Who I Am

Я очнулась, и первым, что сорвалось с моих губ, был протяжный жалобный стон боли. Болело абсолютно всё: начиная с опухших глаз и носа, искусанных губ и ещё не зажившего ожога от кристалла на груди, заканчивая ключицами и рёбрами, в которые до сих пор нещадно впивалась верёвка. В последние дни я спала исключительно в позе эмбриона, и сейчас из-за бондажа почти вся верхняя часть тела онемела, спину ломило, а из-за бесконечных рыданий нёбо неприятно саднило. Попыталась открыть глаза, но с первой попытки не вышло — из-за туши и слёз ресницы склеились будто намертво. «Говорила же Мими, чтобы она усмирила свои визажистские порывы», — пришлось помогать себе руками. Я была в его спальне. Лежала на кровати, накрытая двумя одеялами, обувь кто-то предусмотрительно снял с ног, но одежду оставил. Я расстегнула пиджак, нырнула ладонью под водолазку и начала с остервенением расчёсывать зудящую под узлами кожу, попутно осматриваясь. В комнате больше никого не было, а ведущая в гостиную дверь была заперта. «Видимо, Астарот меня всё-таки поймал», — со скрипом разогнувшись, я сначала перевернулась на спину, а затем села на кровати, сбросив с себя тёплые одеяла. Глаза ужасно зудели, нос тоже. Вволю расчесав кожу под водолазкой, я принялась за лицо. Растерев нос так, что теперь я наверняка была похожа на оленёнка Рудольфа, я наконец-то сделала полноценный вдох и сразу же различила цветочные нотки в воздухе. Пахло не духами, не чьей-то энергетикой, а именно цветами. И не удивительно — на прикроватной тумбочке с трудом умещалось несколько ваз с букетами. Мне удалось различить лишь розы, фиалки, и хризантемы с орхидеями. Остальных цветов я попросту не знала. Выглядела эта мини-цветочная студия возле кровати весьма странно: как будто кто-то понятия не имел, какие цветы стоит принести, и сгрёб в охапку всё, что под руку попалось. Очень неуклюже, но мило. Я даже улыбнулась, но улыбка тут же стёрлась с лица, когда я услышала ненавязчивый стук в дверь. — Милая, ты как? — в комнату просунулась голова Мими, и я облегчённо выдохнула. — Очнулась? — Э-э-э… да, — я растерянно пожала плечами. — Что произошло? Мими осторожно прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Я видела, как её потряхивает и что её глаза сейчас выглядят не лучше моих — такие же заплаканные и опухшие. — Давай мы умоемся и ты выпьешь воды. Есть хочешь? Я задумалась. В горле першило, в желудке жгло. Да, я определённо хотела есть. — Пойдём, — подруга подошла ко мне, протянула свою руку и помогла выбраться из постели. Мы молча зашли в ванную комнату, Мими достала откуда-то ватные диски и средство для снятия макияжа. Не помню, чтобы оставляла что-то такое здесь. — Иди-ка сюда, — демоница помогла мне стереть остатки туши и консилера, после чего я с блаженством зачерпнула ладонями прохладной воды и умыла лицо. — Ты такая бледная, Вики… — Так что произошло? Я помню, что была на похоронах, а потом как будто провал в памяти. Я упала в обморок? Странно, ты ведь заставила меня впихнуть в себя завтрак бодибилдера. — Пойдём, — она протянула мне полотенце, выключила воду и повела меня обратно, то ли не нарочно, то ли специально игнорируя мои вопросы. — Мими, ты плакала? Что-то случилось? «Наверное, странный вопрос для дня похорон, но всё же…» Она старалась не смотреть на меня, но я чувствовала её эмоциональное состояние. И по сравнению с тем, какой спокойной и улыбчивой она была с утра, сейчас её настроение меня немного беспокоило. — Держи, — я приняла от подруги стакан воды и осушила его залпом. — Вики, послушай. Ты только… ты только не волнуйся. Тебе вредно волноваться. Но всё хорошо! — она быстро-быстро закивала головой. — Всё просто замечательно! — с чуть хрипловатого голоса она вдруг перешла на писк, а это не значило ничего хорошего и уж тем более замечательного. — Главное, сохраняй спокойствие. — Да что происходит? Дверь за её спиной скрипнула, и Мими дёрнулась как от призрака. Я непонимающе уставилась на демоницу, уже собираясь спросить, что у нас в меню, как аромат цветов, до этого момента заполнявший каждый уголок комнаты, растворился под натиском другого, более сложного и тяжёлого запаха. Приятного. Знакомого. Родного. Я тяжело сглотнула, переводя взгляд за спину подруги. — Ну здравствуй, малышка. Три слова. Две секунды. А мне показалось, что у меня внутри взорвалась атомная бомба. В ушах зазвенело, и вдруг ужасно захотелось присесть, потому что ноги вмиг стали ватными. — Ми… Ми… Мими?.. — ничего не понимая, я посмотрела на подругу. — У меня галлюцинации. Отведи меня, пожалуйста в… в больничное крыло. — Вики, — Мими стиснула ладонями мои предплечья и легонько встряхнула меня. — Что? Мне мерещится всякое. Я вспомнила. Я поэтому сбежала из тронного зала. Думаю, что это не нормально. — Вики, — уже серьёзней повторила демоница, перехватывая мой взгляд. — Послушай. С тобой всё в порядке. Если хочешь, я могу остаться, но лучше вам поговорить наедине. — Ты что, тоже его видишь? Пойдём в больничное крыло вместе, пожалуйста. — Так, всё ясно, — она подвела меня к кровати и надавила на плечи, заставляя сесть. — Я буду за дверью. Но обещаю не подслушивать. — Что?

Soundtrack: Hate Me! — MASN

Я всё ещё не понимала, что происходит, и ужасно расстроилась из-за того, что Мими заторопилась выйти из комнаты. Мы с моей галлюцинацией остались вдвоём. Она очень напоминала мне Люцифера: такая же величественная фигура, чёрные брюки с рубашкой, три верхних пуговицы которой были расстёгнуты, закатанные рукава, обнажающие красивые руки до локтей, серебристая прядь волос у виска. Ну точно живой. — Я не знал, какие ты любишь цветы. Моё упущение. Мираж, так живо напоминающий моего демона, кивнул на букеты в вазах, и я медленно повернула голову в их сторону. — Надеюсь, хоть что-то угадал? Я неопределённо кивнула головой, чувствуя, как всё тело от кончиков пальцев до макушки покрылось мурашками. — Вики, это я, — галлюцинация сделала несколько шагов вперёд, а я наоборот начала отползать вглубь кровати. — Я вернулся к тебе. В этот раз я сдержал слово и отныне собираюсь держать его всегда. Понемногу слепое пятно, скрывшее собой всё, что произошло после того, как я сбежала из тронного зала, начало рассасываться. Я вспомнила, как очертя голову летела к Кроули, чтобы заставить его сослать меня на землю. Вспомнила, как он наотрез отказался, и тогда я решила собственноручно решить вопрос. — Прости меня. Прости, что позволил тебе пройти через всё это, что оставил тебя, когда ты так во мне нуждалась. Я слишком часто сдавался. Но больше я этого себе не позволю. Клянусь тебе. Галлюцинация опустилась на край кровати, где ещё совсем недавно сидела я, и матрас так по-настоящему просел под весом её тела, так натурально заскрипели пружины, что мне захотелось поверить в то, что это не проделки моего больного разума. Но этого делать было абсолютно и категорически нельзя. Я знала особенности своей психики: стоит дать хоть малейшую надежду на чудо, как в следующую же секунду эта надежда разобьётся о суровую реальность, и мне опять будет больно. — Это я, малышка, правда я. Всё прошло, всё позади. Иди сюда, — мираж осторожно похлопал по матрасу рядом с собой, подзывая меня, но я только дальше попятилась. — Я помешал тебе сделать то, о чём все бы пожалели. Там, у обрыва. Ты вспомнила всё, а потом потеряла сознание. Я принёс тебя сюда, ты вся дрожала от холода, и пришлось накрыть тебе двумя одеялами. Хотел обнять тебя, но ты была так напряжена — я никак не мог подступиться, — моя галлюцинация улыбнулась, а у меня сердце закололо от этой улыбки. — Потом меня выгнала Мими. Сказала, что лучше не шокировать тебя сразу по пробуждении. Но я всё время был здесь, ждал в гостиной.

Soundtrack: Somewhere only we know — Keane

Слёзы мало-помалу начали собираться в уголках глаз, а губы предательски дрожать. Снова ласковый подзывающий жест — пара хлопков по матрасу, и в этот раз я уже не сдержалась. Опустив голову, медленно и осторожно я поползла к очевидной иллюзии, которая растворится в воздухе, стоит мне дойти до пункта назначения. Я чувствовала себя маленьким беззащитным щенком, которого оставили под дождём. Предварительно переломав ему лапы, выдрав почти всю шерсть, обглодав уши с хвостом и изваляв в грязи. Я ползла к нему, морально и физически измождённая, уничтоженная, роняя слёзы на одеяло, потеряв все остатки самообладания и гордости, не понимая, зачем жизнь так надо мной издевается. Я была уже готова рухнуть на постель, попытавшись обнять его, потому что его образ должен был привычно рассеяться перед глазами, а мои руки бесцельно повиснуть в воздухе. Но этого, вопреки всем моим ожиданиям, не произошло — сильные, тёплые, настоящие руки крепко обхватили мою талию и потянули на себя. Как безвольная марионетка я поддалась и спустя мгновение оказалась у него на коленях. Съёжилась от страха и лихорадочной дрожи, пробивающей всё тело, и приникла к его груди. — Моя маленькая храбрая малышка, — его руки обвили моё трясущееся тело, багровые крылья окутали собой, закрывая нас от всего мира. — Всё, теперь всё позади, любовь моя. Я здесь, я рядом, и я больше никуда не денусь. Как и обещал. Как и всегда обещал тебе. Всё. Я отпустила тормоза. И руль. И ещё глаза закрыла. И ремень безопасности на всякий случай отстегнула. Всё это — предварительно разогнавшись по пустынной трассе до молниеносных скоростей. И сейчас я либо разобьюсь насмерть, либо взлечу. Третьего не дано. Сжавшись до размеров крохотной пылинки, я сидела у него на коленях, окружённая его запахом и теплом, и плакала, плакала, плакала. Тихо, громко, беззвучно. Судорожно и безутешно. Непрерывно и отчаянно. Только плакала, плакала, плакала. Заливала его грудь слезами, уткнувшись ему в шею, скулила от боли и разочарования. А он только обнимал меня, скрытую от этого злобного несправедливого мира своими крыльями, гладил по затылку, спине, рукам, бёдрам, и осыпал поцелуями мою голову, плечи, озябшие пальцы. И что-то бесконечно шептал, тихонько покачиваясь взад-вперёд, словно убаюкивал меня. Он не говорил мне что-то типа «тише-тише», не просил успокоиться и перестать плакать, скорее прийти в себя — давал моим слезам вырваться наружу в полном объёме, за что я была безгранично ему благодарна. Когда же запас слёз был исчерпан, я ещё какое-то время сидела неподвижно, боясь сделать лишний вдох, а потом наконец-то подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Всё? — Люцифер улыбнулся, убирая с моего лица намокшие от слёз прядки волос. — Не знаю, — гнусаво прошептала я. — Мы никуда не торопимся. — А как же… — Никуда не торопимся, — повторил мой демон, прижимаясь своей колючей щекой к моей. — Всё подождёт. Сейчас только ты и я. — Но демоны… и Астарот… — Если хоть одна душа посмеет сейчас нам помешать, я спалю весь ад к чертям собачьим. — И школу? — И школу. Я почему-то довольно хихикнула, меняя позу и обвивая руками его шею. — Останется ещё рай и земля. — Их тоже можно спалить, если хочешь. — Хочу, — капризно протянула я, опуская голову ему на плечо. — Принято. Голодная? Я отстранилась от него и по-детски закивала головой, поджимая губы. — Хочешь, я приготовлю ужин? — И десерт? — И десерт. — Хочу. — Спустимся на землю, пока я её не спалил? — В Барселону? — Может, Венеция? В Барселоне уже были, — Люцифер начал быстро-быстро целовать меня в шею и щёку. — Хорошо-о-о, — сначала сдавленно захихикав, после я и вовсе счастливо расхохоталась, ещё крепче прижимаясь к нему. — Как хорошо-о-о… очень-очень… замечательно! — я громко взвизгнула, когда демон пробежался пальцами по рёбрам, щекоча меня, а потом оставил такой же щекотный поцелуй под мочкой уха. — Нежнятина, — поймала его лицо и чуть стиснула щёки ладонями, беззастенчиво и в то же время восхищённо рассматривая его, будто заново знакомясь с любимыми чертами. — Я соскучился. Я очень сильно по тебе соскучился. Я игриво захихикала, закатывая глаза, и снова тесно-тесно к нему прижалась, оставив на шее, возле кадыка, лёгкий аккуратный поцелуй. С его губ сорвался непроизвольный короткий стон. Мне это понравилось. Поэтому я продолжила: провела кончиком носа по линии подбородка, захватила зубами мочку его уха. Люцифер тяжело задышал, впиваясь пальцами в мою талию, и это только придало мне смелости. Пришлось сменить позу, чтобы продолжить — я оседлала демона, перенесла руки с его шеи на затылок и начала мягко и ласково водить ногтями по коже головы, перебирая жёсткие тёмные волосы. Его губы маняще приоткрылись, горячее прерывистое дыхание коснулось моей щеки. «Боже мой…» — мне хотелось хныкать, но уже вовсе не из-за грусти или боли. Он был так прекрасен прямо сейчас — откликался на каждое моё прикосновение, позволял делать, что захочу, не стеснялся открыто показывать мне, как ему это нравится. Я захлёбывалась уже не слезами, а слюной — этот мужчина был моим. Моим. Он — мой. Я хотела растянуть этот момент — до поцелуя. Боже, я так давно его не целовала! Последний раз был в Стамбуле, перед тем, как я отправилась к Дьяволу, и тот поцелуй был совсем не тем, чего я хотела прямо сейчас. Он был нежным и коротким, говорящим «до встречи», но никак не «прощай навсегда». А нам ведь пришлось попрощаться. И нет, поцелуй с Люцифером из другой вселенной не считается. Когда воздух между нами накалился до такой степени, что вот-вот должны были посыпаться искры; когда я уже ощущала его дыхание, щекочущее мне губы, и была готова распасться на атомы — именно в этот момент всё пошло к чёрту. Закрутилось, сжалось до микроскопического размера, и заставило мой пустой желудок сделать сальто. А потом я почувствовала, как падаю, и перед глазами только небо: персиково-розовое, с полупрозрачными облаками. Ни теплоты его объятий, ни мягких крыльев, заслонивших меня собой от всего мира, ни пряного аромата его кожи. Только прохладный летний ветерок и небо. Бесконечное. — Вики! Запястье обожгло, я услышала, как хрустнули суставы — вывих обеспечен. А потом вдруг его обеспокоенный растерянный взгляд на фоне неба. У меня никогда не было панических атак, но прямо сейчас я почувствовала, как сердце противно завибрировало в груди, всё тело пробил озноб, и стало вдруг нечем дышать. На секунду, всего лишь на секунду мне показалось, что он снова исчез, но даже этого хватило, чтобы чуть не сойти с ума. — Что… что случилось?.. — у меня закружилась голова, никак не получалось сфокусировать взгляд. Люцифер успел поймать меня перед тем, как я упала, схватив за запястье, которое теперь ужасно ныло и болело. — Прости, что так резко — ты начала падать. Я испугался, — с бешено колотящимся сердцем мой демон прижал меня к себе, лишая возможности осмотреться. Мы перенеслись. Хотя никто из нас не призывал водоворот. Под ногами была сочная зелёная трава, над головой — небо. Где мы, чёрт возьми? — Вики, — послышалось за спиной. — А ведь говоря, что наша первая встреча не будет последней, я имела в виду совсем другое. Я испуганно обернулась, чуть ли не отталкивая Люцифера себе за спину. Шепфа. — Люцифер, рада наконец-то с тобой познакомиться. Наслышана, — женщина кивнула, улыбаясь моему демону, а я уже почти приняла боевую стойку. — Простите, не хотела нарушать момент, но нам с вами придётся побеседовать. Я готова была нападать и защищаться, а она просто развернулась и отправилась вглубь сада, всё к той же беседке, в которой мы с ней пили чай в прошлый раз. Люцифер положил свои ладони мне на плечи. «Это она?» — раздалось в голове. — Люцифер, Вики, — позвала женщина, помахав нам рукой. — Идите сюда. «Да. Это она. Ты обещал спалить рай. Действуй». — Давай выясним, что она хочет, — прошептал демон мне на ухо. — Ничего хорошего, учитывая, что нас выдернули, не спрашивая согласия. Он поравнялся со мной, обнял одной рукой за плечи, и пошёл следом за Шепфой. Мне ничего не оставалось, кроме как усмирить свой пыл и угрюмо кивнуть головой. — Присаживайтесь. Чаю? — Нет, спасибо, — процедила я сквозь зубы. — Люцифер? — она продолжала приветливо улыбаться, но я спинным мозгом чувствовала, что всё это напускное. — Воздержусь. Чем обязаны? — мой демон обнял меня чуть крепче. — А вот я, пожалуй, выпью чашечку, — Шепфа элегантно опустилась на плетёный стул, взмахнула рукой и спустя секунду уже делала глоток ароматного чая. — Присядьте. Разговор обещает быть долгим. Мы сели. Рука Люцифера опустилась с плеч на моё бедро, он развернул ладонь внутренней стороной вверх, приглашая сплести наши пальцы вместе. Мне не нужно было предлагать дважды — я сжала его ладонь до побелевших костяшек. Этот безмолвный жест не ушёл от внимания Шепфы. Она задорно улыбнулась, отставила чашку с блюдцем и чуть наклонилась в нашу сторону, начав теребить нить жемчуга на шее. — Удивительно. Ты так стремился быть непохожим на своего отца, но превратился в его точную копию. Боковым зрением я увидела, как он стиснул челюсти и как расширились его ноздри. — Зачем вы вызвали нас? — А ты действительно считаешь, что душа высшего существа, впервые за всю историю мироздания сбежавшая из Небытия, останется мной незамеченной? — она выпрямилась и снова взяла в руки чашку с чаем. — Люди говорят, что Дьявол в деталях, но я бы посмела возразить. Детали — самое важное и для меня. По этой самой причине, когда какая-то деталь ведёт себя не так, как ей положено, весь фундамент может обвалиться. Теперь ты понимаешь, зачем я вызвала вас? Я сжала его ладонь ещё крепче. — Это моя инициатива. Вики ни при чём. Отпустите её. «Ты совсем?!» — я ошарашенно уставилась на Люцифера. «Я не знаю, что она затевает, и мне будет спокойнее, если ты будешь ждать внизу». «Я тебе не собака, чтобы ждать тебя внизу! Она вызвала нас обоих! Так что отвечать мы будем вместе!» — Ментальная связь, — мечтательно протянула Шепфа. — В ней столько плюсов, не правда ли? Я чуть не подавилась собственной же слюной. — Больше двух говорят вслух. Так ведь люди выражаются? — она перевела на меня свой лучистый взгляд, а мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Чего вы от нас хотите? Хотите вернуть меня обратно? Я не уйду. — Люцифер-Люцифер, — женщина покачала головой и перевела взгляд на сад, прикрыла глаза и улыбнулась. — Разве там было так плохо? Мой демон молча прожигал Шепфу взглядом, а потом коротко и звонко ответил: — Там не было её. Мне захотелось расплакаться и прижаться к нему всем телом, но ситуация не позволяла. — Любовь… любовь-любовь-любовь! — она улыбнулась шире и вернула своё внимание к нам. — Заставляет идти на такие жертвы. Сколько раз тебе пришлось проделать это, чтобы суметь отыскать лазейку и вернуться в мир живых? Я непонимающе покосилась на демона. Что — это? — Это неважно. — Разве? Она почти смирилась и отказалась тебе помогать, не так ли? Я видела. Всё шло по плану. — То, что она собиралась покончить с собой, тоже было по плану?! — он резко отпустил мою руку и сделал рывок вперёд, схватившись за хлипкий столик. Чашка покачнулась, и немного чая выплеснулось на блюдце. Шепфа недовольно сморщила нос. Я чуть не задохнулась от страха — ей ведь достаточно кивка головы, чтобы вернуть его обратно или чтобы свернуть мне шею. «Родной, спокойнее», — я мягко обвила его бицепс ладонью и потянула обратно. — Кто сказал тебе, что Вики собиралась покончить с собой? Я бы, разумеется, этого не позволила. — Вы в курсе, что я всё ещё здесь? — не выдержала я. — Какой ещё план? И что ему пришлось сделать, чтобы вернуться? — Лучше обсудим твой план, Вики. Люцифер, — Шепфа перевела взгляд на демона. — Вики собиралась пасть. Не скажу, что это лучший вариант событий из всех вероятных, но и его можно было бы использовать во благо. — Что? — он рассмеялся. — Она бы этого не сделала. Это хуже самоубийства. И это неминуемо привело бы к гибели ребёнка. Её нежелание мне помогать понятно — она хотела отпустить воспоминания, которые приносили слишком много боли, думала, что это всего лишь наваждение, галлюцинации. Она хотела начать новую жизнь. И я мог бы позволить ей это. Но я ей обещал. Я медленно согнулась пополам, запуская пальцы в волосы. Твою мать. — Да, по поводу новой жизни я соглашусь. Но тот, кто отказывается от прошлого и смело идёт в будущее, навряд ли часом позже решит покончить с собой. Так ведь, Вики? — Наверное, что-то произошло на похоронах. — Люцифер, замолчи, — прошептала я, закрывая лицо ладонями. — Тебе показали какое-то воспоминание, связанное со мной. Я знаю, как это работает. И ты… — Я собиралась пасть. Шепфа наблюдала за нашим диалогом с таким интересом и азартом, будто смотрела очередную серию запутанной мыльной оперы. — Ты… ты — что? Единицы выживают. Теряют все воспоминания, многие сходят с ума! И ребёнок… — Я знаю, — я подскочила со стула. — Знаю, ладно? Знаю, что я собиралась сделать. — Давайте подведём промежуточные итоги, — откашлялась Шепфа. — Пока ты по швам разрывал границы Небытия, раз за разом нанося своей душе увечья, Вики собиралась пасть на землю, чтобы избавиться от воспоминаний о тебе и от твоего ребёнка. Я всё правильно сказала? Ничего не упустила? — Увечья? — переспросила я. — Душам умерших существ не просто так запрещено являться живым. Вечная жизнь таит в себе вечную скорбь, вечную память, вечную боль. Впрочем, тебе наверняка об этом говорили. Душам даётся лишь одна возможность явиться в мир живых — накануне похорон, чтобы проститься, — Шепфа откинулась на спинку стула и начала массировать виски, словно вся эта беседа её жутко утомляла. — И до этого момента всех всё устраивало. Веками. Тысячелетиями. Никто и подумать не мог о том, чтобы прорваться в мир живых насильно, нарушая установленный порядок, — в Небытии души чувствуют себя умиротворённо, спокойно, в безопасности. Мысль о том, чтобы покончить с собой там, сама по себе является дикой. — Что?.. — тихо выдохнула я, не веря собственным ушам. — Разумеется, ты не умираешь. Душа сама по себе бессмертна. Это энергия — её просто становится меньше. Пара секунд в забытьи — вот, что ты получаешь. А потом снова приходишь в себя. Но эти секунды — билет в мир живых. Всего лишь мгновенье, но цена слишком высока. Сколько раз он к тебе являлся? — она испытующе посмотрела на меня. — Это и есть любовь? Умирать раз за разом, чтобы проявиться в этом мире лёгким сквозняком или блёклым отражением в зеркале? Чтобы что? — перевела такой же сверлящий взгляд на демона. Я стояла, сжав руки в кулаки. По щекам текли слёзы, но я их не замечала. Люцифер сидел молча. А Шепфа наконец-то перестала улыбаться и стала максимально серьёзной. Мысленно подсчитывая, сколько раз я чувствовала его накануне похорон, я пыталась связать всю услышанную информацию воедино. Чтобы вырваться и достучаться до меня, ему пришлось… покончить с собой? Несколько раз? Каждый раз? Чтобы всего лишь на пару секунд проявиться в мире живых? А я так отчаянно верила в то, что это всего лишь моё воспалённое сознание, открещивалась от его образов всеми возможными и невозможными путями. Что бы произошло, если бы он не успел? Если бы я пала, забыв о нём, потеряв ребёнка, когда он так зверствовал над своей душой, рвясь ко мне? Всё было бы зря? Смертельный, неподъемный, удушающий груз вины ощущался теперь так, словно я очутилась на Юпитере — сила тяжести в два с половиной раза больше. И если я сломаюсь, то разобьюсь вдребезги. — А план, Вики, был в том, чтобы ты продолжила начинание Лилит. Ты, верно, задаёшься вопросом: как это возможно? Ведь тебе нет никакого дела до этого. Но в этом и есть смысл учения — это не прихоть, а необходимость. Это основа твоего существования, и отказаться от неё — всё равно что воспротивиться естественному процессу дыхания, биению твоего сердца, необходимости во сне или пище. И чтобы завершить задачу, тебе нужно было перейти на уровень Смелости. Я ждала от тебя её проявления. — Позволили бы мне пасть, лишь бы я доказала свою Смелость? — дрожащим от слёз голосом произнесла я. — Я бы не позволила тебе умереть. — Всё ваше дурацкое Пророчество так и осталось бы нереализованным. — Почему же? В нём сказано, что трон займёт новый царь, а Дьявола свергнет преемникова мать, то есть ты. — И? Царя нет! Люцифер был мёртв, и я бы лишилась преемника! — Ну, в Пророчестве не сказано, что преемник должен родиться. Там также нет уточнений, какой царь сядет на трон, когда это произойдёт. Я же говорила: детали. — И что теперь? — вмешался в наш диалог демон. — Я спас её от падения, и она не проявила Смелость? Этим мы нарушили ваш гениальный план? — В том числе. Надеюсь, вы оба понимаете, что раз задача не была решена, изменившиеся условия не имеют никакого смысла. — Какие ещё условия? — демон тоже поднялся. — Твоё возвращение, Люцифер. «Вот и всё», — пронеслось в голове. — Вот так просто? — я засмеялась сквозь слёзы. — Опять? — Мне жаль, Вики. Вам через многое пришлось пройти, но я предупреждала: Люциферу нужно было держаться подальше. Никто не должен был пострадать. Он должен был отправиться по ложным координатам от Астарота, ты должна была самостоятельно направиться после этого прямиком к Дьяволу. Это было бы засчитано за Смелость. И никаких лишних смертей, нарушения законов вселенной. Я давала вам шанс. — А теперь, когда мы оба стали бесполезны, вы просто избавитесь от нас?! — мне безумно хотелось снова взять его за руку, но Люцифер продолжал молча стоять поодаль, буравя корень наших зол взглядом. — Я ни от кого не избавляюсь, Вики. Люцифер должен вернуться. Ты можешь продолжать жить на небесах. Но если хочешь, я позабочусь о том, чтобы ты вернулась на землю. — Разве я не могу более доказать свою Смелость? Что мне нужно сделать? Я сделаю что угодно! — Ты сломлена и напугана. Я предлагаю тебе спокойную жизнь: можешь оставить ребёнка, а можешь нет. Хочешь — сотру все твои воспоминания? Вернёшься к учёбе в университете. Ты же планировала поступать в магистратуру? Я хочу тебе помочь, правда, — Шепфа подошла ко мне и взяла за руку. — Но вы оба, вместе — это не ваша судьба. Вспомните, сколько было боли, ссор, слёз, расставаний, предательств. Это не любовь. Вы мучаете друг друга, истощаете. Я не сторонница жестокости, и это не смертная казнь — это эвтаназия. Так будет лучше для вас обоих. Я не могла в это поверить. Всё так просто, так легко, как будто даже правильно. В её словах я находила больше смысла, чем в своей нынешней жизни. — Прости меня… — я опустила голову и обернулась на демона. Шепфа тактично отошла на пару шагов назад. — Наверное, если бы я была сильнее… Вернуться снова на небеса и продолжать жить? Спуститься на землю и забыть обо всём, что здесь происходило? А может, лучше уйти с ним вместе?

Soundtrack: Paranoia — Neoni

— Я… прости меня, Люцифер, — я не решалась поднять на него глаза, позволила только протянуть к нему руку, однако, он оставался недвижим. — Нет, — холодно выплюнул демон. — Нет?.. — я испуганно вздёрнула голову. Прощаться навсегда на такой ноте — слишком больно. — Но… — Нет, — он взял меня за руку и завёл себе за спину, и я только потом поняла, что его отказ предназначался вовсе не мне. — Это всё полное дерьмо. И я повторюсь: я никуда не уйду. — Ох, Люцифер, ну почему вам так нравится всё усложнять? — Шепфа негодующе взмахнула руками. — Я ведь… — Почему она? Почему я мне понятно — сын Дьявола и Лилит, мне суждено было пройти через всё это. Но почему именно она? — А почему нет? Будь на её месте другая, ты бы задал точно такой же вопрос, — женщина пожала плечами. — Я прожил достаточно, чтобы появилась какая-нибудь другая. Лия, например. — У Лии, безусловно, были все возможности, но девочка застряла на уровне Вожделения. Вики же его прошла. — И когда это? — он шагнул вперёд. — Ну, тебе ведь не просто так запомнилась Барселона, верно? — она многозначительно усмехнулась. — И что? За всю историю моей жизни не было ни одной души, прошедшей уровень Вожделения? — Вики прошла все низшие уровни. Последним был Страх — она закрыла его в Лабиринте. Это было главным условием — пройти все низшие уровни. — Вы сказали о ментальной связи. Это ваших рук дело? — Пришлось вам немного помочь. — Помочь? — он расхохотался, а я так и не понимала, куда ведёт эта беседа. — Ваши отношения были слишком шаткими после того случая. Дьявол немного перестарался. — Другими словами, вам нужна была душа, прошедшая через все низшие уровни сознания, — он усмехнулся и сунул руки в карманы. — Не любое существо, а именно женского пола, потому что очевидно, что должен был осуществиться факт зачатия. К тому же, я в большинстве своём предпочитаю женщин, — Люцифер сделал паузу, а я всё ещё не понимала, куда он клонит. — Ах, ну и самое главное: вам было важно, чтобы между нами была крепкая связь. Больше, чем обычная дружба или даже секс. Уокер могла забеременеть и в менее драматичной обстановке, для этого не требовалось подключать «радио». Я ошибочно полагал, что эта связь возникла после акта насилия, так как это могло нас сблизить. Но это было ни при чём, верно? Связь появилась аккурат перед тем, как у неё возобновился менструальный цикл, а значит, она могла забеременеть. И — какое совпадение! — это происходит в Барселоне, именно в тот момент она завершает уровень Вожделения. Шепфа смотрела на него с лёгким прищуром, уголки её губ так и норовили поползти вверх, но она как будто с этим боролась. Я не понимала, стоит ли мне радоваться, потому что Люцифер что-то нащупал, или стоит дать ему затрещину, потому что нам любезно предоставили время, чтобы попрощаться, а он городит какую-то чушь. И злит создательницу. — Вам нужно было, чтобы между нами были сильные чувства. — Разумеется, иначе Вики не разобралась бы с твоим отцом. — Но не только из-за этого. — Сразу оговорю: я не в силах влиять на ваши чувства. Вы всё сделали сами. — Я не сомневаюсь в природе своих чувств к Уокер. Я говорил о другом. Итак, хорошая новость: любовь была настоящей, а не искусственной или навязанной, и Люцифер в этом не сомневался. Плохая новость: он называл меня по фамилии, а обычно он так делает либо в постели, либо бесстыдно флиртуя, либо когда злится на меня. Мы не были в постели и не флиртовали. — У моего отца не было души изначально, и он попросил о ней, ради Лилит, моей матери. Именно душа позволяет пройти уровни сознания, не так ли? — Это верно. — Он справился со всеми, кроме Вины. — И это верно. — Пройти уровень Вины ему удалось только после того, как объявилась Уокер. Ему пришлось проделать с ней и со мной все эти отвратительные манипуляции, как он считал, во благо, таким образом искупляя свою вину в смерти жены. Шепфа молчала. Я переводила взгляд с её сосредоточенного лица на затылок своего демона, трясясь от волнения. Время словно остановилось. — Кто продолжит учение моей матери, если вы отправите её на землю? — У меня в запасе много времени. Появится кто-нибудь ещё. — Астарот говорил, что мне не сесть на трон, — не придав её ответу никакого значения, продолжал Люцифер. — Потому что план был не в этом. Королём в этой шахматной партии была Уокер. А я, скажем, был какой-нибудь ладьёй. Фигура ценная, но не представляющая особого интереса. «Что ты несёшь, Господи!» — мысленно взмолилась я. — Знание шахматных фигур ещё не делает тебя гроссмейстером. — Знание фигур — нет. Знание ходов — да. — Ты хочешь мне что-то сказать, Люцифер? — Шепфа прищурилась, сложив руки на груди. — Да. С вашего позволения, мы делаем рокировку. Я более не подвергну её такой опасности и не оставлю одну. Я остаюсь. — Зачем? — она задумчиво потёрла подбородок. — Ей не угрожает опасность. И ребёнку, если Вики решит его оставить, тоже. — Не всё в этой жизни должно иметь логическое и объективное обоснование. У вас нет души — вам не понять. — Так просвети меня. Зачем? Снова жертва ради любви? Зачем тебе это, Люцифер? — Потому что я нужен ей, а она — мне. Аду нужен Повелитель. Ребёнку — отец, — он сделал паузу, вздёрнув подбородок вверх. — Потому что люблю, потому что обещал. И если мне придётся сражаться за это… что ж, я готов. Я не принимаю ваши правила. Более того, я посылаю их к чёрту. Но я принимаю игру. — Это всё очень трогательно, Люцифер, правда. Ты сильный демон, много чего знаешь и умеешь, ты прожил долгую жизнь, но, в сравнении со мной, ты — ребёнок, и я бы посоветовала тебе не лезть на рожон. — Может быть, я только этого и ждал всю жизнь? — он усмехнулся, но за вальяжной усмешкой и спокойным уверенным голосом скрывалось нечто большее. Оно проявлялось в его напряжённой спине и шее, идеально ровной осанке, искусно подобранных словах. Он всегда был импульсивным, но сейчас, в момент, когда все нервы были на пределе, внезапно показал себя с совершенно другой стороны. Я видела в нём не просто демона или своего любимого мужчину — я видела в нём нового Повелителя ада. — Сказать прямо, что меня всё это не устраивает, и я не собираюсь мириться с вашим глупым планом и прогибаться под какие-то там великие цели, на которые мне насрать. Поэтому вот как мы поступим: вы вернёте нас обоих обратно, я приму правление адом, родится ребёнок; если Уокер захочет вам помогать, то ваше учение пойдёт дальше. Без жертв, без смертей, без падений и потери памяти. Я не успокоюсь, пока не добьюсь этого. И если хоть один волос упадёт с её головы, я клянусь, что выверну вашу вселенную, включая небеса, Небытие и землю, наизнанку. И этой войне не будет конца. Я зажала себе рот рукой, чтобы не издать ни единого всхлипа. Его голос звучал бесстрастно. Он угрожал самой создательнице, но ни коим образом не проявил и намёка на то, как на самом деле его изнутри разрывает от эмоций. Я видела это по тому, как перья на крыльях вздыбились и напряглись, будто он был готов в любой момент напасть. Прямо как я получасом ранее. — Думаю, я погорячилась, сказав, что ты являешься точной копией отца, — улыбнулась Шепфа. — Сейчас ты слишком уж напоминаешь мне Лилит. «Что происходит?!» — я затаила дыхание. Напряжение между этими двумя можно было резать ножом, и опасная игра в гляделки не предвещала ничего хорошего. — Смелость, Готовность… совсем чуть-чуть до Принятия. Она бы тобой гордилась. — Что… что это значит? — я наконец подала голос из-за спины Люцифера, совершенно сбитая с толку разговорами о шахматах и завуалированными намёками. — Значит, рокировка… — протянула Шепфа, как будто напрочь забыв о моём существовании и смотря исключительно на моего демона. — Возьмёшь всю ответственность на себя? — Она будет помогать, — Люцифер завёл руку себе за спину, протягивая мне раскрытую ладонь. — У неё есть потенциал, — она усмехнулась, проследив за тем, как мы взялись за руки, и я вышла вперёд, поравнявшись с демоном. — Полагаю, это всё? — Люцифер стиснул мою ладонь чуть ли не до хруста. — Рада, что мы всё выяснили и обошлось без жертв, — мягко улыбнулась женщина. — Вы могли бы и не запугивать нас. — Ты мог бы и раньше сообразить. Считай это последней проверкой. «Да что сообразить?! Какая проверка?!» — Очень ловко придумали. — Благодарю, — вежливый кивок головы. — Венеция? — Мне бы не помешало перекинуться парой слов с Астаротом. — Я могу всё ему передать. Ей нужно прийти в себя и отдохнуть. — Вы… подождите, что? Вы знакомы? Астарот удивился, когда я… — я еле успевала соображать что происходит, было ощущение, будто эти двое мастерски играют в пинг-понг, в котором шариком являлась моя голова. — Мы не встречались лично — не было нужды. У меня узкий круг общения. — Тогда передайте, — уверенно произнёс Люцифер, потянув меня за собой к выходу из беседки. — Не прощаюсь, — она вышла следом за нами, как-то чересчур заботливо улыбнулась и одновременно коснулась наших переносиц. Знакомая странная воронка и ощущение, что я в компьютерной игре, которая зависла, обновляя картинку, — всё вокруг поплыло. Только крепкая хватка Люцифера меня немного заземляла. Очнулась от последствий перемещения я прямо на диване. Сразу отметила, что мне не нравится его цвет — сырого мяса. Хотя в сочетании со светлыми подушками было вроде даже ничего. Послышался тяжелый недовольный вздох, и я поспешила посмотреть в сторону демона. Люцифер стоял чуть поодаль от дивана, его руки заметно подрагивали, скручивая сигарету. Он мельком посмотрел на меня, чертыхнулся и прошёл в другой конец комнаты. Открыл дверь, ведущую, судя по всему, на балкон или террасу и вышел на воздух. «Что произошло?» — я снова осмотрелась, не понимая, где мы оказались. Это явно не была школа или ад, не было похоже это и на Небытие — со стороны террасы я слышала звуки города. Встала с дивана, помялась на месте пару секунд и направилась за своим демоном. Пол на террасе был выложен деревянными досками, по периметру были такие же деревянные перила, пара уютных диванчиков посередине и низкий стеклянный столик. Дом, в котором мы находились, тонул среди рыжей черепицы, покрывающей крыши домов по соседству. В воздухе витали ароматы моря, водорослей, свежезаваренного кофе и дыма от сигареты, которую курил Люцифер. Этот запах мог принадлежать только одному городу. — Мы в Венеции? — я подошла к демону, завороженно осматривая окрестности, которые открывались с балкона. Люцифер промолчал. Докурил самокрутку и затушил её в пепельнице на столике. Потом наконец-то посмотрел на меня. — Тебе не помешало бы отдохнуть. — Подожди… я ничего не понимаю. Как она нас отпустила? И что теперь… что теперь будет? — Я серьёзно, — холодно произнес демон, сверля меня взглядом. — Перекуси чем-нибудь, а потом поспи. — Ты меня слушаешь вообще? — я нахмурилась, складывая руки на груди. — Я сейчас очень, очень злюсь на тебя, — он подошёл ко мне вплотную, обхватил мою голову ладонями, пристально смотря в глаза. — Я не хочу портить ссорой наш первый день вместе после такой длительной разлуки, поэтому, пожалуйста, не спорь и не задавай никаких вопросов. — Злишься? — я скинула его руки и нахмурилась ещё больше, игнорируя его просьбы. — По какому праву ты на меня злишься? — Что ж, хочешь поговорить — давай поговорим. Начнём с того, чем я пожертвовал, чтобы вернуться к тебе, потому что знал, с первого момента знал, что тебе будет тяжело и плохо. Не столько без меня, сколько с навалившимися обязанностями. Я сделал тебя своей женой только лишь для того, чтобы тебе ничего не угрожало. И только когда я попал в Небытие, я понял, что самую серьёзную угрозу твоей безопасности представляешь ты сама. Я боялся, что ты сделаешь что-нибудь с собой. Вначале. Пытался найти способ связаться с тобой, проверить. Но ты не появлялась в Небытии, значит, опасность миновала. По крайней мере, я так думал. А думал я много, и всё постоянно сводилось к тебе, и чем больше я о тебе думал, тем больше злился. — На меня? — На себя, Уокер. На то, что мне никогда толком не хватало смелости жить так, как я искренне того хотел. Всё как будто вечно решали за меня. Я изменял своим желаниям и целям, подвергал опасности других, не держал своё слово. И мне стало так тошно от самого cебя! А в голове постоянно только и пульсировало твоё «самый лучший». И чем это доказано? Я пытался убедить себя, что спас тебя от отца. Пожертвовал собой. Сделал хоть что-то, за что могу себя уважать. А потом я встретил родителей. И узнал обо всём. И о ребёнке тоже узнал. И, представляешь, то единственное, за что я пытался себя уважать, оказалось идиотской ошибкой, лишившей меня жизни! Я начал искать пути возвращения активнее, сломал чёртову голову, изучил каждый сантиметр в этом треклятом Небытии. Я должен был успокоиться, забыть, отпустить тебя, смириться со всем, но, дьявол, как же мне надоело мириться с тем, что мне вечно подкладывают какое-то дерьмо под нос! Уйти на покой, снова тебя оставив, повязав тебе на шею удавку в виде титула моей вдовы, и ещё этот ребёнок! Дьявол! — с каждым словом он заводился всё больше и больше, и от того хладнокровия, с которым он вёл беседы с Шепфой, почти не осталось и следа. — Я так чертовски сильно тебя люблю, Уокер, что не мог оставить всё как есть. Ты научила меня бороться. Ты боролась. Отправилась к моему отцу, потому что не верила в Разделение, противилась голоду и своей сущности суккуба, отказываясь убивать людей, пошла наперекор самому Дьяволу, чтобы быть со мной, отправилась в Лабиринт, чтобы спасти меня, а затем и прямиком к отцу, чтобы завершить начатое. И это всё ради того, чтобы я умер, оставив на тебе груз правления и воспитание ребёнка? Он произнёс всё это какой-то скороговоркой, будто только и успевал что облекать свои мысли в слова.

Soundtrack: Fuck You — Silent Child

— Я не понимаю… почему ты тогда злишься на меня? — дрожа то ли от страха, то ли от вновь подкатывающих к горлу слёз, спросила я. — Почему я злюсь на тебя? Потому что когда я очнулся в тронном зале, тебя там не было. И к чёрту это! Ты была слишком напугана, ты устала, я всё понимаю. И то, что я поймал тебя возле обрыва, — тоже понимаю. Я подумал, что тебе было так нестерпимо наблюдать за моими похоронами, что ты не выдержала. О том, что могло бы произойти, опоздай я на пару минут, я и думать не хочу. Настоящие шекспировские страсти, да? Мы прямо как грёбанные Ромео и Джульетта! Но нет, — он усмехнулся, запрокинув голову назад, провёл обеими ладонями по лицу, зарылся пальцами в свои волосы и снова посмотрел на меня. — Небольшая поправочка: ты не собиралась умирать, ты хотела избавиться от всего, что с тобой произошло с момента твоего появления на небесах. Ты собиралась пасть. Почему я злюсь? Потому что мне, чёрт возьми, до одури больно и обидно это осознавать: тебе было проще избавиться от чёртового ребёнка и вырезать меня из воспоминаний с риском для жизни, чем продолжать бороться! Я не мог забыть тебя и отпустить мысли о жизни с тобой, оказавшись в Небытии, я искромсал свою душу, чтобы вернуться, даже не зная, выйдет у меня или нет, а ты просто решила стереть всё, что напоминает тебе обо мне. Вот почему я злюсь! — То есть тебе было бы намного приятнее знать, что я была готова просто покончить со своей жизнью, чем выбрала бы жить дальше без тебя? — я смахнула слёзы с щёк и саркастично усмехнулась. — Я этого не говорил. — Ты именно это и сказал. Ты — заносчивый ублюдок, думающий только о себе и своих нуждах, прикрывающийся кем угодно, лишь бы не подпалить свою задницу! — Лучше быть эгоистичной трусихой, убегающей от реальности, бросая всех? — Да пошёл ты! — я развернулась на каблуках и пулей выскочила с террасы, мощно хлопая дверью за спиной. — И далеко ты собралась? — он выбежал следом, поймал меня и дёрнул за запястье, вынуждая остановиться. — Отцепись от меня! — я толкнула его в грудь что есть силы. — Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы уберечь тебя! Именно я пошла к твоему отцу и подписала договор, чтобы быть с тобой! Я трахалась ради этого с тем несчастным стариком, а потом молила тебя о помощи, когда Дьявол насиловал меня, но ты лишь смотрел, слушал мои вопли и трусливо прятался, потому что был не в силах признаться даже самому себе, насколько ты слабый и ведомый! Это я отправилась в Лабиринт, чтобы спасти тебя, я умоляла тебя остаться в стороне, у тебя ведь это отлично получается! Но в тот момент, когда твоя удивительная способность совать голову в песок была нужна как никогда, ты полез в самый эпицентр! И что? Это я держала на руках твоё холодеющее тело, я молилась всем богам на свете, чтобы тебя вернули ко мне! Это я беременна, и это мне было суждено вынашивать твоего ребёнка, рожать и растить его, каждый грёбанный день смотреть на твою копию и беззвучно рыдать в подушку! И да, впервые я приняла решение сделать только так, как будет хорошо для меня! Никого не спасая, ничем не жертвуя — позаботиться только о себе! И ты не имеешь никакого права упрекать меня в этом! Ты злишься? Тебе рассказать, как злюсь я? На тебя, на себя, на этого ребёнка, который появился в самый неподходящий момент! За эти недели я превратилась в сплошной комок злости и тоски, и я не собираюсь просить прощения за то, что решила покончить с этим. Ты так чертовски сильно меня любишь, Люцифер? Я люблю тебя не меньше, но любовь к тебе никогда, слышишь, никогда не означала и не будет означать то, что я откажусь от себя! — Я знаю это, — совершенно спокойно ответил демон, вновь вернув себе былое хладнокровие. — Но я имею право злиться на тебя. — Как и я — на тебя! — Прекрасно, значит, мы оба злимся. И так как сейчас всё равно ничего не поделать, единственным верным решением будет отдохнуть. Я даже слегка опешила. Этот диалог очень непрозрачно намекал на то, что между нами всё совсем не просто, и я была почти уверена, что я сейчас призову водоворот, а он останется здесь. И мы больше не пересечёмся. Хотя я беременна от него. Ладно, пересечёмся, но как прежде уже ничего не будет. Может, я уже настолько привыкла к боли, что сама ищу её, как долбанный наркоман? Даже тогда, когда всё хорошо, и все мои мольбы были услышаны, я ищу новую дозу, потому что это стало моей нормой, моей зоной комфорта? — Я вернулся сюда не для того, чтобы потерять тебя снова. Пойдём, — он протянул мне руку, и я с большим сомнением задержалась на слишком долгое время, но всё-таки вложила свою ладонь в его. — Но я не стану держать тебя против воли. Что скажешь? — Я остаюсь не против воли, — уняв истерику, наконец ответила я. — С этого, пожалуй, и начнём. Люцифер потянул меня за собой к лестнице на второй этаж, я молча пошла следом, смотря себе под ноги. — Можешь пока принять душ, если хочешь. Я сделаю тебе пару сэндвичей и принесу в спальню. Здесь их три, можешь выбрать какую захочешь. — Хорошо. Он подвёл меня к двери ванной комнаты, открыл её и махнул рукой, приглашая войти. Я вежливо улыбнулась и кивнула головой, он уже почти вернулся обратно к лестнице, когда я окликнула его.

Soundtrack: Touch — Haux

— Я рада, что ты вернулся. Очень рада. Правда. Просто мне тяжело. И я всё ещё в это не верю. Не понимаю. Боюсь, что это всего лишь сон или мираж, что ты снова исчезнешь. Я не могу просто переключиться и расслабиться, выдохнуть. Потому что если я это сделаю, собраться заново, когда грянет новый апокалипсис, я просто-напросто не смогу. И я… и мне проще злиться, обвинять тебя, вспоминать только плохое, потому что это защищает меня. Люцифер слабо улыбнулся и подошёл ко мне, аккуратно притянул меня к себе, увлекая в объятия, и я с радостью поддалась ему. Пыл после ссоры поутих. — Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Эти эмоции и правда хороши для защиты, уж я-то знаю не понаслышке. Но всё будет хорошо. Я обо всём позабочусь, малышка, — он коснулся губами моего лба в лёгком поцелуе, погладил по плечам, затем отстранился и, заглянув в глаза, улыбнулся шире. — Веришь мне? Я хотела ответить «да» не задумываясь. Но не могла. Слишком часто нарушались обещания, слишком больно от этого было. — Я… хочу тебе верить. — Но мне придётся постараться, да? — он грустно усмехнулся, заправляя мне выбившиеся из пучка пряди волос за уши. — Прости. Я не могу вот так… я просто не могу. — Не извиняйся. Не за это. — Я люблю тебя. Очень сильно. Я подняла одну руку и провела подушечками пальцев по его щеке, всё ещё не до конца веря в то, что он настоящий, стоит передо мной, держит в своих руках и глаз не отводит. Ведомая внезапным порывом, я поднялась на носочках и нежно его поцеловала, совсем невинно — забылась на какой-то момент, ведь так хотела, чтобы первый поцелуй после разлуки был незабываемым, а вышло как-то… совсем не так. И я была уверена, что не посылала этих размышлений прямиком в его голову, но он словно считал мои мысли, исправляя положение парой секунд позже: приподнял моё лицо за подбородок, всмотрелся в глаза, затем перевёл взгляд на губы и склонил голову для поцелуя. Бабочки в животе вмиг размножились до триллиарда — он ненавязчиво скользнул кончиком языка по моей нижней губе, перенося руки на талию, сжимая её, тем самым притягивая меня к себе ещё ближе. Я громко ахнула, открыла рот шире от неожиданности, и он воспринял это как нужный знак — углубил поцелуй, от чего мои коленки задрожали так, что пришлось вцепиться в его плечи. Боже, как хорошо. Как замечательно, волшебно, жизненно необходимо! Никто не мешает, только я и он, и никаких Пророчеств, сделок, убийств, Лабиринтов. Только моё прерывистое, тяжёлое дыхание и его руки, снующие по всему моему телу. Люцифер сделал пару шагов, подталкивая меня в ванную, не прекращая целовать, и с каждой секундой эти поцелуи становились всё более жадными, голодными, страстными. Впервые за последнее время я тряслась не от холода или страха, а от изнеможения. Но не физического. Я чувствовала уже давно забытое возбуждение, желание, хотела забыться в нём, потеряться среди вздохов и стонов. Он прижал меня к стене и начал снимать с меня пиджак, я лихорадочно принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке. Когда пиджак улетел на пол, пришлось отвлечься от пуговиц — Люцифер одним жестом расстегнул ремень на моих брюках, вытащил из них края моей водолазки и потянул её наверх. — О Боже, Вики… — демон отстранился от меня и замер. — Да, да, но лучше не упоминать её всуе, — я улыбнулась и потянулась за очередным поцелуем, но он меня остановил. — Это ты сделала? Я не понимала, о чём он говорит, пока не проследила за его взглядом. Чёртовы верёвки. До сих пор вгрызались мне в кожу, а я настолько привыкла к боли, что уже и забыла про них. — Я… эм… да, я просто… — Малышка, так ведь нельзя, — он щёлкнул пальцами и, в следующую же секунду вооружившись ножницами, принялся разрезать верёвки. Что сказать, мне стало внезапно до чёртиков стыдно перед ним. И вся аура намечающегося секса испарилась в мгновение ока. — Ты сама это сделала? — он торопливо сбросил верёвки на пол, с ужасом переводя взгляд с одного синяка и кровоподтёка на другой в местах, где я слишком перестаралась. — Да. Мне нужно было собраться, и я… вспомнила, что так было проще. Как тогда, в Барселоне. — Больше так никогда не делай, — он серьёзно посмотрел мне в глаза, и взгляд этот говорил громче слов, одновременно выражая жалость, беспокойство, вину и боль. — Никогда. — Это была вынужденная ме… — я запнулась, почувствовав его лёгкое прикосновение к местам, где ещё совсем недавно была верёвка. Люцифер ласково и трепетно проходился по зудящей коже подушечками пальцев, двигался ровно по следу бондажа, изучая последствия моей некомпетентности. — Иди в душ. Я приготовлю поесть, — он отстранился, теперь уже игнорируя мой взгляд. — Но… — Не сейчас, — демон коротко поцеловал меня в лоб, затем быстро подобрал с пола пиджак и водолазку вместе с верёвками и вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Стало ужасно обидно. Хотелось раскапризничаться как маленький ребёнок, но я лишь устало понурила голову, понимая, что он прав. Если у меня начинала кружиться голова от поцелуев, то стоит нам сейчас приступить к нашему излюбленному занятию, как я отключусь прямо в процессе. Да и видок у меня был не самый лучший — из зеркала на меня смотрела бледная, уставшая, призрачная копия Вики Уокер с глубокими тенями, залегшими под заплаканными глазами, ссадинами и синяками по всей верхней части тела. Я старалась не думать о том, что он мог отказаться от секса по причине моего внешнего вида, поэтому быстро разделась и шагнула в кабинку с ливневым душем. Включила воду и наконец-то смыла с себя весь этот день. На двери весьма кстати висели два махровых халата, поэтому, недолго думая, я облачилась в один из них и, закончив с водными процедурами, покинула ванную, попутно просушивая волосы полотенцем. За спиной послышался скрип ступенек — Люцифер возвращался в уже застёгнутой рубашке, держа в руках тарелку с двумя треугольниками сэндвичей и чашкой чего-то горячего и дымящегося. — Ты сварил какао? — я не смогла не улыбнуться. — С двумя ложками сахара. И корицей, — он ответил мне такой же улыбкой, и от этого на душе стало чуть легче. — Выбрала комнату? — Не успела. — С видом на канал? — Но чтобы не слишком шумно. — Тогда последняя дверь слева. Мы прошли в конец коридора, я открыла дверь в спальню, и чуть не завизжала от радости: огромная, гигантская, кровать занимала почти всю площадь комнаты. Спальня и впрямь оказалась очень светлой за счёт двух окон, выходящих на канал. Кресло, ночник, небольшой гардероб у западной стены, тяжелые гардины на окнах. Но самое главное — кровать, которая обещала, что я наконец-то высплюсь как младенец. В обнимку со своим демоном. О большем и мечтать нельзя! — Устроит? — Это восхитительно, — я прыгнула на постель, благоговейно прикрыв глаза, когда свежие хрустящие простыни зашуршали под весом тела. — Ты останешься со мной? — Хочу, чтобы ты как следует отдохнула. Я побуду внизу. — Ты мне не помешаешь. — Немного личного пространства. Мне нужно подумать. — Ох, — я разочарованно выдохнула от неожиданности, впоследствии грустно улыбнувшись. — Хорошо. Всё ещё злишься? Он присел рядом и поставил тарелку с чашкой на прикроватную тумбочку. Погладил меня по щеке и оттянул ворот халата, оголяя плечо. — Злюсь, — снова провёл пальцами по следу от верёвки. — Но не на тебя. — Останься. — Я буду внизу готовить ужин. И десерт, — он играючи щёлкнул меня по носу и кивнул на тумбочку. — Поешь, а потом ложись спать. Тебе нужно отдыхать. Я потянулась к чашке с какао и взяла с тарелки одну половину сэндвича. — Это… арахисовая паста? И ежевичный джем? — Да, тебе не нравится? — Нет, просто… — я пыталась сдержаться, но в итоге рассмеялась. — Я потом как-нибудь расскажу. Но это и правда забавно. Сэндвичи я проглотила за пару минут. Вернув Люциферу пустую тарелку с чашкой из-под какао, забралась под одеяло и отключилась даже раньше, чем ощутила его поцелуй у себя на щеке.