Зло, что обитает во мне

      Некогда, взглянув на Его Величество, люди невольно вспоминали медведя. Внешностью король особо не вышел, однако внутренняя сила и проникновенный взгляд смягчали грубые черты лица и придавали некоторую привлекательность и харизму. Однако от высокого стройного короля, что взошел на трон в расцвете сил, остались лишь крупные руки с мозолистыми пальцами, что уже давно не держали меч. К сожалению, время вступило в свои права, забрав с собой у могучего воина молодость, а вместе с ней мощь и бурлящую энергию. Сейчас Его Величество напоминал пожилого мудреца с бесцветными глазами, в них словно жизнь померкла, оставив лишь намек на легкую вежливую улыбку.       Когда Его Величество присоединился к ним за стол, компания сразу же приняла серьезный собранный вид. Принц, поняв, что смеялся слишком громко, опустив голову, отвечал на вопросы отца-короля.       Если вначале Чонгук держался скованно, то под конец он вновь расслабился. А все потому, что на протяжении разговора генерал заметил, как постепенно располагал к себе короля.       Всё же Чонгук добился своего. В тот день король оказал благосклонность к генералу и лично выдал ему в руки печать дракона, которая позволила бы без задержки и препятствий проходить через охраняемую территорию принца.       И Чонгук приходил. Почти каждый день. Война закончилась, и, казалось, можно было осесть дома и отдохнуть от кровавых бойней, однако воспоминания о них не оставили Чонгука и продолжали преследовать в кошмарах. Несмотря на свое позорное неустойчивое состояние, он приходил к принцу, как к лекарю за дозой успокоения и счастья, которое наступало, стоило глубокому красивому смеху раздаться рядом. Чем больше он разговаривал с принцем, тем больше убеждался, что его неумолимо тянет к нему.       Чего стоило природному обаянию Чонгука загнать принца в угол, но он не жалеет о потраченном времени. Чон не без удовольствия замечал, как недоступные стены рушатся, а нить судьбы, что привела в королевский сад, привязывает к новому другу все ближе и ближе…       Чонгук удивлялся самому себе, ведь он ещё никогда настолько сильно не желал быть рядом с кем-то. Принца хотелось окутать заботой, поддержать, рассмешить и… защитить.       У генерала много знакомых и друзей, но ни один из них не вызывал тех чувств, что вызывал Тэхён. Называть принца по имени было запрещено, но Чон позволял себе в слабые минуты душевного волнения произносить его в уме, если кто-то был рядом, и вслух, когда он оказывался в одиночестве. Чаще всего это было, когда по возвращении из дворца, он бродил по многолюдным улицам или, очнувшись после кошмарного сна, успокаивал себя, самозабвенно с придыханием повторяя вновь и вновь одно и то же имя.       До встречи с принцем Чонгук даже не представлял, какой силой обладает имя, какими особыми интонациями и светом наполнено простое сочетание букв. Сейчас же «Ким Тэхен» имел над ним непоколебимую власть.       Эти мысли натолкнули Чонгука на то, что принц, возможно, и вправду демон: Чон начал желать вещи, который мужчина не должен хотеть по отношению к другому мужчине. А хотелось прикоснуться к изящным пальцам и сжать их в руках, чтобы согреть теплом своих губ, хотелось притянуть в свои объятия и прошептать нерушимые клятвы верности, только бы принц сказал ласковое слово своим бархатным голосом.       Это было необычно и одновременно волнительно.       И все же, несмотря на необъяснимость чувств, которые несвойственно робко теснились внутри, вызывая тяжелую боль в груди, Чонгук продолжал сохранять внешнее спокойствие. Знал бы принц, что чувствует Чонгук, когда невзначай касался его или открыто по-дружески похлопывал то по руке, то по плечу. Для Чона это было подобно подбрасываемому углю в горящую печь, которую вот-вот разорвет на части от огромного всполоха бушующего огня. Но Чонгук силой воли усмирял волнение в сердце, которое подскакивало к горлу, готовое выпрыгнуть в руки принцу. И не удивительно.       Сам принц был подобен солнцу, от него веяло теплом, светом, силой и порой робостью, граничащей со смелостью. А то, как принц вел себя вместе с ним и со слугами. Дружелюбно и неформально. Слуги к подобному отношению со стороны принца уже привыкли и слегка улыбались, слыша его мягкие приказы. И что бы принц ни просил, хотелось сделать это с удовольствием. И чем больше Чонгук наблюдал за принцем, тем больше убеждался в том, что Тэхен прекрасный человек с доброй душой, а не какой-то там демон.

***

      С каждой минутой в компании принца Чонгуку становилось тяжелее контролировать себя. Принц начал касаться его плеча, рукавов, кончиков волос, когда он пытался разъяснить что-нибудь из стратегических учений. Благодаря Чонгуку, Тэхен смог многое понять и усвоить, он с удовольствием и неподдельным интересом слушал чужой мелодичный голос с оттенками твердости, выкованной непростой жизнью воина, порой отвлекаясь, чтобы хорошенько рассмотреть сосредоточенное молодое лицо генерала.       Наукам эти двое уделяли не так много времени, им было куда лучше без них, в компании друг друга. Иногда, когда наскучивало просто сидеть и разговаривать, они отправлялись на боевую тренировочную площадку, где пропадали на оставшееся время.       Как раз тогда Чонгук осознал, что испытывает к принцу чувства несколько иные, чем дружеские.       В тот день Чон предложил принцу устроить нечто сродни соревнованиям, где он мог бы оценить боевую готовность принца, на что тот слабо отнекивался, почему-то боясь брать в руки меч.       — Ваше Высочество, вы что, снова будете просто наблюдать за тем, как я тренируюсь? — негодовал Чон. — Вы должны быть обучены защищать свою жизнь в случае непредвиденных обстоятельств.       — Чонгук, — ответил принц, жестом приказав страже покинуть боевую площадку, — прошу, я не хочу с тобой драться.       — Скажите честно, — Чонгук вперил в него твердый выпытывающий взгляд, — вы не умеете драться?       — Что-то умею, но… Меня никогда не обучали этому особо, — тихо ответил Тэхен, словно совершил великое предательство по отношению к Чону. — Я не смогу тягаться с тобой. Поверь на слово.       — Что ж, — ответил Чонгук, снимая верхнюю накидку без рукавов и кидая ее на деревянную перегородку, что стояла рядом, — тогда сделаем так, чтобы смогли.       — О чем ты? — спросил Тэхен, наблюдая за тем, как Чон поправляет свою челку, что обрамляла его лицо.       — Я буду учить вас, — ответил тот, остановившись у конструкции с подставками, где хранились разные виды оружий.       — Чонгук, нет, — отчеканил принц, когда генерал взял вместо стального меча деревянный и скрупулёзно осмотрел его.       — Ваше Высочества, да, — Чонгук поднял подбородок, вздернув дерзкую бровь.       На это принц решил напомнить, кто он такой.       — Ты не можешь мне указывать, — Тэхен выпрямился, встав в величественную позу, устроив руки за спину. — Я твой принц, и если я отказываюсь, то…       Ему в руки полетел подкинутый Чонгуком меч со словами «ловите, мой принц», который он поймал, слегка засуетившись, выставив руки вперед, и едва не споткнувшись на ровном месте.       — Что ты… — возмущенный шепот.       — Не перечьте мне, Вашество, — прервал его Чон, взяв на себя роль командира и отведя принцу роль подчиненного.       — Но… — немного растерянного протянул Его Высочество.       — Молчать! — прикрикнул генерал, и принц, дернувшись, снова выпрямился. Заметив, что его приказ выполнен, Чонгук с особым пристрастием промурлыкал: — А теперь поднимите меч… мой принц.       После особенного «мой принц» по Тэхену прошла дрожь, которая моментально перешла в руки, от чего они слегка затряслись от волнения.       — Если ты думаешь, — прокашлялся он все же, попытавшись придать своему голосу грозность, — что заделавшись моим другом, можешь со мной так обращаться, то… Йа, Чонгук!       Принц был прерван резким выпадом в его сторону. Чон вернулся в исходное положение и рассмеялся, обнажая широкую белоснежную улыбку, из-за которой принц, стушевавшись, пробурчал:       — Если ты думаешь, что можешь задобрить меня своей улыбочкой…       — Если ты думаешь, — Чонгук снизил голос, изображая принца, — если ты думаешь. Давайте, Ваше Высочество, надерите мне зад.       — Ты сам напросился, — с этими словами принц замахнулся мечом, явно метя в грудь Чона. Тот отскочил и с легкостью отбил удар. Звон мечей разнесся по пустующей площадке.       — Неплохо, но я уже понял, что вам еще многому надо научиться…       — Спасибо, я ведь не знал этого, — съязвил принц, вновь атакуя генерала.       На яростные махи принца Чонгук отвечал со снисхождением, присущим мастерам своего дела. В тот момент принц напомнил ему себя, когда он совсем юный и неопытный хватался за любое оружие, готовый всем доказать, на что он способен. Во время их тренировочного боя Чонгук отмечал всю халатность по отношению к обучению принца. Он слышал краем уха о достижениях младших принцев, но ничего не слышал о старшем. Неужели Тэхена настолько боятся?       — Эй, Чонгук! — крикнул принц, резко прекращая наносить удары мечом. — Ты даже не сосредоточен! Как ты можешь думать, когда дерешься?       Чон сжал губы, чтобы не рассмеяться. Несмотря на то, что лицо принца не было видно, он выглядел крайне возмущенно, и Чон мог с уверенностью сказать, что ничего очаровательнее не видел. Перед ним стоял большой ребенок, тяжело дышащий и жаждущий должного внимания.       — Простите, мой принц, — ответил Чон. — Просто я думал о том, что вы все-таки совершенно не умеете сражаться.       — Ах, ты! — принц снова замахнулся и принялся наступать на Чонгука, обрушивая на него поток ударов.       Низко хохотнув, Чон принялся парировать удары, которые неустанно сыпались на него. Нельзя сказать, что принц совсем уж плохо двигался, но даже в отбивании ударов чувствовалась нехватка практики. Чонгук решил для себя, что обязательно займется этим, а после, собравшись и отбросив мысли в сторону, перешел в наступление, предоставив принцу возможность защищаться.       Натиск ударов опытного воина оказался уж слишком сильным для принца, и в ответных ударах начала проявляться неуверенность и готовность к поражению. Принц отступал назад, пока королевский сапог не запнулся об камушек, и принц, потеряв равновесие и едва не выпустив из пальцев меч, не начал падать навзничь. Но Чонгук оказался быстрее. Мгновенная реакция дала о себе знать, когда крепкая рука обхватила изящную кисть принца и дернула на себя. Принц неуклюже впечатался в широкую мускулистую грудь и обхватил пальцами свободной руки жесткую ткань на воротнике.       Чонгук ощутил резкую горячую волну, которая поднялась изнутри и мгновенно охватила шею и лицо. Все, что чувствовал Чонгук — это приятное тепло чужого тела, сбившееся дыхание, едва ощутимую ласку колышущей вуали на щеке и тонкий цветочный аромат. Аромат, который защекотал ноздри и закружил сознание в быстром танце. И на удивление очень подходил принцу.       Чонгук невольно опустил голову ниже, чтобы лучше вдохнуть этот нежный, едва уловимый аромат. Шляпа приподнялась, и Чонгук попытался сквозь вуаль рассмотреть черты лица, но все было напрасно. Затем до него дошло осознание, что он прижимает к себе принца, придерживая его за талию точно девушку, а это было совершенно не позволительно. Однако Чон не спешил отпускать принца, лишь крепче сжал пальцы, затем услышал, как деревянный меч принца упал на землю.       — Поймал, — запоздало прохрипел Чонгук.       — Благодарю, — совсем тихо прошептал принц, поспешив высвободиться из рук генерала.       — Я, — Чонгук прокашлялся, наблюдая за тем, как принц трёт свою кисть, за которую Чон схватился, — причинил вам боль?       — Нет, — покачал шляпой принц, заводя руки за спину. — Я просто удивился. Ты… очень сильный.       — Спасибо, — слабо, но искренне улыбнулся Чон, не зная, что он должен ответить на это.       Чувство неловкости и несказанности повисло в воздухе и никак не исчезало. Чонгук запоздало вспомнил, что у них есть наблюдатели, находящиеся неподалеку: стражники и евнух Хан со служанкой по имени Пак Бора. Последних двух он не видел, но был уверен, что те не сводят взглядов с принца.       — Как видишь, я плох в этом, — сказал принц, нагибаясь к мечу, чтобы взять, но Чонгук и в этот раз оказался быстрее. Он поднял оба меча и бросил на него выжидательный взгляд. — Я неуклюж и не способен чему-либо научиться. Думаю, затея с изучением военной стратегии тоже оказалась плохой.       — Сами дошли до этого? — разозлился Чонгук. — Или вам это каждый день любезно втолковывают?       — Чонгук…       — Всё это глупости, Ваше Высочество. Вы могли бы отлично владеть мечом не хуже других, но вам не хватает практики, а не хватает, потому что не дают оттачивать навыки, а ещё не подпускают к книгам по военному делу и картам местностей. Всё, что я видел у вас в руках, это художественные книги. До сих поражаюсь, как вам позволили философией заниматься?!       — Чонгук, говори тише! — шикнул на него принц, оглядываясь по сторонам.       — Я не понимаю, как вы это терпите? — вздох, полный разочарования. — Пусть мы недолго знакомы, но я могу сказать, что у вашего отца совершенно нет повода так относиться к вам.       — Чонгук, не говори так о моем отце, — принц приблизился к Чонгуку и буквально прорычал, — ты ничего не знаешь! За такие слова тебя могут казнить.       — Тогда почему вы не выходите за пределы своей территории? Почему вы не были на празднестве? Вы хоть раз были на каком-то празднике, Ваше Высочество?       — Нет, не был.       — Нет, не был за пределами дворца или на празднестве?       — На празднестве, но за пределами двора я был несколько раз, сопровождая отца на охоте.       — Поразительно, — хмыкнул Чонгук, — значит, тогда я был прав.       — О чем ты?       — В нашу первую встречу, вы сказали, что плохо чувствовали себя. Это ведь неправда. Вас просто не пустили туда.       — Я и не просился, Чонгук, — принц отвернулся, скрестив на груди подрагивающие руки, чтобы Чонгук не увидел. — Я по собственному желанию не ходил на праздники.       — Почему? — генерал готов был взорваться. — Потому что вы носите шляпу с вуалью? Даже если у вас есть дефекты во внешности, это не делает вас чудовищем.       — Чонгук, люди меня боятся. Если я буду везде появляться, где хочу, то…       — То что?       — Не знаю, — вздох, — в любом случае, я не хочу никого тревожить. Людям спокойнее живется, когда они не слышат о принце-демоне. Мой отец ничего не делает против моей воли. Он ни в чем не виноват. Он очень любит меня и боится, что кто-то может навредить мне. Поэтому на пути ко мне тебе встречаются множество ворот, ещё везде висят эти занавесы — они скрывают меня от чужих глаз. Даже персиковые деревья, что растут на каждом шагу… Их ветви и лепестки уже пробрались в мой дом. Разве ты не видишь, как зарос мой двор? Точно лес. Я спрятан под множествами пологов отцовской заботы из-за страха и ненависти людей. Люди ненавидят то, что вызывает страх. И чаще от него пытаются избавиться, даже если человек, приносящий это чувство, вовсе не желает этого. Поэтому, Чонгук, я не могу драться, гулять где хочу или хотя бы снять шляпу.       Последняя фраза принца быстро остудила пыл Чонгука, и он растерянно моргнул, ощутив, как сердце болезненно сжалось в груди.       — Почему вы ее не снимете? — заговорил он спокойнее, указывая глазами на шляпу. — Что на самом деле с вашим лицом? Я знаю, что вам неприятны мои вопросы, но надеюсь, что смог заполучить немного вашего доверия, чтобы вы ответили хотя бы на один из них, — почти умоляюще выдал Чон.       — Я не могу сказать тебе точно, Чонгук, но… на меня неприятно смотреть.       — Почему вы так решили?       — Мои слуги не выдерживают и секунды взгляда на меня. Они отворачиваются, словно им тошно или не по себе. А иногда они смотрят так долго и пристально, от чего не по себе становится уже мне.       — Всё равно не понимаю. У вас шрам?       — Чтобы понять, ты должен увидеть мое лицо.       — Так покажите.       — Я не могу.       — Почему же?       — Потому что, когда ты взглянешь на мое лицо, тебе не захочется больше смотреть на меня. Твое отношение ко мне изменится. Ты возненавидишь меня.       — Я никогда не возненавижу вас.       — Откуда ты знаешь? — в голосе принца скользнула горькая улыбка. — Ты хоть раз представлял, как я выгляжу?       — Много раз, — признался Чонгук.       — Скажу тебе честно, что выгляжу я совершенно по-другому, как бы ты меня ни представлял.       — Тогда скажу вам в ответ, что я как-то не замечал, чтобы слуги смотрели на вас так, будто ненавидят вас или едва выносят. Они улыбаются и с удовольствием выполняют ваши поручения.       — Они вынуждены улыбаться мне.       Чонгук многострадально выдохнул.       — Похоже, мне не переубедить вас. Меня же никто не заставлял становиться вам другом.       — Чонгук, — вздохнул принц, — как бы я ни выглядел, для людей я все равно останусь демоном.       — И вы всю жизнь собираетесь жить в тени? Но… это ведь не жизнь. Вы практически никуда не выходите. Я бы не смог так, будто в золотой клетке…       — Не скажу, что мне плохо, я привык к этому, Чонгук. Но если подумать, жестоко и несправедливо было бы посадить в клетку птицу, привыкшую к полету и свободе. Я же… никогда не летал.       — Птица, которая была рождена для полета, но так и не познала его. Разве это не печальнее? Разве вам не хочется хотя бы раз вкусить чувство свободы? Даже на секунду?       — Не знаю. Я никогда не позволял себе думать об этом слишком много.       — А стоило бы. По-вашему, с вами справедливо поступают?       — Нет, но и отца винить за желание защитить я не стану.       — Вы не можете вечно прятаться здесь, вы зачахнете здесь, — Чонгук взмахнул рукой, указывая на окружающие каменные стены.       — Не зачахну, Чонгук, — возразил принц. — Здесь я в безопасности, большего мне и не надо. Королем я не стану, но по крайней мере смогу спокойно жить.       — Спокойно жить в одиночестве? — горько усмехнулся Чон. — Вы не думали о том, чтобы завести семью? — вопрос сам выскользнул из уст, от чего Чон едва не прикусил себе язык. С одной стороны Чонгук желал принцу счастья, но с другой, мысль о том, что принц женится на какой-то девушке, почему-то вызывала раздражение.       — Завести семью? — холодно усмехнулся принц. — Ты смеёшься надо мной? Ты же знаешь, это невозможно. Какая девушка по доброй воле выйдет за меня замуж? Даже если бы я не был уродом, никто не выдал бы за меня свою дочь добровольно. И не выдаст.       Принц зашагал к выходу, ведущему обратно в его двор. Чонгук, вернув тренировочные мечи на место, поспешил за Его Высочеством.       — Будь осторожен со словами, Чонгук, королевский дворец подобен полю боя. Здесь каждый шаг может привести к неблагополучному исходу. Ты же заметил, что за нами постоянно следят?       — Конечно, заметил, — фыркнул Чонгук, — значит, о нашем поединке доложат Его Величеству?       — Доложат, но его это не побеспокоит.       — Меня наверняка успели проверить сотню раз.       — Иначе бы тебя здесь не было со мной. Тебя все так же продолжат проверять.       — Понимаю, Его Величество не может всецело кому-то доверять.       Пройдя мимо стражи, они остановились у домика с чайной верандой.       — Ваше Высочество, — позвал Чонгук принца, и когда принц обернулся к нему, продолжил. — Я, как никто другой, знаю, что такое опасность и как важно проявлять осторожность. Хочу попросить прощения за свою импульсивность. Я повел себя, как глупый юнец.       А это не в его характере. Чонгук всегда был сдержанным, однако, когда дело стало касаться Тэхена, он словно теряет здравомыслие и хладнокровность.       — Глупый юнец не стал бы командующим целой армии, Чонгук. Все хорошо, я просто хочу, чтобы ты был осторожнее.       Сердце Чонгука ёкнуло. На секунду он замер, но, быстро очнувшись, продолжил идти рядом с принцем.       — Благодарю за беспокойство, Ваше Высочество.

***

      Спустя несколько дней в раннее утро Чонгук, как обычно, направлялся к дому принца через сад. Лепестки персика кружили, задевая плечи генерала и путаясь в его длинных волнистых волосах. Прежде чем встретиться с принцем, он успевал наслаждаться уединением королевского сада, с пышностью и красотами которого ни один другой не мог сравниться. Цветки совсем недавно распустились, как раз тогда, когда генерал встретил Тэхена. Сейчас же из-за обилия цветов, которые цвели со всех сторон, не было видно крыши домов принца.       Спину в очередной раз прожгло чужим взглядом. Чонгук усмехнулся, подумав про себя, насколько привычным стало для него чувство слежки. Поэтому расправив плечи, он лишь увереннее зашагал на встречу к принцу.       Когда Чонгук почти пересек сад, откуда не возьмись, ему перегородили дорогу двое королевских стражников.       — Генерал Чон, прошу вас последовать с нами, — произнес один из них тоном, не терпящий отказов и отлагательств.       — Могу я узнать, куда? — спросил Чон, невольно напрягшись и убрав руки за спину.       — Её Величество желает вас видеть, — ответил второй, что был моложе.       Ее Величество? Что же ей нужно?       — Ведите, — только и ответил Чонгук, вздохнув.       Сад остался позади, а впереди открывался вид на незнакомый двор, где веранды, площадки для отдыха не были заслонены газовыми тканями — все достаточно открыто, видно, как на ладони. Пустые домики, вокруг которых вышагивали стражники и носились слуги, не вызвали у Чонгука никакого чувства восхищения. Озираясь по сторонам, он ощутил, будто вошел в другой мир, совершенно отличный от домиков принца. Он словно заблудился и попал во двор черствого и равнодушного чиновника, который пытался создать вокруг себя видимость живой красоты, но все напрасно: сухая листва, невзрачные кустарники и почти голые деревья не восполняли пустоту этого места. И если тишину во дворе принца можно назвать приятной и умиротворяющей, то здесь она была мёртвая. Чонгук усмехнулся.       Двор чудовища в разгаре цветения, в то время как двор королевы окружают холодные бездушные стены. Забавно, не правда ли?       Вдоль стены навстречу шла цепочка придворных дам, что при виде Чонгука переглянулись, посылая друг другу молчаливые многозначительные знаки, генерал приветливо улыбнулся, и те захихикали от переизбытка смущения и всплеска эмоций.       Когда ворох платьев скрылся за углом, Чонгук со стражниками оказался перед огромным роскошным домом Ее Величества. Оказавшись внутри и вдоволь насмотревшись на убранство дома, он окончательно убедился в том, что двор принца-демона приходится ему по душе больше, чем этот. Дом королевы был чересчур помпезным и вычурным. Столы и стулья были расписаны узорами, занавесы нежно-голубого оттенка, возможно, стоили, как его целое состояние, в комнате веял густой приторный запах. Приятный для обычного человека, но для Чонгука, чувствительного к запахам, это было слишком. Он пожалел, что не втянул в себя свежего воздуха, прежде чем войти сюда.       Чон стоял в комнате для гостей, рассматривая сложный причудливый узор на стульях, пока двери позади него не открылись. Чон оторвал взгляд от узора и вперил его в стоящую в дверях статную женщину. Пышный наряд из шелка и богатой вышивки был великолепен, такой, какой достойна носить дама лишь из очень богатой благородной семьи; объемная прическа из переплетенных между собой смоляных кос и покачивающихся золотых украшений с яшмой — очевидно, перед ним королева.       Чонгук поклонился, опустив взгляд.       — Ваше Величество.       — Генерал Чон Чонгук, — послышался мягкий властный голос с нежным шипящим выдохом. — Рада приветствовать вас. Прошу, присаживайтесь.       Чонгук подождал, пока королева опустится на стул, что стоял во главе стола, и сел рядом по левую руку.       — Вы хотели меня видеть, — прошептал Чон, пока служанки расставляли перед ними закуски и чаши.       Количество чаш было больше, значит чай пить скорее всего они будут в компании еще трех человек?       — Я столько слышала о вас, генерал Чон, самые блестящие победы были одержаны благодаря вам.       Чонгук не мог отвести взгляд от лица королевы. Кажется, так называется красота, что захватывает дух. Кожа была похожа на очень дорогой фарфор, глубокие черные глаза таинственно блестели, а губы напоминали лепестки персиковых цветков, что цвели в королевском саду. Пока Чонгук рассматривал королеву, он убеждался, что красота её холодная и сдержанная, несмотря на ослепительность.       — Это не только моя заслуга, без моих людей я бы не справился, — ответил Чон, все же очнувшись и склонив голову.       — Вы первый молодой генерал, — сказала королева, не сводя с него такого же твердого изучающего взгляда, что до этого был у Чона, — которого я когда-либо видела. Да к тому же честный и скромный. А это такая редкость.       Честный и скромный. Чонгук не ощущал себя таковым. Возможно, раньше, когда еще не знал по-настоящему, что из себя представляет война. После встречи с ней, качества, которыми он обладал еще юнцом, выжгли из него картины, с которыми ему потом пришлось сотни раз столкнуться. Кровавые резни, замертво павшие воины, предсмертные крики и протяжное ржание раненых лошадей. Он вспомнил лица погибших товарищей и друзей, отчего зажмурился на секунду, чтоб прогнать образы, от которых мутило вплоть до появления черных пятен перед глазами. Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки, чтобы не показать королеве свою слабость.       — Генерал, с вами все в порядке?       Почему с ним такого не было при встрече с Тэхёном? Кто бы у него ни спрашивал события, происходившие на битвах, ему становилось плохо, тошно и мерзко. А люди продолжали спрашивать, не понимая, что у Чона творится на душе, и восхваляли его, называя героем. Но Чонгук ни на секунду не считал себя героем. Человека, который погубил столько жизней, не называют героем, им нельзя восхищаться. Да, он сделал, что от него требовал воинский долг, но не более. Если вначале звание генерала приносила хоть какую-то радость и вызывало чувство гордости, то сейчас ему хотелось, чтобы его перестали так называть. Он снова хочет стать тем Чонгуком, которым был раньше. Не генералом и безжалостным убийцей, а просто Чонгуком, который не марал руки в чужой крови, который не рубил людей направо и налево, который был чистым и невинным до призыва на войну. Теперь он не станет прежним, и кошмары не оставят его. Но… с принцем он чувствовал, что понемногу возвращается к спокойной жизни. Чон не знал, почему Он так влияет на него, но если безликий человек с красивыми руками и добрым сердцем стал для него спасением, то почему бы не дать чувствам захватить себя, а боли наконец отпустить?       — Всё в порядке, — попытался Чонгук улыбнуться, хотя вышло у него это неправдоподобно. — Прошу прощения.       — Выпейте чаю, генерал, — на губах королевы расцвела ослепительная улыбка. — Вы еще не завтракали?       — Нет, я…- Чонгук не закончил предложение.       — Хотели позавтракать у Его Высочества принца Тэхёна? — спросила она, догадываясь, и когда Чонгук сдержанно кивнул, добавила: — Это одна из причин, почему я вас позвала сюда.       О, королева решила сразу перейти к делу. Неожиданно.       — Меня поразил тот факт, что вы приходите к принцу почти каждый день, — пояснила она. — Ведь у него до сих пор не было друзей. Теперь же у него наконец появился друг, и при обычных обстоятельствах меня бы это обрадовало, но не в этом случае. С его-то особенностями.       — О чем вы? — нахмурился Чонгук.       — Он опасен, генерал Чон, — холодно ответила королева.       Опасен? Это слово никак не подходило к светлому образу принца.       Чонгук осторожно ответил:       — До сих пор я не сталкивался с опасностью, исходящей от принца. Он очень вежлив, воспитан и добр.       Королева зашлась в смехе, в котором скользила фальшь, и путы неприятного чувства стянули грудь Чонгука.       — Вы никогда не думали о том, почему у принца нет друзей?       — Потому что ходят слухи о том, что он демон, люди боятся его.       — Но ведь слухи правдивы, генерал, — королева посмотрела на Чонгука так, словно перед ней сидел маленький ребенок, которому сейчас придется столкнуться с жестокой реальностью.       — Правдивы?       — Вы видели талисманы, развешанные по всему периметру двора принца? — когда       Чонгук осторожно кивнул, она продолжила. — Они висят там для того, чтобы сдерживать его темную силу, поэтому принцу запрещено покидать свою территорию, поэтому вам приходится каждый день приходить к нему. Вы видели его лицо, генерал? Я думаю, что нет, иначе вы бы прекратили навещать Его Высочество.       — Почему?       — Если бы вы увидели его лицо, то поняли бы меня.       «Чтобы понять, ты должен увидеть мое лицо».       — Вы ведь уверены в том, что он обычный человек, верно? — Чонгук сидел статуей, стараясь не выдавать эмоций, лицо королевы постепенно охватило беспокойство. — Он кажется добрым, милым и очаровательным, но это лишь маска, обман, способ манипулировать вами. Вы не первый человек, который хотел познакомиться с ним поближе. — королева будто бы видела его насквозь. — А ведь вам захотелось, не так ли? — когда Чон ничего не ответил, она спросила:       — Вы знаете, что случилось со служанками, которые обслуживали принца в купальнях или с теми, кто помогал одеться принцу? Дошли ли эти слухи до вас?       — Нет, — ответил ровно Чонгук, чувствуя, как на него накатывают злость и отчаяние.       — Нескольким повезло, они ушли из дворца, а две девушки покончили жизнь самоубийством: одна утопилась, вторая выпила яд.       — Почему? — слишком резко спросил Чонгук.       — Никто по-настоящему не знает, чары действуют на людей по-разному. Девушки теряют голову, на мужчин же это почти не действует. Хотя, кто его знает. — она многозначительно посмотрела на Чонгука.       — Вы хотите сказать, что я почти под его чарами?       — Это вы мне скажите. По-настоящему знать можете только вы. Вопрос в том, можете ли вы воспрепятствовать им.       — Почему вы говорите мне это? Его Величество не препятствовал нашему общению.       — Старший принц — первое дитя короля, и, конечно же, Его Величество желает сыну добра. Пока вы развлекаете принца, его все устраивает. Я могу его понять, ведь он видит в нем прежде всего сына, а не чудовище.       — Почему для вас важно, чтобы я не попал под чары принца? Королева понимающе улыбнулась, отпивая чай.       — Вы один из талантливейших генералов, — ответила она, поглядывая из-за пушистых ресниц-вееров, — под командованием которого находится большая часть армии. Вы незаменимы для королевства. Я не позволю загубить такого человека, так как сохраняю хладнокровие и забочусь о благополучии народа. Вы как никто другой должны понимать меня, генерал. Вы сказали, что не одержали победы без своих людей, так и я считаю, что не могу допустить потерю человека, который может еще достойно послужить своей стране. Вы вольны поступать как вздумается, однако я попрошу вас быть настороже, хотя бы во имя страны, если не ради себя.       В этот момент в комнату постучались, а после двери распахнулись, явя трех стройных юношей. Одного взгляда на них хватило Чонгуку, чтобы понять, кто перед ним. Он поднялся с места и поклонился.       — Ваши Высочества.       Трёх младших принцев Чонгук успел разглядеть на празднестве в честь победы. Они сидели за одним столом с отцом и широко улыбались шуткам чиновников и генералов. Старший принц Ёнхва вышел и лицом, и статью в отца, в то время как младшие были больше похожи на мать.       — Приветствуем вас, генерал Чон, — улыбнулся принц Ёнхва. — Матушка пригласила вас позавтракать с нами. Я очень рад. Давно хотел познакомиться с вами лично.       — Для меня это большая честь, — ответил учтиво Чон, снова кланяясь.       Принцам Суджин и Инсу было по четырнадцать лет, и выглядели они не такими заинтересованными. Горячий завтрак на столе больше привлекал их внимание, и они поспешили сесть за стол.       Последующее время Чонгук завтракал и разговаривал с королевой и ее старшим сыном. Расспросы о войне и о нем, как генерале, были ожидаемы, и Чонгук, словно по выученному тексту рассказывал им обо всем, что они хотели знать в рамках допустимого. Он опускал описания, которые могли бы вызвать отвращение и брезгливость: жестокие и бесчеловечные сцены, в которых он вынужден был присутствовать и участвовать, их не интересовали, тем более за столом за чашечкой дорогого китайского чая и редких сладостей.

***

      Когда Чонгук вновь пересек сад и почти оказался у двора принца, ему навстречу вышел маленький ворчливый евнух. Тот поглядывал на него не то взволнованно, не то осуждающе.       — Евнух Хан, какая честь, — Чонгук постарался придать своему голосу веселость. — Вы лично встречаете меня. Мне так приятно.       — Где вы были? — недовольно прошипел евнух, подбегая к Чону. — Принц ждет вас с самого утра.       — К сожалению, меня задержали, — ответил Чон с улыбкой, наблюдая за тем, как пыхтит евнух, переставляя ноги. — Где он?       — В своих покоях, ждет, чтобы позавтракать с вами.       — Он еще не завтракал? — удивленно спросил Чонгук.       — Конечно, всё вас ждал.       Когда евнух открыл перед ним двери в покои принца, он почувствовал, как в очередной раз на него накатывает волнение. И как бы он ни старался, до конца подавить в себе это он не мог.       Чонгук вошёл, и ему навстречу прилетело обвинение:       — Что же ты так долго, Чонгук?       Принц полулежал на своей постели с книгой в руке. Без шляпы и спиной к Чонгуку. Генерал засмотрелся на черные длинные пряди, что разметались на простыне, пока не услышал:       — Чонгук?       Он встрепенулся и посмотрел на затылок принца.       — Ваше Высочество, я бы предпочел разговаривать с вами лично, а не с вашим затылком.       — Нет уж. Будешь разговаривать с моим затылком. Я обижен на тебя.       Чонгук усмехнулся и всё же сказал:       — Я был у королевы.       Чонгук заметил, как напрягся принц после его слов. Он словно окаменел, страницы книги больше не шелестели под пальцами принца. Он молча приподнялся, не показывая своего лица, надел шляпу и завязал ленты под подбородком. Когда принц развернулся, Чонгук почувствовал, как напряжение, исходящее от принца, перешло к нему. Чон сел на подушки, что были разложены к его приходу, и посмотрел на вуаль, откуда чувствовался испытывающий взгляд.       — Ты сам пошел к ней? — спросил принц высоким звенящим голосом.       — Нет, меня перехватила ее стража. Она желала видеть меня, и мне пришлось пойти.       — О чем вы говорили?       — Сначала о вас.       — И что она сказала?       — То же, что и все люди. Что вы опасный демон, что я пал под ваши чары.       Принц холодно усмехнулся.       — А это так?       — Что?       — Чонгук, ты ощущаешь себя под моими чарами?       — А вы ими обладаете? — спросил Чон, растерявшись.       Тэхён расхохотался, откидываясь чуть назад.       — Конечно, я же демон.       Принц язвил, а Чонгук чувствовал, как распадается на части его броня. Он чувствовал себя уязвимым. Он не знал, как реагировать на слова принца, поэтому просто решил сказать следующее:       — Её слова имели смысл. На секунду они заставили меня сомневаться, и любой другой мог поверить ей, но не я.       — И почему ты не поверил ей?       — Во-первых, я сам навязался вам. Во-вторых, если бы вы пользовались своими «чарами», то уже давно сидели бы на троне. Разве нет?       — Резонно, — ответил Тэхен, покачивая шляпой.       — Ну, а как же? — усмехнулся Чон, затем потянул руку за спину, затем нечто яркое и увесистое с громким стуком упало на стол к принцу.       Это была маска свирепого дракона, выполненная в красных и желтых красках.       — Маска?       — Ее Величество пригласила меня на фестиваль Бан-Ён*. Неужели вы забыли, Ваше Высочество?       — Нет, я помню, но… причем здесь я?       — Не пойду же я на фестиваль без вас.       Принц вскочил на ноги, сжав пальцы в кулаки. Стол с блюдцами и чашами задребезжали от порыва принца, и Чонгук невольно подобрался, словно готовился к броску тигра. От принца исходили волны напряжения и гнева, пока он вздохнул устало, махнув рукой.       — Нет, Чонгук, и это не обсуждается. Я никуда не пойду.       — Почему же? — нахмурился Чон, также поднявшись. — Вы будете со мной. Никто не посмеет косо посмотреть на вас.       — Ни за что, — голос принца задрожал, — Я туда не явлюсь. Я не могу, Чонгук. Я не могу…       Принц повторил «Я не могу» несколько раз. Чонгук обошел стол и мягко схватил принца за плечи. Он уставился сквозь полупрозрачную вуаль. Как же ему хотелось посмотреть ему в глаза… Хотя бы на секунду. Увидеть их форму, блеск и глубину. Одна секунда. Ему бы хватило. Достаточно дернуть раз вуаль, и лицо откроется. Миг, и вся тайна раскроется… Но чего будет стоить это открытие? Доверия Тэхёна. Чонгук не хотел этого, как бы сильно любопытство ни металось, он не поступит так по отношению к принцу. Хотя бы из уважения к нему.       Очнувшись от мыслей, Чонгук мягко обратился к принцу:       — Ваше Высочество, вы же никуда не выходите. Что стоит посетить хотя бы такой добрый и семейный праздник? Мои родители далеко отсюда, теперь я хотел провести его с вами. Неужели вы откажете мне в такой маленькой просьбе? Мы устроимся в каком-нибудь укромном месте, где нас не будут трогать. Но по крайней мере, вы посмотрите выступление артистов, послушаете музыку и пение. Я не отойду от вас ни на шаг. Обещаю.       — Я…       — Пожалуйста, Тэхён.       Принц дернулся, словно от удара. На секунду Чонгук застыл, и волна стыда и ужаса накрыла его с головой. Осознав, что наделал, он поспешил отпустить Тэхена.       — Чонгук, — ошеломлённо прошептал принц, хватаясь за запястья Чона, не позволяя отстраниться. — Ты назвал меня…       Внезапно двери распахнулись в стороны, и в комнату влетел евнух, словно на подмогу к принцу. Чонгук сжал челюсть от досады.       — Что это вы делаете, господин Чон? — взвизгнул евнух, топнув ногой. За его спиной маячила та самая пожилая служанка, что иногда появлялась вместо Хана.       Отпустив принца, Чонгук отступил на пару шагов и ровно ответил:       — Ничего такого, что заставило бы вас волноваться.       — Мне позвать стражу, Ваше Высочество? — спросил Хан, уставившись в лицо Чонгука с подозрением, но при этом с таким видом, будто его не существует.       — Ты каждый раз порываешься позвать стражу, как только я появляюсь в поле зрения, — хохотнул Чонгук, скрещивая руки. — Если тебе есть что сказать, то говори мне в лицо.       Тэхен рассмеялся, заметив страх на лице евнуха, и добродушно похлопал Чонгука по плечу.       — Все в порядке, Хан, мы с Чонгуком увлеклись спором. Ничего такого, лучше попроси подать горячее. Пусть Чонгук завтракал, я бы хотел, чтобы он нормально поел.       Евнух фыркнул, взмахнув своими длинными рукавами, и скрылся за дверями.       — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?       — Я знаю, что королева предпочитает на утро чай и сладости, а тебе, как мужчине, нужно лучше питаться, — затем Тэхен сжал пальцы на предплечье Чонгука. — Тем более с такими мышцами.       Что-то в голосе и поведении принца заставило внутри Чонгука довольно заурчать.       Окончательно расслабившись, Чонгук игриво подтолкнул принца в плечо.       — Вы пойдете со мной, Ваше Высочество.       — Я еще не решил, Чонгук, — пропел принц, возвращаясь на свое место.       — Это не вопрос.       — Эй! Я принц или кто?