Who I Am

В кабинете пахло кошками. Но, знаете, не так как обычно: кошачьей мочой и кормом. Запах был приятный, тёплый и окутывающий тебя, согревающий. Будто ты уткнулась в мягкое кошачье пузико, урчащее от удовольствия. Пахло также и аромасвечами, но совсем чуть-чуть, не приторно. Это успокаивало меня. Как и чашка чая, покоящаяся на подлокотнике кресла, в котором я сидела. За моей спиной находилось окно, и свет, проникающий в комнату, падал прямиком на женщину, сидевшую напротив. Отражался от стёкол её очков, от чего взгляд её казался мне ещё более приветливым и мягким. — Виктория? — тихо позвала женщина, выуживая меня из собственных спутанных мыслей. Я вздрогнула и коротко улыбнулась. — Вики. Я предпочитаю, когда меня называют Вики. — Хорошо, Ви… — Но друзья всё равно почему-то продолжают звать меня Тори, — прервав ответ женщины, я поморщилась. — Вы говорили им о том, что вам это неприятно? — Сто тысяч раз. Потом смирилась. Проще не обращать внимания. — Проще, — задумчиво протянула женщина. — Но не лучше. Согласны со мной? Я вздохнула и сделала большой глоток чая. — Мне не хотелось бы сегодня об этом говорить. То, что мои друзья не знают, что такое личные границы, мне и так ясно. — Первый шаг к благополучию это, разумеется, признание причины. Но это далеко не последний шаг. — Я знаю. Да. В моей голове и в моей жизни слишком много дерьма. Не представляю, как я смогу с этим со всем разобраться. Но я думаю, что моё нахождение сегодня здесь намного лучше. — Лучше чего? — Моей размозжённой головы на асфальте под домом. Я долго сопротивлялась. И никому об этом не рассказывала. О своих мыслях, о своём состоянии. Я пыталась как могла погрузиться в радости жизни: работа, тусовки с друзьями, групповые занятия йогой и бесчисленные сериалы Нетфликса. Но это не помогало. Каждый раз ложась спать, я ворочалась в кровати по несколько часов, не в силах заснуть, даже когда чувствовала себя смертельно уставшей и вымотанной. Если можно было сравнить моё состояние непонятной тревоги и потерянности с чем-либо, я бы, наверное, провела параллель с обычным баром. Словно я пришла в некий бар и заказала себе сочный бургер, а получила полудохлый веганский сэндвич с тофу. И вроде бы даже вкусно. Я ем его. Но чувство сытости не приходит. И это не то. — Так… что вас беспокоит, Вики? — Кажется, всё. Но… — я прикрыла глаза и надавила на них пальцами руки, пытаясь втиснуть все свои мысли и страхи в одну точку. — Но больше всего меня мучают сны. — И что вам снится? — Я не запоминаю их. Только образы. Какие-то обрывки. Но в этих снах… я чувствую себя такой счастливой и довольной! — я кисло улыбнулась. — И я хотела бы сказать, что жду ночи каждый раз, чтобы вернуться туда, но… мне плохо от этого. Просыпаясь с утра я чувствую, будто из меня выжали все соки. И я не помню, почему я была счастлива. Алекса, кажется, так зовут моего психолога, слегка прищуривает глаза, медленно кивает и что-то чиркает в своём блокноте. — Если вы не помните, что происходило, почему так уверены, что там вы были счастливы? — Не могу передать. Это клубок эмоций. И в нём есть и страсть, и свобода, и радость, и даже страх, но… Это нечто такое, что я бы хотела испытывать в реальной жизни. Там, во снах, я будто становлюсь той, кем я на самом деле являюсь. — Как вы думаете, что вам мешает быть такой в реальной жизни? — Пресность бытия, — я фыркнула и закатила глаза. — Ничего не радует, — глубоко вздохнув добавила я, понимая, что предыдущая фраза ни о чём толком не говорит. — Не чувствую удовлетворения ни от чего. Ни от развлечений, ни от еды, ни от секса. Она кивает, затем на пару секунд отводит взгляд куда-то вправо, чуть выше меня. — Вы помните, когда это началось? Эти сны. — Кажется, после той аварии. Где-то полгода назад. — Полгода… — протянула Алекса. — Почему решили обратиться за помощью именно сейчас? — Я не обращала на них внимания первое время. Но потом… эти глаза… и эти ощущения… не могу выкинуть их из головы. — Глаза? — Да, глаза. Красные. — Они вас пугают? — Нет, наоборот. Они мне нравятся. И я определённо нравлюсь им. Чёрт, — я разочарованно усмехнулась. — Я схожу с ума? — Об этом ещё рано говорить, — с задорной улыбкой отмечает мой терапевт, и мне и впрямь становится чуть легче от этой полушутки. — Вы сказали, что запоминаете некоторые обрывки, образы… Что последнее вы помните из этих снов? Я поджала губы и закинула голову назад, всмотревшись в потолок. Повсюду были только эти глаза. Их я помнила лучше всего. Ни имён, ни запахов, ни внешности. Только его глаза и моё внутреннее ощущение счастья. Его. Я почему-то была уверена, что глаза принадлежали мужчине. Не знаю почему. Может, вмешалась логика — ни на ресницах, ни на веках не было и намёка на макияж, а брови и вовсе казались мне чересчур лохматыми для девушки. А может, я просто фантазировала. И несмотря на то, что красные радужки должны были заставить меня как минимум почувствовать себя неуютно, а как максимум — испугаться, они мне нравились. Взгляд этот, такой… заинтересованный. Немного задорный, усмехающийся, вроде как оценивающий, но в то же время восхищающийся. Боже, от одних мыслей об этих глазах я чувствовала возбуждение! Это явно ненормально. — Да, пожалуй… это так… глупо, — я вновь подняла голову и потрясла ей, стараясь скрыть своё смущение. — Я помню улитки с изюмом. Алекса удивленно улыбнулась. — Улитки? — Да, выпечка. Улитки с изюмом.

***

— Привет. Я помялась, стоя на пороге его спальни. Люцифер только проснулся. Окинул меня заспанным взглядом и, хмуро усмехнувшись, уронил голову на подушку. — Прости, что вчера так быстро ушла. Надеюсь искупить свою вину завтраком, — я вытянула вперёд руку с крафтовым пакетом. — Принесла кофе и улитки с изюмом. Надеюсь, ты любишь изюм. Потому что если нет, то мы не сможем быть вместе, — я хохотнула, стараясь скрыть нервно дрожащий голос и последствия бессонной ночи за дурацкой шуткой. Люцифер перекатился на спину. Смерил меня недовольным взглядом. — Что вчера произошло? — хрипло произнёс мой демон. Я расценила этот вопрос как сигнал к действию, поэтому скинула кеды с ног и взобралась к нему на кровать, попутно раскрывая пакет. Достала стаканчик с кофе и протянула его демону. Он недоверчиво принял его. Снял крышку, чтобы проверить, что он собирается выпить. Флэт уайт, я запомнила. Люцифер довольно хмыкнул и сделал глоток, бросив крышку в пакет. — Тебе следует отправиться по тем координатам от Астарота. — Странно… — причмокнув от удовольствия, протянул демон. — Что? — Кажется, я задал вопрос, но ты почему-то решила его проигнорировать, — он сделал ещё один глоток и сам залез рукой в пакет, выудив свежую булочку. — Я… — наивно было полагать, что он без дальнейших расспросов просто кивнёт мне и сделает то, о чём я его попросила. — Ничего не произошло. — Я сделал что-то не так? — он уже почти поднёс улитку ко рту, как остановился и напряжённо всмотрелся в моё лицо. — Это из-за шутки с фотографиями? Люцифер захватил булочку зубами, принял сидячее положение и потянулся к прикроватной тумбочке. Спустя мгновение передал мне две полоски с фотографиями из Рима. Усилием воли я заставила себя улыбнуться. Мы были так счастливы на этих фото, так влюблены и расслаблены. — Фото вышли чудесные, — поглаживая большим пальцем глянцевую поверхность, вполголоса произнесла я. — Так это из-за них? — он наконец-то откусил улитку. — Нет… конечно же нет. Послушай… — я набиралась храбрости всю ночь и всё утро. — Я знаю, что мы договорились, что между нами не будет секретов. И я сама говорила о доверии… — Но? — Но… ты можешь… ты можешь не задавать вопросов и сделать то, что я тебя прошу? Он молчал, даже жевать прекратил. — Другими словами, ты просишь меня довериться тебе, хотя сама этого сделать не можешь. — Именно так. Люцифер бросил недоеденную улитку обратно в пакет. Допил кофе и взъерошил волосы. — Я ведь могу помочь. — Не можешь. Пожалуйста. Сердце ускорилось, а глаза снова увлажнились. За эту ночь я, кажется, выплакала все слёзы, но стоило мне увидеть его реакцию да и вообще его, как животный страх снова сковал все органы. Я не могу его потерять. — Хочешь от меня избавиться? — Хочу, чтобы ты отправился в ту вселенную и нашёл оружие против Дьявола. Ты ведь сам собирался сделать это как можно быстрее. — А что же будешь делать ты? «То, что ты просил меня не делать, и даже заставил тебе это пообещать», — подумала я, отводя взгляд. Проведя всю ночь за жалкими всхлипываниями и разрабатыванием тактики действий, я приняла несколько решений. Во-первых, никто не должен был знать о том, что имя моего демона значилось третьим в списке жертв по договору. Во-вторых, мне нужно было спровадить Люцифера куда-нибудь подальше, и весточка от Астарота была как нельзя кстати. В-третьих, я не собиралась убивать Люцифера, позволить ему убить самого себя или, в конце концов, самой кануть в небытие от рук Дьявола. Потому что невыполнение условий договора вело за собой мою казнь. А учитывая то, что Сатана велел мне убить его собственного сына, я сильно сомневалась, что он оставит его в покое, даже если я каким-то образом сохраню жизнь любимого, выкрутившись из сделки. Это значило, что в любом случае нам нужно уничтожить Дьявола, так что исполнение моей просьбы было не просто способом обезопасить Люцифера, но и решением задачи. Ну и последнее: чтобы выкрутиться из сделки, при этом не убивая Люцифера, не позволяя ему убить самого себя, и не умирая самой, я должна была её расторгнуть. Вчера ночью, сидя в пустынной библиотеке в полном одиночестве и темноте, я сначала подумала: а не стоит ли мне вообще отказаться от идеи сняться с роли фаворитки Сатаны? Пусть я останусь суккубом на вечность. Я скорее буду трахаться со всеми подряд, в том числе и с Дьяволом, чтобы выжить, чем лишусь своего демона. Только был ли у меня выбор? Не было. Его не было. Нет, это всё уже давно потеряло всякий смысл. Троянская война разразилась вовсе не из-за ревности Менелая. Сказка про то, как любовь Париса и Елены Прекрасной повлекла за собой смерти сотен греков и троянцев — сказка. Всё дело всегда в политике. Повод — для отвода глаз. Я была не нужна Дьяволу. И пусть всё это началось из-за моего решения сняться с роли его фаворитки и избавиться от сущности суккуба, только сейчас я понимала, как смешны и наивны были эти убеждения. Конечной целью с самого начала был Люцифер. А мы как два идиота повелись на то, что Сатане есть до меня дело. Пара дней во Флоренции, танец на балу, разовый секс в его кабинете — это не соответствует истинной роли фаворитки. В самом деле, позволил бы он в таком случае нам с Люцифером быть вместе? Он меня почти не трогал. Почти. И я только сейчас начинала видеть и осознавать весь его план. Точно так же я осознавала, что Люциферу моя затея с Лабиринтом не понравится, и он не позволит её осуществить. Если бы я даже и призналась ему в том, что это его имя в конверте заставило меня вчера убежать, молясь про себя, чтобы он за мной не последовал, сценария было всего два. Он либо вознамерился бы отправиться к отцу сиюминутно и вступить с ним в открытую схватку, не будучи к ней готов, а значит, потерпел бы поражение. Либо смиренно решил бы сыграть в героя и пожертвовать собой, лишь бы сохранить жизнь мне. Оба этих исхода были провальными. Поэтому я иду в Лабиринт. Поэтому ему нужно исчезнуть. К моменту его возвращения я намеревалась выбраться живой и невредимой, стала бы вновь обычной Непризнанной, не связанной договором с Дьяволом. Люцифер бы вернулся с оружием. И мы бы расквитались с его отцом раз и навсегда. — Я не могу тебе сказать. Прости. Пожалуйста. Люцифер фыркнул и отбросил простыню в сторону, собираясь встать. Я отвела взгляд. Он натянул боксеры и брюки, достал из шкафа рубашку и повернулся ко мне. — Почему все вокруг вечно принимают меня за идиота? — застёгивая пуговицы, произнёс демон. — Я не принимаю тебя за идиота. — Да? То есть ты думаешь, что я просто оставлю тебя одну, зная, что за игру ведёт мой отец, помня о суде, который вот-вот должен будет состояться из-за нарушения закона о Неприкосновении? — Нам нужно оружие. — Но ты не договариваешь, Уокер. — Я знаю. И я прошу тебя довериться мне. — Это нечестно. — Я люблю тебя, — всё, что я смогла ответить. — Тогда скажи мне правду. Скажи мне имя. Сердце остановилось точь-в-точь как часы на руке мертвеца. У меня закружилась голова, резко стало нечем дышать. — Имя? — осипшим голосом переспросила я. — Да, Уокер. Имя. Имя третьей жертвы. То самое, которое ты получила вчера. Перед тем, как решила сбежать. Думала, я не сложу два плюс два? — он заправил рубашку в брюки и застегнул ремень. — Всё всегда в наших с тобой недомолвках ведёт к моему отцу. И после того как ты вчера незамедлительно покинула мою гостиную с выражением лица, будто… чёрт, хотел сказать, будто мертвеца увидела, но мы тут все вроде как далеко не живые люди, — он засмеялся. — Ты всерьёз полагала, что я куплюсь на твоё «только вопросов не задавай»? Теперь сердце зашлось такой скоростью, что мне показалось, будто я вот-вот выплюну его, так стремительно пульс разносился вверх от груди по шее, вызывая на корне языка неприятную горечь. — Послушай… — Мне плевать, кто это. Кто-то из твоей земной жизни? Или из наших? — Я… — Может, это даже твоя мать. Серафим. Ты ведь знаешь, что я не побоюсь замарать руки. Конечно, это мерзко. Особенно если учитывать то, что первоначально ты должна была переспать с жертвой. Но причуды этого ублюдка меня уже давно не удивляют. Я убью жертву. И что бы ты там не придумала, я не позволю тебе это осуществить без моего участия. Я не рассчитывала, что он догадается. И что мне придётся его уговаривать. Чёрт! — Как ты понял? — Появилась догадка. Я подтвердил её, явившись к отцу. — И он не назвал тебе имя? — Нет. Всё твердил как заведенный, что дурацкая формальность не позволяет ему этого сделать. Якобы имя я могу узнать только от тебя. Так вот. Говори. Он смотрел на меня так серьёзно и грозно, что мне стало не по себе. Я не назову ему имя. Чёрта с два я потеряю этого демона из своей жизни. — Я не могу сказать. — Уокер, — прорычал Люцифер. — Нет! — я наконец-то вернула к себе самообладание. — Даже не думай! — И что теперь? Готова пожертвовать собой ради кого-либо ещё? Я на секунду задумалась. Теоретически, я не жертвовала собой. Я спасала его жизнь, но не собиралась умирать сама. Я не умру в Лабиринте. Я так решила. — Нет. Я не буду собой жертвовать. — И в чём был план? Избавляешься от меня, а потом что? Идёшь к отцу на поклон? Может, решила ноги перед ним раздвинуть, чтобы спасти чью-то душу? Очень удобно. Я ведь буду далеко и ничего не узнаю. Яростно расправив крылья и взлетев с постели к потолку, я приблизилась к демону за долю секунды и влепила пощёчину. Такую сильную, что кровь от моей ладони мигом отлила, и кожа жутко зачесалась. — Не смей так со мной разговаривать, — сквозь зубы процедила я. Люцифер озлобленно рыкнул, задвигал нижней челюстью и вновь взглянул на меня. Глаза его горели огнём, но совсем не так, как недавно в этой же комнате, в подвале. Он был зол. — В чём был план? В любой другой ситуации я бы уже выбежала из спальни. И жутко бы на него обиделась. Но я не могла оставить его сейчас, как не могла ему позволить находиться здесь, когда ему угрожала опасность. В голове лихорадочным потоком проносились сотни мыслей. Может, соврать ему? Назвать чьё-то выдуманное имя. И пока он будет убивать ни в чём не повинного человека, ускользнуть в Лабиринт. Я бы не успела выйти из него к его возвращению, но он бы уже ничего не смог сделать. Да. Кроме как отправиться к своему отцу без меня и без оружия. Нет, план провальный. — Не заставляй меня считывать тебя. Только не это. Надо было соврать, но сделать ложь убедительной. Он не поверит, что я решила подставиться и разыграла весь этот цирк ради какого-то обычного человека. Может, назвать ему имя кого-то из ангелов или демонов? Но я не могла допустить, чтобы он убил кого-то из наших. Особенно из тех, кто мне дорог. — Я предупреждаю в последний… — Это мой отец. Прости, папа. Я думала, что эти слова не особо изменят настроение моего демона, но его лицо вмиг расслабилось, приняв растерянное выражение. Взгляд смягчился. — Вики… — Да, я знаю, что ты скажешь: он бы хотел, чтобы ты жила дальше! Или что ему уже достаточно лет, он натерпелся всего, и нет ничего такого в том, чтобы оборвать его земную жизнь, — на ходу выдумывая, протараторила я. — Нет, — со сталью в голосе я подвела итог. — Этому не бывать. — И что? Позволишь себе умереть во второй раз, лишь бы спасти отца? — Нет. Я не собираюсь умирать. Я собираюсь пойти в Лабиринт. И я знаю, как ты относишься к этой затее, поэтому и хотела, чтобы ты отправился в ту вселенную. Мы оба будем заняты важными делами: я избавлюсь от сущности суккуба и расторгну договор, а ты найдешь оружие, чтобы убить своего отца. И когда ты вернёшься, я встречу тебя уже с серыми крыльями. И мы убьём Дьявола. Вот такой план.

Soundtrack: 16 — Highly Suspect

Люцифер сунул руки в карманы и прошёлся по комнате, сохраняя молчание. Я считала миллисекунды. Наконец, демон остановился, стоя спиной ко мне. — Я, разумеется, не позволю тебе этого сделать. Вот именно поэтому я и не хотела посвящать его в свои планы. Ну что ему стоило хоть один раз послушаться меня и выполнить мою просьбу? — Если ты только попробуешь тронуть моего отца, я не прощу тебе этого никогда в жизни, — я сжала ладони в кулаки. — Это та её часть, на которую я не посмею посягнуть никому. Даже тебе. Я возненавижу тебя до конца своих дней и больше не взгляну на тебя. Мне было тошно даже произносить эти слова. Но он меня вынуждал. Лучшая защита, как известно, — нападение. Только сделав ему больно, я смогу его остановить. — Зато будешь жива, — он повернулся ко мне лицом с кривой усмешкой на губах. Я чуть не поперхнулась. Упрямый баран! — Я выживу в Лабиринте. — Ты этого не знаешь. Ты вообще плохо его знаешь. — Так расскажи мне. — Я не пущу тебя туда. — Я не спрашиваю твоего разрешения. — Уокер. — Люцифер. Мы буравили друг друга взглядом, словно были на ринге. Вот-вот прозвучит свисток, и мы ринемся в бой как два заядлых противника и врага. Всё моё тело было до такой степени напряжено, что мышцы уже начинали болеть. Я следила за каждым его движением, ругая себя за то, что втянула в это отца. Люцифер мог нырнуть в водоворот в любой момент, убить последнего дорогого мне человека из моей прошлой жизни, и, что самое главное, этим никак не решить проблему. Идиотка. — Убив его, ты сделаешь больно мне. И это будет больнее, чем тот раз, на экзамене Геральда. Это будет больнее, чем после Парижа. Я ненавидела тебя тогда и желала тебе смерти. Но вопрос сейчас не в том, какие я чувства буду испытывать после этого к тебе. Вопрос в том, какие я чувства буду испытывать в принципе. И если ты готов вновь причинить мне такую боль, если то, что ты говорил мне о своих чувствах — полная чушь, то смелее, — я взмахнула рукой для пущего эффекта. — Вызывай водоворот. Мне не угнаться за тобой, ты это знаешь. Если ты поставишь перед собой цель убить моего отца, ты своего добьёшься, и я не смогу тебе помешать. Мы оба это знаем. Так жёстко я с ним, кажется, ещё ни разу не говорила. По крайней мере после того, когда мы бросились в омут наших чувств с головой. Я знала, что каждым своим словом раню его, будто прохожусь тонким лезвием по коже. Ещё и ещё. Но я различила в его взгляде сомнение. И страх. Значит, тактика была превосходной. Прости, любимый. — Чего же ты ждёшь? Давай, лети. Подыграй своему эго. Ты ведь заботишься не о сохранности моей жизни. Ты заботишься о себе. Ты просто боишься, что если меня не станет, никто более не сможет вынести твой характер, твою грубость и вообще тебя самого. Он качнул головой, медленно и тяжело выпустив весь воздух из лёгких. У меня на глазах выступили слёзы. Он открылся мне, и я била по самому больному. — Вероятность того, что мы не будем вместе присутствует в обоих сценариях. Только если я отправлюсь в Лабиринт и умру, то последней моей мыслью станет воспоминание о тебе. А если ты убьёшь моего отца, я просто никогда не подпущу тебя к себе. Думаю, при одинаковом исходе приятнее будет осознавать, что я всё же мертва и от этого не могу быть рядом. Или я неправа? Я никогда не испытывала к самой себе такого отвращения. И не была уверена, что он не пошлёт меня прямо сейчас куда-нибудь подальше. — История повторится, — я прикрыла глаза на секунду, готовясь скинуть на него атомную бомбу. — Точь-в-точь как с твоей матерью. И Лией. — Вау, — вполголоса выдохнул демон. — Это было больно. Спасибо. Мне хотелось, мне так сильно хотелось броситься ему на шею и разреветься, попросить прощения за всё дерьмо, что наговорила ему, рассказать всю правду… Но я не могла. — На здоровье. Мы оба умолкли. Я тяжело дышала, пытаясь унять беснующееся сердце в груди, которое рвалось к нему и умоляло вернуть свои слова обратно. Люцифер, казалось, вообще не дышал. Только смотрел в сторону. И глаза его уже не горели злобой. Наоборот — в них еле теплилась жизнь. Простит ли он меня за такие слова? — Так что ты решил? — Решил, что ты — сука, каких я не встречал. — Припозднился что-то. Мог это понять ещё в самом начале. — Ты прилежно скрывала свою натуру. — И что теперь? Уже не хочешь на мне жениться? Он резко вернул своё внимание ко мне. Усмехнулся, окидывая меня взглядом с головы до ног. Я поставила на кон всё. И либо это сработает, либо нет. Стоит перегнуть палку, и он разозлится, специально пойдя против меня. Нужно было подсластить пилюлю. Я осторожно приблизилась к демону. — Я люблю тебя, слышишь? Но в этот раз… я не выдержу такого. Насилие надо мной не сравнится с насилием над тем, кого я люблю. Это будет ещё больнее. Я заглянула ему в глаза. — Он слишком многое пережил… слишком многих потерял. Я не хочу причинять ему ещё больше боли. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что говорю вовсе не об отце. — Я прошу тебя, Люцифер, пожалуйста. Если ты меня действительно любишь, пожалуйста… — Если? — надломленным голосом произнёс мой демон, от чего у меня сердце сжалось. — Если, Уокер? — Прости меня. У меня нет выбора. — У меня, выходит, тоже? Ты так виртуозно научилась мной манипулировать… Для начала решила выпотрошить меня, а потом, значит, в любви признаться? Просишь не вмешиваться, когда ты несёшься навстречу опасности, рискуя своей жизнью? Ты права, да. Это мой эгоизм. И что? Что мне делать? — Довериться мне. — Довериться! — он фыркнул и обошёл меня. — Ты такая лицемерка. Говоришь мне, что я — эгоист, но сама думаешь только о своих интересах. — Да, всё так. Это та часть моей жизни, где я имею право быть эгоисткой на сто процентов. Злись на меня, ненавидь меня, обижайся, но я не могу по-другому. Люцифер молчал. Я вновь встала перед ним, пытаясь поймать его взгляд, но он на меня не смотрел. Понимала прекрасно, каково ему сейчас. Будь я на его месте, я бы уже разнесла весь ад от злости. Он обещал мне, что обо всём позаботится, что я могу быть рядом с ним и слабой, и сильной, и вообще какой захочу. Но сейчас этому обещанию была грош цена. Я должна была быть не просто сильной. Я должна была стать непрошибаемой, железной и беспощадной. А уж потом, когда это всё закончится, я расскажу ему и, скинув с себя этот Федериков плащ, обессиленная и уязвимая, прижмусь к нему и в сотый раз попрошу прощения в надежде, что он его дарует. Иначе и быть не могло. Я запретила себе думать о том, что нас ждёт что угодно, кроме хэппи энда. Я набрала полные лёгкие воздуха, прижала подбородок к плечу, вновь мельком посмотрела на Люцифера. Он всё продолжал молчать, между бровями залегла глубокая морщина. Снова вёл внутри себя гражданскую войну, не понимая, что ему делать: злиться, пойти мне на уступки, послать меня в задницу, сорваться с места и исчезнуть? Нужно было как-то его отвлечь, и очень кстати мой взгляд упал на пузырёк с транквилизатором. Я осторожно обошла демона, почти не дыша, стараясь, чтобы перекатывающиеся таблетки не дребезжали, перекатываясь в склянке, достала одну и проглотила её. Люцифер словно и вовсе не заметил моих движений. Поэтому, когда я точно так же, тихо и бесшумно, подкралась к нему со спины, поднялась на носочки и потёрлась кончиком носа об основание его шеи, недовольно вздрогнул, распушив перья, и тут же потёр шею ладонью, будто стараясь стереть моё прикосновение.

Soundtrack: I WANNA BE YOUR SLAVE — Måneskin

— Думаю, будет полезно, если градус напряжения немного спадёт, — прошептала я, опустив свои ладони ему на плечи. — Я знаю, что ты злишься на меня. Я медленно обошла его, водя руками по его спине, плечам и груди, чувствуя, как его взбухшие от напряжения мышцы, перекатываются под тонкой тканью рубашки. Он наконец-то посмотрел на меня. — Но вместе с этим я знаю, что ты меня любишь, — я приподнялась и коснулась его шеи в невесомом поцелуе. — И ты ничего не можешь с этим поделать, — пальцы начали аккуратно расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Собственно, как и я. — Какого хрена ты делаешь, — злобно прошипел демон, хватая меня за запястья и встряхивая. — У меня нет настроения, — тщательно подбирая каждое слово, он выплёвывал их мне прямо в лицо, смотря в глаза. — А оно и не нужно, — в той же манере ответила я, скидывая его руки со своих. — Аппетит приходит во время еды. И если я не выйду из Лабиринта, то это последний шанс заняться сексом, — я криво усмехнулась и взялась уже за его ремень. — Да, последний шанс для тебя, — усмехнулся Люцифер. — Я-то останусь жив. Я от изумления даже остановилась в своих поползновениях раззадорить его либидо. Мое эго было уязвлено не на шутку. Чёрт возьми, я иду в Лабиринт, чтобы спасти его шкуру, а он уже планирует то, как будет трахаться с другими в случае моей смерти? — Что, неприятно? — он приподнял моё лицо за подбородок двумя пальцами и нагло ухмыльнулся. — Ну, мы же здесь любезностями обмениваемся, — я мило улыбнулась в ответ. — Засчитано, мудак, — и ударила его по руке в попытке отбросить её от своего лица. — Рад стараться, сука. Мне отчего-то захотелось расхохотаться во весь голос. Вот мы, стоим как два идиота и ругаемся так, будто над нами не нависла смертельная опасность, будто нам не нужно разбираться с ворохом проблем, убивать Повелителя ада, спасать жизни друг друга. Будто всё как в старые-добрые времена, когда единственной нашей проблемой было отсутствие знания о транквилизаторах для суккубов. Но я не успела рассмеяться. Люцифер схватил меня за талию, притянул к себе и так грубо и требовательно поцеловал, что в первый момент мне захотелось его оттолкнуть. Но только в первый момент. Я ответила, хоть этого и не требовалось — его язык ворвался в мой рот, словно захватывая территорию, подчиняя волю, не считаясь с мнением. Я простонала, хватаясь за его плечи, прильнула к нему ещё ближе. Но стоило мне закрыть глаза от удовольствия и хотя бы на мгновение позволить себе отвлечься, как он тут же разорвал поцелуй, стиснув мой подбородок пальцами, гневно всмотревшись в моё лицо. О, да. Люцифер снова был зол. Или возбуждён. Я иногда путала эти два состояния. — Что? Хочешь ещё? — Будто ты нет, — я глухо рассмеялась и взяла его за руку. Подняла юбку своего платья, продолжая смотреть ему прямо в глаза, и опустила его ладонь себе между ног. — Давай же. Не сдерживайся. Как в последний раз. — Молись, чтобы твои слова не стали пророческими, — надавливая на мой пах, усмехнулся демон. — О, я помолюсь. Кажется, когда молятся, нужно встать на колени? Не дожидаясь его ответа, я начала опускаться на пол, плавно ведя руками по его груди, пока пальцы наконец-то не зацепились за ремень. Я заискивающе посмотрела на него, закусив нижнюю губу. — Хорошая попытка. Но у меня на тебя другие планы, — Люцифер, видимо, вдоволь насмотревшись на меня, стоящую перед ним на коленях, стиснул свои пальцы на моих предплечьях и в одно мгновенье вернул меня в обратное положение. — Жаль. — Да, мне тоже больше нравится, когда твой рот занят, и ты благоговейно молчишь, — он толкнул меня, и если бы не крылья, я бы хорошенько приложилась головой о стену. — Потому что ты как змея — стоит открыть рот, начинаешь плеваться ядом, — он подошёл ко мне вплотную и прижал к стене своим телом, вновь схватившись за мой подбородок. — Единственная настоящая змея, которая чем-то плюётся, находится у тебя в штанах. — Выходит, твои слова о вашей особой связи — правда, — раздался его горячий шёпот у меня над ухом. Я хотела что-то съязвить, но все слова вылетели из головы, когда его губы коснулись моей шеи. Губы? Нет, скорее зубы. Это были не поцелуи. Это были укусы, вперемешку с влажными касаниями его языка. — Ах! — я вскрикнула от неожиданности, когда Люцифер дёрнул полы платья-рубашки в разные стороны, от чего пуговицы разлетелись по всей спальне. Демон тем временем не остановился, перейдя уже более щадящими покусываниями мне на плечи и ключицы. Его руки блуждали по моему телу, поглаживая, стискивая, шлёпая, щипая. Я терялась в ощущениях, зарывшись пальцами обеих рук в его волосы, шипя от болевых микровзрывов, но стоная намного громче от удовольствия. Однако, как бы я ни пыталась выбросить из головы смертельную угрозу, поджидающую меня, его, моего отца, а может и весь мир, навязчивые мысли всё равно лезли в голову. Что, если это действительно последний раз? Что, если я не справлюсь, и он погибнет? Что, если я переоценила свои возможности, и погибну я? Что, если я больше никогда его не коснусь, никогда не почувствую его тепла, его поцелуев, прикосновений, не услышу его голоса и утробного рычания, когда он особо разозлён или возбуждён? Моя жизнь рушилась на глазах, а я упрямо продолжала делать вид, что всё держу под контролем. И единственный якорь, который сдерживал меня от того, чтобы окончательно не сойти с ума, это Люцифер. Мой демон, мой мужчина, моя любовь.

Soundtrack: FRZZN — OZZIE, Teflon Sega

— Что? Что такое? Я сделал больно? Я очнулась от собственных мыслей, только когда увидела его обеспокоенный взгляд, в тот же момент почувствовав слёзы на щеках. Стоило мне отвлечься, как моя эмоциональная плотина рухнула. — Нет, нет, нет… нет. Не останавливайся, прошу тебя. — Вики, что с тобой происходит? — Люцифер не то выдохнул, не то простонал эти слова, ничего не понимая. Конечно, он ничего не понимал. Ещё вчера мы нежились в объятиях друг друга и признавались в любви, будучи полностью счастливы, а вечером того же дня я вдруг срываюсь с места и пропадаю. Он ловит меня на лжи, — в очередной раз, — я начинаю угрожать ему, при этом бесконечно повторяя, что люблю его. Сама провоцирую на секс, а потом вдруг начинаю плакать. Мой демон пытался справиться со скачками моего настроения, пытался усидеть на этом ополоумевшем механическом быке. Эдакое эмоциональное родео от Вики Уокер. — Пожалуйста, — я обхватила его голову ладонями. — Пожалуйста, прошу тебя… ты мне нужен. Сейчас. Больше всего на свете. Пожалуйста… — трясущимися пальцами я продолжила расстёгивать его рубашку, уже даже не пытаясь остановить слёзы. — Второй раз во время секса ты начинаешь реветь. У меня могут развиться комплексы. Я засмеялась, шмыгнув носом, и затрясла головой. — Что поделать? Ты просто очень хорош. — Ну раз это слёзы восхищения… — он усмехнулся и справился с оставшимися пуговицами сам, затем снял рубашку, притянул меня к себе за талию и, стерев костяшками пальцев слёзы с щёк, поцеловал. Шепфа не мог быть так жесток к нам. И Пророчество не могло наврать. По крайней мере, именно это внушали поцелуи моего демона, пока он укладывал меня на кровать, нависая надо мной. — Ты невозможная, — прошептал Люцифер мне на ухо, приподнимая меня, чтобы расстегнуть бюстгальтер. — И ты права, — он помог мне избавиться от разорванного платья и нижнего белья. — Я ничего не могу с этим сделать. Его слова терялись среди моих вздохов, пока он скользил губами от моей шеи к груди. — Ничего не могу сделать… — захватив один сосок губами, медленно пройдясь по нему кончиком языка, он повёл одну ладонь ниже, лаская рёбра и живот. Когда его пальцы коснулись меня между ног, я непроизвольно выгнулась в спине и зажмурилась, отгоняя прочь все страхи и сомнения, освобождая пространство в голове для удовольствия, для экстаза от его касаний и поцелуев. Я не хотела чувствовать в эту минуту ничего, кроме своего демона. Целиком и полностью я хотела принадлежать ему. Вереница его лёгких поцелуев протянулась ниже, вдоль всего тела, разделяя мою жизнь на до и после. Люцифер прошёлся языком по впадинке пупка, увлажнил подушечки пальцев в моей смазке и начал аккуратно массировать клитор, срывая с моих губ нетерпеливые стоны. — Я прошёл через много испытаний, Уокер. Но самым сложным оказалось любить тебя, — невесело усмехнулся демон, наконец-то разведя мои ноги шире, обосновавшись между ними и припав к моему пульсирующему от возбуждения клитору губами. Он целовал меня ненасытно, страстно, но в то же время нежно и ласково, водя ладонями по бёдрам, то и дело задерживаясь на талии или груди. Я извивалась под его опытными ласками, вертя головой в разные стороны, запутываясь в собственных волосах, стискивая между пальцев мятые простыни. Низ живота ощутимо напрягся, когда я почувствовала пальцы Люцифера в себе. Вкупе с его изворотливым языком и мягкими губами, эти прикосновения вышибали из меня остатки самообладания. Я так хотела его, я так любила его, что мне становилось страшно. Как мы могли довести до такого? Обещали же сами себе и друг другу, что не позволим этому произойти. Я обещала вырвать этот сорняк с корнями, он утверждал, что никогда не опустится до чувств ко мне. Два наивных идиота. Но это всё равно была самая моя лучшая ошибка за всю жизнь, самое прекрасное заблуждение. — Пожалуйста… пожалуйста… — закидывая голову назад, упираясь макушкой в матрас, запричитала я, дрожа всем телом. Не знаю, чего я просила. Ускориться? Не останавливаться? Бросить истязать меня оральными ласками и перейти к действиям более серьёзным? Может, я просила прощения. А может, умоляла его никогда не отпускать и любить меня до последнего вздоха. Слёзы снова опасно подбирались к горлу, душа меня похуже Люцифера, когда мы решали пошалить в постели. Я была разбита и уничтожена, измождена и уязвима перед ним. И только он сейчас был в силах возродить меня, спасти меня. Я напряглась всем телом, силясь зажмурить глаза так, чтобы не позволить ни единой слезинке скатиться по вискам. И в тот же момент почувствовала, как тело теряет связь с головой, устав держать оборону — я кончила, закрыв рот рукой. Поняла, что снова начала плакать, когда красные радужки, сканируя меня, оказались напротив моих глаз. — Не оставляй меня, пожалуйста… — бесстыдно шмыгая носом и размазывая слёзы по щекам, взмолилась я, отвечая на беззвучный вопрос своего демона. — Я прошу тебя, не… — я начала задыхаться, облизывая солёные от слёз губы. — Я никогда этого не сделаю добровольно, ты ведь знаешь это, — ласково убирая с моего лица влажные от слёз прядки волос, он качнул головой и улыбнулся уголками губ. — Поклянись, — на секунду я прекратила всхлипы и всмотрелась в его до невозможности прекрасное лицо. — Поклянись мне, — я опустила ладонь на его затылок и схватила его за волосы, приближая его голову к себе, почти злобно, почти воинственно. — Клянусь, — полностью капитулируя, ответил демон. — Я клянусь тебе, — он внимательно и долго всматривался в моё лицо, а затем добавил: — Я знал это с того танца на балу. — Знал что? — по-детски забавно всхлипнув, я непонимающе нахмурилась. — Что я повинуюсь тебе, о чём бы ты меня не попросила, — ответил Люцифер, расстёгивая ремень с ширинкой и приспуская брюки с боксерами. Что ж, подумала я, когда дело касается постели, то я подчинялась ему. Безропотно, беспрекословно. Когда же речь идёт о других вещах, он подчинялся мне. Кажется, это и есть гармония? А может, наоборот. Может, какой-нибудь мозгоправ назвал бы это токсичными, манипуляционными отношениями, которые губят нас, отравляют каждую клетку мозга и души. На пачках сигарет тоже клеют предостережения в виде страшных последствий. Но люди ведь всё равно продолжают курить. Я подняла голову и поцеловала его, скрепляя поцелуем эту клятву. И в этот момент мне больше не нужны были ни кольцо, ни свадебная церемония, ни официальное признание нас супругами. — В горе и в радости, — запыхавшись после поцелуя, сбивчиво прошептала я, одной рукой продолжая держаться за его волосы, вторую же опустив на его ягодицу. Люцифер тихо засмеялся, прижался своим лбом к моему. Я почувствовала, как головка его члена коснулась моего клитора, и закусила губу, не позволяя себе отвести взгляда от его дьявольских глаз. — Пока смерть не разлучит нас, — прошептал в ответ мой демон. И не успела я счастливо улыбнуться, как он накрыл мои губы своими, плавно проникая в меня. Заполняя меня собой на все двести процентов, срывая крышу и мигом высушивая все мои слёзы. Я вся тряслась от этого непередаваемого состояния: от соприкосновения наших рук, от горячего переплетения губ и языков, от скрипа кровати под тяжестью тел, от его сбивчивого дыхания и моих рваных стонов, кубарем скатывающихся с губ и растворяющихся в огненной плотной дымке, окутавшей нас с головой, скрывшей нас на эти несколько минут от всех тревог и забот этого грёбанного мира. Обоих миров. Люцифер, удерживаясь надо мной на одном локте, второй рукой подхватил меня за бедро, закидывая мою ногу себе на талию. Я обняла его за плечи, чуть погодя закинув на него и вторую ногу, буквально повиснув на нём. Мы и вправду занимались любовью как в последний раз. Пытались не торопиться, гонимые желанием и ненасытностью друг другом, хотели растянуть этот момент, впитать кожей каждый шорох, каждую каплю пота, каждый стон. Но в то же время не могли противиться, не могли удержаться, чтобы не забрать себе, не подчинить и не подчиниться, не истощить друг друга до потери пульса. Он двигался плавно, но с каждой секундой наращивал темп, и мои восхищённые стоны с мольбами не останавливаться явно его подгоняли. Быстрее, ещё быстрее, как будто если остановимся или прервёмся, чтобы сменить позу или отвлечься на очередной пронзительный поцелуй, нас догонят, отберут друг у друга. Глубже, резче. Возьми меня всю и отдайся мне без остатка. Его свободная рука блуждала по всему моему телу: сминала ягодицу, гладила бедро, щипала за соски и стискивала горло. — Поцелуй… поцелуй меня… Неуверенная, что произнесла это вслух, я с благоговейным восторгом секундой позже ощутила его губы на своих. Такие горячие, мягкие, слегка отдающие солоноватым привкусом не то от пота, не то от моих слёз. Руки его, из раза в раз овладевающие моим телом, знающие все мои уязвимые точки, все самые чувствительные зоны. Такие сильные, такие любимые. Его глаза, въевшиеся в мой мозг и память, умеющие сжечь меня без возможности воскреснуть одним взглядом ощетинившегося дикого хищника; и в то же время согреть, успокоить, смотрящие с восхищением, любовью. Он был самым лучшим. Но не просто демоном. Или мужчиной. Я ненавидела, когда женщины ставят своего мужчину на выдуманный пьедестал. Отношения сразу перестают быть равными, ведь ты начинаешь смотреть на него как на бога. Но в нашем случае по-другому было просто невозможно. И пока я возводила для своего демона пьедестал, кирпичик за кирпичиком, где-то сопротивляясь самой себе, где-то слепо, будто загипнотизированная, идя у самой себя на поводу, он строил такой же для меня. И оказавшись на этом Олимпе вдвоём, одновременно, мы поняли, что дороги назад нет. Потому что либо вверх — в самую заоблачную даль, либо вниз — на смерть. Я стонала его имя, выгибаясь навстречу его умелым ласкам, поцелуям и укусам в шею, нетерпеливо вращала бёдрами и царапала его плечи. — Открой, — коснувшись моей щеки, выдохнул демон. — Открой глаза. Еле найдя в себе силы, я послушалась и сразу же встретилась с его немигающим жадным взглядом. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда кончишь. Я облизала пересохшие губы и лениво вздёрнула бровями, безмолвно соглашаясь. Это подействовало как катализатор. Я вцепилась в его плечи ещё более настойчиво, подавила горловой стон, вынуждающий меня отвлечься от его глаз, и почувствовала, как вся вселенная сжимается в одну микроскопическую точку. Для того, чтобы взорваться секундой позже в радиусе миллиардов световых лет. Я кончила, сопроводив свой оргазм громким стоном, не прерывая зрительного контакта с Люцифером. Он оскалился, ещё пару раз толкнулся внутрь меня и сдавленно простонал, утопив все звуки в проникновенном поцелуе после. Мне казалось, что из меня вытащили все внутренности, хорошенько их промыли, начистили до блеска, а затем вернули обратно. Я глупо и счастливо улыбнулась, когда мой демон устало опустил голову ко мне на грудь и наконец-то перестал удерживаться на руке, придавив меня весом своего тела. Это была самая приятная тяжесть из всех. — Хочу повторять, что люблю тебя, пока язык не отсохнет, — чуть погодя вымолвила я. Люцифер хрипло рассмеялся и легонько укусил меня за сосок. Я лениво взвизгнула, шлёпнув его по макушке. — Мне нравится твой язык. Побереги его. — Это было… потрясающе, — борясь с накатывающим сном, пролепетала я, подавив зевоту. — Поспи, — он поцеловал меня в плечо и погладил по щеке, после чего перекатился на свободную половину постели. — Нет… времени нет, — от всех выплаканных слёз, адского нервного напряжения и ночи, которую я провела, не сомкнув глаз, я буквально чувствовала, как теряю связь с реальностью и поддаюсь сладкой дрёме. — Лабиринт… и папа… — Поспи, малышка. Последнее, что я почувствовала, это лёгкий поцелуй в уголок губ и ласковое поглаживание по голове. Не в силах бороться, окутанная его теплом и запахом, заботой и любовью я провалилась в сон.

***

Я проснулась от страха. Того самого, который испытываешь, когда понимаешь, что спишь уже как-то подозрительно долго. Потом смотришь на часы и понимаешь, что будильник не прозвенел. — Люцифер! — осипшим голосом позвала я демона, не увидев его в постели, и сразу же села, от чего голова закружилась. — Тише, я здесь. Он возник на пороге спальни. Одетый. — Что… сколько я спала? — Почти весь день. Дело близится к полуночи. Я не стал тебя будить. Я на секунду позволила себе улыбнуться, но страх всё ещё крепко цеплялся за меня своими острыми когтями, грозясь вскрыть грудную клетку. — Где ты был? Я прочесала волосы пальцами, впопыхах осмотрев спальню. На полу до сих пор валялись мои вещи. Беспокойство росло с каждой секундой. Если я проспала весь день, у него было временное преимущество. Люцифер вполне мог расправиться с моим отцом, пока я сладко посапывала, забыв об ответственности. — Успокойся, — он улыбнулся и шагнул ко мне навстречу, присел на кровать и коснулся моей щеки. — И побереги силы. — Где ты был? — отшатнувшись от его прикосновения, дрожащим голосом повторила я свой вопрос. — Я не трогал твоего отца, если ты об этом. Он жив. «Он жив… я жива… Люцифер жив…» — подсчитав факты в уме, я немного расслабилась. — У меня было время подумать, — придвинувшись ко мне, добавил демон. — И я принял решение. Я бесшумно проглотила комок, застрявший в горле. — Я… отпущу тебя. Но только при одном условии. Не веря своим ушам, я качнулась в его сторону, схватив его за руку. — Я не отправлюсь в другую вселенную, пока ты не выйдешь из Лабиринта. Провожу тебя к нему и буду ждать у выхода. «Так просто?» — рвался наружу вопрос. Я подавила желание его озвучить. — Наша ментальная связь может помочь. Если тебе станет плохо, если почувствуешь опасность, ты сможешь призвать меня. — Но… ты же не сможешь по одной мысли понять, где я, и сразу же меня отыскать… — Смогу. Не совсем, правда, так, как ты сказала… — он залез рукой в карман брюк и вытащил оттуда кристалл на цепочке. Продолговатый, переливающийся фиолетовыми и серебристыми отсветами, он завораживал остротой своих граней и гладкостью сторон. — Это поможет. — Что это? — я проследила за тем, как мой демон встал, обошёл меня и сел на колени за моей спиной. — Какой-то амулет? — Да, — Люцифер убрал мои волосы со спины и закрепил цепочку на шее, не упустив возможности пробежаться пальцами вдоль позвоночника. — И чем он поможет? — подавив игривое хихиканье, спросила я. — В случае опасности просто позови меня. Я сразу окажусь на том месте, где будешь ты. — Это какой-то дурацкий план. Если там будет опасно, то зачем мне звать ещё и тебя? Чтобы мы вместе от этой опасности пострадали? — я пожала плечами и покрутила кристалл в руке. — Нет. Я окажусь на твоём месте. Ты — на моём. Мне словно поставили капельницу с пакетом, на котором вместо названия препарата было выведено «Ужас», и подкрутили зажим, дав возможность леденящему жилы страху беспрепятственно потечь по венам, сгущая кровь и тормозя пульс. — Ага, конечно, — я фыркнула, иронично расхохотавшись, и мотнула головой. Не хватало, чтобы он пострадал в Лабиринте, в который я иду, чтобы стереть в порошок саму мысль, самую идею о его смерти. Размечтался. — Либо так, либо никак. — Это что ещё за условия? — Это компромисс. Я не пущу тебя туда без какой-либо гарантии. — И гарантия моей жизни, в таком случае, будет твоя смерть? Ты что, думаешь, я отказалась жертвовать отцом, чтобы пожертвовать тобой? — Я думаю, что иду тебе на уступки в твоей абсолютно идиотской затее, жертвуя возможным будущим с тобой, твоей жизнью, своим спокойствием и… — Хорошо-хорошо! — я подняла обе руки вверх. — Я принимаю твои условия. «Я всё равно тебя не позову, даже если буду истекать кровью и наблюдать за тем, как она впитывается в землю», — подумала я. — И ты не сможешь меня не позвать. Если твоей жизни будет что-то угрожать, кристалл изменит цвет на красный, — мерзавец взмахнул рукой, и амулет, до этого похожий на просто красивый осколок мрамора, загорелся зеленоватым светом. — Ну ты и… — Да, я уже понял, что ты от меня без ума, — он засмеялся и поцеловал меня в плечо. — Думаю, тебе нужно подкрепиться. Я не успела даже подумать над разумностью этого предложения, как на кровати передо мной возник поднос с миской салата и тарелкой с аппетитно шипящим стейком и небольшой горкой картошки фри. — Поешь. После отправимся к Лабиринту. Я и хотела бы сказать, что не голодна, потому что он выбесил меня своим фокусом, но желудок так болезненно сжался, что вилка с ножом практически сами прыгнули ко мне в руки. Наверное, ему было тяжело. Чёрт, да мне самой было тяжело. Я проталкивала в пищевод куски мяса и овощей, изредка ловя взгляды Люцифера на себе. Он ненавидел оставаться в стороне, считал это проявлением слабости, трусости. И я просила его именно о том, чего он не выносил. — Не смотри так на меня, — наконец не выдержала я. — Как? — Как будто прощаешься. — Я не прощаюсь. Я размышляю о том, что сделаю с тобой, когда ты выберешься. Я громко сглотнула, прекратив жевать. — А что ты хочешь со мной сделать? — Я бы привязал тебя к кровати и минимум пару недель не выпускал из своей комнаты. — Спасибо, что не из подвала. — Подвал находится в моей комнате, так что… — он игриво усмехнулся, и бабочки в моём животе сделали смертельное сальто. — Не отвлекай меня от миссии. — Я не отвлекаю — я мотивирую. — Когда я выберусь из Лабиринта, обещаю, что сама приду к тебе в комнату и сама надену на себя наручники. Это тебя устроит? — Более чем. — Договорились. Я прикончила свой ужин и поправила простыню, норовившую сползти с груди. — Мне нужно переодеться. И… не знаю, может, дашь мне какой-то совет? Ты ведь прочёл ту книгу. — Совет, — вздохнул Люцифер. — В той книге были по большей части описаны последствия прохождения Лабиринта. Как существа теряли рассудок. Или конечности. Или и то, и другое. — Невесёлая перспектива. — Передумала? — с надеждой спросил демон, щелчком пальцев избавляясь от подноса с посудой. — Нет. Мы уже всё обговорили. Пожалуйста, не начинай, — мягко коснувшись его щеки, я снисходительно улыбнулась. Люцифер повернул голову и коснулся губами внутренней стороны моей ладони. Накрыл её своей рукой, прижимаясь щекой ещё сильнее. — Я ненавижу себя за то, что делаю, — с тяжёлым вздохом признался мой демон. — Лучше ненавидь меня, — я придвинулась к нему и беззвучно поцеловала его в губы. — Не могу. Ты подавляешь мою волю. — Это неправда, — рассмеялась я. — Правда, — он притянул меня к себе. — Поэтому я буду мстить тебе минимум две недели после. — Это меня устраивает, — всё ещё посмеиваясь, я осыпала его лицо поцелуями и наконец-то встала с постели. — Приму душ, и пойдём. Только оставшись в ванной наедине с самой собой и встав под горячие струи воды, вместе с остатками сонливости и воспоминаниями тела о том, как с утра мы занимались любовью, с меня смылась и эйфория. Я была так рада услышать, что он согласен, даже невзирая на дурацкий амулет, что совсем упустила из виду его спокойствие. Какое-то чересчур смелое. Будто он отпускал меня не в Лабиринт, а на девичник с подружками. От этой мысли я скривилась. Я бы, разумеется, не стала просить его отпустить меня на какой-то там девичник. И чёрта с два бы позволила ему себе что-то запрещать. Но я отвлеклась: фундаментальное спокойствие Люцифера меня смущало. Маленькая красная лампочка мигала в голове. «Он просто смирился с моим упрямством, вот и всё», — я выключила воду, обмоталась полотенцем и вышла из душевой кабины. Потратив ещё минут двадцать на сборы, пульнув в демона мыслью о том, какие вещи мне необходимы, к полуночи я была готова. — А где твой амулет? — расправив крылья в водовороте, поинтересовалась я. — Не чествую украшения. Держу его в кармане. — Но обручальное кольцо ты будешь носить, — я хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но по моей интонации эти слова больше напоминали приказ. — Я думал, мы остановились на татуировках. — Хм, — я поджала губы, сощурив глаза. — Так и быть. Он весело рассмеялся, вновь согревая меня этим громким свободным смехом, и я не смогла сдержать улыбки. Мы приземлились аккурат напротив входа в Лабиринт. Я оглянулась. На улице не было слышно ни шороха, все уже, должно быть, спали. А может, наоборот, веселились в своих комнатах. Интересно, как там Мими с Ади? Я даже не успела попрощаться с ними. То есть, я вообще ни с кем не собиралась прощаться, но я не знала, что меня ждёт в Лабиринте, вдруг я не выживу? Вдруг даже амулеты не помогут, и Люцифер поменяет нас местами, когда будет уже слишком поздно? Я бы ещё хотела услышать голос подруги, ощутить её объятия, посмеяться с шуток Ади или, в конце концов, как в старые добрые времена, накидаться с ним глифтом.

Soundtrack: Do You Remember — Jarryd James ft. Raury

Я вздрогнула, ощутив, как тёплая ладонь Люцифера подбадривающе сжала мои озябшие пальцы. — У тебя будут одни сутки. Я согласно кивнула. — Двадцати четырёх часов достаточно, чтобы сохранить трезвость ума и выжить без воды и еды, — он потянул меня за собой, всё ещё крепко держа за руку. — Не касайся стен. На первый взгляд они безобидны, но стоит тебе начать прохождение, как ты станешь для них сочным куском мяса. Я пожалела, что съела стейк, но всё равно кивнула. — И помни: в нём никого нет. Всё, что ты увидишь, услышишь, почувствуешь — игра твоего воображения. Заякори своё внимание на амулете, на мне. Помни, что я рядом, и в любой момент помогу тебе. Люцифер ожидал от меня кивка, но я отвернулась. — Вики, посмотри на меня. — Я бы справилась и без амулета. Ни к чему тебе рисковать. — Я прожил больше, чем ты могла бы себе представить. У первородных существ совсем иное представление о смерти. — Зато у меня — нет! — огрызнулась я. — Не хочу жить вечность, изо дня в день вспоминая то, как ты пожертвовал собой. — Ты ещё даже в Лабиринт не вошла. — Ну и что? — я упрямо посмотрела ему в глаза. — Это не моя жизнь, я к ней не привыкла. Я готова жить сколько угодно, но только если ты будешь рядом. Он как-то вымученно улыбнулся мне, затем заключил меня в объятия, поцеловав в лоб. — Когда мои догадки насчёт имени третьей жертвы подтвердились, я первым делом подумал про твоих друзей. Мими или Ади. Странно было бы, если бы Дьявол не использовал ни единую душу существа. Я напряглась. Зачем он это говорит? Особенно сейчас. — Мне нравится твой рыжий друг, и я говорил тебе, что Мими мне как сестра. Я к тому, что мне было бы тяжело тронуть кого-нибудь из них. И я подумал, какой в этом смысл? Что Дьяволу даст смерть наших? Я отстранилась от него, непонимающе смотря в его, горящие уже тёплым спокойным огнём глаза. — Тогда у меня мелькнула мысль, что это мог быть я. Что это моё имя ты увидела. Земля начала уходить из-под ног, а стейк настойчиво проситься наружу. — Это намного более разумное объяснение. Ты мной дорожишь, а я, наверное, мешаю отцу… но как-то слишком запутано. Он мог убить меня в любой момент, сам или используя кого-нибудь из своих цепных псов. Ждать, пока на небеса явится Вики Уокер, пока она превратится в суккуба, станет фавориткой Сатаны… столько препятствий… Пока он говорил, я уже успела придумать сто тысяч запасных планов. Если он скажет сейчас, что знает, что это его имя я увидела вчера ночью в конверте, я могла бы двинуть его по голове и, пока он будет материться от неожиданности и боли, сигануть в Лабиринт. Могла расхохотаться и сказать, что это бред, предложив ему считать меня (здесь нужно было быть осторожнее, подсунув ему свои фантазии вместе реальных воспоминаний). Я могла, в конце концов, уничтожить его, заявив, что никогда его не любила, и мне плевать на него, тем глупее его догадка насчёт себя. Стала бы я рисковать жизнью ради того, с кем у меня просто классный секс! — Я даже не подумал о твоём отце. Ты всего один раз упомянула о нём, и я… — Это больно, — решив, наконец-то прервать его монолог, ответила я. — Вспоминать о нём, думать о нём. Я пообещала себе смириться с тем, что уже больше никогда его не увижу. Но это не значит, что мне нет до него дела. Он заботился обо мне всё моё детство, даже когда ему самому нужна была помощь — когда мамы не стало. И уж я могу сделать хоть что-нибудь для него сейчас. Спасти ему жизнь, например, мне не кажется плохой идеей. Люцифер смотрел на меня, не мигая. Я не могла понять этот взгляд. Он то ли проверял меня на ложь, то ли просто удивлялся. — Послушай… Если бы твоя мать была жива, неужели бы ты не сделал того же? Это его встряхнуло. Люцифер кивнул, медленно, будто сдаваясь. Щёлкнул пальцами, и я различила, как в слабом лунном свете сверкнуло стёклышко циферблата. Он надел наручные часы на правое запястье и встряхнул рукой, поправляя ремешок. Затем посмотрел на время. — Половина первого. — Мне пора. Иначе я устану стоять без дела ещё до того, как войду в Лабиринт, — я оглянулась на каменную арку. — Ещё пять минут. — Люцифер… — я хотела сказать, что перед смертью не надышишься, но решила не рисковать. — Ладно. Пять минут. — Спасибо, — улыбнулся мой демон, увлекая меня в объятия. Я вслушивалась в неспокойное биение его сердца, вдыхала его запах и молилась. Впервые, кажется. Ну то есть… Богу. Молилась, чтобы я вышла из Лабиринта живой и невредимой. Чтобы мне не пришлось призывать Люцифера, чтобы он сохранил своё терпение и слово, данное мне. Я молилась о нашем будущем, о друзьях, о школе ангелов и демонов, об отце, о татуировках вместо колец — обо всём на свете. — Без двадцати пяти первого. — Пора, — нехотя выбираясь из его тёплых объятий, прошептала я. Зря я подняла на него взгляд. Впервые я видела в его глазах столько отчаяния и боли, какого-то разочарования, страха. Он всё ещё держал меня за руки. — Родной, пора. — Знаю, я… знаю, — он воровато оглянулся, проверяя, не подсматривает ли кто-либо за нами. — Я просто… — Тебе не нужно ничего говорить. — Нет, нужно. Нужно, потому что говоришь это только ты, мне всегда так дико произносить что-либо в этом роде, — снова оглянулся. — Я помню, как поймал тебя на этом же самом месте, и как с того дня вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я благодарен тебе за это. За всё. Я буду помнить об этом всегда. Ты бываешь такой несносной временами, такой жестокой, но я люблю тебя. Иначе просто не могу. И прости, что так редко говорил тебе это. Я улыбнулась, хоть и не совсем понимала его стремления разоткровенничаться в такой момент. Он как будто бы извинялся. Или прощался. — Я прощаю. И благодарю тебя за то, что позволяешь мне самой принимать решения, что уважаешь их, — я поднялась на носочках и поцеловала его. — Увидимся через двадцать четыре часа.

Soundtrack: Seven Devils — Florence + the Machine

Я выудила свою ладонь из его, сразу же, чтобы не позволить себе передумать или расплакаться, отвернулась и сделала несколько шагов по направлению ко входу. Одна ступня уже встала на влажную траву, за границами Лабиринта. Словно в замедленной съёмке я подняла вторую ногу, но почувствовала, как моё запястье стиснули тёплые пальцы, потянув меня обратно. — Люци… — Поцелуй, один поцелуй, пожалуйста. Он сгрёб меня в охапку, оставляя трепетный поцелуй на губах. Его сердце билось ещё чаще и громче. Я готова была разрыдаться и залепетать, чтобы он никогда меня не отпускал, увёл от Лабиринта сейчас же, и осуществил угрозу в виде двухнедельного локдауна в его покоях. «Уокер, соберись!» Шмыгнув носом, я отстранилась от него. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг услышала, что его часы остановились. Вместо весёлого тиканья настала тишина. И она была чересчур громкой. — Без пятнадцати час. — Что это… Он не дал задать вопрос: обхватил мою голову ладонями, прижался лбом к моей переносице. И выдохнул: — Прости, любовь моя. Я непонимающе нахмурилась. А затем услышала шаги позади себя. Обернулась. Четыре фигуры надвигались на нас, и я мысленно провела ассоциацию с четырьмя всадниками апокалипсиса. Кто-то из них хлопнул в ладоши, и над нами повис вмиг образовавшийся сгусток синеватого света. Лица существ осветились. Геральд. Мисселина. Фенцио. Дино. Я бросила взгляд на каменную арку, дёрнулась к ней, но Люцифер меня удержал. — Что ты делаешь?! — прошипела я. — Нас же поймают! — Вики Уокер, — трескучий голос ангела Фенцио неприятно защекотал барабанные перепонки. — Ты обвиняешься в нарушении закона о Неприкосновении, хищении амулетов Заблудших Душ из моего личного хранилища, а также в вопиющей идее вознамериться пройти Лабиринт Адама и Евы. На последних словах он так напрягся, что его лицо раскраснелось, и он буквально забрызгал слюной от негодования. Я молча и глупо хлопала глазами. Что? Подождите, что? — Директор Кроули ждёт нас в своём кабинете. Дино, — он повернул голову к сыну. — Помоги Люциферу. Я увидела, как блеснула золотом связка нитей, и начала вырываться из хватки демона ещё отчаяннее. — Нет! Нет, подождите! Люцифер! Дино подошёл ко мне, совестливо поджал губы, перехватил мои руки и передал нити Люциферу. Крылья полоснуло острой болью — он связывал их, не считаясь ни с моими протестами, ни с мольбами, под конец, повязав ещё и руки у меня за спиной. — Геральд, будь добр, помоги Уокер, — Фенцио довольно оскалился. Дино с Люцифером удерживали меня до того момента, когда преподаватель не оказался у меня за спиной. Его тяжёлая шершавая ладонь опустилась на мою шею, от чего я вся покрылась неприятными мурашками. Дино с предателем моим демоном отошли назад. Мы двинулись к школе. «Как ты мог?! Как ты посмел?!» — я метала в его голову разъярённые мысли пулемётной очередью, но Люцифер мне не отвечал. Слёзы злости и обиды брызнули из глаз, когда мы начали подниматься по лестнице, ведущей в кабинет директора. Сердце разрывалось от горечи осознания того, что он меня подставил. Вот, почему он так тянул время. Вот, почему решил пооткровенничать. Глупый демон! Идиот! И я ничем не лучше — повелась на его согласие, на дурацкие амулеты, на слова о любви и на его такие болезненные, щемящие сердце взгляды. Лживый ублюдок! Тяжёлые дубовые двери были открыты, мы вошли в просторный кабинет всей процессией. Геральд до сих пор держал меня за шею. «Ненавижу тебя!» — трясясь от рыданий, подумала я. «Ты снова меня предал! Снова обманул!» Люцифер не реагировал. Встал поодаль и опустил глаза в пол. — Вики Уокер, — недовольно прокряхтел Кроули, садясь за свой стол. — Геральд, думаю, её можно отпустить, — прервала директора Мисселина. — Руки и крылья связаны. «Ноги!» — вспыхнуло в голове. «Я могу убежать!» Но эта идея почти сразу же была похоронена под скрипящим звуком закрывающихся дверей. Фенцио с Дино встали, закрывая проход грудью. Я метнула взгляд на окно, но это было бессмысленно. Разобьюсь или покалечусь. «Какой же ты ублюдок!» — Итак, — недовольно взглянув на Мисселину, продолжил Кроули. — Вики Уокер, — он задумчиво потёр подбородок. — Думаю, лучше не отпускать её, — встрял Фенцио. — Она уже достаточно проблем принесла. Кроули разочарованно вздохнул и почесал висок. — Что правда, то правда. Нарушение закона о Неприкосновении, Вики, воровство… так ты ещё решила и в Лабиринт сунуться. — Строит из себя чёрти что, — язвительно прокомментировал Фенцио. — Считает, что, раз она на побегушках у Дьявола, ей всё будет прощаться. — Ангел Фенцио, я ценю ваш энтузиазм, но я хотел бы выслушать нашу студентку. Я подняла на директора заплаканное лицо. — Я не крала амулеты. И нарушение закона было чистой случайностью! Всё эти маски и дьявольские игры! — Я бы хотел тебе поверить, Вики. Но у нас есть показания свидетелей. — Свидетелей? — не смог удержаться Фенцио. — Слово потаскухи Дьявола против сильнейших учеников школы! — Ангел Фенцио! — воскликнула Мисселина. — Мы не используем в отношении студентов такие выражения, следите за языком! «Учеников?» — я дёрнулась всем телом и оглянулась на Люцифера. Он не просто подстроил то, что нас застукали. Он меня сдал. — Я требую честного суда, — успокоив дрожание голоса, проговорила я. — Вики, — вздохнул Кроули. — Если бы ты нарушила одно правило… но три! — Я не нарушала правил! Я не собиралась спать с Дино, не крала амулетов, и, как видите, я до сих пор стою здесь, а не в Лабиринте! Вы слышали что-то о презумпции невиновности? — Проголосуем, — кивнул Кроули. — Кто за то, чтобы провести судебный процесс над Вики Уокер? Мисселина стыдливо опустила взгляд. Кроули переводил взгляд с одного присутствующего на другого. Геральд оставался недвижим, будто статуя. Фенцио гадко посмеивался за моей спиной. Дино смущённо потирал шею. Я обернулась на Люцифера. Он стоял, подперев стену, сунув руки в карманы, смотря невидящим взглядом сквозь меня. Ни одной руки. — Что ж, ты сама видишь. — Это клевета! Вы что, не видите? Люцифер, лживый сукин сын, посмотри на меня! Смотри на меня! Смотри так же, как просил меня смотреть на тебя сегодня, когда ты трахал меня, после признаваясь в любви! Мой демон тяжело вздохнул и моргнул, теперь уже смотря на меня более живо. — Лучше бы ты убил меня! — мой голос начал срываться на крик, слёзы вновь потекли по щекам. — Лучше бы ты перерезал мне глотку прямо во сне! Я знала, чем грозят такие обвинения. Я была лишена наивности и веры в чересчур невероятные вещи. Они не хотят даже выслушать меня, не предоставляют мне честного суда. Это значило только одно: наказание. И это, в свою очередь, тоже значило лишь одно: лишение крыльев и возвращение на Землю с отшибленной памятью. — Вики, успокойся. Ты уже взрослая девочка, чтобы понимать, что любое действие ведёт за собой последствия, за которые нужно отвечать. Я была в ярости, она пожирала меня изнутри, словно серная кислота. Они не понимают, никто из них не понимает, что происходит! Я ненавидела Люцифера в эту самую секунду, но ещё больше я ненавидела его тупость и недальновидность! Он не просто избавляется от глупышки Уокер, которую хлебом не корми — дай сунуть нос в неприятности. Он избавлялся от единственного шанса спастись самому, и самое идиотское в этом во всём было то, что я до сих пор не могла ему об этом сказать! — Тебя лишат крыльев. Ты отправишься обратно на землю. У тебя будет ровно год, чтобы смириться с новой жизнью. Всё это время к тебе будут приставлены надсмотрщики, которые не допустят, чтобы ты навредила самой себе, обманным путём вернувшись на небеса. Спустя год, если ты вживёшься в роль человека, надзор будет снят. Ты проживёшь долгую жизнь, вернувшись тогда, когда наступит физическая смерть. В случае, если твоё душевное состояние будет усугубляться и после года, проведённого на земле, мы позаботимся о твоём как можно более скором возвращении. Тебе было понятно, Вики? Я еле стояла на ногах, прекрасно понимая, что я забуду этот разговор. Забуду саму школу, своих друзей, своего мужчину. И к моменту возвращения, причём, совершенно неважно, случится это через год или позже, его может попросту уже не быть в живых. И я смогу так и не вспомнить о нём. Люцифер канет в небытие моей души и памяти. И от этого было до того больно, что мне пришлось согнуться пополам, вынуждая Геральда обнять меня за плечи. — Что ж, молчание — знак согласия, — грустно вздохнул директор.

Soundtrack: I Will Always Love You — Chase Holfelder

Я замотала головой как безумная, уже не в силах прекратить рыдания, не в силах что-то доказывать или объяснять. Мне было так больно, чёрт возьми, мне было так больно! Они думали, что я плачу и отнекиваюсь, потому что не хочу возвращаться на Землю! Идиоты! Все мои слёзы были задатком, авансом моей бесконечной тоски по тому, кто подписывает моим изгнанием свой смертный приговор. — Прошу вас, пожалуйста… Люцифер… любимый, пожалуйста… Он медленно подошёл ко мне, кивнул Геральду, чтобы тот отпустил меня, и положил свои руки мне на плечи. Преподаватель отошёл мне за спину, схватился за основания крыльев. — Люци, умоляю… ты не ведаешь, что творишь, твой отец… — Люцифер, держи её, — перебил меня голос Геральда. — Мы всё решим, вместе, как обычно, как договаривались… ну же, посмотри на меня, поверь мне… — Стой, — Люцифер взмахнул рукой, взглянув на учителя. Я улыбнулась сквозь слёзы, благодарно склонив голову. — Я сам. Они всего лишь поменялись местами. Не знаю, зачем. То ли от того, что Люциферу было невмоготу смотреть на меня и слушать мои захлёбывающиеся слезами мольбы, то ли потому что он просто хотел избавить меня от крыльев более мягко. Геральд всегда был довольно груб со студентами в этом вопросе. Знакомые тёплые прикосновения родных рук на этот раз вызвали болезненную дрожь по всему телу. Он схватился за основания крыльев и потянул их на себя. Я слышала, как затрещали нити и моя собственная кожа. Взревев от боли, я дёрнулась вперёд, но Геральд меня удержал. — Люцифер, нет!.. Я моргнула, кажется, всего один раз, и уже в следующий момент почувствовала, как тело пронзила такая яркая и острая боль, что у меня потемнело перед глазами. Россыпь багровых перьев с медным отливом, взмыла в воздух. Во мне будто пробили дыру, размером с планету. Я не могла более даже кричать — еле дышала. Тёплая кровь хлынула вниз по спине, пропитывая собой джинсы с футболкой. Люцифер освободил мои руки от нитей и кивнул Геральду. Тот меня отпустил, но я не продержалась на ногах и доли секунды, тут же начав падать назад. Мой демон подхватил меня на руки. — Вызывайте водоворот. Я отнесу её. Обессиленная, я распласталась у него на руках, не чувствуя ничего, только кромешную тьму и абсолютную пустоту. Над нами разверзлась облачная воронка, Люцифер оттолкнулся от земли и взмыл вверх. — Люци… — я попыталась поднять одну руку и коснуться его. — Побереги силы, малышка, — он улыбнулся мне, так тепло и спокойно, будто не прощался со мной на минимум год вперёд. Я не видела, куда мы приземлились, видела только его лицо с каплями моей крови на нём. Видела подёрнутые пеленой слёз глаза, стиснутые челюсти, ходящие ходуном желваки. Он опустил меня на что-то мягкое. Я уловила в воздухе еле различимый запах медикаментов. Всё вокруг было белым, до режущей боли в глазах. — Ты ведь… обещал… ты обещал мне… — я опять затряслась от рыданий. — Обещал. Обещал, что не сделаю этого добровольно. Но ты меня вынуждаешь, детка, — он тяжело выдохнул, присаживаясь рядом и наклоняясь ко мне. — А я не могу тобой рисковать. — Ты не понимаешь… Люци… — Живи, Вики, ради всего святого и греховного, живи жизнью, которую у тебя так бесцеремонно отняли. Занимайся искусством, развлекайся, начинай путешествия не с пункта назначения, а с пакования чемоданов, — он усмехнулся и коснулся моей щеки окровавленными пальцами. — Забудь обо всём гнёте небесных проблем. Покоряй этот мир, как ты и мечтала: не проходясь по головам, но получая славу и признание. Ходи на глупые свидания с идиотами, а не на выполнения дьявольских заданий. Обзаведись семьёй, приезжай на Рождество к отцу, — он взял меня за руку и приблизил её к своему лицу. — Лучше я буду ждать тебя всю твою человеческую жизнь, зная, что ты получила второй шанс, что ты в безопасности, чем сойду с ума за двадцать четыре часа, рискуя твоей жизнью, — Люцифер прижался губами к моим костяшкам, зажмурился. Кожу обожгло: на ссадины, оставшиеся после золотых нитей попали его слёзы. Я хотела сказать ему, что он беспросветный дурак, не понимающий, что творит. Хотела двинуть его чем-то тяжёлым по голове, заставив прозреть. Хотела, в конце концов, сказать, что пятьдесят-шестьдесят лет земной жизни с глупыми идиотами, Рождеством в отеческом доме, карьерой и сборами багажа, не заменит мне и двух минут с ним. Хотела, но не могла. От боли пульсировало всё тело, голову словно поместили в медный обруч с гвоздями изнутри: с каждым вдохом обруч сужался, и гвозди вворачивались в череп, прорывая кожу. Люцифер начал подниматься, отпуская мою руку. — Нет, прошу… Люцифер… — Я буду ждать тебя, Уокер. И всегда буду тебя любить, — его тёплые губы коснулись моего лба. — Не прощаюсь, малышка. — Нет, нет, не уходи… Люцифер!.. Он растворился будто бы в тумане. И я, кажется, потеряла сознание.

***

— Булочки то есть? — непонимающе переспросила Алекса. — Ну да, — я вся замялась. Наверное, она ожидала услышать что-то более интригующее. — Думаете, это бред? Я помню не только улитки с изюмом, разумеется. Помню жёлтые кроссовки. — Кроссовки? — Кеды, я бы даже сказала. Такие, модные. Ну, их все знают. — Конверсы? — Да! — я довольно щёлкнула пальцами. — Помню ещё горящую пиццерию… — Вики, может, нам стоит поговорить не о ваших снах, а о том, что послужило их возникновению? — Вы говорите про аварию? Я ничего не помню о ней. Проснулась в больничной палате, мертвецки бледная, с кучей воздушных шариков и букетов цветов возле койки. — Ваши друзья? Родители? — Друзья и папа. Мама умерла, когда я была ещё ребёнком. Мне сказали, что я родилась в рубашке, якобы авария была такая сильная, что я потеряла много крови, и меня еле откачали. — Вы были рады тому, что выжили? Я потёрла лоб пальцами и пожала плечами. — Сначала вроде да — подхватила энтузиазм от друзей и медперсонала. Но потом эти сны… И я так плохо помню всё то, что было до аварии. Складывается ощущение, будто у меня и не было жизни. Будто вся она — во снах. — Слышу, что это вас серьёзно беспокоит, — Алекса сняла очки и, закусив одну дужку, внимательно посмотрела мне в глаза. — На самом деле, не так чтобы серьёзно… я думаю, всё дело в синдроме отложенной жизни. И хочу избавиться от него. Хочу жить прямо сейчас. Хочу проживать каждую секунду, радуясь ей. Ведь я и правда получила второй шанс. Многие и его не получают. — Давайте уточним: вы хотите разобраться в причинах снов или всё-таки прекратить их видеть? Я вновь закинула голову на спинку кресла и всмотрелась в потолок. Эти сны меня манили. Эти красные глаза наблюдали за мной, я словно чувствовала их присутствие временами. Но они мешали мне жить. Я не хотела провести всю жизнь, копаясь во снах, упуская реальность как песок сквозь пальцы. Но с другой стороны… воспоминания, эти глупые картинки полыхающей пиццерии, жёлтых конверсов, улиток с изюмом — они отчего-то наполняли меня радостью. И это была единственная радость за последние полгода. — Я ведь могу подумать? — Разумеется, — улыбнулась Алекса, закрывая блокнот, чем дала мне понять, что наше время подошло к концу. Попрощавшись с психологом, я вышла на улицу и наполнила лёгкие октябрьской прохладой сполна. Правда, потом судорожно закашлялась: воздух в Нью-Йорке явно не подходил для дыхательных упражнений. Нащупав в сумке телефон, разблокировала его и вызвала такси в Убере. Пока изображение крохотной машинки ползло по экрану, проверила звонки и сообщения. «У вас новая пара!» — гласило пуш-уведомление с розовой иконкой приложения для знакомств в левом верхнем углу. Я незамедлительно ткнула пальцем и сразу же перескочила в диалог. Какой-то придурок с одной заглавной буквой «Л» вместо имени отправил мне сердечко. Я закатила глаза и уже хотела удалить его из пар, но решила проверить фото. Высокий, красивый до безобразия, брюнет с таким хитрым прищуром карих глаз и такой недоброй ухмылкой, что я сразу подумала: наверняка извращенец. Поэтому отправила ему сердечко в ответ. «Дорогу реальной жизни!» — подумала я, садясь в такси. — «Да здравствует новая Вики Уокер!»