Who I Am

Лицо обдало мягким морским бризом, и я не смогла не улыбнуться, вслушиваясь в шёпот ласкающих берег волн. Голубизна неба начинала понемногу сходить на нет, уступая место красновато-оранжевой и сиреневатой пастели. Так мягко, нежно, свежо и уютно. Стопы утопали в тёплом песке, я куталась в объёмный кардиган крупной вязки и всматривалась вдаль, лениво скользя взглядом по горизонту, пока наконец-то не наткнулась на него. Он стоял так близко к воде, что низ его льняных светлых брюк немного намок, а такая же лёгкая рубашка вздувалась на спине пузырём от малейшего дуновения ветра. Я поправила волосы и не спеша двинулась в его сторону. Оставалось всего несколько шагов, когда он вытащил руки из карманов и повернулся ко мне лицом, одаривая меня каким-то странным беспокойным взглядом. — Наконец-то, Вики… В ту же секунду я почувствовала, как ком подкатывает к горлу, а губы охватывает мелкой дрожью. Я протянула к нему руки, боясь, что образ вот-вот исчезнет, растворится прямо в воздухе, но этого не произошло — Люцифер мягко обхватил мои запястья и приблизил к себе, зарываясь носом в мои волосы. — Люцифер… Люцифер… — я сжала ткань его рубашки так сильно, что костяшки побелели, и, уткнувшись ему в грудь, издала первый предостерегающий всхлип. — Я знаю, знаю, — он обнял меня, так крепко, как мне было нужно, целуя в висок, лоб, макушку. Слёзы, душащие горло, вырвались наружу — я заплакала. Сначала тихо, шмыгая носом и качая головой, а затем всё громче и громче, пока не перешла на скулящие рыдания. Отпустила его рубашку и начала водить ладонями по его сильным рукам, груди, плечам, привычным жестом зарылась пальцами в волосы на затылке. Люцифер обхватил меня крепче за талию и поднял в воздух, аккуратно повернувшись вокруг своей оси. Издал глухой отчаянный стон. Это заставило меня на мгновение отвлечься от слёз и убрать голову от его груди. — Я скучаю, я так сильно по тебе скучаю… — прошептала я, заглядывая ему в глаза. — Ты не представляешь, скольких усилий мне стоило связаться с тобой. Он опустил меня на землю, обхватил моё лицо ладонями и стёр большими пальцами слезы с щёк, встревоженно вглядываясь в моё лицо. — Даже не представляешь… Я подтёрла нос рукавом кардигана и улыбнулась, вновь ныряя в его объятия. — Я так долго просила тебя об этом, умоляла мысленно и вслух, чтобы ты явился ко мне хотя бы во сне, и тебя… так долго не было. Тебя не было так долго, Люцифер… — Нам запрещено являться живым во снах или наяву. Учитывая факт бессмертия, скорбь может длиться бесконечно, особенно если постоянно напоминать о себе. — Так, значит, это просто сон? — я на секунду прикрыла глаза, ластясь к нему как котёнок, понимая, что, в сущности, мне плевать сон это или не сон. — Хотя не важно. Ты здесь. Это главное. — Вики, это важно. Послушай меня, — Люцифер нехотя отпрянул от меня, подняв моё лицо за подбородок. — У нас очень мало времени, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. — Не хочу говорить. Давай просто обниматься. Я так скучаю по твоим объятиям… — Вики… — Пожалуйста, — я схватилась за ворот его рубашки и приподнялась на носочках. — Малышка, это не сон, — он поддался и снова крепко обнял меня, опустив свой подбородок мне на макушку. — То есть… тебе это снится, но я — это я, а не твоё подсознание. Я пытаюсь вырваться, с первого дня пытаюсь, но всё безрезультатно. И мне нужна твоя помощь. В первую очередь тебе нужно позаботиться о том, чтобы с моим телом ничего не произошло. Меня ведь ещё не похоронили? «Какой странный сон», — я сомнительно посмотрела на демона. Сомнительно? Да нет, я посмотрела на него с укором в глазах, с немой претензией на языке. Как не стыдно так нагло отнимать у меня волшебные минуты наедине, бормоча глупости про воскрешение. Особенно после того, через что мне пришлось пройти! — Зачем ты это делаешь? — голос дрогнул. — Опять? — Вики, ты должна мне поверить, я пытаюсь… — Нет-нет-нет, перестань! — я выбралась из его рук и отошла на пару шагов в сторону, угрюмо скрестив руки на груди. — Я и так слишком беспокойно сплю. Можно хоть во сне мне порадоваться жизни? Солнце всё больше и больше клонилось к горизонту, и водная гладь то там то здесь начала вспыхивать яркими бликами, отражая всю красоту предзакатного неба. Люцифер позади меня тяжко вздохнул, но я не пошевелилась. Это мой сон, я имею право на любой сценарий. — Это и есть Небытие? Думала, здесь будет помноголюдней. — У каждой души своё видение упокоения, — демон подошёл ко мне со спины и ненавязчиво начал размыкать мои скрещенные руки. — Для меня это выглядит вот так, — я сдалась и опустила руки, и демон тут же крепко обнял меня, целуя за ухом. — Вики, тебе нужно поверить мне и выслушать меня. — И где это? Какое-то конкретное место? — проигнорировав его последние слова, я всё смотрела на море. — Или тебе просто нравятся закаты на берегу? Он цокнул языком и горестно усмехнулся мне в плечо, затем медленно развернул меня к себе лицом. — Это Барселона. Я очень хотел показать тебе этот пляж, но у нас тогда появились другие заботы, — он начал поправлять мои волосы, которые от ветра разметались в разные стороны, путаясь за спиной и ушами, и у меня подкосились ноги. Барселона. Из всего многообразия стран и городов он выбрал именно Барселону. Хотя, сон мой, и город тоже наверняка выбрала я, памятуя о тех волшебных днях в Испании. «А может, это вовсе и не Барселона. В конце концов, я понятия не имею, как выглядят местные пляжи…» — Послушай, — пригладив мои волосы, Люцифер снова опустил ладони мне на щёки. — Я знаю, что тебе больно. Случись что с тобой, я бы с ума сошёл от горя. Но я прошу тебя — и если ничего не выйдет, то это будет моё последнее желание, уважь его, — тебе нужно поверить и помочь мне. — Чего ты ещё хочешь от меня, Люцифер? — я подняла на него уставший, измученный взгляд. — У меня нет сил. Я столько раз с тобой прощалась, что сил уже больше нет… Все вокруг твердят, что это невозможно. Небытие не изучено, не было ещё ни одного случая воскрешения ангела или демона из мёртвых. Думаешь, я не пыталась тебя разыскать? Связаться с тобой? Я испробовала всё. И каждый раз осознавать, что без толку… Я устала.

Soundtrack: Moondust (Stripped; EP Version) — Jaymes Young

And there's nothing that I can do

Except bury my love for you

Он стиснул зубы и поднял взгляд к небу. Я заметила, как напряглись его мышцы, как желваки заходили под скулами. Злится. — Я хочу только чтобы это всё закончилось. И чем раньше я отпущу тебя, тем легче будет. Мне не дали даже покончить с собой — выяснилось, что я беременна. А я понятия не имею, как быть матерью. Не помню, чтобы я когда-либо мечтала о ребёнке. Я была не против детей и была практически уверена, что когда-нибудь они у меня будут. Хотя спокойно относилась к мыслям о жизненном сценарии, в котором я стану яркой представительницей движения чайлд-фри. Ребёнок — это ответственность, и я всегда относилась к роли матери с большим уважением. И страхом. Ты рожаешь ребёнка не для того, чтобы тебе принесли злосчастный стакан воды в старости, не для того, чтобы реализовать через своё дитя все свои нереализованные мечты и планы. И, разумеется, ты рожаешь ребёнка не для того, чтобы оправдать строки какого-то там доисторического пророчества и предоставить аду нового правителя. Нет-нет-нет. Я планировала родить ребёнка, если захочу его родить, чтобы дать ему жизнь, благами которой он или она будет упиваться. А сейчас я чувствовала себя овцой, которую ведут на убой. Ещё хуже было от мысли о том, что этот ребёнок никогда не увидит своего отца. Что мне придётся рассказывать или показывать ему или ей всё по памяти. Я испытывала вину в некоторой степени. Дети ведь цветы жизни? Только почему именно эти цветы мне придётся положить на могилу своего мужа? Могилу! У меня даже это отнимут. Только лава, которая обглодает его кожу с костей. — Вики, я знаю о ребёнке. — Тогда это тем более сон. Ты не можешь о нём знать. — Мне рассказал отец. — Ты виделся с ним? — Да. С ними обоими. Чёрт, да это не важно! — он взъерошил волосы одной пятернёй, запрокидывая голову назад. — Я хочу и пробую вернуться. Мне просто нужно ещё немного времени. Пожалуйста, повремени с церемонией погребения. — Сколько ещё времени тебе нужно? Сколько ещё ты хочешь, чтобы я страдала по тебе? — я воинственно стукнула его кулаком в грудь. — Тебе всегда будет недостаточно, да? Очень льстит, что я так убиваюсь по тебе? — Что ты… что ты несёшь? — он ошарашенно уставился на меня, даже немного пошатнувшись от моего удара в грудь. — Вот что, — я глубоко вздохнула и расправила плечи, мужаясь. — Я люблю тебя, всегда буду любить и навряд ли когда-то смогу полюбить кого-то ещё хотя бы наполовину так же сильно, как тебя. Но если то, что ты сказал про запрет умершим являться живым существам во снах или наяву, правда, то я прекрасно понимаю почему. Я провела в лихорадочном бреду две недели, опустилась до того, что заливала слезами твой труп, лёжа с ним в обнимку. Я отправилась в другую вселенную, чтобы попрощаться с тобой: видела тебя там — живого, улыбающегося, настоящего. Я простилась с тобой всеми возможными мне способами и сегодня я закрою эту дверь. У меня нет сил и желания продолжать бороться за тебя, когда ты раз за разом нарушаешь свои обещания и бросаешь меня одну, — я больно ткнула его указательным пальцем в грудь. — И теперь я должна позаботиться не только о себе, но ещё и о ребёнке. Которого ты, кстати, тоже бросил, — теперь толкнула его уже двумя ладонями, чуть не сбивая с ног. — А ещё меня ждёт разъярённая толпа демонов, которая считает, что я виновна в твоей смерти, презирает меня и уж никак не видит мою персону своей будущей Королевой. А что сделал ты? Ты ушёл, Люцифер, наплевав на наши обещания, договорённости, предостережения от самой, мать твою, Шепфы! — я сорвалась на крик, чувствуя, как злые слёзы брызнули из глаз. — И что теперь? Просишь ещё немного времени? Чтобы что? Чтобы я опять поставила жизнь на паузу ради тебя? Чтобы потом вновь не увидеть тебя рядом? Чтобы ты развёл руками и сказал: «Ну, я хотя бы попытался»? Да к чёрту твои обещания, попытки всё исправить и тебя самого! Я закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд, уже мечтая поскорее проснуться. Не видела, продолжал ли он на меня смотреть или нет, но он молчал. Опять. Не знал, что сказать? Или просто понимал, что что бы он ни сказал, это не изменит уже ничего? — Я просила тебя, после маскарада я попросила тебя: либо уходи раз и навсегда, либо оставайся рядом навечно, Люцифер. Тебя нет. Снова и снова, — вытерев лицо рукавом кардигана, я подняла на демона заплаканные глаза. — Уходи. Пожалуйста, уходи. — Я тебе не верю, — коротко ответил Люцифер, пожав плечами. — Ещё раньше ты просила бороться за тебя. — Ну так и борись, — я едко рассмеялась. — У тебя вся вечность в Небытии, разве не так? Вот и развлекайся. Но меня больше не трогай. Я бороться попросту устала. За нашими спинами громыхнуло, и я тут же обернулась: от рыжеватого заката и безоблачного неба не осталось и следа. Море разбушевалось, поднялся сильный ветер, тут и там вспыхивали молнии. Насмотревшись на эту взбунтовавшуюся стихию, я повернулась обратно к Люциферу, и вздрогнула — он был уже в паре сантиметров от меня. Сжал мои плечи и пронзительно посмотрел в глаза. — Позаботься о моём теле. Это всё, о чём прошу. — Сделай так, чтобы я проснулась, пожалуйста. — Вики… — Сделай. Хоть что-то ты можешь сделать для меня, а не наоборот? Ему было больно, я видела это. Но мне так осточертело заботиться о его чувствах и плевать на свои, что было уже всё равно. Будто часть меня отмерла и с грохотом разбилась на мельчайшие осколки. В небе снова громыхнуло, да так, что меня почти оглушило. Я испуганно сжалась, прикрыв лицо руками, а когда вновь открыла глаза, увидела обеспокоенное лицо Мими над собой. — Милая, ты как? Снова дурной сон? — она подсела ко мне на кровать и заботливо погладила по голове, сочувственно вздохнув. — Я пыталась тебя будить, но ты всё никак не просыпалась. Что тебе снилось? Стоит сказать ей, что мне снился Люцифер? А ради чего? Опять обсуждать его трусливую задницу и мои истерзанные чувства, по которым он вновь проехался асфальтоукладчиком? Его образ всё ещё стоял перед глазами: напуганный, взволнованный, терзающийся. «Это для моего же блага», — я улыбнулась подруге и мотнула головой. — Просто беспокойный сон. Кажется, это становится нормой. — Всё пройдёт, крошка. Со временем боль притупится, станет маленьким аккуратным шрамом на твоём сердце. Не позволит забыть, но позволит жить дальше. А возможно, и заново полюбить жизнь, кто знает? — Мими подбадривающе улыбнулась. — Пора. Завтрак в гостиной. Поешь, потом я помогу тебе собраться.

***

Soundtrack: Hell Froze Over — Kodaline

And there's a part of me wishing

That you were standing here with me

But now my mind is moving down the road

It's a new day beginning

But there's a piece of me clinging to all the memories and episodes

Я отказалась надевать платье. О нет, я не стану той самой вдовой, наряжающейся в шикарные дорогие платья на похороны мужа. Я чувствовала себя воином, который потерял весь свой гарнизон, остался последним на поле боя, и которого ждала ещё одна битва. Под названием «жизнь». Мне хотелось надеть на себя доспехи и съёжиться под ними, только чтобы никто больше не видел того, насколько мне плохо и больно. Мими не стала спорить и предложила мне брючный костюм. Чёрные строгие прямые брюки и пиджак, который по виду больше напоминал полупальто — короткий, с длинными расклешёнными под конец рукавами, на массивных чёрных пуговицах от самой шеи до пояса. Я сказала, что хочу надеть его рубашку, нагло соврав подруге, и пока Мими дожидалась меня в гостиной, я спустилась в подвал, чтобы отыскать там верёвку для бондажа. Предварительно надев нижнее бельё и брюки. Здесь было прохладно, как и всегда. Я пыталась не смотреть на всевозможные секс-игрушки, коими были уставлены полки стеллажей. Даже думать не хотелось об этом — о том, что когда-нибудь мне вновь захочется секса, или что я когда-нибудь вновь испытаю оргазм. Я называла его самым лучшим, и он был лучшим во всём: в темпераменте, поведении, сюрпризах, поцелуях, сексе. Боли. Он так искусно причинял мне боль, что и впрямь никого лучше не придумаешь. — Ты говорила, что я — самый лучший, может, в таком случае тебе нужен не самый лучший? Может, тебе нужен просто хороший? Тот, кто будет терпеть все твои капризы и истерики и просто заботиться о тебе? Кто-то настоящий, лишённый спеси? Потому что я не готов к тому, чтобы дать тебе это. А ты этого заслуживаешь больше, чем кто-либо из ныне живущих. Чёрт, да больше, чем кто-либо из когда-либо живущих! «Да, всё верно, ты ведь сам мне это сказал. Мне был нужен тот, кто будет обо мне заботиться, а это кто угодно, но не ты. И ты не готов, никогда не был готов дать мне это, сам в этом признался, а я пропустила всё мимо ушей. И так было всегда, стоило тебе обнять меня… Я натерпелась от тебя, Люцифер. И я имею право злиться на тебя, ненавидеть тебя. Хоть это ты у меня не отнимешь». Вернувшись наверх, я на всякий случай заперлась в ванной. Встала перед зеркалом и начала обтягивать верёвкой верхнюю часть тела. Я не умела этого делать, и наверняка скоро кожу начнёт саднить, появятся кровоподтёки. Но мне было плевать. Я вспоминала, как легко становилось, когда Люцифер проделывал это со мной. Ощущение защищённости, словно все твои трясущиеся от страха и усталости кости подтянули и собрали в единую стойкую композицию. Так я не развалюсь на части. Опоясав себе под и над грудью, я повязала на шее петлю (какой каламбур) и закрепила веревочную вязь вдоль грудины. Таким образом она как бы смыкала верёвку, стягивающую мои рёбра и давящую на ключицы. Было немного больно. Но мне нравилось. Эта боль отвлекала от боли душевной. Я даже позволила себе улыбнуться, но ненадолго — лопатки внезапно обдало колючим холодком. Я обернулась, полагая, что, возможно, плохо закрылась и сквозняк вызван именно этим, но дверь была заперта. Когда же я вновь посмотрелась в зеркало, из его глубины на меня смотрели красные глаза. — Нет… — я зажмурилась со всей силы и замотала головой. — Нет, тебя нет, оставь меня в покое! — не глядя я стукнула кулаком по зеркальной глади и услышала звон стекла. — Дьявол! — порезалась. — Милая, с тобой всё в порядке? — послышался голос Мими из-за двери. — Всё нормально! Дай мне пару минут! Лихорадочно соображая, что делать, чтобы не попасться Мими со свежими порезами на руке, я мигом включила ледяную воду, чтобы смыть тонкие струйки крови, избороздившие всю ладонь. Кожа на костяшках пальцев содралась. «Я схожу с ума. Это всё из-за дерьмового сна и токсикоза», — выключив воду, я промокнула руки о полотенце и осторожно выглянула из-за двери. Мими вышла из спальни, и я облегчённо вздохнула. Неумелый бондаж на груди, сочащаяся из руки кровь — было слишком рискованно попадаться на глаза подруге в таком виде. Позволив себе скользнуть взглядом по ряду чёрных выглаженных рубашек Люцифера, висящих в шкафу, я всё-таки не решилась. Надела чёрную водолазку, предложенную Мими ранее. Заправила её в брюки, закрепила ремень на поясе, затем надела чёрные остроносые ботильоны на невысоком каблуке и на секунду остановилась. Вновь ощутимая прохлада тронула кожу, на этот раз нежданные мурашки пробежались по шее и щекам. «Перчатки!» — нужно было скрыть порезы, и, пересиливая себя, я вновь полезла в шкаф, заставляя себя не думать ни о глазах из зеркала, ни о непонятно откуда взявшемся сквозняке. «Есть!» — в нижнем ящике я отыскала пару чёрных кожаных перчаток. Они были мне чуть велики, но спасибо и на этом. Сердце колотилось как бешеное. Да что со мной? Это не может быть он. Столько времени… я ждала его столько времени, выла волком по ночам, рвала на себе волосы, выгибалась дугой из-за сильнейших судорог, сковывающих моё тело. Но его не было. А сейчас вдруг за один день и сон, и ветер, и отражение в зеркале? «Последствия недосыпа и тошноты», — я подошла к двери, ведущей в гостиную, надавила на ручку и уже почти открыла её, но сквозняк только усилился. Дверь захлопнулась перед моим носом, от такого порыва ветра зашуршали простыни, и фото, то самое, из Рима, которое я гипнотизировала перед сном каждую ночь, взмыло в воздух, поднявшись с прикроватной тумбочки, и припечаталось к двери, прямо напротив моего лица.

Soundtrack: In a Manner of Speaking — Martin Lee Gore

Это была полоска из трёх последних фотографий: на первом снимке я смеюсь, а Люцифер лижет мне щёку, явно придуриваясь и считая, что это было очень умно; на втором я тычу в него указательным пальцем, а он кусает меня за него. Я помню тот укус. Аккуратный, но цепкий — он захватил зубами первую фалангу, ласково коснувшись подушечки кончиком языка. Это было чертовски мило. У меня снова увлажнились глаза. «Тебя нет, тебя больше нет, хватит мучить меня!» На третьем снимке он смеялся. Боже, как я любила его смех. Здесь он выглядит таким беспечным, расслабленным, свободным, счастливым. Громко заливисто смеётся, а я просто смотрю на него с растерянной влюблённой улыбкой, потому что каждый раз его счастье выбивало у меня землю из-под ног. И было так хорошо. Нам было так хорошо в тот день: только он, я и самый чарующий город в мире. «Это ничего не меняет». Я стёрла одинокую слезинку, скатившуюся по щеке, отняла фото от двери и сунула его в первую попавшуюся под руку книгу, а затем вышла в гостиную. Мими помогла мне собрать волосы в крепкий низкий пучок и, несмотря на все мои возражения, всё-таки добавила под глаза немного консилера, а по ресницам прошлась тушью. Благо она деликатно промолчала, стоило ей увидеть опять покрасневшие от слёз глаза. — Выглядишь… сурово, — прокомментировал Ади, явившийся, чтобы проводить нас в тронный зал. Удивительно. Я столько времени пробыла в аду, общаясь с Люцифером и его отцом, но до сих пор не была в тронном зале. Всегда думала, что таковым можно было назвать кабинет Дьявола, ведь он только там и находился. Причём всегда. Однако, существовал настоящий тронный зал, с троном. Опять же, я была уверена, что троном Сатаны является его огромное кожаное кресло, в котором он сидел за своим столом. В зале было на удивление светло — здесь были окна, многоцветные и стрельчатые. Наверняка такая же иллюзия, что и та, которую проделал Люцифер, создав окно в моих покоях, когда я ещё гордо называла себя фавориткой Сатаны. Зал был в самом что ни на есть готическом стиле: помимо окон об этом говорили арки с заострёнными верхушками, высокие колонны, служащие им опорой, сложные орнаменты и практически полное отсутствие стен. Из-за этого зал казался ещё больше. Весь декор в тёмных оттенках: дерево, камень, мрамор. С Мими и Ади по обе стороны от меня мы подошли к центру. Чуть дальше, у самой северной стены начиналась прямая лестница, устланная бархатистым ковром такого насыщенного бордового цвета, что вначале мне показалось, что и он тоже был чёрным. Лестница вела на второй этаж с резными ограждениями из тёмного дуба по периметру. За ограждением я увидела остроконечные шпили трона. Мне предстояло подняться по лестнице одной. — На трон не садись. Иначе все воспримут это как неуважение и кощунство. По сути ты ещё не Королева. — Да, тебя не признали ей. Не обращай внимания, это бюрократические мелочи, но лучше тебе и правда не садиться, — шёпотом поддакнул словам Мими рыжий демон. — Где будет он? Тоже наверху? — я оглянулась в поисках тела Люцифера, но в зале было пусто, не считая нас троих. — Нет, его тело будет внизу. Каждый сможет попрощаться с ним лично, а потом, если захочет, выразит соболезнования тебе. — Если захочет? — Пойми, положение у тебя сейчас шаткое. Не воспринимай это на свой счёт. Демоны — народ очень чтящий традиции и законы, кто бы что ни говорил. — Иди, милая. Мы будем внизу. Если почувствуешь себя неважно или захочешь чего-нибудь, просто подними кисть, вот так, — Мими элегантно взмахнула рукой вверх, но не так, как тянут руку всезнающие отличники на уроках. Её локоть оставался согнутым на уровне груди, а лицо не выражало ни единой эмоции. — Я поняла. Мне было здесь неуютно. Атмосфера давила. Я должна буду смотреть на всё в прямом смысле свысока, и надо же ещё постараться не разреветься у всех на глазах, держать лицо, наблюдая за тем, как многие будут игнорировать возможность выразить мне свои соболезнования. Я для них — серокрылая идиотка, раздвинувшая ноги перед Дьяволом и его сыном, которую после нашли в одном месте с двумя их окровавленными трупами. Непризнанная, нещадно пропускающая занятия. И если раньше у меня были покровители, то сейчас я осталась одна. И как мне удастся внушить им уважение? Чтобы они приняли меня в роли своей Королевы? — Держишься? — раздался тихий голос Астарота за моей спиной. Я и не заметила, как в зале началось движение. Шесть демонов внесли мраморную плиту с телом моего любимого и разместили её на массивном столе, взявшемся словно из ниоткуда, прямо посередине зала. Я отвела взгляд от этого зрелища. Нет, только не снова. Не хочу на него смотреть. Но отводя глаза от мраморной плиты, мне случайно удалось перехватить пару взглядов от прибывших демонов. Осуждения вроде не увидела. А может, мне было настолько на это плевать, что я бы не заметила презрения в глазах своих новоиспечённых подданных, даже если бы они плюнули мне под ноги. — Если это можно так назвать. — Чтобы соблюсти рамки приличия, тебе нужно продержаться хотя бы полчаса. Первыми подойдут учителя, затем приближённый круг Люцифера. «Ребята из команды», — подумала я. «Ости», — я напряжённо стиснула челюсти. — Это минимум, который от тебя требуется. — Вы останетесь со мной? — Не положено. Я не являюсь членом их семьи. — А как же похороны Дьявола? Они уже прошли? Или… или что? — Первым в очереди идёт всегда младший. Если таковая очередь существует. — И мне придётся и на его похоронах принимать соболезнования? — Если к тому моменту ты до сих пор не примешь на себя правление, то нет. В обратном случае, придётся. Он ведь был твоим предшественником на троне. Это дань уважения. Зал оживился — прибывало всё больше и больше демонов, я замечала редкие ангельские крылья, и даже парочку серых. Астарот сказал, что нужно дождаться, пока все соберутся. Потом объявят минуту молчания. — Потом ты произнесёшь речь, и… — Речь?! — я с ужасом посмотрела на демона. — Какую ещё речь?! — Ох, Шепфа… неужели никто не удосужился тебя предупредить? — Никто? Вы единственный, с кем я общаюсь, из тех, кто мог бы это сделать! — злобно прошипела я. — Я… прости, Вики, я почему-то был уверен, что ты в курсе. Это же похороны, — он посмотрел на меня как будто бы даже немного осуждающе. — Дьявол! — я сжала руки в кулаки и часто задышала, чувствуя, как начинает подкатывать паника. — Что мне говорить? Я понятия не имею, что говорить! — Пара слов, уважь всех присутствующих. И говори не только о том, что вы были вместе, но и… удели пару слов тому, что ад как-никак лишился законного Правителя. Мысли как назло разбегались в разные стороны, мне не хватало воздуха, а бондаж под водолазкой стал внезапно слишком сильно давить на грудь. Но времени не было — двери зала захлопнулись и воцарилось молчание. Астарот спустился вниз по лестнице, дождался, пока перешёптывания затихнут, и произнёс короткую речь, смыслом которой являлось напоминание, на чьи похороны все явились, кто будет принимать соболезнования, и что он просит от всех присутствующих уважения к общему горю. Наступила минута молчания. И пока все в зале мысленно прощались с моим демоном, я делала что угодно, но только не смотрела вниз, туда, где лежал он. Теребила пуговицы на пиджаке, поправляла норовящие соскользнуть с рук перчатки, концентрировалась на собственном дыхании. А ещё я приняла решение, что сегодня не буду ночевать в его покоях. Иначе точно сойду с ума. Хотя он, кажется, сказал, что мне нужно позаботиться о сохранности его тела. Точнее, это выдал мне мой воспалённый мозг. Может, когда лава поглотит его останки, наваждение спадёт? Ни снов, ни пугающих отражений, ни сквозняка в комнате. И фото нужно будет убрать куда подальше. У меня не поднимется рука их уничтожить, но смотреть на них я больше не могу — слишком больно. Минута прошла. Астарот снова заговорил. Проинструктировал каждого присутствующего, сколько времени положено на прощание с телом, и сколько — на соболезнования жене покойного. Пара сотен глаз взметнулась ко второму этажу. Я сглотнула тяжелый ком в горле. Поймала взгляд Астарота, когда он кивнул мне. Я понимала, что эта речь либо станет самой провальной во всей истории ада и небес, либо после неё я заработаю дополнительные очки славы и уважения. Шанс один на миллион. И по большому счёту мне было плевать, будут меня уважать или нет. Только вот это касалось ещё и моего ребёнка. Его будущего. — Я благодарю всех, кто пришёл сегодня в этот зал, чтобы проститься с… одним из вас, — я бегло взглянула на Астарота, тот подбадривающе мне кивнул. — Люцифер всегда с гордостью носил звание демона, был одним из лучших. «Пускай для меня он навсегда останется самым лучшим…» — Сильным. Стойким. Честным. Мудрым. Он хотел и готов был стать вашим новым Правителем. И мне бесконечно жаль признать, что ад лишился своего законного Короля. Однако, — я подошла к лестнице и начала спускаться, — несмотря на то, что вы знали его намного дольше, через многое прошли вместе, сегодня я скорблю не только как одна из вас. Кто-то пустил едкий смешок, посчитав, видимо, что я уж никак не имею права называться одной из них — спасибо серым крыльям. Но меня поразило не это, а предостерегающее шипение Ости в сторону хохмача. Она поймала мой взгляд, но никак не отреагировала. Я продолжила, остановившись на середине лестницы, всё ещё возвышаясь над остальными, но будучи уже намного ближе к ним. Смотреть на тело Люцифера я всё ещё категорически отказывалась. — Я потеряла любимого. Своего законного мужа. Это разбило мне сердце. И я буду честна с вами: на данный момент я не представляю, как смогу принять правление, за пару недель возложив себе на плечи то, к чему Люцифер готовился не одну сотню лет. Но он выбрал меня, и я с полной ответственностью заявляю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить справедливое правление. В ближайшее время я завершу обучение в школе и приму сторону демонов, как сделала это уже один раз, нисколько не пожалев. Меня вдохновляет ваша честность, страсть, сила и стойкость духа. Напряжённое молчание можно было черпать ложкой, я боялась даже слюну сглотнуть. А потом вдруг я увидела, как знакомые очертания демона-громилы, растолкав всех в ряду, преобразовались в Лероя. Он угрюмо смотрел на меня исподлобья, а затем опустил голову и приложил руку к груди. Я увидела заплаканные глаза Паттайи, бледное лицо Альтаира позади него. Рядом стояли Робин с Рикеем, тренер команды, чуть поодаль Вистан. По очереди каждый из них проделал тот же жест, что и Лерой. Мими с Ади последовали их примеру. Астарот, Геральд. — Папа! — шикнула Мими. Я проследила за её взглядом и наткнулась на высокого статного демона с крыльями, покрытыми не перьями, но грубой шершавой кожей, в дорогом одеянии и с кривоватой усмешкой на губах. Он хмыкнул себе под нос и опустил голову. «Мамон», — тут же догадалась я. Ости была следующей. Её примеру последовали ещё добрых три десятка демонов, которых я встречала в школе. Все. Даже ангелы с Непризнанными. В голове закопошились обрывки воспоминаний с тех времён, когда я ещё не была обременена личным знакомством с Люцифером и уж тем более с его отцом. После смерти Сэми, когда мы с Ади проходили по коридору, торопясь на занятия, или гуляли по окрестностям школы, почти каждый встречный при виде моего друга проделывал такой жест. Склонённая голова и рука, накрывающая сердце, — жест весьма чтящийся небесными существами. В вольном переводе трактуется как «я сочувствую твоему горю и скорблю вместе с тобой». Было глупо полагать, что парой слов я взыщу почтение всех собравшихся, но сегодня, прямо сейчас, меня приняли. Точнее, приняли моё горе. Может, на какое-то время это убережёт меня от перешёптываний за спиной и косых взглядов. Они давали мне возможность пережить этот момент. И в благодарность я так же склонила голову, накрыв сердце ладонью, таким образом подводя невидимую черту. Постепенно все вернулись в исходное положение, а я поднялась обратно наверх.

Soundtrack: Thnks Fr Th Mmrs — The Maine

«Началось…» — первым к Люциферу подошёл Геральд, коснулся его плеча, поджал губы и практически сразу же двинулся к лестнице. Преподаватель был достаточно спокоен. Он сухо пожал мне руку, которую я предусмотрительно избавила от перчатки, тяжело вздохнул и открылся мне для считывания. Я держалась. Держалась, наблюдая за тем, как Люцифер в его воспоминаниях беззаботно смеётся в ответ на строгие замечания учителей, как подшучивает над учениками. Геральд показывал мне юные годы демона. Затем Фенцио. Ещё более строже и суше — тоже отрочество Люцифера, пылкие ожесточённые споры с преподавателем, когда мой демон отстаивал своё мнение. Я была даже немного удивлена — выходит, Фенцио ценил это в нём. Я продолжала держаться. Мисселина, ребята из команды, Мими — моя дорогая Мими показала мне, как они летали с Люцифером наперегонки, начиная с детства, заканчивая взрослыми годами; как она дулась на него из-за того, что проигрывала, и как он весело хохотал, подбадривая её: «Ничего, крошка Мими, однажды и ты меня уделаешь!». Я держалась, приказав себе закусить язык. Ади не входил в круг приближённых Люцифера, поэтому оставался стоять поодаль. После Мими никого не должно было остаться, и я могла выбрать: продолжать стоять и ждать новых воспоминаний или уйти. Умом понимала, что для закрепления своего положения, в чисто дипломатических целях стоило бы подождать, принять хотя бы архидемонов, таких как Мамона, но меня снова начало тошнить. И уже хотелось вволю нарыдаться. Поэтому я взмахнула рукой. Как раз тогда, когда на середине лестницы показалась Ости. — Мы дружили с Люцифером! — возмутилась демоница. «Как же, дружили», — я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Вики? — Астарот глянул на меня из-за плеча, преградив Ости дорогу. Она буквально вгрызлась в меня своим взглядом. Памятуя о том, как она помогла заткнуть придурка, помешавшего мне во время речи, я кивнула. Астарот пропустил её. — Речь была славная. Правда, про разбитое сердце лишнее, — она цокнула языком и усмехнулась. — Спасибо, Ости. — Ладно, слушай. Я не говорю, что мы теперь вдруг станем лучшими подружками, но мне и правда жаль. То есть… тебя. Мои брови взметнулись вверх от удивления. Это вызвало у неё неконтролируемый смешок. — Ты правильно сказала. Он тебя выбрал, а я всегда его уважала. Так что придётся и выбор его уважать. — Это… очень ценно слышать, Ости. — Да-да, — она отмахнулась, закатив глаза. — Я… никогда его не любила, Уокер. Но мне всё же было неприятно, тогда на балу, помнишь? — На балу? — Он ушёл со мной, но был в полной прострации, стоило нам отойти от тебя. Высматривал твой силуэт словно коршун, а потом и вовсе сказал, что ему нужно отойти. А потом я увидела, как вы вальсируете. Или тот случай на лекции у Фенцио? Сделал вид, что ему всё равно, кто сидит с ним. Я помнила этот момент. Мне тогда было очень лестно, что именно я заняла место рядом с ним, а уж что я вытворяла после того, как лекция началась… — Я решилась наступить на горло своей гордости в последний раз перед турниром по крылоборству. Знала, что ты наблюдаешь, потому что ты глаз от него оторвать не могла. Тот самый турнир, на котором Люцифер обозначил перед всеми, что мы вместе. — Предложила ему уединиться, как только победа будет наша. Знаешь, что он сказал? Что занят. Мне! Он сказал мне, что занят! — она засмеялась, качая головой. — То есть, ты понимаешь? Занят не чем-то. Занят не на пару часов с кем-то другим. Занят тобой. Так и сказал: «Ости, я уже занят, найди себе кого-нибудь другого». Желание разреветься назревало в геометрической прогрессии. Я тогда как истеричка приревновала его. — И он тогда посмотрел на тебя. Чёрт, Уокер, он так на тебя посмотрел! Я поняла, что отныне мне ловить с ним нечего, — Ости скрестила руки на груди, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног. — До сих пор не понимала, что он в тебе нашёл. — А сейчас поняла? — я шмыгнула носом, улыбнувшись. — У тебя яйца покрепче любого в этом зале. И так как мои любимые воспоминания о Люцифере явно не сделают тебе лучше, — уж прости, Уокер, — я покажу тебе кое-что другое. Она взяла меня за плечи и распахнула глаза. Люцифер недовольно скрестил руки на груди, прожигая спину тренера раздражённым взглядом, но к нему почти сразу же подходит Ости, выводя его из оцепенения. Опускает одну руку на плечо и ласково щебечет на ухо: — Люци, не придавай значения его словам, ты сам прекрасно знаешь, что и как делать. И докажешь это на турнире. А потом мы сможем уединиться, и ты ещё раз докажешь, что прекрасно знаешь, что и как делать. Он не убирает её руку, и демоница ведёт её выше, останавливаясь на его шее, ласкает пальчиками эрогенную зону, прекрасно зная, как на него это действует. Подходит к нему вплотную и продолжает: — Я соскучилась по твоему крепкому члену. Если хочешь, могу авансом нашептать ему пару подбадривающих словечек. Ммм? Под трибунами? Прямо сейчас? — она целует его в щёку, а Люцифер смеётся, лениво обнимает её за талию и качает головой. — Ости, я уже занят, найди себе кого-нибудь другого. — Уже? Чем это ты занят? — она оскорблённо делает пару шагов в сторону. Люцифер смотрит на меня. Нервно облизывает губы и усмехается, а затем опять поворачивается к демонице. — Уокер? Ты шутишь? И надолго? — Надолго, Ости. — Шепфа, ты серьёзно предпочтёшь меня ей? — Не действуй мне на нервы. И к ней не приближайся. Услышу хоть одну язву, сорвавшуюся с твоего подлого языка… — Раньше тебе мой язык нравился. — Ну что ж, — Люцифер берёт французский тост в одну руку, в другую — чашку с кофе. — Теперь мне нравится язык Уокер. Я плачу. Слёзы бесконтрольно льются по лицу, и мне хочется вцепиться в Ости как в спасительный круг, разрыдаться у неё на груди. Я даже готова сделать вид, что пропустила мимо ушей слова о крепком члене и быстром ободряющем минете под трибунами. — Да, — неловко пожав плечами, она скривила недовольную гримасу. — Теперь понимаешь. — Я тогда разозлилась на него, — тихо прошептала я. — О, я знаю. Я видела, у тебя на лице всё было написано. — Не уверена, что за это можно и нужно благодарить, но спасибо, — размазывая тушь по щекам, я всё ещё пыталась не позволить себе заскулить. — Ты… крепись что ли. Не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях. Будет хреново. Но это не конец. И впредь попытайся не занимать парней, которых заняла я, договорились? Я шмыгнула носом ещё громче и закивала головой, позволив себе улыбнуться сквозь слёзы. — Вот и славно. А то мы все лишились Правителя, ты лишилась мужа, а я вот — классного любовника. Хотя ты и так меня прекрасно понимаешь. Мы обе хихикнули, и Ости наконец-то меня отпустила. Почти сразу же за её спиной вырос Астарот, заявивший всем, что на этом принятие соболезнований завершено. — Уверена, что хочешь на это смотреть? — он взял меня под локоть, помогая спуститься с лестницы. Я замерла на секунду, наконец-то посмотрев на тело Люцифера. Шесть демонов, которые внесли его в зал в самом начале, вновь встали по обе стороны от плиты, присели и ухватились за крепкий мрамор. — Позаботься о моём теле. Это всё, о чём прошу. «Ты должен уйти, ты больше не имеешь права так мучить меня, это должно закончиться…» — Да. Да, я готова. Прямо за лестницей, ведущей вверх, раскрылись двери, почти точно такие же, что вели в зал с противоположной стороны. Я думала, там будет ещё один коридор или лестница, но нет — лица всех присутствующих окатило волной жара, в воздухе закружился пепел. Двери скрывали за собой ленивый, тягучий поток лавы. Демоны, несущие тело Люцифера, выпрямились и сделали пару шагов вперёд. Ещё полтора метра, и они должны будут вновь опуститься, а затем позволить телу плавно соскользнуть с мраморной плиты прямиком в бурлящий ядовито-оранжевый поток магмы. К горлу подкатила тошнота, лоб и виски пробило мелкой испариной. Я вцепилась в плечо Астарота, чтобы ненароком не упасть. — Я рядом, не волнуйся. Как можно было не волноваться? Предаю ли я его прямо сейчас? Вдруг это был не сон? Может, он действительно хотел вернуться? Что, если я своими руками уничтожаю последний шанс? Но веры во мне осталось меньше, чем сил или тем более надежды. Сердце закололо. Я почувствовала жжение в груди, а спустя ещё пару секунд — так требующуюся этому внезапно ставшему душным залу спасительную прохладу. «Нет!» — я бегло осмотрела всех присутствующих. Они смотрели вслед шестёрке демонов. Оставалась пара шагов, каких-то несчастных полметра. «Нет, пожалуйста, прекрати!» — двери, ведущие к лавовому потоку, неожиданно для всех, кто был в зале, кроме, разумеется, меня, с грохотом закрылись, в помещении поднялся ветер, а грудь начало жечь ещё больше. — Вики? — Астарот взял меня за плечи и всмотрелся в моё лицо. — Что с тобой? — Я не… — я начала жадно глотать воздух, не слушающимися пальцами расстёгивать ворот пиджака. — Жжёт… жжёт… помогите… — Сейчас-сейчас, подожди, — демон помог мне расстегнуть пуговицы и раздвинул полы пиджака. Я нащупала очаг обжигающей боли — это был кристалл на цепочке. Тот самый, который вручил мне Люцифер перед тем, как я отправилась в Лабиринт. Я дёрнула за цепочку, срывая её со своей шеи, и подняла руку с кристаллом на уровень глаз — он горел таким ярким красным светом, что можно было ослепнуть. — Что происходит? — прошептал кто-то за моей спиной. Я оглянулась. Все смотрели на меня. Ветер всё никак не унимался. Шестеро демонов так и остались стоять перед закрытыми дверьми, уже трясясь от натуги из-за тяжеленной плиты с телом Люцифера. — Вики? Что это? Ребёнок? — Что? — я перевела взгляд с кристалла на Астарота. — Нет, это не я и не… чёрт бы тебя побрал! — со всей силы я размахнулась и швырнула кристалл об пол. Он разбился в мелкую пыль, тут же прекратив источать яркий свет. Ветер стих, повисло гробовое молчание. «Нет… нет, ты обещал… ты ушёл… хватит! ХВАТИТ С МЕНЯ!» — я оттолкнула Астарота и, ничего никому не объясняя, побежала к выходу. — Вики, куда ты? — крикнул демон мне вдогонку, но я его уже не слушала. Вырвавшись из зала, я миновала все коридоры и взлетела вверх, стремясь как можно скорее добраться до школы. Среди тех, кто пришёл почтить память Люцифера, я не увидела Серафима Кроули. Он должен быть в школе. «Тебе не удастся испортить мне жизнь окончательно! Я сделаю это за тебя!» — я пулей неслась ко входу в здание, всё тело пробивала крупная дрожь, адреналин зашкаливал. Не церемонясь, стоило мне оказаться напротив дверей, ведущих в кабинет директора, я ураганом ворвалась к пожилому Серафиму. Тот поперхнулся чаем, увидев меня. — Вики?.. А… ты разве не должна быть?.. — Сошлите меня на землю! — заявила я, подойдя к директору чуть ли не вплотную. — Что? — он отставил чашку с чаем и вернул себе обратно личное пространство, сделав пару шагов назад. — Я нарушила Закон неприкосновения — переспала с ангелом, будучи демоном. Дино сказал, что все учителя, включая вас, в курсе. И нас ждёт суд! Так вот: судите меня! — Вики, давай ты немного успокоишься и… налить тебе воды? — Вы меня слушаете вообще?! — я как обезумевшая подскочила к Кроули, схватив его за грудки. — Я лично явилась сдаться вам на милость! Сошлите меня на землю немедленно! — Послушай, я понимаю, как тебе сейчас нелегко, и заранее сожалею, что меня не было на похоронах, но… — Меня не волнует, были вы там или нет! Я хочу сбросить крылья и вернуться к земной жизни, отбывая своё наказание! — Вики, ты в своём уме? — старик нахмурился и скинул мои руки. — У ада и так забот хватает, чтобы сейчас лишиться ещё и единственного законного Правителя. — Правителя? Вы шутите? Я — Непризнанная! Я даже школу не закончила! Ад кишит намного более опытными, сильными и мудрыми демонами, которые с удовольствием бы сели на трон! Возьмите Астарота! Или Мамона — да кого угодно! Оставьте меня в покое! Я просто хочу покоя! — Так, девочка, присядь. Давай, — он кивнул на стул напротив его стола, а сам уселся в кресло со своей стороны. — Мы… ты присядешь? Я упрямо продолжала стоять. Вдобавок к этому ещё и руки на груди скрестила. — Ладно. Мы обсудили с учителями тот инцидент с тобой и Дино на маскараде. И учитывая все факторы… на всякий случай я перечислю: то, что Дино явился с повинной самолично, что ты сбросила демонскую личину и вновь стала Непризнанной, — пусть и с нарушением правила о том, что от Лабиринта Адама и Евы всем ученикам положено держаться как можно дальше, — что тебе пришлось пережить смерть Люцифера, что ты беременна от него… ох… — Это называется двойными стандартами. Верните меня на землю. — Вики! — возмутился Серафим, хмуря брови. — Это ни в какие рамки не лезет! Опустим тот факт, что ты в принципе не в праве просить о таком — ты беременна от демона. Даже если бы я и согласился тебе помочь, ты представляешь, чем это будет чревато? — Чем? Я знаю, что люди не могут выносить ребёнка от существа. — Вики Уокер, ни о каком ребёнке и речи быть не может — ты бы потеряла его. Мы бы не допустили твою ссылку на землю в таком положении. — Прекрасно! — я даже хлопнула в ладоши от радости. — Ребёнка можете забрать! Он мне не нужен. Лицо Кроули вытянулось от изумления, рот приоткрылся, а глаза чуть из орбит не вылезли. Конечно, просить ангела такого чина об услуге аборта — идея так себе, но у меня не было выбора. Нет, хватит. Я долго терпела. — Вы все отсиживались в стороне, пока я боролась с Дьяволом. Глазом не моргнули, когда я сунулась в Лабиринт. Плевали на нарушение Закона неприкосновения. А я тоже, знаете ли, не просила ни о чём таком! Ни о жизни после той автокатастрофы, ни о танцах с бубном вокруг адской семейки, ни о сущности суккуба, ни о ребёнке! Я ни о чём никого не просила! Но вы все словно сговорились! — я раздражённо взмахнула руками и передёрнула крыльями. — Это твоё предназначение, Вики! Для начала забудь всю свою земную жизнь и отрекись от отца, снова садись за парту и будь прилежна — спрашивать всю эту небесную поебень мы будем с тебя на том же уровне, что и перворожденных ангелов и демонов! Потом становись суккубом, но от нас помощи не жди — сама как-нибудь справляйся! Заключай сделки с Дьяволом, лишай людей жизни, подвергайся насилию на школьных дисциплинах, реализовывай строки Пророчества! А потом мы миленько спихнём на тебя всю вину за смерть Дьявола и Люцифера, а ты, будь добра, не сойди с ума и прими правление адом! И, конечно же, роди наследника! — я опёрлась ладонями о спинку стула и перегнулась через весь стол, чтобы хищно нависнуть над Кроули. — Верните. Меня. На. Землю. — Ты сама не ведаешь, что говоришь, — испуганно прошептал Серафим, потупив взгляд в пол. — И я ничем не могу тебе помочь, Вики. Мне искренне жаль. Ты через многое прошла, и школа готова оказать тебе всю помощь и поддержку, которая тебе только понадобится, но я не сошлю тебя на землю. Мы не можем так рисковать. — Ах, вы не можете так рисковать? — я оскалилась, сверкнув глазами. — Ну, значит, снова придётся делать всё самой! Развернувшись на каблуках и подняв в воздух сотни листов пергаментов, покоящихся на столе у директора, я быстрым шагом покинула кабинет. Кажется, старик ещё кричал мне что-то в спину, но мне было плевать. Сплошные нытики, трусы и лжецы. Все здесь. В школе, на небесах, в аду. Везде. Обещают, обещают, обещают. И что в итоге? Всё приходится делать самой. «Прости меня», — я накрыла живот ладонями, выходя на свежий воздух. «Ты ни в чём не виноват, но я… не смогу дать тебе того, что хотела бы. Если всё оставить как есть, ты вырастешь настоящим психопатом рядом с холодной, бесчувственной, измученной и деспотичной матерью. Возможно, будь у нас другие условия и больше времени, я бы смогла искренне тебя полюбить. Но сейчас… я не в состоянии. И это смертоносное танго, которое мы танцевали с твоим отцом, не отпускает меня, даже когда его уже нет в живых», — я шла не слишком быстро, но всё-таки уверенно, мысленно беседуя с маленькой жизнью внутри меня, чувствуя, физически чувствуя, как сильно я её подвожу. «Сомневаюсь, что наши с ним отношения когда-либо можно было назвать здоровыми. Боли, ревности и обид было намного больше, чем счастья. Хотя я сейчас не в самом адекватном состоянии, чтобы судить здраво… Уж не обижайся». Я подошла к обрыву. Не к тому, который вёл в ад. Школа располагалась на такой же летающей скале, что кружили вокруг в воздухе, только размеры этой скалы были намного, намного больше. И я прекрасно знала, как вернуть себе земную жизнь, раз и навсегда потеряв благословение небес. Мы проходили это на лекции Мисселины. Выражение «падший ангел» не взялось из ниоткуда. Да и пасть мог не только ангел, но и любой демон. Даже Непризнанный. Срываешься вниз, складываешь крылья и минуешь все слои атмосферы, проходя через адские мучения — твои крылья сгорают заживо, и вероятность того, что ты выживешь, приземлившись на землю, почти равна нулю. Ребёнку внутри меня точно не суждено будет выжить. А вот я могу попытаться. Крылья сгорят, на спине останутся отвратительные шрамы, но если я очнусь, то забуду всё — боль выжжет все воспоминания о небесах. А самое главное — он не сможет до меня добраться. Ни волшебных кристаллов, ни странного сквозняка. Ни уровней сознания, ни ласкового голоса Мими, ни похабных шуток Ади. Ничего. Ни-че-го. Возможно, я стану сумасшедшей. Но лучше быть чокнутой, не помня его, чем медленно сходить с ума, помня каждую секунду с ним. Раз за разом выворачивая своё сердце наизнанку. Я собиралась пасть, и мне было очень на руку то, что я ни с кем не пересеклась — добрая половина ангелов и демонов внизу, наверняка наблюдает за тем, как его тело комом тонет в огнедышащей лаве. Все остальные, скорее всего, были в школе. Друзья и Астарот уже наверняка ищут меня, но навряд ли понимают, что я собираюсь сделать. Хотя странно. Астарот же видит будущее. Неужели просмотрел моё почти что самоубийство? Только бы он не поймал меня во второй раз. Иначе я убью и его. И мне будет даже совсем не жаль. Я уже убивала. Дважды. О’Льюис, Дьявол. Теперь вот ребёнок. Ах, как хотелось бы сейчас очутиться на кухне бабушки Греты! Пить горячий чай, уминать булочки с корицей и рассуждать о «Божественной комедии» Данте, её героях, их мотивах. Как было бы здорово услышать её тёплый искренний смех, уютное потрескивание радиоприёмника, скрипящие половицы. Быть наивной, беззаботной девчонкой, которую заботит лишь выполнение домашнего задания по литературе. Каменная крошка осыпалась под ногами, улетая в бездну, открывающуюся с обрыва. Дух захватывало от такой высоты. И я ведь раньше никогда не думала об этом! — И ты была бы готова отказаться от перспектив вечной жизни? От крыльев? От друзей? — Я бы от многого отказалась ради тебя. Плакать уже вовсе не хотелось. Но я волей-неволей вспоминала то, как предложила ему спуститься вместе. Скольких бед мы бы избежали! Да, прожили бы от силы лет сорок-пятьдесят, но без этого сумасшествия. «Теперь уже поздно об этом думать. Ты снова пообещал и снова ушёл. А теперь твой разгневанный призрак преследует меня, сводя с ума. Ты сказал тогда, что будешь считать себя трусом, если спустишься со мной на землю, но для меня ты стал бы самым храбрым и сильным, приняв такое решение», — я раскрыла крылья, делая шаг назад, чтобы как следует оттолкнуться от земли. «Мне жаль, что наша история закончилась твоей смертью и моим сумасшествием. Я хотела узнать, кто я такая, обращаясь к тебе и твоему отцу за помощью, но у меня получилось лишь потерять то малое, что я имела…» — я закрыла глаза и приготовилась шагнуть в бездну. Раз, два, три… — Стой! Остановись. Немедленно. В голову словно вонзилась тысяча иголок. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали яркие кислотные пятна. «Это уже слишком!» — Вики. Пожалуйста. Замри. — Зачем? — хрипло прошептала я, не раскрывая глаз. — Обернись, я прошу тебя, малышка, обернись. А, нет, показалось — на какой-то момент и правда показалось, что слёз у меня не осталось. Вот же они — снова хлынули из глаз. — Нет, — я затрясла головой. — Тебя нет. Ты умер у меня на руках, я… я сейчас принимала соболезнования. Оставь меня в покое, отпусти меня. Хватит… Шорох травы за спиной. Нотки его одеколона в воздухе. Нет, это всё мне мерещится. Может, я уже лечу, сгорая в слоях атмосферы, и у меня галлюцинации от боли? — Обернись и посмотри на меня, Вики. Ну же. Ну, в целом, можно и обернуться. Что я теряю? Если его там не окажется, я сигану с обрыва спиной вперёд. Тоже неплохо. Я потёрла глаза основанием ладоней, шмыгнула носом и начала медленно поворачиваться. Так медленно, что мне казалось, будто я во сне, потому что я почти что не контролировала своё тело. — Не-е-ет, нет-нет-нет... этого не может быть!.. — я попятилась назад, встретившись с его взглядом, и чуть было не сорвалась вниз, совсем позабыв, где находилась. — Осторожно! — он успел подскочить ко мне и обхватить мои запястья, притягивая после к себе. — Убедилась? Это я, Вики, это я. — Это невозможно, — я упрямо мотала головой, отказываясь смотреть ему в глаза. — Невозможно — это то, что мне пришлось сделать, чтобы восстать из мёртвых, малышка. Посмотри на меня, посмотри, — его ладони отпустили мои запястья и перенеслись на плечи. — Это я. Помнишь, как я поймал тебя перед Лабиринтом? Как силком считал твои воспоминания о Разделении? Как привёл тебя к отцу? Показал выход из Лабиринта? Уровень Вожделения? Помнишь, как впервые позволил тебе считать себя? Блюз? Нашу первую фатальную схватку? — он улыбнулся. — И как ты впервые меня поцеловала? — Нет, пожалуйста… — я захныкала, вновь заливаясь слезами. — Выходной от учёбы, а не от меня. «Пицца Ромео». Я признался тебе, что виню себя в смерти матери. Твой болевой порог. Библиотека. Как я реагирую на зов отца. Твоё признание. Ты стала суккубом. Велела мне не приближаться к тебе. А потом бал и наш танец. И разорванное платье не по шву — ты впервые назвала меня самым лучшим. А на следующий день лекция у Фенцио. — Прекрати, прекрати… — я всё плакала и плакала, пытаясь вырваться из его хватки, но он не позволял. — Ты должна всё вспомнить, малышка. Ты должна поверить мне. Что было дальше? Я запрокинула голову назад, закусила губы, сотрясаясь в рыданиях. — Транквилизаторы, — ответил за меня демон. — И друзья зовут тебя Вики. Как ты пела в машине. Кайла. Макдональдс на рассвете. Департамент не твоих собачьих дел, — Люцифер тихо рассмеялся, прижимая меня к себе. — Твои приключения во Флоренции и то, как я вытащил тебя из того состояния. Крылья как молочные зубы, экзамен у Геральда. Ты впервые увидела меня в белом. И наша ментальная связь. Жёлтые конверсы, комплимент от повара. Как к тебе ворвалась Лия. Барселона и твоё прощение, я впервые спел тебе. Та гадалка. Часы приёма завершены, сделка с моим отцом, Джереми О’Льюис, мой подвал. — Остановись, я не могу больше… — я скулила как побитый щенок, не принимая ни его, ни его слова, ни его объятия, до сих пор не веря в происходящее. — Я предложил тебе жить вместе, накрыл своим крылом. Мой первый подарок и самое ужасное решение в жизни. — Ты ушёл… ты бросил меня… — Что было дальше? — Я хотела выцарапать тебе глаза! — я резко подняла голову и так злобно посмотрела на него, что даже плакать на какое-то время перестала. — И меня тошнило, прямо как сейчас, когда ты меня трогаешь! — ядовито прошипела я, не прекращая попыток выкарабкаться из его удушающей хватки. — И я сделал тебе предложение, а потом ты… — Да, а потом я целовалась с Дино, и мне понравилось. Так, что на маскараде я с ним переспала. — Ты попросила меня не уходить. — И твоя тупая шутка про зубную пасту. И как Дино надрал тебе задницу! О, и моё любимое: ты снова ушёл! — Роуз Клиган. — Лучший секс в моей жизни, — сердито процедила я сквозь зубы, уже заметно сдавая обороты. — Рим. И снова Лабиринт. — Стамбул, — я почувствовала слабость во всём теле, голова начала кружиться. — И? — И вечность без тебя, — я схватилась за его плечи, прижавшись к его лбу своим. — Нет, это неправильный ответ. И? — И… — снова всхлипнула, всё продолжая качать головой, не в состоянии поверить, — и ты… ты… ты здесь… — Я здесь, малышка, — он прижал мою голову к своей груди и поцеловал меня в макушку. — Я рядом. Но это было больше, чем я могла выдержать. События последней пары часов накатили сверху словно лавина, и я сдалась: веки потяжелели, а тело обмякло — я потеряла сознание, нырнув куда-то в темноту. Только почему-то сейчас она уже не казалась такой пугающей. Скорее уютной, пахнущей дымом, мускусом и древесиной.