Зло, что обитает во мне

      — Ваше Высочество, поднимайтесь.       — Нет, — сонно пробормотали с постели. — Оставь меня в покое, ты, сущий демон.       — Вы что-то путаете, — насмешливо ответил мужчина в тёмно-красном наряде. — Демон здесь вы, а не я.       — Чонгук, я не пойду, — пропыхтел Тэхен, буравя взглядом спину генерала, пока тот разглядывал сад через распахнутые створки окна.       — Пока мы с вами попусту болтаем, — терпеливо ответил ему Чонгук, — время уходит.       — Разве ты не заметил? Именно этого я и добиваюсь.       — Я сейчас развернусь, если вы не встанете.       Принц недоверчиво хмыкнул.       — Ты мне угрожаешь?       — Раз… два…       — Ты не посмеешь!       — Три… — Чонгук сделал рывок, и принц мигом спрятался под одеялом.       Чон, так и не развернувшись, рассмеялся, чуть прищурив глаза от яркого солнца. Сегодня у него было чудесное настроение, поэтому он был настроен провести Бан-Ён с принцем.       Фестиваль Плодородия и Благоденствия, а по-другому — Бан-Ён, проводился каждую весну, когда персиковые деревья были в разгаре цветения. В этот праздник люди молились о хорошем урожае на будущий год и семейном благополучии, проводили обряды изгнания злых духов и устраивали грандиозные торжества. Чонгук любил этот праздник за непередаваемое чувство сплочённости и особо ощущаемое единение, когда беседы за столом становились веселее и приятнее в стократ. Поэтому ему очень хотелось попробовать провести этот день с Его Высочеством.       — Такое замечательное начало дня, — протянул Чонгук соблазнительным голосом, — а вы отказываетесь идти на праздник. Вы пожалеете, если не пойдете со мной.       — До сих пор не жалел, — ответил неуверенно Тэхен, выбираясь из постели. — Если пойду туда, то никто не сможет наслаждаться праздником, потому что все будут коситься в мою сторону. Даже мой отец. Понимаешь?       — Понимаю, — вздохнул Чонгук, потеряв былой запал, затем прислушался. — Вы что, переодеваетесь?       — Ты думал, я шутил, когда сказал, что предпочитаю сам переодеваться?       Чонгуку вспомнились слова королевы о служанках принца. Правдивы ли они? Действительно ли они умерли из-за Тэхена?       За время, что Чон успел прогуляться по знакомым улицам, где располагался его дом, он о многом наслышался, и о служанках, покончивших с собой из-за принца, тоже. Чонгук до безумия не хотел верить слухам, но одно не давало ему покоя.       Нет дыма без огня.       Не то, чтобы слухи особо волновали его, но они не могли появиться на пустом месте. Почему-то на плечи принца было возложено множество злодеяний, будь это затянувшаяся засуха или смерть человека.       Каждый раз, готовый к серьезному разговору и испытывающим вопросам, что он хотел задать принцу, Чонгук терялся, стоило тому мягко поприветствовать его. Тогда сомнения переставали мучить его, и он забывал о мрачных мыслях, что гложили его минуту назад.       Чонгук встряхнул головой, пытаясь выкинуть из головы слова королевы. Нет. Он дождется момента, когда принц раскроется перед ним, доверившись, иначе атмосфера ожидания и недосказанности перельётся в нечто, что навсегда разрушит стены доверия Тэхёна к Чонгуку.       Но иногда ему так хотелось выпытать у принца правду, чтобы перестать чувствовать боль в сердце, беспрестанно напоминающую о себе, стоило остаться наедине с собой.       — Вы уже надели шляпу? — прошептал Чонгук тихо, вертя в руках алую маску дракона.       — Да, можешь повернуться, — ответил Тэхён, поправляя шляпу на голове. — Если ты не против, я отправляюсь завтракать.       Словно по сигналу, в двери постучали, и в комнату вошли служанки, которые тут же принялись заправлять постель и распахивать окна шире, пропуская в покои больше воздуха, приправленного душистым сладким ароматом цветов.       Чонгук последовал за принцем на чайную веранду, где перекус стал привычным делом. К их приходу уже успели всё разложить, и они присели за столик.       — Ты можешь пойти на праздник без меня, Чонгук, — начал принц, когда они сели. — Я не обижусь на тебя.       — Я понял вас, Ваше Высочество, — Чонгук отложил свою маску в сторону, заставив себя улыбнуться. — Но, как уже сказал, праздник я желаю провести с вами.       У Тэхёна вырвался протестующий стон.       — Я же говорил, что не могу пойти…       — Тогда я не приму приглашение королевы и останусь с вами.       — Что? — ошеломлённо прошептал принц. — Ты не можешь. Это будет воспринято как неуважение.       — И я смогу похвастаться тем, что теперь у меня в врагах сама королева, — пошутил Чонгук, пригубив чай.       — Чонгук!       — Ваше Высочество, — продолжил между тем Чонгук, — я всё же кое-что спрошу. Почему бы вам не пойти со мной, надев какую-нибудь маску? Я видел, что для вас оставили одну.       Речь шла о красивой маске лиса, которую Чонгук обнаружил на столе в комнате принца. Её точно доставили от члена королевской семьи, судя по торжественному подношению в виде аккуратной голубой подушки с водружённой на ней серебристой маской.       Принц фыркнул.       — Эту маску приносят мне каждый год для соблюдения приличий перед короной, поэтому я даже не буду думать о том, чтобы надеть её.       — Но ваше лицо всё равно не будет видно за маской, почему бы вуаль, в которой вас все узнают, не заменить маской?       — Причина, по которой я ни за что не надену эту маску вместо вуали заключается не только в моей внешности. Надень я маску и назовись твоим дружком или слугой, сопровождающим тебя на фестиваль, меня всё равно узнают. Нет смысла пробовать.       — А в другой?       — В любой.       Чонгук вздохнул и недовольно повёл бровью.       — Раз вы уверены в том, что вас узнают даже в маске, то я не буду настаивать.       — Правильное решение, — в голосе принца проскользнуло облегчение, и Чонгук мальчишески улыбнулся, словно его забавы только принимают обороты.       — Но я всё же останусь с вами.       Послышался нервный смешок.       — Ваше Высочество, на самом деле я понимаю, — Чонгук внезапно посерьёзнел и поднял глаза на принца, надеясь, что зацепился за чужой взгляд. — Вы думаете, что, если придете со мной, то у людей возникнет мысль, что вы заручились моей поддержкой, и наше совместное появление будет трактовано, как угроза или смелая попытка выйти в свет и показать себя. Однако. Не вам ли известно, что за нами постоянно следят? И я знаю, что тогда речь шла не только о Его Величестве. Ни за что не поверю в то, что никто не интересуется вашей жизнью. Да, их насторожит ваше появление, но это семейный праздник, в узком кругу лиц. Возможно, будут близкие люди короля, но на этом все. Если вам будет спокойно, мы можем прийти раздельно.       — Нет, — резко ответил принц, и плечи Чонгука поникли, пока он не продолжил:       — Если и идти, то рядом с тобой. Мне так будет спокойнее. Чонгук, почувствовав прилив воодушевления и ребяческого восторга, не смог сдержать рвущуюся наружу улыбку.       — Не отойду от вас ни на шаг, Ваше Высочество.

***

      Чонгук чувствовал тревогу принца, поэтому дал слово быть рядом с ним до окончания церемонии и выступлений, а в случае неожиданности или неприятностей — увести принца прочь как можно скорее.       Несмотря на все заверения Чонгука, Тэхен продолжал судорожно сжимать рукава своих одежд, каждый раз поправляя их. Также ненароком Чонгук заметил, что принц одевался чаще в нежные цвета за исключением голубого, хотя сегодня предпочел надеть одежду потемнее, а вуаль подлиннее. Он собирался на праздник, словно на похороны, и будь одежды ритуально белыми, догадка Чонгука подтвердилась бы.       Когда они пересекли нужные ворота, генерал вспомнил торжество, устроенное в честь возвращения героев войны. Тогда он был настолько вымотанным, что не было сил ни на что, даже на разглядывание дворца, если не брать в расчёт тот момент, когда он попал в сад принца. Однако сейчас он мог оценить знакомый двор, украшенный согласно традиций праздника: в вазах, привезенных из самого Китая, были расставлены пышные букеты бегоний, гиацинтов и тигровых лилий, по всему периметру двора от крыш невысоких домов вокруг до возвышающегося над ними столба в центре, были развешены ленты и газовые ткани, а под ними — расставлены столы в виде огромного круга, за которыми уже сидели собравшиеся гости в пёстрых масках. Они переговаривались между собой, полушутя и мягко смеясь.       Сердце ёкнуло в груди Чонгука, и он инстинктивно потянулся к Тэхену, чтобы закрыть его собой, однако принц оказался быстрее — он вцепился в запястье Чона, прошептав севшим голосом:       — Чонгук, здесь…       Много людей. Очень много.       — Если бы я только знал, — с сожалением ответил Чон, покачав головой. — Вы были правы, Ваше Высочество. Давайте уйдём, пока нас не заметили.       В этот момент краем глаза он уловил, что парочка чиновников их шокировано разглядывали, затем, очнувшись, начали дергать соседей, обращая их внимание на прибывших. Послышались восклицания, которые превратились в едва сдерживаемые перешептывания. Когда все заметили появление принца, их голоса стали громче, напомнив рой потревоженных пчёл.       Появление демона можно было назвать воистину впечатляющим и устрашающим, если бы сам Чонгук с Тэхеном не были в ужасе. Не выдержав, принц отпустил руку Чона.       — Уже поздно, — его голос превратился в сталь.       — Я не знал, думал, это будет в более узком кругу лиц, — растерянно прошептал Чонгук.       — Чонгук, я тебя не виню, — прошелестел рядом голос принца. — Всё в порядке.       Когда они всё же подошли ближе к импровизированному кругу, все затихли, словно по хлопку, и один из молодых людей, сидящих около принца, спросил дрожащим голосом:       — Ваше Высочество?       Принц повернулся к нему, и тот, вскочив, тут же поклонился. Словно очнувшись от сна, все разом поднялись, чтобы поприветствовать принца. Советники короля и министры вели себя сдержаннее молодежи, поэтому, пусть и с напускным спокойствием, подобающе встретили принца.       — Рады приветствовать вас на празднике, — произнес пожилой мужчина с длинной бородой в маске крокодила, и Чонгук вспомнил первого советника короля, — Ваше Высочество и генерал Чон, прошу, присоединяйтесь к нам.       Окончательно смирившись с возникшей ситуацией, Тэхен расправил плечи и уверенным шагом направился к столу, стоящему рядом со столом министров, где должна была устроиться королевская чета с принцами. Чонгук последовал за ним, исподлобья наблюдая за людьми. Они были в ужасе, и Чонгук лишь удостоверился в том, что всё испортил своей настойчивостью. Каким же иногда он был наивным глупцом, словно звание генерала — насмешка, а не почетное звание.       Витая в собственных размышлениях, он не сразу заметил, что сел, а Тэхена засыпали расспросами.       — До сих пор мы не имели чести видеть вас на торжествах, Ваше Высочество, — обратился к нему полненький мужчина с тонкими усами и улыбчивыми глазами в маске гуся. — Почему вы решили изменить своим привычкам?       — Что заставило вас прийти сюда? — спросил мужчина в маске непонятного грызуна.       — Сегодня какой-то особенный день? — присоединился еще один.       — Ваше Высочество, что-то случилось?       — Ваше Высочество, почему вы молчите?       — А это точно Его Высочество?       — Он же демон? — добавил кто-то шепотом, не веря своим глазам.       Внутри Чонгука вспыхнул огонь негодования и ярости. Его кулак с силой обрушился на стол, отчего посуда задребезжала, а люди разом вздрогнули и замолкли. Тэхён положил руку на локоть Чонгука, прося успокоиться.       — Что вы себе позволяете по отношению к члену королевской семьи? — дерзко влез Чонгук. — Его Высочество не обязан отвечать на ваши вопросы, господа, — под конец тон его голоса значительно повысился.       Вспомнив, что демон всё-таки является сыном короля, люди переглянулись и, чуть развернувшись в сторону принца, хором протянули:       — Простите нас, Ваше Высочество.       — Всё в порядке, — ответил принц. — Понимаю, вы… удивлены. На самом деле ничего не случилось. Я просто пришёл на праздник.       Чонгук открыл рот, чтобы добавить и от себя пару слов, но Тэхен лишь сильнее сжал его руку.       — Что ж, — прокашлялся полненький мужчина, на мгновение глянув на своего соседа — по ним было видно, что они не поверили принцу.       — Желаем вам приятного времяпровождения, Ваше Высочество, — склонил голову мужчина, который до сих пор молчал. Если Чонгук не ошибается, то это второй советник Ли.       — Благодарю вас, — ответил принц, также склонив голову в ответ. Чонгук скрипнул зубами, коря себя, наглых чиновников, испуганных женщин и всё, на чём стоит свет. С самого начала ему стоило прислушаться к принцу, а не тащить его сюда.       Но если бы он пришел сюда один, он не смог бы сидеть спокойно, зная, что Его Высочество вновь проводит праздник в одиночестве. Евнух Хан убежал к своей пожилой матери, служанка Пак отправилась навестить внуков. И кто, если не Чонгук, должен быть рядом с принцем?       — Всё хорошо, Чонгук, — услышал он шепот принца. — Не вини себя. Ты хотел как лучше.       — Но сделал только хуже.       — И всё же я рад, что ты хотел провести праздник со мной. Очень рад.       Тэхён рукой привычно коснулся запястья Чонгука, успокаивая, хотя он больше нуждался в этом. Его похолодевшие пальцы подрагивали от волнения, словно он с трудом сковывал внутри себя эмоции.       — Его Величество, король Корё, Ким Дэвон! Её Величество, королева Корё, Ли Кимхва.       Принц встрепенулся, оборачиваясь к вышагивающей группе стражников, которая, расступившись, пропустила вперёд королевскую семью с открытыми лицами. Вся знать за столами поднялась и поклонилась, чтобы поприветствовать своего короля, Чонгук с Тэхеном, не мешкая, последовали их примеру.       Чонгук внимательно следил за реакцией короля и королевы, готовый в случае чего заступиться за принца и ответить за свой опрометчивый поступок, достойного несмышленого ребёнка.       Король, если и удивился, то лишь слегка нахмурился. Королева, опешив, поджала губы и отвела взгляд, что теперь падал на лицо каждого гостя, в поисках возмущения и негодования, однако все разом застыли в позах, высказывающих ничего, кроме почтительности. Младшие принцы повели себя менее сдержанно: они удивлённо захлопали глазами, словно не верили им, и толкнули друг друга в бок, только принц Ёнхва лишь надломил брови, словно увиденное причинило ему боль.       Король ответил на приветствие и, когда семья расположилась по правую руку Тэхёна, развернулся к сыну:       — Не ожидал увидеть вас, Ваше Высочество, — в его голосе не чувствовалась и капли злости, лишь беспокойство, — но я рад наконец увидеть вас здесь.       Королева, замерев на месте, не сводила взгляд с принца, брошенный исподтишка, словно завидев хищника, готового броситься на нее. И не было ясно, напугана она или зла. Сжав тонкими белоснежными пальцами подлокотники трона, она старалась обуздать чувства, которые вышли из-под контроля.       Тэхён кивнул, складывая руки на коленях:       — Благодарю вас, Ваше Величество.       Король взмахнул рукой, и по знаку на площадку вступили музыканты, чтобы исполнить традиционную ритуальную композицию, которая откроет начало фестиваля Бан-Ён. Зазвучали первые ноты, и Чонгук отвернулся от музыкантов. Тэхен так и сидел на месте застывшей статуей, словно пытался слиться со своим стулом, пока гости, также притихнув, косились в сторону принца-демона.       — Я же говорил, что они будут смотреть на меня, — послышалось едва слышное бормотание от вуали. — Они ждут, что я поднимусь со стула и начну творить зло.       Чонгук в этот момент разглядывал сидящую неподалеку женщину, что сжимала в руках невесть откуда взявшийся маленький ножик, и прыснул.       — Это даже смешно, — прошептал Чонгук.       Появились слуги, столы наполнились блюдами, воздух вобрал сладковато-кислый аромат, и люди, позабыв о демоне, принялись поглощать щедро предложенную еду. Тэхен потянулся к чаю. И каждый раз приподнимая вуаль, пил редкими глотками. Чонгук не мог заставить себя притронуться к пище. Сейчас только день, а он уже был на пределе: переживания за принца, самоосуждение и раскаяние душили его и не давали привести в порядок мысли. Ему хотелось поскорее уйти отсюда. После нескольких ритуалов очищения музыка успела смениться с церемониальной на развлекательную, и на импровизированную сцену выплыли танцовщицы и молодые статные мужчины с флейтами и барабанами. К тому времени королева успела прийти в себя и завлечь Чонгука и принца Ёнхву в беседу; короля и советников успели окружить чиновники, из-за чего места, что были заняты изначально, перемешались.       Время склонилось к закату, и Чонгук внезапно заметил, что сидит между королевой и принцем Ёнхвой, а молодые принцы куда-то запропастились. Чонгук поднялся было с места, чтобы найти принца, но его глаза успели первыми. Тэхён, судя по всему, всё это время смотрел на него, так как сразу махнул рукой и кивнул, словно говоря: «Сиди, ничего страшного».       — Генерал, — обратился к нему принц Ёнхва, когда королева отвернулась, чтобы поговорить с советником Чхве. — Королева говорила с вами по поводу Его Высочества?       — Да, Ваше Высочество.       — И что же она сказала?       Чонгук сдержал смешок, и всё же ответил ровно:       — Она проявила милость, предупредив меня об особенностях Его Высочества.       Принц, услышав ответ Чонгука, поднял бровь и улыбнулся своим мыслям, после чего, глядя прямо в глаза генералу, спросил:       — Почему же милость королевы оказалась проигнорирована?       — Кто же смеет? Я внял каждому слову Её Величества.       — Так почему же с вами пришёл Его Высочество?       — А он не должен был быть здесь? — с показным удивлением спросил Чонгук.       В глазах второго принца блеснуло что-то грустное, будто принц надеялся на другой ответ, и в груди Чонгука что-то неприятно шевельнулось. Принц Ёнхва глубоко выдохнул, словно обдумывая слова, пока вкрадчиво не сказал:       — Вы проявляете крайнюю неосмотрительность, генерал Чон, ведя дружбу с Его Высочеством.       — Правда? Обычно небеса благоволят мне. Вот сейчас мне предоставлена честь сидеть рядом с вами.       Принц Ёнхва добродушно хохотнул, обращая взгляд на сцену, а Чонгук на Тэхёна. И вздрогнул. Казалось, старший принц вообще не сводил с них взгляд. Чонгук чувствовал себя связанным без какой-либо возможности пошевелиться, поэтому нужно было подождать, когда внимание к нему ослабнет, и прорваться к принцу, а пока Чон недовольно бурчал и суетился, часто возвращая взгляд принцу, чувствуя себя отвратительно из-за невыполненного обещания.       Тут его отвлекла сцена. Гости поутихли, а значит, начинается самое интересное — спектакли. Народ рассосался, открывая вид на людей в масках и ярких разноцветных костюмах.       — Ах, да, — принц Ёнхва, ненадолго замолкнувший, оживился и щёлкнул пальцами. — Этот спектакль был подготовлен лучшими артистами, надеюсь, вы оцените, — и когда их взгляды столкнулись, добавил:       — Матушка говорит, чтобы что-то понять, нужно посмотреть на ситуацию со стороны и выявить из этого урок, чтобы не совершать в будущем подобные ошибки и не оказаться высмеянным.       — Королева очень мудра, уверен, спектакль будет высоко оценён каждым гостем здесь.       — О, я в этом не сомневаюсь, — ответил Ёнхва, пряча мягкую улыбку меж пальцев с драгоценными камнями.       Чонгук вспомнил единственное кольцо на мизинце Тэхёна, которое особо не отличалось дороговизной и уникальностью. Оно было до того простым, что точно не могло принадлежать королевской особе, скорее девушке из древнего, но не знатного рода. Об этом говорили узоры вокруг камня и стиль выполненной работы.       Чонгук отвёл взгляд от руки принца. В этот момент гулко забили в барабан, и сцена ожила.       Вначале выступили мужчины в доброжелательно улыбающихся масках. Озвучив пару вступительных красиво сплетённых между собой фраз, они перешли к разговору о женитьбе девушки и юноши. Эти двое представляли отцов будущей пары. Отец юноши владел большими плодородными землями, отец дочери — семенами. Они говорили о пользе союза, который принесёт большие урожаи и благополучие обеим семьям. На том и порешив, отцы ушли со сцены: их заменила пара, о которой и шла речь. Девушка и юноша запели о своих чувствах друг к другу, клянясь в вечной любви.       — Что мне больше всего нравится в спектаклях, так это чёткое распределение ролей, — голос принца вновь вывел Чонгука из задумчивого состояния. — Когда каждый делает то, что от него требуется.       Прекрасно понимая, что речь вовсе не о спектакле, Чонгук ответил вопросом:       — Даже когда эта роль кого-то не устраивает?       — Когда человека его роль не устраивает, он начинает примерять другие, что ведёт к определённым последствиям. Оказываются втянуты люди вокруг, чьи судьбы начинают меняться. Это приводит к хаосу.       Чонгук сжал челюсть и отвернулся.       На сцену снова вышла девушка, держа в руках подобие иголки и вышивки. Усевшись на скамью, она начала делать вид, что вышивает, и тут на сцену выскакивает человек в шелковой голубой одежде с безобразной маской на лице.       Чонгук подумал, что это призрак, но девушка, вскочив и бросив вышивку, испуганно заверещала: «Чудовище!».       Чонгук покосился на Тэхёна. Тот не двигался, никак не выражая своего недовольства, но Чонгук не видел лица принца, поэтому всё же заволновался. Он оглянулся на остальных гостей, но те с интересом смотрели только на сцену, залитую алым закатным светом. Чонгук посмотрел на короля, но по его бесцветному каменному лицу невозможно было что-то прочитать.       «Чудовище» зашлось в громком злорадном хохоте и начало наступать на девушку, пытаясь сладкими речами расположить её к себе.       — Кто ты такой? — спросила она.       — Кто я? — чудовище вновь расхохоталось. — Я принц демонов!       На Чонгука словно вылили ушат ледяной воды. Принц демонов?       Девушка закричала, закрыв лицо руками, а демон достал из-за пазухи чёрные ленты и бросил их на неё со словами: «Теперь я заберу тебя в свое логово! Отныне ты моя».       В этот момент на сцену выбегает юноша с деревянным мечом в руках.       — Не трогай её, чудовище! Она не станет твоей! Я сражу тебя раньше!       Люди, наблюдающие за спектаклем, восторженно закричали, когда благородный юноша замахнулся мечом на взвизгнувшего демона.       Чонгук в то же мгновение посмотрел в сторону Тэхена, но его не оказалось на месте. Глаза пробежались по гостям, но так и не зацепились за черную вуаль. Не раздумывая, Чонгук вскочил со стула и бросился на поиски принца. Огибая столы и встречающихся на пути людей, он почти бежал, не обращая внимания на оклики принца Ёнхвы. Сейчас ему было всё равно, как будет воспринят его уход, он должен был найти Тэхёна.       Вершившееся на сцене правосудие всполошило людей, и те, восхваляя актёра с мечом, рубившего демона, исступленно кричали и оглушающе хлопали.       Чонгук был в ужасе.       Он остановился в самой гуще столпотворения поднявшихся из-за стола мужчин и всё еще не терял надежду, что Тэхён где-то рядом. Его взгляд зацепился за мужчину в маске кота и застыл. На нижней части лица играла жуткая улыбка с выпирающими острыми зубами. Мужчина что-то сказал ему, но Чонгук уже перевёл взгляд на молодую женщину, болтающую со своей хохочущей подругой, и увидел точно такие же улыбки, безобразно растянутые в стороны, будто рожи корчили. У одной девушки меж зубов мелькнул язычок цвета угля, и сердце Чонгука предательски дрогнуло в груди, а в животе всё перевернулось от отвращения. Зажмурив веки, затем часто заморгав, он снова посмотрел на женщин: их аккуратные маленькие губки обнажали жемчужины зубов вместо тех, что ему пришлось видеть секунду назад, и он отшатнулся назад, невольно вспомнив изначальный их облик.       Чонгук, растолкав мужчин, прошёл через ворота и побежал к двору принца. Несясь со всех ног, он обошёл сад и, наконец выйдя к главной аудиенции Тэхёна, огляделся.       — Ваше Высочество! Ваше Высочество!       Библиотеки, чайная веранда, тренировочная площадка и сад — принца нигде не было       Встретившиеся на пути стражники, все как один, отвечали, что не видели принца, и хотели было отправиться искать, но Чонгук, чувствуя, что только он может найти его, заверил их, что всё в порядке.       Он проверил в саду, но и там принца не было. Что ж, он не везде посмотрел.       Направляясь вдоль домиков королевы, он осматривался по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что принц прошёлся по этим местам, пока не услышал женский крик. Чонгук замер, прислушиваясь.       Это точно не был зов о помощи: больше походило на брань, и Чон прошел бы мимо, но шестое чувство подсказывало, что ему нужно вернуться и посмотреть.       Заметив неподалеку стражников королевы, Чонгук, подпрыгнув, зацепился за изогнутый выступ балкона домика, и, подтянувшись, перелез через него. Затаив дыхание, он начал двигаться вдоль стен. Голос прозвучал громче и отчетливее, и Чонгук от удивления распахнул глаза. Подобравшись ближе к повороту, откуда доносился крик, Чонгук осторожно выглянул.       Собралась целая группа, состоящая из евнухов, придворных дам и стражников. Они стояли, опустив голову, недалеко от развернувшейся некрасивой картины.       Королева собственной персоной отчитывала перед собой человека. Человека со шляпой, покрытой черной вуалью.       — Чего ты хочешь от нас? — кричала она.       Прекрасное хладнокровное лицо королевы, обращённое в сторону Чонгука, теперь раскраснелось и пылало от ярости. Она дрожала, словно её охватила лихорадка. Принц ничего не ответил ей. Судя по ровной спине, неясно, напряжён принц или безмятежен.       — Я знаю, что ты заманил его к себе! И зачем ты это делаешь, тоже знаю! Почему ты не можешь просто жить в своем дворе? Чего тебе не хватает?       Вся хвалёная аристократическая сдержанность и королевский этикет были позабыты, вместо этого королева забилась в истерике, точно базарная девка, борющаяся за место на рынке.       Раздался всхлип, и королева закрыла лицо. Внутри Чонгука вмиг всё охладело, на него будто ушат ледяной воды опрокинули.       — Мои действия никак вас не касаются, Ваше Величество, — ответил тихо принц. — Прошу вас, успокойтесь.       Королева вскинула голову, отняв руки от покрасневшего лица, залитого слезами.       — Успокоиться? — заверещала королева. — Ты кого из себя строишь? Я видела, как ты смотрел на моих сыновей! Думаешь, я не заметила? Думаешь, я не знаю, что ты желаешь им смерти?       Поток гневных слов был прерван внезапно грянувшим смехом. Он раскатисто пронесся по двору, отчего все служанки сжались. Принц, отсмеявшись, сказал:       — Вы говорите мне это, сколько я себя помню, Ваше Величество. Не надоело ли вам повторять одно и то же? Право, я уже устал.       — Тогда повторяю в последний раз, — отчеканила она, приближаясь к нему. — Остановись!       — Перед чем? — спросил принц, посмеиваясь.       Женщина едва не зарычала:       — Я знаю, что ты задумал! Хватит притворяться!       — И что же я задумал?       Королева что-то прошептала, понизив голос, но Чонгуку не удалось расслышать, пока королева вновь не повысила голос.       — …Ошибаешься! Я лично позабочусь о том, чтобы генерал не приближался к тебе.       — Трон хотят получить все, кому не лень об этом думать, — Тэхен развёл руками в сторону, выражая своё недоумение, — однако почему-то все говорят о моих притязаниях на это место. Вы можете бранить меня сколько хотите, Ваше Величество, но Чонгук никуда от меня не уйдёт. Он будет со мной, пока я этого хочу, а не вы.       Он сделал шаг к королеве, и она поджала губы, будто бы сдерживая себя.       — Я не тот мальчишка, которого можно было держать в узде, отобрав игрушки и поставив в угол.       Королева расхохоталась.       — Будешь нам мстить за свои детские капризы и обиды?       — Мои детские капризы и обиды, как вы говорите, ничто по сравнению с людскими страданиями за воротами дворца, — пресёк принц. — На это вы обращаете внимания меньше, хотя находитесь здесь более двадцати лет. Моей матери понадобился год, чтобы её звали «Матерью народа».       — И меньше года, чтобы выносить в чреве монстра.       Наступила оглушительная тишина. Когда принц не ответил на словесную пощёчину, она продолжила:       — Мы могли бы и дальше обсуждать достоинства твоей матери, но на этом они заканчиваются.       — Не смейте так говорить о ней, — послышался угрожающий рык от принца.       — Это ты не смей воображать, что Чон станет твоим послушным псом. Этого никогда не будет.       — Вас это не касается, — процедил принц. — Прекратите вмешиваться в мою жизнь. Не заставляйте меня идти на крайние меры.       Чем больше он говорил, тем больше искажалось лицо королевы. Вдруг вскинулась рука и, точно кобра, бросившая в прыжке, сорвала с принца шляпу. Придворные дамы вскрикнули, отшатнувшись, а стража окружила королеву, отступившую от принца на несколько шагов.       У принца из-за сильного рывка растрепались пряди, и он в угрожающей позе застыл с полуопущенной головой, а когда вскинул её, все ошарашенно уставились на его лицо. Непонятное выражение застыло на их лицах, однако этого хватило, чтобы принц, неловко дёрнувшись, выпрямился и шагнул, примирительно подняв руку. Стражники направили на принца копья, и он отдернул руку. Королева вытерла слёзы и вскинула голову:       — Крайние меры? Это ты не заставляй меня идти на крайние меры. Можешь и дальше участвовать в охоте, но на праздниках сиди в своем логове. Не смей приближаться к гостям, чудовище.       Принц снова шагнул вперёд, и стражники повторно выставили копья, и это не осталось без внимания:       — Умереть захотели? — крикнул принц, впав в ярость. — Вы на кого наставили оружие? Немедленно дайте мне пройти, если не хотите, чтобы я воспользовался своими чарами!       Выплюнув последнее слово, принц двинулся вперёд, даже не подняв шляпу, от чего все расступились, точно толпа мертвецов перед жнецом.       Одна из девушек, с ужасом вглядывавшаяся в лицо принца, закатила глаза и откинулась назад. Служанки вскрикнули и бросились поднимать упавшую без чувств подружку.       Чонгук скрылся за поворотом и скатился на пол. То, что он услышал и увидел, шокировало его до такой степени, что бурлящая в венах кровь застыла, будто река в зимнюю стужу. Он просто не мог пошевелиться. Только слова снова и снова гремели в ушах набатом. И ведь со стороны Тэхён не выглядел виновным, однако напуганная и взвинченная королева заставила генерала взглянуть на ситуацию с другой стороны. Может, Тэхён действительно не чист? И его отец вёл себя так, будто и не в этом мире, будто ничего не видит и не понимает.       Получается, что Тэхён и на него обрушил свои чары? Но… Чонгук сам к нему пришёл. Ведь сам?       Он стиснул зубы и зажмурился, сжав пальцами голову до боли. Кому же верить? Кому?       Ему хотелось завыть, вбить голову в стену, вырвать волосы на голове, чтобы перестать сходить с ума от обрушившегося на него безумия и отчаяния. Но он просто сидел, тяжело дыша, пытаясь избавиться от мелькающих пульсирующих точек перед глазами.       Послышались тяжёлые мужские шаги. Чонгук распахнул глаза — приближались стражники с зажжёнными факелами, и Чонгук, взглянув на небо, заметил, что стемнело. Ему пора уходить.       Он дождался, когда стражники скроются за нужным поворотом, чтобы выйти из своего укрытия, с легким стуком приземлиться, оглянуться по сторонам и только тогда рвануть в… сад. За принцем.       Сердце гулко забилось в груди, словно оно понимало, что его хозяин бежит навстречу смерти. Но Чон не останавливался. Он человек разума и сосредоточенности, стратег и командир, разом лишился ума ещё тогда, когда забрёл в королевский сад. Не значит ли это, что демон очаровал его?       Чонгук сбился с шага и остановился. Совершает ли он ошибку? Стоит ли безоговорочно верить человеку, которого мало знаешь? Ведь до сих пор подобную оплошность он никогда себе не позволял.       Ноги сами повели его дальше, но в этот раз медленнее. Пока Чонгук боролся с собой, он услышал всхлип. Под волнующимся ветром ветви деревьев шевелились в беспокойстве, разбрасываясь маленькими беззащитными лепестками, точно роняя слёзы.       Чонгук закрылся рукавом от ветра и цветов.       Принц оказался рядом с огромной беседкой, расположенной в центре сада и заросшей зеленью, в форме полукруга с тяжелой крышей и развевающимися газовыми пологами. Она сверкала белизной в полутьме подкравшейся ночи, и это придавало саду таинственного очарования. Тёмная фигура мужчины с поникшими плечами выглядела хрупкой, готовой рассыпаться на тысячи кусочков, от чего Чонгук почувствовал, будто его ударили под дых. Принц был без своей шляпы, и блестящие, словно черный жемчуг волосы, рассыпались по плечам точно вторая вуаль, заколыхавшаяся от напора ветерка. Он стоял спиной к Чонгуку, и тот подумал о том, что мог бы подкрасться и узнать наконец тайну принца-демона, однако что-то заставило его остановиться, когда вдруг принц закрыл лицо руками и задрожал. Плечи затряслись, и он рухнул на колени, словно марионетка, которой разом обрезали нити.       — Ваше Высочество! — вырвалось у Чонгука, и принц, услышав его, дёрнулся.       В этот миг ветер стих.       — Чонгук, не подходи! — чересчур звонко ответил Тэхен, выпрямив спину и опустив руки. — Я забылся и выронил шляпу. Можешь пока пойти в нашу чайную веранду и подождать меня там? — несмотря на то, что старался громко и отчетливо выкрикивать слова, его голос звучал хрипло, — Я сейчас подойду.       Чонгук почувствовал, как ком подкатил к горлу, и кое-как проглотив его, двинулся к принцу. Он шёл словно на ватных ногах, будто через столпы снега и толщи льда, пока разум напрочь покидал голову, не оставляя в голове ни одной единой мысли.       — Чонгук, ты идёшь сюда? — в голосе принца послышалась паника. — Не иди! Я без вуали!       Тэхён резко запнулся, потому что его обхватила пара сильных рук. Встрепенувшись, словно птица, Тэхен попытался вскочить, однако Чонгук не позволил, опустившись напротив и обняв его так крепко, что тот едва не задохнулся от силы и непривычных чувств, нахлынувших разом, нежданным ливнем в душу, в которой многие годы царила засуха. Принц ошеломлённо выдохнул и замер, наслаждаясь теплом заключенных объятий, уткнувшись лицом в твёрдую широкую грудь. Чужая мозолистая рука погладила голову, что покоилась на его груди, и тихий голос надломлено прошептал:       — Что я наделал, Ваше Высочество.       Тэхён тяжело и глубоко задышал, цепляясь пальцами за грубую одежду Чонгука, точно за спасительную соломинку, пока вдохи не стали сопровождаться хрипами и дрожью.       — Ч-чонгук, — вырвалось у принца надрывно. — Я не виню тебя. Правда. Н-но думаю, мне лучше не ходить больше на праздники.       Он замолчал на одно мгновение, чтобы в следующее — разрыдаться. Громко и так отчаянно, что казалось, вся боль, таящаяся внутри, низвергалась с невероятной силой вместе с криком. Это было настолько резко и неожиданно, что сердце Чонгука резануло острой болью, и он растерянно посмотрел на макушку принца. Ему нередко приходилось утешать людей: женщин, детей, мужчин, стариков, раненых, больных и умирающих. Чаще он сталкивался с людской болью и горем на войне или в трущобах родной провинции, когда он, ребёнком, случайно забегал в переулки, где дома и на сараи для скота не походили. Где голод и нищета настолько въелись в те места, что, глядя на это, благородные мужи отворачивали головы, а простые крестьяне качали головой.       Тогда маленький Чонгук застывал, глядя на перемазанных в грязи, жутко худых людей, которые бродили, точно призраки, не обращая на него никакого внимания.       Те воспоминания были далекими, как лёгкий ветерок, который однажды пронесется мимо, чтобы напомнить о себе. Сейчас же он утешал принца, и сердце замерло, прислушиваясь к чужой боли, с которой еще не был знаком. Принц страдал, потому что ему не верили, потому что его отталкивали, боялись и ненавидели. Чонгук знал, что значит быть непризнанным в окружении жестоких детей, обучающихся боевому искусству, и в обществе таких же жестоких учителей. Его никогда не любили, но одно дело, когда это группа детишек тебя пинает, а другое, когда целая страна боится и презирает. Понять это тяжелее, ведь он пережил лишь малую долю того, что переживает сейчас принц.       — Чонгук, мне так плохо сейчас, — всхлипнул принц, словно в подтверждение его мыслей. — Жаль, что тебе приходится терпеть это. Спектакль был ужасным. Я не выдержал и ушёл, потому что не смог остаться. Думал, что если уйду, станет легче, но не стало… П-почему они так со мной? Я ведь ничего не сделал, чтобы они так думали, пусть никогда не отрицал. Я просто пришёл на праздник. Никто! Никто мне не верит, кроме отца, — принц всё говорил и говорил в грудь Чонгука. — Ты видел? Они делают из меня злодея в этих дурацких спектаклях. Разрушителем покоя и благоденствия. Для всех я демон, им же и останусь до конца своих дней.       Чонгук молчал, пока его сердце под поток бессвязных предложений разрывалось на мелкие ошмётки. Принц продолжал что-то бормотать, срываясь на всхлипы и стоны, тянуться к Чонгуку, ногтями впиваясь в чужую одежду, будто боясь, что тот уйдёт, оставив одного.       Наблюдать за этим Чонгук больше не мог.       — Ваше Высочество, — позвал он, когда принц слегка затих, — думаю, мне стоит проводить вас в покои.       Принц закивал, не отрываясь от груди Чонгука, и тот, не опуская глаз вниз, обнял принца за плечи и поднял его с земли.       — Идёмте, — мягко подтолкнул Чонгук. — Может, тётушка Пак вернулась. Приготовит для вас успокаивающий настой.       — Не думаю, что мне это поможет.       Они двинулись к домику принца.       — Лучше вам сегодня хорошенько отдохнуть, — продолжал шептать Чонгук, хотя мысли его были вовсе не здесь. — Лечь пораньше и поспать.       — Я не смогу уснуть, — устало ответил принц.       — Ваш отвар вам в этом поможет.       — Ты останешься со мной?       Чонгук промычал утвердительный ответ.       — Тогда мне нужна шляпа.       Точно. Шляпа.       Чонгук отпустил принца и потянулся к собственному верхнему одеянию. Закрыв глаза, он наощупь дотронулся до плеча принца и надел накидку на его голову, словно молодой барышне.       Принц подозрительно затих, не противившись действиям Чонгука, а после последовал за ним. Когда они вышли из сада, им навстречу вышли стражники с факелами, взволнованный Хан и мрачная тётушка Пак.       — Ваше Высочество! — хором воскликнули стражники.       Растолкав толпу, Хан хлопнул себя по голове и бросился к принцу.       — Ваше Высочество! Какой ужас! Где ваша шляпа?       — Думаю, вопросы сейчас более, чем неуместны, — Чонгук внимательно оглядел стражников, проверил принца, закрывшего своё лицо без какой-либо возможности проскользнуть чужому взгляду через щель накидки, и выступил вперёд, закрывая от всех наблюдателей. — Шляпы нет, как вы видите.       — Можете идти, — принц взмахнул рукой, и стражники, переглянувшись с долей волнения, откланялись.       В это время Хан разбушевался, точно маленький ураган.       — Как только я узнал, что вы повели Его Высочество на праздник, я тут же примчался сюда! О чём вы думали, генерал Чон?       Чонгук и без того, разозлённый на самого себя, готов был рявкнуть, однако принц выступил вперёд.       — Хан, не нужно было мчаться сюда, оставив мать без присмотра.       — Стоило оставить вас на один день, и этот болван повёл вас на праздник!       — Болван? — Чонгук от неожиданности открыл рот.       — Да, болван! — закричал евнух, замахиваясь невесть откуда взявшимся свитком, которым принялся бить опешившего Чонгука. — Чего ты потащил туда принца? Тебе ли не знать, что ему туда нельзя? Теперь нам головы не сносить из-за вашего поступка!       Принц, наблюдающий за Чонгуком, съёжившимся и отскакивающим от разъяренного евнуха, который ростом и до плеча всем не доставал, прыснул со смеху и поспешил оттащить своего маленького защитника:       — Хватит, Хан, Чонгук не виноват. Я сам пришел туда, поэтому мне и отвечать перед отцом.       Чонгук досадливо сжал зубы — отвратительное чувство сожаления и осознание собственной глупости отозвались резью внутри. Позор ему, как генералу.       — Нет, он должен ответить, Ваше Высочество! — крикнул Хан.       — Принц устал, — тётушка Пак подала наконец признак жизни. — Ему требуется отдых, вместо этого он стоит тут и слушает ругань. Ты что тут устроил?       Хан, недовольно зыркнув на Пак, повел их к домику и отправился к служанкам организовывать чаепитие.       — Тётушка Пак, как ваши внуки? — подал голос принц, затем вздохнул. — Вам тоже пришлось сегодня раньше вернуться.       — С ними всё хорошо, благодарю вас, — сухо ответила женщина. — И я не пришла раньше, а вернулась вовремя, Ваше Высочество.       Женщина распахнула двери и зажгла светильники. Затем занялась постелью принца, пока тот, открыв шкаф, искал что-то. Достав оттуда шляпу, он надел её на голову.       В полной тишине они устроились на полу за столиком, и, когда вернулся Хан, принялись вчетвером пить чай.       Хан ворчливо рассказывал о своей такой же ворчливой матери, которая и по сей день пытается заниматься продажами овощей со своих грядок, хотя вовсе не нуждается в этом. Даже вечно молчаливая и хмурая тётушка Пак добавила пару слов о своих внуках, что не могло не удивить Чонгука. Обычно эта служанка передвигалась очень бесшумно и почти не попадалась на глаза, но что бы принцу ни нужно было, это тут же оказывалось перед ним благодаря ей. Всё это проделывалось тихо и незаметно. Хан же всегда даёт о себе знать. Этот крикливый неугомонный человек не мог усидеть на месте и постоянно крутился вокруг принца, как курица-наседка, предлагая ему на выбор сотни блюд или нарядов, чтобы тот чувствовал себя комфортнее. Оба эти человека были просто незаменимы для принца, и Чонгук был рад, что о принце было кому позаботиться.       На вопрос, как вообще оба этих человека попали к принцу на службу, найдётся самый простой ответ — чистой воды случайность.       Хан, будучи малоопытным и нерадивым служащим, был быстро вышвырнут из свиты королевы. Зная, что может получить тумаков от матери, молодой евнух, полный раздумий, случайно забрёл в королевский сад персиковых деревьев и вышел к небольшому незнакомому двору. Когда в поле зрения появился мальчик девяти-двенадцати лет, евнух от испуга чуть не помер, однако страх перед родителями и нищетой оказались сильнее, поэтому на свой риск он решил заделаться в слуги принца и ни разу об этом не пожалел.       Рассказывая эту историю, Хан приукрашивал некоторые детали, придавая им чрезмерную красочность, на что принц тихо усмехался и качал головой. Тётушка Пак иногда косилась в его сторону с долей настороженности, но продолжала молчать. Из-за этого в комнате витала напряжённость, от которой даже Хану не удавалось избавиться. Чонгук же заметил, как за всё это время не сказал и слова, держа в руках чашу с остывшим нетронутым чаем.       Когда сломленный усталостью Его Высочество начал заваливаться на бок, Чонгук помог принцу дойти до постели, а после откланялся со смешанными чувствами, беспорядочными мыслями в голове и непонятной пустотой в груди.       Минуя сад, он думал обо всём, что ему довелось увидеть, услышать и почувствовать, поэтому был намного больше сбит с толку, чем это было обычно. Для сегодняшнего дня это было слишком много. Сердце Чонгука продолжало ныть, а нити мыслей путаться и путаться, образуя большой клубок сумбура. Слова королевы раскалённым клеймом въелись в разум так же, как и рыдания принца. Они оставили значительный отпечаток, и теперь Чонгук вынужден был погрузиться в размышления, пытаясь распутать этот несчастный клубок в голове.       А по дороге он нашёл то, что заставит Тэхена в скором времени разволноваться.       Кольцо с голубым камнем.