Runaway

Июль выдался дождливым и прохладным. Тяжелые тучи нависали над Малфой мэнором, задевая свинцовыми кучами шпили фамильного замка. Шли дожди, небо словно плакало над поместьем, предвещая бурю домачадцам. Элсвита задумчиво смотрит в окно своей спальни. Прошла неделя, после того, как она все-таки решилась написать Дамблдору. Девушка гадала, чего хотел от нее старый маг. Она понимала, что, скорее всего, это было бы связано с тем, чтобы подслушивать какие-то разговоры внутри семьи, наблюдать за теми, кто приходил к отцу, с кем он вел переписку. Это было рисковано, это было страшно и это означало бы множество рисков для 17-летней девушки, однако она пока не получила никакого подтверждения своих догадок от самого Дамблдора, потому и переживать, возможно, не было смысла. Ей не приходило в голову, что пришли Дамблдор ей записку, вопросов у семьи появилось бы слишком много. Но Элсвита была осторожна. Она затаилась. Она знала, что тут, в собственном доме, в стенах полным-полно ушей. Она старательно прятала маггловский плеер в потайную дверь в шкафу. Там же она хранила и письма от друзей, которые, к счастью, пока еще могла получать. Она надеялась, что это никто не обнаружит, однако все-равно накладывала на важные для себя вещи пару-тройку заклинаний невидимости. Атмосфера того, что она находится в какой-то истории про шпионов в стане врага, вскружила девочке голову и вскоре Элсвита стала ругать себя за то, что стала искать тайные смыслы там, где их нет. Жить и чувствовать себя главной героиней книги оказалось сложно, как минимум потому, что нужно было сохранять лицо перед семьей и гостями. Элсвита слушала и смотрела. Она старалась замечать, кто приходит к ним домой, что приносят гости и о чем они разговаривают с отцом. Пару раз приходили Никлаус Крэбб и Вольф Нотт. Они закрывались в кабинете отца и почти всегда накладывали оглушающие чары. Лишь только раз они этого не сделали, и это стало настоящим шпионским триумфом для Элсвиты Малфой. В тот день, как и все предыдущие разы, когда отец принимал кого-то у себя в кабинете, гриффиндорка старается быть как можно тише, потому пробирается ко двери в кабинет без обуви, держа в руках домашние туфли. Тихо опускается на колени, не заботясь о том, что ее домашнее синее платье помнется. Элсвита достает трубку для прослушки, купленную у близнецов еще в Рождество, и приставляет ее к дверям. Сначала она слышит шаги по комнате, шелест мантий и звон стаканов — видимо, отец и его гости пили огневиски. Но потом гриффиндорка слышит то, что хотела. — Сколько у нас есть человек? — говорит Нотт и закашлялся. — Пока я точно знаю 20 чистокровных волшебников, принимавших участие в войне. Гойлы, Долохов и близнецы Кэрроу. Я слышал еще про Яксли, который все еще лоялен нам, как и раньше, однако теперь работает в Министерстве, — отвечает Люциус, — но он никак не выходил на связь после Турнира. — Это не значит, что он не с нами. Я знаю Яксли, он тот еще скользкий ублюдок, который может притворяться сколько угодно, что одумался. Но на самом деле он будет тем, кто будет нам сильно полезен, чем большенство сопляков, которые и с палочкой толком обращаться не умеют, — возражает Крэбб-старший. — Что-небудь слышно об Ордене Феникса? — Не уверен, что от них что-то осталось, — смеется Нотт, — вернее, конечно, старик Дамблдор и Грюмм остались. Где-то шляется еще нищий Ремус Люпин и его дружок, сбежавший из Азкабана. «Сириус Блэк и профессор Люпин! Они сражались в той войне?» — про себя удивляется Элсвита и слегка ерзает, сидя на коленях. — Готов поспорить, Блэк занят, — говорит Крэбб, — Если Блэк не дурак, он станет искать наследницу своего рода, если вы понимаете, о чем я. Люциус Малфой шумно втягивает носом воздух и, кажется, залпом отпивает из стакана. — Довольно разговоров о ерунде! Нас не должно касаться то, чем занимаются четыре человека, которые остались от сопротивления после войны. Орденцы уничтожены. Ни Поттеров, ни Долгопупсов, ни Пруэттов нет, поэтому и сопротивляться нам нет кому. А теперь скажите мне, что известно по поводу встречи? — Мы проробатываем то, как ее можно устроить. Пока неизвестно, каким образом мы передадим им палочки, но мы над этим работаем. — Мы должны будем это сделать как минимум до Рождества, Вольф. Это будет то, чем ты должен будешь заняться. — Я и без того этим занимаюсь. Уже столько не спал, мне постоянно снится чертова улыбка этой шлюхи, которой я должен помочь. Ты же знаешь, как я ее ненавижу! А теперь я вынужден это все организовывать, — говорит Нотт. — Мне плевать на твои проблемы, Нотт. Ты знаешь, что тебе нужно сделать. Потому проваливайте отсюда и принимайтесь за работу! Элсвита подскакивает на ноги и мчится в библиотеку, находящуюся через дверь по коридору. Ее не должны заметить ни в коем случае! Ее сердце колотится как безумное, готовое выскочить из грудной клетки. В ушах шумит. Быстрее! Быстрее! Быстрее! Яксли. Гойлы. Долохов. Кэрроу. Встреча Нотта с какой-то женщиной. Орден Феникса. Дамблдор, Грюмм, Люпин, Блэк. Только бы не забыть. Элсвита вбегает в библиотеку и тихо закрывает за собой двери. Она прижимается к холодному дереву спиной и закрывает глаза. Ее руки трясутся от возбуждения. Девушка оттягивает воротник платья от горла и вдыхает носом воздух. Дышать становится тажело. Она паникует, задыхаясь сползает на пол. В глазах начинает щипать. Элсвита больше не сдерживает слезы и срывается. Она плачет, обхватывая руками голову и оттягивая пальцами черные волосы. Элсвиту трясет от страха и осознания того, что она услышала. Она понимает, она все понимает. Будет война. И она, кажется, уже в нее ввязалась, не важно, хотела ли она этого, или нет. Нужно рассказать Дамблдору! Но как? Элсвита поднимается на ноги и вытирает тыльноц стороной ладони глаза. Она приближается к окну и выглядывает в сад. На улице льет ливень, барабаня по стеклянной двери балкона. Девушка обхватывает себя за плечи и чувствует, как гудит голова от мыслей. Она должна рассказать директоры Хогвартса все, что слышала. Но она должна действовать настолько осторожно, на сколько это возможно. ****** Подходящий момент представляется спустя две недели. За это время ничего не происходило, вернее, к ним в дом все еще приходили Нотт и Гойл, но подслушать ничего важного так и не удавалось. Она так и не узнала, что за встреча планировалась Нотта с неизвестной ей женщиной, но ночами, лежа в кровати, она прокручивала в памяти имена, произнесенные в том кабинете, ведь записывать все это было очень рискованно. В конце июля ей приходит письмо от Алиссии. Она пишет, что у нее в августе будет день рождения, и поэтому она приглашает ее к себе на праздник. Элсвита вздыхает и думает, что ей будет нужно отпрашиваться у родителей и, вероятно, ее не отпустят. Девушка уже почти было откладывает письмо, но замечает, что у него есть приписка на обратном стороне листа. Она переворачивает его и ахает. «PS. Помнишь профессора Люпина, который вел у нас ЗОТИ год назад? Я видела его в одной из книжных лавок в Косом переулке! Теперь, мне кажется, я полюблю книги еще больше =)» Алисия была той студенткой, которая находила Люпина весьма привлекательным. Элсвита так много слышала, как ей нравится профессор, что в какой-то момент запретила подруге говорить о нем. Но сейчас она готова была кинуться обнимать подругу, потому, что она знала, как может передать Дамблдору то, что узнала. Ведь если Люпин был настолько близок к нему, то, возможно, мог бы выйти на него и сейчас. Элсвита бросается в комнату матери, где едва ли не падает на колени, уговаривая ее отпустить дочь купить подарок в Косой переулок. Нарцисса не против похода дочери на день рождения подруги, но выражает искреннее непонимание необходимости покупать подарок и идти в лавки самой. — Я могу пойти с тобой, Элсвита. Мы подберем твоей подруге что-то дорогое и качественное. — Благодарю вас, мама, но мне бы хотелось пойти самой. Мне 17, я уже могу колдовать и прекрасно постою за себя в случае чего. К тому же, мно бы хотелось некоторой самостоятельности. Нарцисса улыбается сдержанной улыбкой и кивает. — Тогда отправляйся завтра утром. Только успей вернуться до того, как вернется твой отец. Я не думаю, что тебя отпустят на день рождения, но подарок можно отправить совой. Элсвита благодарит мать и целует ее в щеку. Она знала, что Нарцисса разрешит ей выбраться в Косой переулок, но попросит делать это втайне от Люциуса. Женщина понимала, что ее муж не слишком хорошо ладит со страшей дочерью, потому, смирившись и уже не пытаясь наладить отношение между ними, она просто тихо позволяла Элсвите делать то, что запретил бы ей Люциус, но втайне. В ту ночь Элсвита не может заснуть и долго ворочается в постели. Она знает, что должна предупредить Люпина обо всем, что слышала, и сделать это тайно. Элсвита чувствует себя героиней книги, которая выбирается на свою первую шпионскую миссию. Только сколько бы она не читала про шпионов и волшебников, засланых в лагерь врага, она явно не была готова к тому, что это будет происходить с ней самой. Утром Элсвита достает из своего тайника с деньгами почти все галеоны, которые у нее есть. Она знает, что Ремус Люпин всегда испытывал сложности с поиском работы из-за своей болезни. Оборотней в волшебном сообществе не любили и боялись, поэтому добрейший и умнейший Ремус был вынужден подрабатывать то тут, то там чтобы прокормить себя. Элсвита знает, что напрямую эти деньги он никогда не примет. Но никто не помешает ей оставить чаевые. Она одевает простое темно-синее шифоновое платье до колен, обувает полуботинки на ноги. Взглянув в окно, за которым все еще лил дождь, Малфой со вздохом накидывает более плотную мантию темно-зеленого цвета. Это, вне сомнений, цвет Слизерина, но Малфой знает, как хорошо она вышлядит в одежде такого цвета. Она укладывает косы в низкий тугой узел и надевает на голову темно-зеленую шляпку с вуалью на глаза. Ей кажется, что если хоть немного заслонить глаза, то ее будет сложнее узнать. В гостинной у камина ее ждет мать. Она дает дочери деньги на подарок и жменю летучего пороха. — Ты прекрасно выглядишь, Элсвита, — говорит мама в тот момент, когда девушка уже кидает под ноги порошок. Языки зеленого пламени, подхватившие ее, не дают Элсвите поблагодарить за комплимент. Элсвита вылетает из камина в одном из тех помещений аллеи, которые и были предназначены для прибытий. Она отряхивает мантию от пепла и, натянув вуаль на глаза, уверенно отправляется в переулок искать лавку, в которой работал бы Люпин. Алисия хоть и сообщила, что он работает в книжном, но не написала название, что слегка усложняло задачу. Однако спустя двадцать минут поисков она натыкается на лавку «Книги и чай», где через стекло видит знакомое лицо профессора. Она облегченно выдыхает, радуясь тому, что он и сегодня был на смене. Канарейка, сидящая в клетке у самых дверей, свистит как только Малфой входит в теплое уютное помещение. Посетителей немного, всего три человека. Люпин поднимает глаза на гостью и Элсвита слегка приподнимает шляпку, позволяя мужчине увидеть ее лицо. На губах оборотня появляется мимолетная улыбка, он кивает вошедшей, а потом возвращается к пожилой волшебнице, помогая ей укладывать книги в пакет. Элсвита отходит к полкам с книгами о зельях и делает вид, что просто изучает ассортимент. К счастью, все трое посетителей вскоре выходят, леветируя перед собой большие сумки с покупками. Элсвита остается единственной посетительницей. Ремус Люпин за все это время совсем не изменился. Тот же старый, но очень опрятный костюм, мягкие густые русые волосы, которые теперь, не так, как в школе, он не зачесывал так старательно. Взгляд у Люпина добрый, Ремус — сам синоним слова «безопасность». Элсвита была бы рада встретить профессора Люпина даже и без этого важного дела. — Привет, мисс Малфой, — улыбается Ремус. Его уставшее лицо все еще излучает тепло и искреннюю радость встречи. Элсвита снимает шляпку. — Добрый день, профессор Люпин. — Я больше не твой преподаватель, Элсвита, потому прошу называй меня просто Ремус. — Хорошо, Ремус, — кивает она и вдруг понимает, что не знает, как начать этот разговор: — Как дела? — Все в порядке, спасибо! Радуюсь, что наконец-то нашел работу и могу не сидеть на шее у друзей. Кстати, знай они, что я встречу тебя, передали бы привет. Элсвита прекрасно знает, о каких друзьях идет речь. — Спасибо, им тоже привет, — Малфой протягивает книгу о том, как сварить любовь в зельях. Это то, что должно было бы понравится Алисии. — Ты, мне кажется, хотела поделиться со мной чем-то, — Люпин наклоняет голову. Зеленые глаза, кажется, видят Малфой насквозь. — Да, хотела. Я хотела поговорить об Ордене Феникса, — на одном дыхании произносит Элсвита. Ремус замирает. Он смотрит на нее не моргая, потом кидает взгляд на двери и подымает палочку. Малфой слышит щелчок замка и шелест тяжелых штор, опускающихся на окна. Это значит, магазин временно закрыт. — Откуда ты знаешь про Орден, Элсвита? — спокойно спрашивает Люпин. Его тонкие пальцы все еще сжимают палочку. Он кладет руку на прилавок, не выпуская палочку, при этом как будто бы невзначай держа ее в направлении Элсвиты. — От того, что я подслушала разговоры отца с Вольфом Ноттом и Никлаусом Крэббом. Люпин кивает и жестом предлагает ей присесть за один из кофейных столиков, стоящих в зале. Взмах волшебной палочки мужчины заставляет чашки и чайники летать, наливая чай. Перед Элсвитой опускается чашка с травяным чаем, а Ремус берет в руки свою кружку с горячим шоколадом и садится. Он одергивает слегка потертый серый пиджак и внимательно глядит на бывшую ученицу. Элсвита вешает на крючок около двери мантию и направляется на свое место. — Рассказывай, Элсвита, что ты услышала. Девушка покашливает, прочищая горло. — Когда был Турнир в Хогвартсе, в день последнего испытания я видела, как мой отец и Эйвери аппарировали из Запретного леса. Это случилось за несколько десятков минут перед тем, как Гарри и мертвое тело Седрика Диггори появилось из портала на поле перед всей школой, — Малфой делает глоток теплого чая, — После этого я рассказала все, что видела, профессору Дамблдору. Он тогда сказал, что, возможно, ему понадобится моя помощь, но не сказал, какая. Лишь сказа прислать сову в Хогвартс с просьбой прислать мне список дополнительной литературы. Я так и сделала, но не получила никакого ответа. Но однажды я подслушала разговор моего отца, мистера Нотта и мистера Крэба. Я знаю, мой отец был в ту ночь с Гарри, на кладбище. Он был на стороне Того-кого-нельзя-называть. Я думаю,то, что я услышала тогда, вам нужно знать. — Почему ты решила доверить это мне? — спрашивает Люпин. Его лицо совершенно серьезно, но при этом спокойно. — Потому, что они говорили о вас, Бродяге, Дамблдоре и Грюме. Люпин прищуривает глаза, подается телом слегка вперед и ставит свою кружку на стол. Элсвита продолжает: — Они говорили про то, кто готов присоедениться к ним. К Пожирателям. Они назвали цифру двадцать человек. Они упоминали о Долохове, Гойлах и Кэрроу, говорили, что они уже готовы это сделать. Еще упоминали Яксли, который работает в Министерстве. Якобы он всегда был на их стороне. Еще упоминали про встречу Нотта с какой-то женщиной, которая планируется к концу года. Нот даже жаловался, что ненавидит ее и ее улыбку. Я не знаю, про кого речь, они не сказали. Элсвита выдает это словно скороговорку и опускает глаза. Она видит, как дрожат ее пальцы. Она слишком поздно понимает, что сама дрожит всем телом. — Еще они говорили про то, на сколько опасен Орден Феникса. Люциус сказал, что там остались только четыре человека — вы, Дамблдор, Грюм и Бродяга, — которые могут сражаться. Расскажите, прошу вас, что это за Орден? Она специально не использует имени Сириуса и о наследнице его рода решает умолчать. Люпин глубоко вздыхает и закрывает лицо ладонями. Он молчит несколько мгновений, потом трет пальцами переносицу, опускает руки и вновь подымает на Элсвиту усталый тяжелый сзгляд. — Ты хоть понимаешь, девочка, во что ты ввязалась? Такой вопрос застает ее врасплох. Она моргает и закусывает губу. Нет, она очевидно не понимает. И ей страшно от того, что это может значить. — Раз уж ты сама все узнала, то я расскажу тебе про Орден. Орден Феникса был создан во времена войны с Воландемортом профессором Дамблдором. Туда входили, как ты поняла, профессор Грюм, я, Сириус Блэк. Там были родители Гарри — Джеймс и Лили, — родители Невелла Долгопупса — Фрэнк и Алиса. Туда входила девушка Сириуса Марлен Маккинон и еще несколько десятков человек. Входил туда и Петтигрю, именно он, как оказалось, стал причиной, почему почти всех, кто выступил против Воландеморта, вырезали. Элсвита зажимает рукой губы. По спине девушки пробегают мурашки. — Они правы, Элсвита, Орден не существует больше. — Но если Воландеморт возродился, то кто будет противостоять ему? В девушке снова просыпается подростковая смелость и готовность идти в бой первой. Она с вызовом смотрит на собеседника. В глазах Ремуса нет ничего, кроме печали. — Тебе сколько лет, а? 17? — Элсвита кивает, — Мне было 18, когда я и мои друзья присоеденились к Ордену. Вся наша молодость прошла на войне, в сражениях, крови и потерях. Теперь мне 35, а я все еще ночами во снах слышу крики орденцев, которые горят заживо от заклинаний Пожирателей. Все еще раскапываю руками завалы стен, доставая оттуда ребят. Я все еще вижу во сне их похороны. Голос мужчины срывается. Малфой видит крупные слезы, катящиеся по щекам Ремуса. Он стонет и хватает Элсвиту за руки. — Пообещай мне, девочка, — говорит он надломленным голосом: — пообещай мне, что ты доучишься в школе и в Аврорате, как ты и хотела, и только тогда будешь думать о борьбе и о войне! Поживи ты хоть немного той жизнью, которой не жили мы! — Ремус, — шепчет Элсвита, сама не сдерживая слез: — Я сама не знаю, во что я ввязалась. Мне страшно, но я, — она всхлипывает и вытирает ладонью мокрые щеки, — я не могу вам этого обещать. Ремус закрывает лицо руками снова. — Я не знаю, — тихо шепчет он, — смогу ли я теперь видеть то, как за нас погибают наши дети. Они долго сидят в тишине, пока Элсвита не вспоминает, что ей нужно торопиться. Она помогает Ремусу прибрать со стола и тайком оставляет большие чаевые в коробке для них. Ремус уходит в подсобку, но вскоре возвращается с маленьким пергаментом. — Возьми, — протягивает он, — это адрес, где ты, в случае чего, можешь попросить помощи. Тебе не откажут. — Лондон, Гриммо 12? — читает Элсвита. Ремус кивает. — Спрячь ее так, чтобы никто не нашел. И спасибо тебе, Элсвита, за информацию. Я, признаюсь, не ожидал такого от тебя. Я все передам. Кажется, это еще один знак, который говорит о том, что нам всем нужно готовриться. Элсвита кивает и направляется к выходу, пряча пергамент с адресом во внутренний карман мантии. Она молча надевает мантию и шляпку, снова опуская вуаль на лице. Около самой двери она останавливается и оборачивается. — Берегите себя, Ремус. — И ты, мисс Малфой, будь осторожна. Элсвита выходит прямо под дождь и на едва гнущихся ногах бредет к помещению с каминами, сжимая под рукой книги в подарок Алисии. ****** Время в Малфой мэноре тянется медленно, словно мед. Все дни Элсвита коротает в библиотеке, где тайком заучивает заклинания. Она находит несколько книг по защите от темных искусств и чарам. Сначала от скуки, потом специально заучивая на память разной сложности заклинания. Она уже может пользоваться палочкой дома, потому не переживает из-за того, что ее занятия могут засечь. Элсвита учится колдовать защитные чары и очень долго обходит вниманием боевые. Она просто не может себя заставить взглянуть на те страницы, информация с которых могла бы пригодиться для того, чтобы ранить другого волшебника. Но она находит несколько довольно редких заклинаний и переписывает на один из пергаментов, которые хранит в своем тайнике. Элсвита часто думает о том Ремусе, передал ли он информацию Дамблдору. Она не может написать никому из них, это выглядело бы слишком странно. Она переписывается с Кэтти и Алисией, что не волнует ни одного из ее родителей. Они, вероятно, и не догадывается, о том, что Джордж передает свои письма через однокурсниц, иначе, если бы узнал отец, Элсвите и вовсе запретили бы брать в руки перья. В начале августа за завтраком, проглядывая газеты, Элсвита замирает, зацепившись взглядом за знакомое имя. — Что такое, Элсвита? — спрашивает мать, баюкая в руках чашку с имбирным чаем. Гриффиндорка прокашливается и зачитывает заголовок: — «Гарри Поттер предстанет перед судом за использование магии перед магглом». Что это значит? Люциус откладывает приборы и поднимает взгляд холодных глаз на дочь. — Дай мне газету, Элсвита. Давушка передает мужчине «Ежедневный пророк», зная, что этот разговор не кончится ничем хорошим. Маллфой-старший ненавидит Поттера, кажется, просто за то, что Гарри существует. Потому не важно, правда ли то, что пишет скатившаяся в желтизну министерская газета. Отец читает статью и торжествующе усмехается. — Наконец-то этого выскочку поставят на место. Это неслыханно! Он использовал магию перед магглом! А этот маразматик Дамблдор защищает его! Вместо простого лишения палочки ему назначили судебное заседание, на котором будут выяснять причину колдовства. Этот старый дурак всегда покрывал своего любимчика, это возмутительно! Элсвита смотрит на Драко. Парень, еще больше выросший за лето, по своему обыкновению молчал и ковырял ложкой кашу. Он всегда молчал, пока отец не спрашивал. Только в школе был храбрецом. Дома же он, как и старшая дочь семейства, должны были молчать, пока их не спросят. Драко прятал глаза и, Элсвита видела, сильнее, чем обычно, сжимал ложку. С Поттером у брата всегда были непростые отношения. Она слышала, как Гарри на первом курсе, еще даже до распределения на факультеты, отказался с ним дружить и демонстративно предпочел младшего сына Уизли ему. Драко это задело, это Элсвита знала точно. Буквально первый раз в его короткой жизни мальчику указали на то, как неважна его фамилия и чистота его крови. После этого была буквально вражда, которой мальчишки находили место везде: в класссах, коридорах школы, на поле для квиддича. Элсвита не пыталась как-то переучить брата, понимая, что теперь это будет бесполезно. У них самих были непростые отношения, которые она уже, кажется, отпустила. Ведь для того, чтобы наладить все, нужно желание всех сторон, а ни она, ни Драко этого не сильно хотели. За все прошедшее лето они, словно два призрака особняка Малфоев, старались обходить друг друга стороной. А когда встречались в столовой, то Драко просто не смотрел на сестру. — Может быть там была весомая причина, почему он это сделал, отец? Я знаю Гарри, он бы никогда не подставлял себя настолько сильно. Хогвартс стал его домом и он уж точно не рискнул бы лишиться этого, — тихо говорит Элсвита, следуя какому-то резкому порыву защитить однокурсника. Малфой-старший поднимает брови. — Например, что, Элсвита? Он не говорит о том, что ее не спрашивали. — Я не знаю. Но ведь заседание суда еще не прошло. — Оно будет через неделю, — отвечает Люциус, откладывая от себя газету и складывая руки в замок, — но я прослежу, чтобы дело Поттера было рассмотренно с надлежащей строгостью. — Но ведь ты не можешь влиять на суд. Ты даже не работаешь в Министерстве, раз на то пошло. На такую дерзость дочери Люциус, на удивление, отвечает весьма холодно и спокойно. — Мы — Малфои, Элсвита. Мы можем влиять в этом мире на что угодно. Люциус продолжает есть, а Элсвиту пробирает дрожь. Необоснованная, на первый взгляд, неприязнь волшебника к пятнадцатилетнему мальчику, была не просто непреязнью отца к однокурснику сына, который превосходит его во всем и лучше которого сыну необходимо стать. Люциус Малфой не выносил Гарри от того, что тот еще в детстве, будучи младенцем и сыном чистокровного волшебника и магглорожденной, смог уничтожить на долгое время того, за кем шли тысячи. Этот мальчик обладал необъяснимой силой, которая помогла ему тогда и помогает ему сейчас, а значит он — угроза. В голове Элсвиты прозвучали слова Гарри, сказанные ей на вокзале в конце учебного года. «Твой отец был там, он пожиратель, он опасен,» — говорит девушке внутренний голос. Элсвита пытается доесть завтрак, но голод, обычный после ночи, пропадает. Ей нужно как-то предупредить Гарри, сказать, что на справедливый суд будет рассчитывать нельзя. Она не может писать Гарри, потому что у нее попросту нет адреса мальчика. Единственный вариант — семья Уизли. Элсвита несколько раз прокручивает в голове послание для Рона, размышляя, как сделать это лучше, что написать. И вообще. А что писать? Сказать, что ее отец постарается повлиять на суд и на итоговый приговор? Попытается подкупить присяжных? Будет ли он это делать на самом деле, ведь какое ему может быть дело до Гарри? Смелость, так неожиданно появившаяся внутри в тот день, когда она отправилась на встречу с Люпином и предприняла первую в жизни реально важную и значимую попытку сложной игры в шпионство и войну, куда-то также неожиданно исчезла. Вдруг, прокрутив в голове все события и сегодняшний разговор за столом, Элсвите он кажется каким-то незначительным. Конечно, Гарри, его друзья и сам профессор Дамблдор знают, что на суд будут пытаться повлиять. Особенно после того, как «Пророк» все лето мусолил на своих страницах его имя, называя лжецом. Есть ли смысл писать им то, что и без того известно? Не будет ли это выглядеть глупо? Но если это хоть как-то может помочь, то разве это будет выглядеть так глупо, как она боится? Элсвита нервно сжимает в руках столовые приборы и буквально заставляет себя доесть. Она молча смотрит в свою тарелку в долгом ожидании того, пока поест отец — только тогда можно будет выйти из-за стола и удалиться в свою спальню, а там еще раз хорошенько все обдумать. Когда, наконец, завтрак заканчивается, Элсвита едва может идти, а не бежать к лестнице, ведущей в их с Драко комнаты. Уже на повороте к коридору ее вдруг останавливает голос брата: — Вита! Элсвита останавливается и не оборачивается, пока обладатель голоса, не подойдет к ней сам. Спустя несколько мгновений Драко появляется перед сестрой. Он одет в домашние черные брюки и синюю водолазку, которая открывает вид на его тонкие красивые ключицы. Элсвита как-то отстраненно в голове отмечает, как сильно вырос ее брат и каким красивым он, скорее всего, станет в будущем. Драко протягивает руку и осторожно касается локтя сестры. Серые глаза мальчика, кажется, при этом не выражают никаких эмоций. — Что ты собираешься делать, Вита? Я ведь знаю тебя, ты не удержишь то, что услышала сейчас, в стенах этого дома. Элсвиту охватывает ярость. Она зло хмурит брови и вырывает свою руку из хватки Драко. — А это не твое дело, Драко. Ты думаешь, после всего, что было, я скажу тебе хоть что-то? Драко качает головой. — Я плевать хотел на Поттера, а не на тебя. — Да неужели? — хмыкает Элсвита: — С каких пор? Драко игнорирует ее вопрос. — Если вдруг ты решилась сообщить об этом Поттеру, то советую тебе делать это лично, так, как я знаю, что с недавнего времени копии всей почты, получаемой не нашим отцом, падают к нему на стол. Потому советую тебе поискать более необычные способы передать то, что ты хотела, получателю. Драко отступает назад несколько шагов, все еще глядя на Элсвиту, а потом разворачивается на пятках и уходит в свою комнату. Элсвита остается стоять, растерянно глядя в уже пустой светлый коридор с зелеными стенами и окном в конце него. За стеклом все еще идет дождь. Мерлинова борода, вот и что ей делать?