Who I Am

‼Дисклеймер‼

⛔⛔⛔

Данная глава включает в себя сцены с суицидальными размышлениями и действиями. Возможно вам следует избежать чтения главы в случае, если сцены подобного характера смогут сработать для вас в формате триггера.

Будьте осторожны, заботьтесь о своём психическом здоровье.

Данная глава представляет собой авторский вымысел, не более того.

Автор снимает с себя всякую ответственность за действия третьих лиц в формате «вдохновения» после данной главы.

Автор против любого насильственного вмешательства в жизнь человека. В случае, если вы переживаете сложности жизни, если вам плохо, и нужна помощь, обращайтесь за ней. Весь мир стоит каждой прожитой вами секунды.

⛔⛔⛔

Я думала об этом канадце постоянно. Ругала себя за то, что не узнала его имя, что не настояла на том, чтобы дать ему свой номер. Чувствовала себя глупой влюбленной девчушкой, как будто мне снова было шестнадцать лет. Я не знала о нём ничего, кроме того, что он жил в Канаде, занимался недвижимостью и был женат. Вернувшись после ночного рандеву домой, я растолкала спящего Лоя и буквально заставила его заняться сексом. Оседлала его, закрыла глаза, представив незнакомца, и кончила спустя три минуты скакания на члене своего непарня. Лой был приятно удивлён моим энтузиазмом, даже не подозревая, что я фактически использовала его. А самое ужасное в этом было то, что мне не было стыдно, ни капельки. Меня не волновала и жена канадца, и то, что они взяли лишь тайм-аут, а не окончательно решили расстаться. След от его губ горел на шее, посылая электрические импульсы по всему телу — я вся дрожала от восхищения, представляя, что бы могли сотворить со мной эти губы, окажись они ниже. Это было похоже на чистой воды помешательство. Теперь меня разрывало на три части: мысли о красных глазах, воспоминания о канадце и физическое присутствие в моей жизни мужчины, который ещё пару недель назад мне серьёзно нравился. Я жонглировала фантазиями о первых двух, отдаваясь в реальности третьему. Наверное, у меня и правда проблемы с головой, потому что эта ситуация, будучи до омерзения неправильной и постыдной, меня радовала. Мне было весело, и каждый новый день манил за собой, обещая продолжение веселья. Я решила, что понятие «скоро» может покрыть собой не более трёх недель. Одной или двух было недостаточно — он ведь только должен был вернуться домой, там его наверняка ждали какие-то дела. Может, он бы провёл какое-то время с женой. Господи, от этих мыслей мне было одновременно грустно и как-то совершенно неописуемо и постыдно радостно. Я представляла, как он занимается с ней сексом, думая обо мне. Да, я выглядела в тот вечер неважно. Но он меня поцеловал и выбрал мою шею, а значит, поцелуй явно был более интимным, чем если бы он решил чмокнуть меня в щёку или вежливо коснуться губами моей руки. Нет-нет, этот поцелуй определённо что-то значил. И ещё он сказал, что найдёт меня. Скоро. Мы увидимся. За одну неделю я израсходовала два комплекта пальчиковых батареек для вибратора и заставила Лоя разориться на презервативах. Я словно помешалась. Состояние возбуждения преследовало меня каждый день, заставляя с нетерпением ждать, когда рабочий день подойдёт к концу, и я бегом помчусь домой, чтобы закрыться в спальне и мастурбировать вплоть до возвращения Лоя. Я ещё никогда в своей жизни не была настолько сексуально активной. И удивлялась самой себе: это всё из-за одного поцелуя в шею? Нет, тут было что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить. Его образ и улыбка, его вежливая отстранённость и ненавязчивость, странная манера шутить, его потрясающий запах и объятия, за которые я могла бы продать душу Дьяволу. Я попыталась даже загуглить его. Но поиски не дали информации. Очевидно, в Канаде есть множество успешных бизнесменов, занимающихся недвижимостью и часто бывающих в Нью-Йорке, к тому же женатых. Сколько ему было лет? Что значат его татуировки? Признаться, я была удивлена этими чернильными узорами, вырисовывающими черепа, крылья и ещё бог весть какую демоническую жуть. Может, он сектант?

…остальное так, по мелочи: томатный сок, залы ожидания аэропортов и вокзалов, сезон феррагосто в Италии, БДСМ-практики…

Я никогда не увлекалась БДСМ и единственное, что можно было притянуть за уши в моей сексуальной жизни к этому направлению, так это лёгкие шлепки по заднице, когда партнёр был сзади. А, ну и ещё я прочла все три книги «Пятьдесят оттенков серого», и даже сходила в кино на премьеру каждого фильма, снятого по мотивам этого произведения. На этом всё. Как-то раз, по прошествии около десяти дней после той судьбоносной встречи, в момент прелюдии с Лоем, я попросила его связать мне руки. Он от удивления выпучил глаза и нахмурился, потом недовольно цокнул языком и сказал, что это не его. Знала бы я, что моё предположение насчёт того, что он окажется извращенцем, в момент, когда я просматривала его фото после оповещения о новой паре, окажется ошибочным, никогда бы не отправила ему сердечко в ответ. Да, конечно, страстный быстрый секс тоже прекрасен, и он меня устраивал. Но это было до того, как тот незнакомец вскользь упомянул о такой пикантной теме. Я еле сдерживала себя от того, чтобы не начать отмечать крестиком в календаре дни до нашей встречи. Но на второй неделе сломалась и яростно закрасила красным цветом половину октября. Лой с каждым днём моего подобного поведения становился всё холоднее, и когда началась третья неделя отсутствия в моей жизни того канадца, заявил, что мои нимфоманские наклонности его не устраивают. Мол, если мне от него нужен только секс, то нам лучше расстаться. Я возмутилась и послала его в задницу. Больше мы не встречались. Я бесстыдно прогуливала встречи с психологом и вечерами подолгу смотрела в окно гостиной. Но уже не на асфальт. Окно выходило на улицу, на которой мы попрощались, и я с замиранием сердца ждала увидеть силуэт незнакомца. Но его не было.

Soundtrack: Stay — Miley Cyrus

Сны с обрывочными воспоминаниями и красными глазами продолжались, но я стала меньше обращать на них внимание — теперь оно было сосредоточено исключительно на моей реальной жизни. Как и советовали мне друзья с терапевтом. Только вот чем больше проходило времени с той встречи, тем больше она начинала казаться мне такой же нереальной, как и ночные образы, которые подкидывало моё воспалённое подсознание. Я отчаялась, когда прошло ровно три недели. На двадцать второй день явилась к психологу и разревелась, признавшись Алексе в том, что произошло. Возможно если бы я лучше контролировала свою жизнь, то у меня до сих пор был бы парень, и я бы не тратила по полтора часа в день на гипнотизирование улицы, на которой жила, в ожидании этого глупого женатого, и до невозможности горячего канадца. — Мне уже кажется, что его никогда не было, — шмыгнув носом, я с благодарностью приняла от психолога коробку с бумажными салфетками. — Или что это была обычная вежливость. Понимаю, что глупо ждать его, но ничего не могу с собой поделать. — Может, не стоит его ждать? — разумно подсказала Алекса. — Что, если принять факт того, что встреча была, вы друг другу понравились, но сохранить о ней лишь приятные воспоминания? — Я не могу! — я завыла как белуга, надавив на виски. — Это было чересчур прекрасно! Неожиданно, смешно, глупо и безрассудно! Это именно то, чего я хотела, то, что мне было нужно! И он успел дать мне это за какую-то жалкую пару часов! Вы представляете, что бы он мог дать мне за, скажем, одну ночь или день? Неделю? Месяц? Всю жизнь? — Вики, — сочувственно вздохнула Алекса. — Вы же понимаете, что живёте сейчас иллюзиями? Он может оказаться совсем не таким, как рисуют вам ваши фантазии. И тогда разочарование от встречи будет ещё более неприятным. — Пусть! — шумно сморкнувшись в салфетку, воскликнула я. — Пусть так, пусть будет разочарование, пусть он сделает мне больно, пусть разобьёт мне сердце — я согласна на всё это, только пусть он появится снова! Я знаю, как жалко я сейчас выгляжу и звучу, и совершенно не понимаю, как могла опуститься до такого состояния, но я готова пойти на что угодно, лишь бы вновь почувствовать то, что я чувствовала в ту ночь, когда он обнимал меня. — Давайте сконцентрируемся на этом. Что именно вы чувствовали? Я обрадовалась этому вопросу. Наконец-то она не пыталась сместить фокус моего внимания, а наоборот предлагала нырнуть в те ощущения. И утонуть в них. Вновь захлебнуться его запахом, голосом, теплом. — Я чувствовала безопасность и спокойствие. Бабочек в животе. Возбуждение. Радость. Я чувствовала себя так, как должна была. Рядом с ним я чувствовала себя собой. Впервые за долгое время. — Хорошо, давайте смоделируем ситуацию: вы сегодня выглянете в окно и увидите его. Он поднимется к вам в квартиру, либо вы сами выбежите на улицу. Что будет дальше? О, я так часто об этом думала! Первая мысль — заняться сексом. Таким диким и страстным, чтобы всю следующую неделю я бы тщетно пыталась избавиться от синяков на своём теле. Вторая — просто расплакаться на его плече и повиснуть на его шее. Пусть себе шепчет какие-нибудь слова утешения и ласково гладит меня по голове. — Я думаю, что… — Вы можете переспать, проговорить всю ночь, сходить на пару свиданий. Но он женат и хоть, как вы сказали, часто бывает в Нью-Йорке, живёт не здесь. Вы не думали, что он может рассматривать вас как исключительно способ отвлечься от постоянно отсутствующей жены, которая к тому же неверна ему? — Разумеется, я думала! — И? — Мне плевать. Я готова опуститься на самое дно морали. Я готова была стать его любовницей, молиться на него и делать всё, чего бы он не пожелал. Что угодно, только бы получить дозу. Дозу того счастья и спокойствия, лёгкости и баланса, которые я испытала за те несколько часов с ним наедине. — Вы меня осуждаете? — я усмехнулась и скомкала салфетку, потупив взгляд. — Это не в моих правилах, — мягко улыбнулась Алекса. Я не рассказала ей о том, что сподвигло меня отправиться в тот бар. Не рассказала и о том, что чем больше дней проходило со встречи с канадцем, чем дольше его не было, тем чаще меня вновь начали посещать мысли о самоубийстве. Сейчас было ещё больнее, ведь мне дали попробовать то, чего мне так страстно не хватало, а потом отняли, пообещав в скором времени вернуться. Но не возвращались. И я теряла веру в эту жизнь, себя, будущее, свою рациональность… Медленно сходила с ума. Думаю, бессмысленно говорить о том, что, лишившись Лоя и его тёплого тела, которое всегда можно было принять за тело незнакомца, стоило лишь закрыть глаза, мне стало ещё хуже. Теперь я не могла баловаться даже фантазиями. Не могла зацепиться за реальность. Не могла это терпеть. — Скоро ведь Хэллоуин. Может, праздничная суета сможет вас как-то отвлечь? Какие у вас планы? Я иронично взглянула на терапевта. Неужели по мне можно было сказать, что у меня были какие-то планы на жизнь? Даже не так: что у меня было какое-то желание эти планы строить? — Друзья предлагают организовать вечеринку у меня дома. Я из всей нашей компании живу ближе всех к центру. Но… — Что, если попробовать сосредоточиться исключительно на тыквах и выборе костюма? Не предлагаю вам забыть о том незнакомце, просто отвлечься. Совсем немного. Очевидно, что он смог от вас отвлечься — на работу, жену и другие дела. Вам не кажется, что будет честно потратить время своей жизни на себя? — И что это даст? Так и буду жить от праздника к празднику? — невесело усмехнувшись, я почесала раскрасневшиеся опухшие глаза. — Вовсе нет. Но вы хотя бы вновь почувствуете, что ваша жизнь принадлежит вам, а не кому-то другому. Как знать, может быть, он объявится к тому времени. А может и нет… «А может пошёл ты», — злобно подумала я. — Может, вы так погрузитесь в атмосферу веселья, что поймёте, что жизнь стоит жить просто так, не перекладывая ответственность на кого-либо другого? Алекса смотрела на меня с такой надеждой, и я видела, что она искренне пытается мне помочь, навести порядок в моей голове. И я действительно зацепилась за её мысль, только, разумеется, со своими условиями. Я дождусь Хэллоуина. Стиснув зубы, буду ходить по супермаркетам, закупая сладости и алкоголь, буду выбирать с Лили и Чарли костюмы, украшать квартиру для вечеринки, потрошить несчастные тыквы. Я дождусь кануна Дня всех святых, гипнотизируя часы и календарь, тридцать первого октября наряжусь и напьюсь с друзьями, буду танцевать, делать селфи, открывать дверь квартиры соседским детям, одаривая их конфетами. Но если до той ночи, до начала ноября, до того, как часы пробьют одну минуту первого я так и не увижу его, я попрошу друзей простить меня и скажу, что отлучусь на минутку. Выйду из квартиры и по лестнице поднимусь на крышу. Домоправитель разрешал жильцам устраивать здесь летом барбекю и принимать солнечные ванны, так что я знала, что дверь будет открыта. Я выйду на воздух, подойду к карнизу и спрыгну. — Как вам такой план? — прерывая мои мысли, спросила Алекса. Я натянула бесцветную улыбку и кивнула, пожав плечами. — Почему бы и нет? Отличный план.

***

Честно говоря, я даже надеялась, что он не придёт. С каким-то мазохистским удовольствием зачёркивая квадратик в календаре с тридцать первым октября, я поняла, что даже рада. Кто знает, что бы произошло, если бы мы увиделись? Я бы так и продолжала ждать его, держась за наши встречи как за спасательную соломинку? Это разве жизнь? Нет, так я жить вовсе не хотела. Моя гордость собрала свои вещички, показала мне средний палец и скрылась из виду, громко хлопнув дверью. Её храбрости вторили, понурив головы, моё самоуважение, уверенность в себе, стойкость характера и жизненный оптимизм. Да и плевать. Если мне осталось жить меньше суток, то обойдусь и без них. Вытаскивая из тыквы все внутренности, неизменно загоняя себе частички овоща под ногти, от чего они все приобрели нездоровый оранжевый оттенок, я размышляла о том, какой бы он выбрал костюм. Вампира? Полицейского? Демона? Так как я приняла решение всё-таки праздновать Хэллоуин опасно близко ко дню Х, то все нормальные костюмы уже были разобраны. Поэтому, когда Чарли передала мне пакет с одеждой, заговорщически подмигнув, я без особого энтузиазма отправилась её мерить. Серая укороченная водолазка с длинными рукавами, открывающая живот, и серая клетчатая мини-юбка. Длинные белые гольфы с парой тёмных полос в районе колен и огромные очки без стёкол. — Это что? — я брезгливо поморщилась, вытряхнув содержимое пакета на кровать. — А ты посмотри на надпись на майке! — захихикала Чарли. Я разгладила кашемировую ткань. На груди прямо посередине большими буквами было напечатано: Wiki. — И? Здесь есть какой-то сакральный смысл? — Ты такая неблагодарная, Тори, — Лили укоризненно посмотрела на меня и покачала головой. — Думаешь, легко сообразить костюм за одну ночь? — А что тут соображать? Я не понимаю. — Ты просила что-нибудь «прикольное», — Чарли показала кавычки в воздухе и высунула язык. — Это костюм Википедии. Ты же у нас умница, вся такая логичная и рассудительная, знаешь кучу всего по истории и литературе. Ну и вечно ноешь, чтобы тебя называли Вики. Разве это не прикольно? «Почему я вообще дружу с этими людьми?» — подумала я. — Эдакая развратная школьница, но со смыслом! Если хочешь, разрисуем тебя теми буквами и символами, которые на шаре написаны. — На каком шаре? — Ну, на логотипе Википедии. — Это глобус, а не шар, — я разочарованно закатила глаза. — Вот, именно об этом я и говорю, — ткнула в меня пальцем Лили. У меня не было настроения праздновать Хэллоуин, но ещё меньше мне хотелось спорить с подругами, так что я просто молча кивнула. Часам к девяти вечера в моей квартире было уже не протолкнуться. Я дежурно улыбалась всем знакомым и незнакомым людям, потягивая пиво, кривлялась на камеру и щедро раздавала угощениям детям, ломившимся в мои двери. Глаза предательски пытались выискать в толпе веселящихся людей знакомый силуэт, но я раз за разом натыкалась на кого угодно, кроме как на того канадца, поэтому в конце концов перестала это делать. Ближе к полуночи стало поспокойнее: несколько человек облюбовали мой диван в гостиной и принялись смотреть какой-то хоррор, кидаясь друг в друга попкорном; другая группа людей на кухне играла в пиво-понг, покачиваясь от количества выпитого и смеясь с глупых шуток; я застукала две или три парочки, тискающимися у меня в ванной и на балконе. Я перемещалась по квартире как привидение, хоть и выбрала в этот раз костюм Википедии. Выбрала! Мне казалось, я уже давно ничего не выбирала. Только и могла, что принимать то, что давали. Своих друзей, Лоя, костюм для вечеринки. Даже психолога мне посоветовал папа. Выходило, что единственное, что я могла выбрать сама, при том, исключительно сама, так это решение о продолжении своей жизни. То есть, либо о продолжении, либо о прекращении. И я так холила и лелеяла у себя в голове эту мысль, что явно не собиралась сдаваться. Как я и предполагала, вечеринка не смогла встряхнуть меня до такой степени, чтобы я внезапно полюбила и приняла свою жизнь. Скучно, пресно. Из тех, кто явился ко мне домой, я не знала и половины людей ближе, чем это того стоило. С ужасом думала о том, что мне потом придётся приводить всю квартиру в порядок и знатно потратиться на клининг. Но мне не придётся тратиться на уборку, если меня не станет, верно? Так что я продолжала блуждать по квартире, обтирая стены и потягивая тёплое пиво, с щемящим сердце наслаждением отсчитывая минуты до полуночи. Наконец, часы пробили двенадцать. Первое ноября вступило в свои права. «Сейчас», — собрав волю в кулак, я зашла в ванную комнату, чтобы ещё раз посмотреть себе в глаза перед тем, как бесцеремонно попрощаться с жизнью. Из зеркала на меня смотрела осунувшаяся и бледная копия Вики Уокер. Огромные дурацкие очки без стёкол делали моё лицо похожим на физиономию мультяшного персонажа. Два тугих хвоста на голове добавляли образу комичности. Я отказалась разрисовывать кожу буквами, взятыми из разных языков, которые украшали глобус — логотип Википедии. Возможно поэтому никто не угадал, в чей костюм я вырядилась. Сняв очки, я включила ледяную воду, набрала её в ладони и плеснула в лицо. «Я правда это сделаю», — не то удивилась, не то решительно повторила я, в этот раз уже не обращаясь к красным глазам. Я так устала, что не хотела, чтобы меня спасали. Я просто хотела умереть и не чувствовать этой удушающей пустоты в своей душе. Выдернуть штепсель из розетки. Просто выдернуть никчёмный штепсель из бессмысленной розетки. — Эй, Тори!.. ой, простите, — Вики, — хихикая, позвала меня Лили, когда я вышла из ванной. — Я отлучусь на пару минут. Хочу подышать воздухом. — Окей, только возвращайся! Будем играть в твистер! Я мысленно пожелала им свернуть шеи и вышла из квартиры. В сущности, меня уже не должно было это волновать, но я чётко осознала, что мои друзья никакие мне не друзья. Все воспоминания о нашей дружбе были такими размытыми и нечёткими, будто ненастоящими. Я не чувствовала их присутствия в своей жизни, не могла быть с ними до конца откровенной, так зачем они вообще нужны? Металлическая дверь противно заскрипела, в лицо дохнуло осенней свежестью. Я вышла на крышу и поёжилась от холода. Ветер забирался под юбку и холодил открытую поясницу с полоской живота. Я подумала, что надо было захватить пальто, но почти сразу же поняла, что оно мне не понадобится уже через пару минут. Подошла к карнизу и посмотрела вниз. Высоко. Дом был десятиэтажным, я жила на седьмом, и только сейчас поняла, как было бы расточительно сброситься из окна своей гостиной — вид с крыши был намного более живописным. Я улыбнулась и прикрыла глаза. Вот и всё. Больше никаких мучений, бессонниц, рефлексии, депрессий, рыданий одинокими ночами в подушку. Только спокойствие и тишина. Хотя, кто знает, может, я попаду в ад? Всё лучше такой жизни. Я сделала глубокий вдох и открыла глаза, размяла плечи и шею, подошла ещё ближе к краю, взялась за металлические поручни каркаса, перегнулась через них. — Не боишься такой высоты?

Soundtrack: Lightweight — Demi Lovato

Я быстро и резко выпрямилась, от чего голова немного закружилась. Этот голос. — Это может быть опасно. Я не спешила оборачиваться, думая, что моё подсознание просто играет со мной в игры. Наверное, хочет спасти меня, заставить одуматься. Нет, это всё нереально, это не может быть он. — К тому же, здесь очень холодно, а ты одета совсем не по погоде. Я судорожно вдохнула, и практически сразу ощутила, как в уголках глаз начали скапливаться слёзы. — Эй, — его мягкий вкрадчивый голос был совсем близко, прямо за моей спиной. И в следующую секунду я ощутила тёплую ладонь на своём плече. — Ты в порядке? На этот раз я повернулась и встретилась с его улыбающимися глазами. Всё такой же. Весь в чёрном, татуировки выглядывают из-под ворота рубашки, тёмные короткие волосы зачёсаны назад. Я позорно разревелась прямо у него на глазах. — Ну-ну, тише-тише, — он приблизил меня к себе и заключил в объятия, и поток слёз хлынул из глаз со всей дури. — Тише, малышка, всё хорошо. Я здесь. Он здесь. Он и правда был здесь. Это был не мираж. Я уткнулась носом в его широкую грудь, заливая её слезами, и затряслась всем телом, обнимая его в ответ. Мы молчали. То есть, молчал по большей части он — я рыдала на полную мощность, захлёбываясь в соплях, слюнях и его потрясающем запахе. Он успокаивающе гладил меня по голове и спине, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно баюкая меня. Не знаю, сколько прошло времени. Пока я не выплакала все слёзы, я не успокоилась. Он протянул мне свой платок, позволив мне немного отстраниться, чтобы высморкаться. — Как ты узнал, где я? — надсадно прошептала я. — Я же знал, где ты живёшь. — Нет, — я серьёзно посмотрела ему в глаза. — Как ты узнал, где я нахожусь? — А, твои друзья сказали, что ты пошла подышать. Я и подумал: где ещё можно спокойно подышать свежим воздухом, а не выхлопными газами? Только на крыше. Мне вдруг так сильно захотелось дать ему по морде! Мерзавец! Я чуть не сиганула с крыши, пока он прохлаждался где-то! Что, если бы он не успел? — Я рад тебя видеть, — улыбнулся незнакомец. — Где ты был? — проигнорировав его «радость», угрюмо спросила я. — В Канаде. Столько дел было… два часа назад приземлился в аэропорту. Я готова была снова начать пускать слюни, но уже не из-за приступов рыданий, а от счастья — он приземлился и сразу поехал ко мне. О, как хорошо было жить! Как замечательно! Мне хотелось расхохотаться от этой внезапной радости! — И что ты делал в Канаде? — Работал. И жалел, что не попросил твой номер. Боже! Как я люблю свою жизнь! — А что же твоя жена? — Ох, — он закатил глаза и усмехнулся. — Я слышал, у неё кто-то появился. Я что, умерла и попала в рай? Что это за потрясающее ощущение счастья? — Тебя это расстраивает? — А что же твой парень? — пропустив мой вопрос мимо ушей, незнакомец улыбнулся. — Он мне не парень, — в сотый раз повторила я. — И мы расстались. — Почему же? — Не выдержал моей сексуальной активности. Сказал, что я чёртова нимфоманка. — Чёртова, — усмехнулся брюнет, довольно растягивая это слово. — Ну да, — я зябко поёжилась, и он практически тут же снял своё пальто, оставшись в пиджаке, и накинул его мне на плечи. — Спасибо. — Пожалуйста, Вики. Я удивлённо захлопала глазами. — Откуда ты узнал моё имя? — У тебя на груди написано. Или тебя иначе зовут? Я расслабленно засмеялась. — Ну да, Вики. Теперь никакого налёта таинственности, верно? Как тебя зовут? — А… — он осёкся и почесал затылок, будто я попросила его назвать все цифры числа Пи после запятой. — Дит. — Дит? Это сокращённо? — Нет, это полное имя. — Что-то мне напоминает… как будто что-то очень знакомое. — Уверен, я не один ношу это имя, — улыбнулся незна… Дит. — Так… у тебя вечеринка. Почему торчишь здесь? — Почему ты здесь? — наша игра в «проигнорируй вопрос другого» набирала обороты. — Я же сказал: твои друзья… — Нет, почему ты в Нью-Йорке? — Командировка. Я ведь сказал, что часто здесь бываю. Я была разочарована. Конечно, ждать от него слов, что он приехал ради меня, было глупо, но я ждала. И что вы мне сделаете? Я в другом городе. — И надолго? — На неделю. Я кивнула, поджав губы. И чего я ждала? Сама не знаю. Но даже то, что не произошло какого-то фейерверка или атомного взрыва, не мешало мне чувствовать себя живой и счастливой. Просто факт его присутствия рядом наполнял меня жизнью и внушал веру в будущее. — Расскажи мне лучше, как твои дела, — он слегка коснулся костяшками пальцев моей щеки и улыбнулся. — Что я пропустил? «Парочку нервных срывов, сотни оргазмов от мыслей о тебе, обдумывание и частичную реализацию плана по самоубийству…» — Да ничего особенного. Так, ерунда. — Ты голодна? — Я устала, — я кротко улыбнулась. — Хорошо бы вернуться в квартиру. Но там куча народа и ещё больше мусора, поэтому я не решусь пригласить тебя войти. — Хочешь, я выпровожу всех? — А… да. Да, я была бы тебе благодарна. — Дай мне пару минут, — он обаятельно улыбнулся и легонько щёлкнул меня по носу. — Не уходи никуда. — Хорошо, — смеясь, согласилась я, провожая его взглядом. Дит скрылся с крыши, а я повернулась обратно к краю, закинула голову назад и дала волю беззаботному звонкому хохоту. Смотрела на звёзды, смеялась, куталась в его пальто, насквозь пропитанное его запахом, и чувствовала себя так прекрасно, как никогда в жизни. Мой психолог наверное бы перекрестилась от ужаса — я позволила этому мужчине, которого почти не знаю, взять бразды правления моей жизнью. Позволила ему управлять моим настроением. Позволила себе стать зависимой от него. Как так вышло? Всего пара часов на автобусной остановке и один поцелуй в шею. Он наверняка не просто извращенец, точно сектант. Приворожил меня, проклял. Но сейчас мне было абсолютно на это плевать. — Все ушли, — раздалось за спиной. — Пойдём. — Так быстро? — Я могу быть очень убедительным, когда требуется. Мы спустились на мой этаж, он пропустил меня в квартиру, и я уже собиралась извиниться за бардак, но… извиняться было не за что. Квартира сияла чистотой, будто час назад здесь не толпилось с тридцать человек народу. — Как ты… как это… — я ошарашенно хлопала глазами, не видя ни праздничных украшений, ни бутылок из-под пива, ни рассыпанного попкорна. Его не было от силы минут десять, и он успел выпроводить всех гостей, так ещё и порядок навести. — Я же сказал, что могу быть убедительным. — Или я просто пьяна, и не наблюдаю реального течения времени, — хохотнула я, снимая его пальто. — Согласен, это больше походит на правду. — Дай мне пару минут, ладно? Можешь пока пройти на кухню или в гостиную. В холодильнике есть вино. Оно дрянное, но вдруг ты извращенец ещё и в этом смысле. Или можешь заварить чай. В общем, чувствуй себя как дома. Дит рассмеялся, снимая с себя пиджак, и кивнул. Я, улыбаясь, направилась в ванную. Только когда я раз двадцать плеснула себе в лицо ледяной воды и распустила оба хвоста, я поняла, что понятия не имею, что делать дальше. Проверила гладкость ног. Из-за того, что пришлось надеть мини-юбку, я побрилась. Понюхала подмышки. Тоже нормально. Пощипала себя за щеки, возвращая лицу румянец. В общем, я была готова к сексу. Или нет? Что делать-то? Так далеко я ещё не заходила. — Ты спросил, голодна ли я. В целом нет, но если хочешь, можем заказать еды и… — я осеклась, зайдя в гостиную. Его не было. — Дит? — я поспешила на кухню, но и там его не было. «Нет, нет-нет-нет-нет-нет, пожалуйста!» — я побежала в спальню, и с облегчением застала его там. — Увидел стеллажи из коридора. Решил взглянуть, что ты читаешь, — кивнув на полки с книгами, улыбнулся брюнет. Уняв испуганное сердце, я уже было собралась сказать, что в основном классику, как увидела, что на моей незаправленной кровати лежал, заряжаясь и мигая лампочкой, вибратор. Я застыла, глаза поползли на лоб. — Что? — он непонимающе обернулся, и я не успела его остановить, залившись краской с головы до ног. — А, это, — понимающая усмешка. — У меня у самого их навалом. Я не смущаюсь. Я тяжело сглотнула. — Н-н-навалом? — Ну, не для продажи, конечно, коллекция. Но да. Ах, — он вскинул брови, понимающе рассмеявшись. — Не для себя. — Для жены? — ехидно поинтересовалась я. — Люблю доставлять удовольствие. Меня бросило в жар. Пришлось приложить всё ещё холодную после умываний ладонь ко лбу. — Прости, — я торопливо прошла внутрь комнаты, отключила вибратор от питания и швырнула его в ящик прикроватной тумбочки. — Что, уже зарядился? — Ну, я проверю это чуть позже. — Почему не сейчас? Я остолбенела. Это был призыв? Что делать? Раздеться самой или начать раздевать его? Он хочет, чтобы я помастурбировала при нём? Что делать-то? Дрочить? Плакать? Смеяться? — Да расслабься, я пошутил, — расхохотался брюнет, схватившись за живот. — Видела бы ты своё лицо. — Очень смешно, — фыркнула я, стирая капли пота с висков, выступившие от такого стресса. — Ты сказала, что устала. Если хочешь, я могу уй… — Нет! — перебив его, громче, чем требовалось, вскрикнула я. — Нет. Всё нормально. — Хочешь прилечь? — Я… э-э-э… с тобой? — Нет, я могу сесть вон туда, — он указал пальцем в сторону огромного кресла-мешка. — Да… да, можно, — я поправила подушки и уселась на кровать. — Но можешь присесть и здесь, — я похлопала по матрасу. — Если хочешь, — торопливо добавила я. — Я заварил чай. Сейчас приду. Улыбаясь, Дит вышел из спальни, и я резко откинулась на спину, стыдливо спрятав лицо в ладонях. «Но можешь присесть и здесь»! Какая я идиотка! Куда делось моё мастерство обольщения, которое я так ловко использовала на других парнях? — С бергамотом, — вернувшись обратно через минуту, Дит протянул мне чашку чая. — Спасибо, — я неловко улыбнулась. Он всё-таки сел на постель, и я мысленно дала самой себе пять. — Ну? Так ты расскажешь, почему стояла, перевесившись через карниз? Я чуть не подавилась. — Дышала воздухом. — Вниз головой? — Полезно для кровообращения. — Я думал, что… — Послушай, это всё так глупо, — разнервничавшись в конец, я тряхнула головой и поставила чашку с чаем на тумбочку. — Я думаю о тебе постоянно. Он молчал. Я чувствовала себя ещё большей идиоткой, чем три минуты назад. — Понимаю, как всё это выглядит: мы только недавно имена друг друга узнали. И ты женат. Ещё и Канада… но я ничего не могу с собой поделать. Тот поцелуй и твои объятия… я как будто впервые за последние полгода ощутила себя собой. Ты, наверное, не понимаешь, во что ввязываешься, — я нервно взмахнула руками и посмотрела в потолок. — Но у меня много проблем с вот этим, — постучала себя указательным пальцем по виску. — Я не хочу тебя впутывать. Но не могу бороться с этим ощущением. Будто знаю тебя всю жизнь, будто мы… будто нас что-то связывает. Может, во всём виноваты мои антидепрессанты? Мой психолог сказала, что ты, возможно, просто пользуешься мной, пытаясь отвлечься от того факта, что твоя жена тебя изменяет. Она посоветовала мне прекратить спонсировать мысли о тебе, но я уже создала у себя в голове благотворительный фонд твоего имени, и отчисления поступают в него регулярно, — я истерично хихикнула и заправила волосы за уши. — Я сказала ей, что мне всё равно, и это действительно так. Поэтому, если тебя ещё не напугали все мои слова, признайся честно, ты испытываешь хоть долю того, что гложет меня? Или это для тебя вроде курортного романа? Я, может, и поехавшая, но не совсем без мозгов. Я пойму. И не буду тебя преследовать. Обещаю. Ну, то есть, я уже погуглила тебя, но ничего не нашла. Хотя теперь я знаю твоё имя, и это значительно облегчает поиски, поэтому я… — Ты и правда невероятная, Вики Уокер. Другой как ты попросту не существует. Я по-дурацки разулыбалась, мысленно рисуя нашу свадьбу и троих карапузов. Но потом вдруг посерьезнела. — Откуда ты знаешь мою фамилию? Он усмехнулся и указал пальцем мне за спину. Я обернулась. На стене в рамке висел мой диплом. Имя с фамилией без труда можно было прочитать даже на таком расстоянии. — Так а… под словом «невероятная» ты имел в виду?.. — Всех слов на свете не хватит, чтобы описать то, что я имел в виду. «Я ничего не понимаю!» — Ты можешь подумать, что я какая-то аморальная психованная девица, но это не так. У меня есть свои принципы, но они все полетели к чёрту, когда я встретила… тебя. Почему ты так улыбаешься? — Полетели к чёрту. — Да, я так и сказала. — Да. — Так вот, — я нетерпеливо дёрнулась вперёд. — Я, например, против связи с женатыми мужчинами. То есть ты либо разводишься, либо идёшь в задницу. Но своему психологу я сказала, что… да что не так? — я недовольно нахмурилась, так как он продолжал блуждать взглядом по моему лицу, улыбаясь так, будто был под кайфом. — Я просто соскучился, Уокер. Я словно почувствовала, как превращаюсь в пуховое облачко и методично начинаю отрываться от земли, взмывая в самый космос. — Но ты… тебя это не пугает? — Что именно? — То, что ты соскучился. То, что ты меня совсем не знаешь. То, что я чуть не сошла с ума за этот месяц. — Нет. А тебя? — Ты сектант? Скажи честно. Или, может, наркоман? Дит расхохотался, принимая лежачее положение, заложив обе руки за голову. — Нет, Вики, я не сектант и не наркоман. — Но это ведь неправильно… — я тоже улеглась и уставилась в потолок. — Хочешь, чтобы я был сектантом или наркоманом? — Нет, неправильно то, что ты женат. То есть… то, что тебя… нас… это не останавливает. — Да, моя жена будет в ярости, когда узнает. Непременно скажет, что я воспользовался ситуацией, не думая о том, каково будет ей. — Она такая эгоистка! — Не представляешь, насколько ты права! Мы оба сдавленно рассмеялись. — Нам не обязательно этого делать, — первым нарушив молчание, произнес брюнет. — Я чувствую себя такой жалкой… такой потерянной, запутавшейся, слабой и безвольной. Это не я. Я никогда такой не была и не хотела быть. — Я знаю. — Откуда тебе знать, — я прикрыла глаза, слабо улыбнувшись. — Я просто знаю это. Поверь. — Ты любишь её?

Soundtrack: Perfect — Selena Gomez

Он тяжело вздохнул и повернул голову в мою сторону. — Больше всего на свете. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как слёзы какой-то необъяснимой светлой грусти сдавливают грудь. — Тогда почему ты здесь? — я прикусила внутреннюю сторону щеки, не позволяя себе расплакаться. — Потому что ты любишь меня. Слезы хлынули из глаз, скатываясь по вискам, попадая в уши, щекоча их. До этой секунды я этого не понимала. А может и понимала, но не могла в это поверить. Я люблю его? Как это возможно, Боже! Но он был прав. И от этого было только больнее. — Я хочу… — я стёрла слёзы и посмотрела на Дита. — Я хочу почувствовать себя на её месте. Это был именно тот костюм, который я бы хотела примерить на Хэллоуин. Костюм женщины, которую он любил больше всего на свете. Стать её воплощением и его помешательством. Каким он был для меня. Дит улыбнулся одними уголками губ и повернулся на бок. Протянул ко мне руку и убрал от лица пару прядей волос. — Ты правда этого хочешь? — Да. Правда. — И мы больше никогда не увидимся? — Взгляни на меня, — иронично усмехнулась я. — Я никогда с ней не сравнюсь. Не смогу её затмить. И буду терзать себя за это. Разве оно того стоит? — Так жаль, что ты ничего не знаешь… — Дит придвинулся ближе. — Так жаль, что я не могу тебе ничего рассказать… — Не нужно. Этого не нужно. Просто… подари мне это волшебство на сегодняшнюю ночь — сделай меня своей женой. — Прости меня, — вымученно прошептал брюнет. — За что? — я закатила глаза, смахивая слёзы, и улыбнулась. — За это. Он навис надо мной, склонил голову. Я ощутила его сладковатое дыхание на своих губах. Снова задрожала, будто до сих пор стояла на крыше, обдуваемой холодным ветром. Его губы накрыли мои, и я тут же закрыла глаза, отдаваясь этому поцелую. Медленно, так мучительно и для него, и для меня, он целовал мои губы, с каждой секундой дыша всё тяжелее и сбивчивей. Что это был за поцелуй, боги! Мягкий, такой чувственный и неторопливый, будто он наконец-то смилостивился надо мной и позволил мне вкусить то, что мне не принадлежало. Прямо сейчас я нещадно обкрадывала другую женщину, женщину, которую он любил больше всего на свете, и он пошёл на этот шаг. Он спасал меня этим поцелуем и одновременно хоронил меня заживо. — Пообещай, что останешься на ночь, — прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, я упёрлась руками в его грудь. — Обещаю. Я кивнула. Он сел и потянул меня за собой, заставил поднять руки и начал стаскивать с меня водолазку. Волосы распушились в разные стороны, наэлектризовавшись, я хихикнула, пытаясь пригладить их. Дит опустил свои ладони мне на шею, погладил плечи, прошёлся пальцами по рёбрам, расстегнул лиф. — Ты прекрасна, — выдохнул брюнет, восхищённо осматривая моё полуобнажённое тело. Я промолчала. Встала на коленях и начала расстёгивать его рубашку. Он снял её и скинул на пол. Снова притянул меня к себе для поцелуя, но уже не в губы — горячие влажные поцелуи обрушились на мою грудь. Я простонала, зарываясь пальцами в его волосы. Он расстегнул молнию моей юбки и уложил меня обратно на кровать. Стянул юбку, сев возле моих ног, снял с меня обувь и гольфы. Подцепил большими пальцами трусики и медленно потянул их вниз. Я приподнялась на локтях, пронаблюдав за тем, как он сам полностью обнажился. Кусая губы, убедилась в том, что мои фантазии подтвердились — его член был прекрасен. Настолько совершенен, что я бы проголосовала за выставление этого экспоната в Метрополитен-музее. Как только Дит избавился от боксеров, член взметнулся вверх, к его животу, налившийся кровью от возбуждения, с пульсирующими венами и блеснувшей каплей естественной смазки на головке. Брюнет вернулся ко мне, вновь нависнув сверху, целуя меня уже более страстно, более напористо. А я сгорала заживо от этих поцелуев и его рук. Сгорала и возрождалась из пепла. Плавилась и застывала. Испарялась и обрушивалась градом вздохов и стонов ему на губы. — Подожди… подожди, пожалуйста… — Что-то не так? — Нет, я просто хочу… запомнить тебя. Я надавила на его плечи, вынуждая лечь на спину. Он непонимающе улыбнулся мне, а я начала водить пальцами по его коже, знакомясь с его телом, впитывая каждый дюйм в память, каждый мускул, каждую вену, каждую пору. С восхищением пробегаясь подушечками пальцев по его груди и плечам, рукам, запястьям, торсу, косым мышцам живота, вновь возвращаясь к его шее и прекрасному лицу, я чувствовала себя самой счастливой и несчастной одновременно. Я хотела умереть сегодня ночью, и я умирала. Склонив голову, я коснулась губами его груди, начала последовательно зацеловывать каждый сантиметр кожи. Одна рука плавно проскользила от низа его живота прямо к его эрегированному члену, я обхватила его ладонью, спровоцировав рваный вздох брюнета. — Что же ты делаешь… — прошептал Дит, когда мои губы вновь вернулись к его. — Люблю тебя, — без единого сомнения ответила я. — Вики… — он протянул моё имя так виновато, так страдальчески, что мне снова захотелось плакать. — Всё замечательно, прошу, только не останавливайся. — Мне так жаль… — он поймал моё лицо в свои ладони и соприкоснулся нашими лбами. — Прости меня. — Я прощу тебя. Ты же знаешь, что прощу. Я прощу ему то, что его так мучительно долго не было в моей жизни. Прощу ему то, что он в ней появился. Прощу ему его брак, его жену, Канаду. Прощу пролитый виски и поцелуй в шею. Прощу то, что он любит больше всего на свете не меня, и то, что ему жаль. Прощу ему каждый поцелуй и каждое прикосновение. То, что он уйдёт завтра, и то, что мы больше никогда не увидимся. Я прощу ему две моих неудачных попытки самоубийства, прощу то, что он спас меня. Прощу то, что погубил меня. Я прощу ему всё. — Моя малышка, — выдохнул Дит, вновь увлекая меня в поцелуй и меняя нас местами. Я была его малышкой. Его женой на сегодняшнюю ночь. Его незнакомкой. Я была его каждой клеткой своего тела и души. Я ненавидела его за это. И я любила его за это. Он раздвинул мне ноги шире, целуя, вошёл в меня, заставив выгнуться в спине и простонать на всю спальню. Начал двигаться неспешно, покрывая поцелуями моё лицо, шею, плечи и ключицы. Я хотела заняться с ним сексом — он занимался со мной любовью. Я кончила спустя, кажется, меньше минуты. Изредка подёргивая ногой от напряжения, в котором находилась целый месяц, и которое резко покинуло моё тело с наступлением оргазма, позволяла ему продолжать себя целовать. Гладила его руки и плечи, перебирала волосы у основания шеи, пока он не излился в меня, уперевшись лбом в мою грудь, шепча моё имя как молитву. Я беззвучно плакала, обнимая его. Он тяжело дышал. — Спасибо… — прошептала я. — Прости, — вторил он. — Ничего не говори. Просто обними меня. Дит поцеловал меня в лоб и перевернулся на спину. Я придвинулась ближе, опустила свою голову ему на грудь, закинула на него одну ногу и прижалась к нему так тесно, как только смогла. Он обнял меня за плечи и, бесконечно целуя в лоб, пожелал спокойной ночи. Мы уснули в обнимку. Когда на утро я открыла глаза, он всё ещё был рядом, и я пожалела о том, что попросила его остаться. Ещё мучительнее будет смотреть за тем, как он уходит при свете дня, оставляя раны на сердце рубцеваться намного дольше, чем я того заслуживаю. Я выскользнула из кровати, собираясь принять душ. Проплакала все десять минут, которые стояла под водой. А когда вышла, обнаружила, что он уже оделся — сидел на кровати, завязывая шнурки на ботинках. — Привет, — неловко улыбнулся брюнет, поднимаясь. — Привет, — так же ответила я, переминаясь с ноги на ногу. — Я подумал… мы могли бы… позавтракать вместе? Я знаю отличную кофейню неподалёку. Кофе, свежая выпечка, тёплый изюм. Я вымученно улыбнулась. — Думаю, тебе пора. — Послушай, эта ночь… была… я не считаю её ошибкой. Я не хочу прощаться. И я буду в городе как минимум неделю, так что… — Ты прав, она не была ошибкой. Только не для меня. — Но? — Но ты нужен мне весь, целиком. — Я не виделся с ней весь месяц. Не отталкивай меня, — он подошёл ко мне совсем близко, поднял лицо за подбородок, пронзительно заглядывая в глаза. — Я вчера не договорила. Своему психологу я сказала, что готова ради тебя пасть на самое дно морали. Стать одной из тех женщин, которые проживают свою жизнь урывками, только когда рядом появляется он — их женатый принц на белом коне. Я готова была стать любовницей, готова была не звонить тебе, когда ты с ней, не публиковать в социальных сетях ни единого фото с тобой, не пользоваться духами, лишь бы на тебе не осталось запаха чужой женщины. Я была готова не знакомиться с твоей семьёй и друзьями, не видеть тебя на Рождество и День рождения. Я готова была стать твоей любовницей, но это было до того, как я почувствовала, каково быть твоей женой. В его глазах отразилась вся моя боль и горечь. А я понимала, что ко мне начинало возвращаться самообладание. Ненавидела себя за то, что попросила его показать мне то, что мне не следовало видеть и знать. Потому что вкусив этого, я была не согласна на меньшее. Только не теперь. — Так что тебе и правда пора. Не приходи больше, Дит. Прошу. — Ты правда этого хочешь? — Нет. Но мне это нужно. — Я тебя понял, — он невесело усмехнулся и напоследок поцеловал меня в лоб. — Береги себя, Вики Уокер. — Прощай, Дит. Он вышел из спальни, а я задержала дыхание. Только бы не разреветься, пока он не ушёл. А он как назло зашёл в гостиную за пиджаком, потом копошился в прихожей, надевая пальто. Но наконец-то входная дверь захлопнулась, и я дала волю слезам, просившимся наружу. Он ушёл, вновь не попросив моего номера. Я осталась, вновь предвкушая тонну боли, которая размозжит мне череп и порвёт сердце. Но хотя бы живая. Хотя бы не жалкая. И с уходом мужчины моей жизни, в неё вернулась гордость. Чаши весов вновь поравнялись. А, как говорит диктор в медитациях, которые я слушаю: главное в жизни это гармония. Чёрт бы её побрал.