Долгий путь

— Слушай, а почему ты все равно не хочешь сказать маме? — спросила Фриск с неловкой нерешительностью, поскольку ее желание смотреть фильм на планшете сломалось под тяжестью ее беспокойства. Обычно она молчала, когда смотрела фильмы в постели с Флауи. С тех пор как он увидел «Звездные войны», он влюбился в старые фильмы, и это был хороший способ для них обоих ложиться спать. Сегодня вечером, как ни старалась Фриск, она никак не могла вникнуть в фильм, и, похоже, то же самое относилось и к Флауи. Хотя он никогда не отводил взгляда от экрана, его взгляд казался отстраненным, а выражение лица — кислым. Конечно, она не всегда понимала его правильно, но была уверена, что он либо пытается разобраться в чем-то, либо — забыть об этом. Со своей стороны, большая часть дня Фриск была для нее желанной свободой. Ее свидание с МК было отличным способом выпустить пар, и она действительно смогла забыть о своих проблемах на некоторое время. Потом она вернулась домой и обнаружила, что Ториэль ведет себя еще более отстраненно и расстроено, чем после инцидента на дне рождения МК. Сначала она подумала, что ей это показалось, но после того, как мама спросила за ужином о Флауи, она поняла, что что-то случилось. Фриск прикусила нижнюю губу и почувствовала, как внутри у нее все скрутилось в виноватый узел, когда она вспомнила об ужине и о том, как солгала о Флауи, чтобы сохранить его тайну. Это было ужасно, и она подозревала, что мама все равно знала, что она лжет. Несмотря на это, она не могла сказать ей, откуда взялся Флауи и кто он на самом деле, просто это не было ее секретом. — Господи, нашла способ испортить себе настроение, дурочка! — ворчливо ответил Флауи, крепче сжимая маленькое красное одеяло, обернутое вокруг него, — А что, старуха тоже обо мне спрашивала? — Да, это так, — неохотно признала Фриск, хотя и понимала, что Ториэль, должно быть, тоже расспрашивала Флауи о его прошлом. — Я действительно ничего ей не говорила, но если она так настроена, я не уверена, что мы сможем скрывать это от нее вечно. — Что ж, будем надеяться, что сможем. — мрачно вздохнул Флауи и, прежде чем опустить глаза, взглянул на Фриск. — Она не может знать обо мне, ни один из них не может. — А почему нет? — спросила Фриск, постучав по экрану, чтобы остановить фильм, и отложив планшет в сторону. — Мама умная, рано или поздно все поймет. — Нет, она не захочет! — Флауи закипел и посмотрел на Фриск, прежде чем снова уткнуться в пол. — Фриск, я умер, ты не вернешься оттуда, во всяком случае, насколько ей известно. Он замолчал и уставился в пространство со вздохом, когда его губы изогнулись в тонкой усталой улыбке. — Кроме того, я почти никогда с ней не разговариваю, — добавил Флауи, склонив голову в подобии пожатия плечами. — Не знаю, что ее так взбесило, но если я буду молчать, она… она забудет обо мне в конце концов. То, как он произнес эти слова, не оставило у Фриск ни малейшего сомнения в том, что произнести их ему было трудно. Хотя он настаивал, что все еще не может чувствовать такие вещи, как любовь и сочувствие, Фриск было трудно продолжать верить в это. — Ты уверен, что не хочешь поговорить с ней? — медленно спросила Фриск, не зная, как он отреагирует, — Я не знаю, пугает ли это тебя или что-то еще, но она тоже твоя мама. — Она больше не моя мама Фриск, — почти шепотом ответил Флауи, отворачиваясь от нее, — и я не боюсь. Он тихо прорычал последние слова раздраженно и быстро повернулся, чтобы посмотреть на нее. Фриск предположила, что это немного подтолкнуло его, но это был мягкий ответ по его стандартам. Она была уверена, что всего несколько недель назад он практически откусил бы ей голову за то, что она посмела намекнуть, что у него есть что-то столь же приземленное, как страхи. — Да, мне очень жаль, — тихо сказала Фриск, переводя взгляд с планшета на Флауи, — Я больше не в настроении смотреть кино, а ты? Флауи медленно покачал головой, не говоря ни слова. Поначалу он казался не слишком энергичным, а теперь, похоже, разговоры забрали все, что у него осталось. — Ладно, хорошо ли тебе там? — спросила Фриск, отложив свой планшет. Обычно Флауи спал на своем столе, так как именно там находились его материалы для чтения и геймбой. Однако сейчас ей не хотелось вставать с постели. — Ага, тут хорошо. — сказал Флауи, поднимая лист, чтобы подавить зевок. — Хорошо, — сказал Фриск, когда она протянула руку и выключила лампу с щелчком, прогоняя свет из комнаты. — Спокойной ночи, Флауи, — добавила она, снова устраиваясь под одеялом. — Ночи, Фриск. — не задумываясь ответил Флауи, плотнее закутываясь в свое импровизированное одеяло. Через несколько мгновений их веки отяжелели, и они погрузились в дремоту.

***

— Она больше не твоя мама, серьёзно? — я издала мучительный стон, когда села на стул рядом со столом Флауи и уставилась через темную комнату на своего брата. — Ты всегда был таким мелодраматичным или это просто цветочные штучки? — Ч-что?! — Флауи резко выпрямился, его глаза дико забегали по комнате, прежде чем остановиться на мне. Несмотря на то, что в комнате было темно, я не удивилась, что он не сразу узнал меня. Однако, когда он изучал мое лицо в скудном свете, его выражение медленно менялось от паники к замешательству, прежде чем, наконец, остановиться на потрясенном узнавании. — Ч-Чара?! — спросил Флауи почти благоговейным шепотом, глядя на меня с открытым от изумления ртом. — Чара, это действительно ты? — Нет, это не так. — сказала я со вздохом, медленно вставая и придвигая свой стул. — Я мертва, помни, тебе просто приснился еще один сон. Тяжесть разочарования Флауи легла мне на грудь, когда ложь слетела с моих губ. Даже сейчас, было много эмоций, которые я могла чувствовать только через людей, к которым я привязалась. Единственный раз, когда я почувствовала любовь к Азриэлю, это когда я почувствовала ее через Фриск. Как ни странно, из-за этого сейчас мне было гораздо хуже лгать ему, чем тогда, когда я была жива. — О, значит, это сон. — Флауи осекся, когда слова дошли до него, прежде чем окинуть комнату проницательным взглядом. — Ты знаешь, это странно, это не похоже на сон. Я не могу винить его за разочарование или скептицизм, если уж на то пошло. Что касается снов, то это был самый обычный сон, который я когда-либо видела. Черт возьми, Азриэль все еще был цветком в этом сне, что было не чем иным, как печалью, насколько я могла судить. — Да, это сон! — сказала я, саркастически закатив глаза, когда сделала несколько шагов через комнату и сделала вид, что осматриваюсь и осматриваю вещи. — Но я должна сказать, Азриэль, что касается снов, этот очень разочаровывает! Услышав это, Флауи растерянно заморгал и оглядел комнату с озадаченным выражением лица. — Я думаю, что это немного скучно, — сказал Флауи, повернувшись ко мне и пожав плечами, — но кого это волнует, по крайней мере, ничего плохого здесь не происходит! — Да ладно тебе, это же сон! — недоверчиво ответила я и обвела комнату драматическими взмахами рук. — Можешь ли ты честно сказать мне, что из всех мест, о которых ты мог бы мечтать, твоя комната была твоим выбором номер один? — Ну, а чего ты ждешь?! — ворчливо ответил Флауи, раздраженно выдохнув, — Я ведь не так уж часто выхожу на улицу! — Тем больше причин попробовать что-то новое! — сказала я с хитрой усмешкой, направляя пальчики на цветок. — Кроме того, я тоже редко выхожу на улицу. Конечно, я могла бы поехать куда угодно, если бы знала кого-нибудь в этом районе, но Флауи этого не знал. — Хорошо, — сказал Флауи, снова посмотрев на меня, — как насчет этого? В тот момент, когда он закончил говорить, комната изменилась, почти в мгновение ока. Ковер сменился теплым деревянным полом, вдоль стены материализовался камин, который сам по себе сменил цвет на теплый кремово-желтый. Посреди всего этого я даже не заметила, что крошечный столик Флауи был заменен, пока не сделала шаг назад и не наткнулась на гораздо больший прямоугольный предмет деревянной мебели. Улыбка расплылась по моему лицу, когда я узнала столовую в нашем старом доме в Подземелье. Это был не тот пыльный обветшалый дом, каким его сделал Асгор. Это был теплый уютный дом, где мы вместе жили, вместе ели и вместе смеялись. Даже если это был сон, было приятно снова увидеть это место. — Вау, это действительно впечатляет! — несмотря на все мои усилия, я не могла сдержать волнения, когда огляделась и критически оглядела комнату. — Это место выглядит точно так же, как я его помню! Это действительно было так, даже потрескивание огня почему-то казалось правильным. — Ну конечно, это так! — сказал Флауи колючим голосом, глядя на меня с кресла у камина, и прищурился. — Ты часть моего сна, не так ли? С чего бы тебе вспоминать об этом иначе? Его полные подозрения глаза задержались на мне на долгое мгновение, прежде чем он медленно повернулся, чтобы посмотреть на огонь. Выдохнув, я напомнила себе, что мне нужно быть более осторожной. Как бы легко ни было манипулировать Азриэлем, когда мы оба были моложе, на самом деле он не был идиотом. О, конечно, он, вероятно, даже не вспомнит этот сон после пробуждения, но я не хотела рисковать. Если он узнает, что я действительно здесь, он может снова вцепиться в меня, он может даже убедить себя, что сможет каким-то образом вернуть меня к жизни. Мои губы изогнулись в горькой улыбке при этой мысли, и я тихо вздохнула, пристально глядя в пол, чтобы скрыть свое лицо. В каком-то смысле было бы приятно знать наверняка, что после всего этого времени он все еще был влюблен в меня и даже заботился обо мне. Как бы приятно это ни было, в конечном итоге ему будет только больно. Я знала, что меня не спасти, что от меня не осталось ничего, что можно было бы вернуть. Так зачем же надеяться на то, что никогда не случится? — Кто-то говорил, что сны имеют смысл. — сказала я, медленно махнув рукой и делая длинный шаг к брату, — Иногда они показывают нам вещи, о которых мы предпочитаем не думать; вещи, которые пугают нас, сбивают с толку. Для этого есть причина, всегда есть что-то, что наш разум пытается нам сказать. — Удивительно, ты даже говоришь, как она! — сказал Флауи со смешком, когда улыбка на мгновение тронула его губы, — Итак, этот сон, какие новости пытается сообщить мне сегодня мой маленький извращенный ум? — Мама, я думаю, она уже знает, кто ты. — твердо сказала я, стараясь излучать как можно больше уверенности, когда повернулась, чтобы посмотреть на мерцающее пламя. — Ни в коем случае, — Флауи пренебрежительно покачала головой, — она не стала бы задавать мне вопросы, если бы знала ответ, а сразу перешла бы к мелодраме! — Обычно это было бы правдой, — сказала я с усмешкой, протягивая руки к теплу огня. — Дело в том, что она уже знает все, что ей нужно знать, чтобы понять, кто ты такой. Единственная причина, по которой она этого не сделала, заключается в том, что правда звучит слишком безумно. Обычно люди не возвращаются из мертвых. — Так в чем же тогда, черт возьми, проблема? — раздраженно спросил Флауи, когда его взгляд метнулся ко мне, — Она все еще ничего не знает! — Она не бестолковая, все это просто какое-то безумие! Я выдавила из себя улыбку и постаралась подавить раздражение, которое испытывала, имея дело с плохим отношением Флауи. — Послушай, рано или поздно ты оступишься, или она задаст правильный вопрос, может быть, даже исчерпает все другие возможности. Как ты думаешь, что тогда произойдет, умник?! — моя ухмылка стала широкой и высокомерной, когда я повернулась, чтобы посмотреть на цветок с презрительным наклоном головы. К моему удивлению, Флауи не сразу открыл ответный огонь. Вместо этого, его глаза медленно перемещались из стороны в сторону в раздумье, когда его уверенность таяла. — Ладно, гений, скажи мне вот что! — начал Флауи, улучив момент, чтобы вновь обрести уверенность в себе, — Если она узнает, как мне ее остановить? — Ну, послушай, я не думаю, что ты действительно можешь. — сказала я, сделав глубокий вдох и заставив себя улыбнуться. — Возможно, это звучит безумно, но я думаю, тебе лучше рассказать ей. — Нет-нет! — Флауи скорчил кислую гримасу и решительно отверг эту идею, покачав головой, — Мне все равно, если кто-то скажет, я ей никогда не скажу! — А почему нет, черт возьми?! — сказала я, сжимая кулаки и изо всех сил стараясь сохранить терпение, — Она узнает, и ты тоже можешь! — Потому что я не могу любить ее! — слова Флауи эхом разнеслись по комнате, когда он уставился на меня, открыто оскалив зубы. Через несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, даже потрескивание камина, казалось, затихло. Единственное, что было слышно, — это прерывистое дыхание Флауи, когда его гнев медленно иссяк, сменившись усталостью. — Не то чтобы я не пробовал этого раньше, — начал Флауи, его голос почти дрожал, когда он, казалось, согнулся и поник. — Я уже пробовал, но мне так хотелось снова почувствовать это! Он слабо улыбнулся, сожалея, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он должен был говорить об этом до того, как встретил Фриск, когда у него была сила, чтобы сбросить время. Хотя я знала, что он пытался и делал много ужасных вещей за это время, тот факт, что он пытался наладить отношения с мамой, был для меня новостью. — Однажды я пришел и сказал ей, кто я такой. Она была очень мила, говорила, что всегда будет любить меня и заботиться обо мне, но я все равно ничего не чувствовал к ней! — Флауи слабо усмехнулся и замолчал. Когда он это сделал, я не могла не заметить отсутствующий взгляд его влажных темных глаз. — Я месяцами пытался заставить это работать, — сказал Флауи, слабо пожав плечами, — Но с каждым днем нам обоим становилось все хуже. Из-за того, что я не мог любить ее в ответ, она впадала в депрессию и постоянно уставала, а я все больше расстраивался и злился! Рассказать маме было не более чем ошибкой, а вернуть все обратно — милостью для нас обоих. Он замолчал, и в комнате воцарилась тишина, оставив меня наедине с потрескиванием огня. — Может быть, ты и прав, — сказала я, устало вздохнув и почесав в затылке. Сказать ей, кем ты тогда был, вероятно, было ошибкой. — Ух ты, не могу поверить! — сказал Флауи с саркастической усмешкой, — Я выиграл спор с этим плаксивым голоском в моей собственной голове, это чудо! Мои зубы крепко сжались от оскорбления. Более рациональная часть меня знала, что он не имел этого в виду, но даже когда это не было намеренно, я никогда не была в состоянии выдержать оскорбления от него. — Азриэль, не смей менять тему, — строго сказала я, повернувшись и прищурившись, глядя на растение, — Да, пока ты не можешь любить, тебе, наверное, не стоит говорить ей об этом, но мы оба знаем, что теперь ты можешь решить эту проблему! — Если ты имеешь в виду эти таблетки, то можешь забыть об этом! — проворчал Флауи сердито и отвернулся, чтобы не смотреть на меня. — Я не приму их снова, я не могу! — Нет, можешь, плакса ты этакая! — я выплюнула эти слова, словно яд, и наклонилась вперед, чтобы поднять горшок Флауи, прежде чем поднести его к своему лицу. — По крайней мере одному из нас нужен счастливый конец, так что заткнись и делай, что я говорю! Я знала, что полностью потеряла самообладание, но он не только оскорбил меня, когда я пришла помочь, но и когда ему дали шанс вернуть все, а он захотел его выбросить. Как я могла не рассердиться из-за этого?! — Ч-Чара?! — Флауи задохнулся от этого имени, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными одновременно узнавания и ужаса. — Ты мертва, как ты можешь быть здесь?! Ледяное сожаление пронзило меня, когда я закрыла глаза и съежилась от чудовищности своей ошибки. Конечно, Азриэль узнает меня, если я выйду из себя, черт возьми, это были практически последние слова, которые я сказала ему перед смертью. — Нет, нет, нет, — прошептал Флови, — я не могу этого сделать, только не сейчас! Пока он бормотал себе под нос, мир вокруг меня начал исчезать. Книги, мебель, даже стены и пол исчезли, оставив меня в окружении безликой тени, когда я держала Флауи в своих руках. — Пожалуйста, уходи! Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии. — всхлипывая, сказал Флауи, глядя на меня со слезами на глазах. — С этими словами он тоже исчез, оставив меня одну. — Прости, Чара. — раздался тихий и до боли знакомый плачущий голос откуда-то сзади. Я молча повернулась на голос, слишком боясь, что ошиблась, чтобы дышать. Только когда я увидела маленькую пушистую белую фигурку Азриэля, стоящую на коленях у кровати, мои легкие снова заработали. Странно было стоять и смотреть на него. Большую часть времени я не могла испытывать таких эмоций, как любовь, надежда или сострадание. Когда я действительно их ощущала, они были лишь слабым эхом от людей, к которым я была привязана. Однако, когда я увидела Азриэля, стоящего на коленях там, где он первоначально появился, теплое чувство на мгновение вспыхнуло в моей груди и почувствовала, как улыбка мелькнула на моем лице. Я открыла рот, чтобы поприветствовать его, но остановилась, увидев мертвую фигуру, неподвижно лежащую на кровати перед ним. Она была ребенком, ей еще не исполнилось и десяти лет. Ее бледная кожа покраснела и покрылась волдырями вокруг лица, а глаза были запавшими и безжизненными. Она пролежала там несколько часов, пока ее тело сотрясалось от боли, а органы отказывали. Я знала это, потому что ясно помнила все это в часы, предшествовавшие моей смерти. Я не понимала, почему осознание того, кто я есть, заставило сон Азриэля так резко измениться, но, по крайней мере, я понимала, что вижу. — Ты ушла. — всхлипывая, сказал Азриэль, отчаянно сжимая мою мертвую руку в своей хватке. — Тебя не стало, и это была моя вина! — Это, это была не твоя вина. — тихо прошептала я, неловко отводя взгляд от мертвого тела, вызванного разумом Азриэля. — Я сама напросилась, помнишь, это была моя идея. — Я мог бы это остановить! Если бы у меня был хребет и я сказал «нет», то ни один из нас не умер бы! Я импульсивно повернулась к брату и открыла рот, чтобы утешить его, но тут же закрыла его, потому что мне ничего не пришло в голову. Он не ошибся, он решил пойти по моему плану, принести яд, помочь мне подавиться им, когда он знал, что это положит конец моей жизни. Я бы даже не спросила его, если бы думала, что не смогу заставить его сделать это, но сомневалась, что это поможет. — Тебя не стало, и я был так одинок! — продолжал Азриэль, шмыгая носом, — Я ничего не чувствовал, никого не любил. Я был одинок и напуган, поэтому я звал тебя, я звал снова и снова, я даже не знаю, как долго! — Но никто не пришёл. Я схватилась за уши, когда холодный жестокий голос раздался со всех сторон. Холодок пробежал по моей спине, когда я узнала голос Флауи, но это был не тот Флауи, которого я знала раньше. Это был голос ужасающей мерзости, которая поглотила шесть человеческих душ и мучила Фриск больше года назад. Воспоминание об этом заставило меня содрогнуться, когда я вспомнила страх, который испытывала от Фриск во время того кошмара. — Нет, только не это! — в панике повторил Азриэль, зажав голову между ног и раскачиваясь взад-вперед. Кровать с моим телом исчезла, в то же время вокруг нас появились фигуры, подвешенные за свои конечности колючими лозами, которые появились из теней. — Сын мой, — прохрипело видение Асгора, когда он медленно поднял глаза и слабо улыбнулся Азриэлю, — прости меня! Лоза хлестнула из ниоткуда, разрывая большого монстра и превращая его в пыль, когда он испустил легкий болезненный вздох. — Почему ты делаешь мне больно? — воскликнула Ториэль сквозь слезы, печально глядя на яростно раскачивающееся тело сына. — Ты так сильно меня ненавидишь?! Еще раз в воздухе просвистела Лоза и вызвала громкий крик женщины, когда она прорвалась сквозь нее. — Прости, — закричал Азриэль и, зажав уши руками, продолжил раскачиваться. — это был не я! — Кого я пытаюсь одурачить? — Флауи сказал с горечью откуда-то издалека, — Конечно, это был я, я хуже всех! Одна за другой оставшиеся фигуры становились видимыми только для того, чтобы быть срубленными. Андайн боролась со своими узами и ругалась, Альфис плакала и дрожала от ужаса, папирус мягко улыбался и говорил Азриэлю, что верит в него, и все же это продолжалось, казалось, без конца! — Прекрати это! — крикнула я, подняв глаза и уставившись в темноту, где, как мне показалось, раздался голос Флауи. — Какой вообще во всем этом смысл?! — Я не могу остановиться! — Флауи и Азриэль сказали одновременно, когда Азриэль повернулся и посмотрел на меня влажными янтарными глазами. — Я становлюсь таким всякий раз, когда снова начинаю чувствовать. Я не могу перестать думать обо всем, что я сделал, и о людях, которым причинил боль. Это так жалко! Только Азриэль произнес последние несколько слов, которые сочились болью и презрением. — Ну, по крайней мере, ты хоть что-то чувствуешь. — тихо сказала я, глядя в землю, чтобы скрыть зависть и стыд, написанные на моем лице, — Это уже что-то, не так ли? То, что он снова мог чувствовать, не было сюрпризом, но даже видя, как сильно это ранило его, я все равно не могла не ревновать. — Это слишком больно. — всхлипнул Азриэль, закрыв лицо руками, — Я больше не хочу так себя чувствовать! Огромные красные шипастые лозы вырвались из земли и плавно обвились вокруг Азриэля, прежде чем поднять его в воздух. — Азриэль! — я громко закричала и, размахивая руками, побежала к основанию толстых виноградных лоз, растущих из земли, — Что ты делаешь?! — Извини, — сказал Азриэль, когда растения оттолкнули его еще дальше от меня, — я думал, что если буду так выглядеть, то, возможно, смогу справиться с этим, но я не могу! Я не хочу, чтобы ты видела меня таким жалким!