Runaway

В коридоре прохладно, однако воздух становится тяжелым и трудновдыхаемым. Элсвита думает, что нужно уходить и, зеперевшись, хорошо обдумать то, что сказал Драко. Однако силы, смелость и решительность в какой раз за утро покидают ее. Она в растерянности. Раз Драко настолько хорошо понимает сестру, с которой не общался толком последние несколько месяцев, то что говорить про взрослых родителей, которые куда более прозорливее и хитрее пятнадцатилетнего парня? Они ведь все могли понять! Малфой буквально заставляет себя сделать шаг в направлении дверей, ведущих в ее покои. Ей вдруг начинает казаться, что сердце колотится настолько сильно, что вот-вот разобьет грудную клетку и улетит, подобно снитчу. От волнения холодеют ладони, на спине выступает испарина. Элсвита входит в холодную комнату, обставленную в нейтральных бледно-серых тонах, и запирает за собой двери на ключ. Девушка прислоняется к теплому дереву, как всегда неосознанно делает после напряженных разговоров в гостинной, и закрывает глаза, слушая стучащее сердце. Она и вправду не знает, как ей поступить. Она извела за это лето себя ожиданием неприятностей, войны и подковерных разборок, она столько фантазировала, лежа в мягкой кровати ночами, как будет спасать друзей и как станет шпионкой в стане врага. Она буквально жаждала момента, когда сама сможет повлиять на что-то, на ход того, как будут разгараться угольки войны. И даже сама, теперь удивляясь своей смелости, передала Люпину важную информацию, услышанную от отца и его приятелей. А настолько важную ли? Как будто бы Дамблдор не знал всего того, что услышала она тогда. Он ведь всемогущий маг, лучший волшебник всех времен. А она — просто школьница, которая думала, что рашает хоть что-то в этой игре. И что вообще в ее играет. А теперь и этот разговор с отцом. Дамблдор всегда защищал Гарри, даже когда на первом курсе он и его друзья, нарушив кучу школьных правил, за один день с последнего места в факультетском рейтинге перенесли Гриффиндор на первое, тем самым завоевав для Гриффиндора Кубок школы. Разве это было справедливо тогда по отношению к другим факультетам и другим студентам? Нет, все прекрасно понимали это. Но Дамблдор оставлял Гарри на пьедестале в школе и как будто бы готовил его к чему-то важному, наставлял его. Дамблдор, сделав столько для Поттера, теперь не мог не защищать его перед Министерством. И уж о том, что такие, как Люциус Малфой, постараются сорвать суд, Дамблдор должен был прекрасно знать. Тогда зачем ему Элсвита Малфой? Должна ли она рисковать собой и предупреждать Поттера, который и сам все точно бы узнал? Элсвита открывает глаза и направляется к окну. Она раскрывает ставни настежь, впуская в комнату влажный свежий воздух утра. В комнате становится еще холоднее. Девушка снимает с волос заколку, позволяя черным крупным кудрям упасть на плечи. Она смотрится в зеркало и с грустной улыбкой думает: «Ты не Малфой, Элсвита. Ты — Блэк». И ведь она действительно отличалась от всей своей семьи. Мама, перекрасившая, кстати, свои волосы после замужества, говорила, что сильные гены Малфоев в ней проиграли генам Блэков, славившихся своими синими или серыми глазами и густыми черными волосами. Нарцисса говорила, что она скорее похожа на ее тетку Беллу, которая теперь отбывает наказание в Азкабане за участие в войне на стороне Того-кого-нельза-назыать. Не по характеру или убеждениям, а только внешностью. Элсвита в детстве видела фотографии. Они с ней и правда были похожи. Девушка тонкими пальцами разделяет кудри, задумчиво глядя в зеркало. Она понимает, что действительно не знает, как поступить. Что делать с той информацией, которую она знает? Или она просто боится передавать ее, потому и ищет в голове какие-то глупые отговорки этого не делать? Мысль о том, что ей просто страшно встревать в это все и открыто выступать против родной семьи, заставляет Элсвиту замереть. Это осознание, понимание того, что если вдруг она осмелится донести на собственного отца, рассказать даже такую, казалось бы, незначительную информацию, ее будет ждать абсолютно нелегкая жизнь в особняке Малфоев, заставляет сердце будто бы сжаться. Да, она делала это раньше, она рассказала Люпину то, что слышала. Но был ли это продуманный выбор, или же это было решением, сделанным под впечатлением разговора с профессором Дамблдором после Прощального ужина? Этого она точно сказать не могла. А вот теперь, когда с одной стороны эмоциии поутихли, а с другой ощущение напряжения и надвигающейся катастрофы усилилось, она не знала, что ей делать. Элсвита встает из-за туалетного столика и задумчиво проходит по комнате. Ее взгляд падает на колдографии, висящие на стене у кровати. На одной из них запечатлены команды Гриффиндора и Пуффендуя после финального матча за полуфинал в Кубке школы по квиддичу. Этой фотографии уже два года, в центре, конечно, Фред и Джордж, целующие раскрасневшуюся Элсвиту в обе щеки, темноволосый Гарри, в победном жесте вскинувший руку, сжимающую снитч. Сбоку от Гарри спокойно и стеснительно улыбался Седрик Диггори. Седрик Диггори с колдографии теперь смотрит на Элсвиту с осуждением и качает головой. «Если настанет время делать выбор между лёгким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Волан-де-Морта. Помните Седрика Диггори,» — звучит в голове голос профессора Дамблдора. Вот оно. Какая же она дура и трусиха! Как она позволила себе сомневаться в том, стоит ли рассказывать Гарри то, что слышала она сама! Годрик Гриффиндор если бы узнал, что она так боялась, выгнал бы ее из школы и отобрал волшебную палочку. Элсвита бросается к шкафу и, отыскав мантию, в которой она приходила в книжную лавку к Ремусу Люпину, вытягивает из кармана записку с адресом. Гриммо, 12. Она могла бы отправится туда, хотя пока что ей не грозит никокая опасность, потому ей нет смысла искать это место. А раз переписки теперь не являются чем-то конфиденциальным, то лучшим вариантом будет снова наведаться к Люпину. Элсвита принимает решение теперь достаточно быстро. Она надевает бежевые льняные брюки, тонкую рубашку и летнюю легкую мантию цвета кофе и, обувшись, выскальзывает в коридор. Она даже не расчесывает волосы так, как делает это всегда. Ей нужно как можно быстрее добраться до магазина. Летучий порох в доме хранился не под замком, так как родители были уверенны в том, что их детям не придет в голову им пользоваться без спроса. Потому Элсвита довольно быстро и без лишнего шума пробирается в гостинную и, радуясь тому, что там никого нет, залезает в камин, попутно зачерпнув из коробки пороха. Как только Малфой оказывается в Косом переулке, то сразу прячет волосы под мантию и, немного жалея, что не сделала этого раньше, накидывает капюшон на голову. Сейчас, когда летняя жара не дает покоя, многие волшебницы носят капюшоны, защищающие их лица от солнца, потому это не будет выглядеть странно и неуместно. Задач у Элсвиты всего две: предупредить Люпина и вернуться домой как можно скорее. Малфой бежит по улице, несколько раз сталкиваясь с прохожими. Кто-то окрикивает ее, но девушка не обращает внимание, только придерживает руками капюшон мантии. Палочка, закрепленная ремнем на поясе, едва ли не выскальзывает из крепления. К счастью, в магазине Люпин снова один. Он читал книгу, когда Элсвита с грохотом ворвалась в помещение. Девушка делает пару глубоких вдохов и приветственно машет рукой. Такое появление бывшей ученицы нисколько не удивляет Люпина, на его всегда спокойном лице появляется улыбка. — Привет, Элсвита, — волшебник, сразу поняв причину визита девушки, взмахом палочки закрывает входную дверь на замок. — Ты знаешь, что произошло с Гарри? Почему его будут судить? — Элсвита торопится успеть вернуться незамеченной, потому сразу переходит к делу. Ремус хмурит брови. — Его колдовство засекли в Министерстве. Мало того, что он несовершеннолетний, так еще и колдовал при своем кузене-маггле. Гарри утверждает, что он защищался от дементоров, но, сама понимаешь, как абсурдно это звучит сейчас и как будет звучать для суда без веских доказательств, которых, к сожалению, у Поттера нет. — Ремус, мне кажется, я узнала нечто важное для Гарри. Вернее, это может показаться мелочью, но все же, я не могла не сказать об этом. — Я тебя внимательно слушаю, — Люпин складывает руки на груди. Он одет в простую темно-синюю рубашку и черные брюки, его волосы блестят на солнце. На секунду Элсвита думает о том, что как странно, что он все еще одинок. — Мой отец, дело снова в нем. Он собирается вмешаться в процесс суда над Гарри, повлияв на судей. Если Гарри не приведет убедительных доказательств, то, как ты и сказал, его ждут огромные проблемы. Ремус устало закрывает глаза. — Ну конечно, куда же без Люциуса Малфоя и тут, — тихо говорит он, — ты знаешь что-небудь еще, Элсвита? Девушка опускает глаза. Конечно, она не знает. Люпин вздыхает. — Ты знаешь, что ты сильно рискуешь собой сейчас, мисс Малфой? — Малфой поднимает взгляд на собеседника. Ремус выглядит строгим и серьезным, сложив руки на груди. — Ты не можешь рисковать собой, Элсвита, запомни. Ты думала, мы этого не знаем? Не знаем, что Тот-кого-нельзя-называть и его сторонники замешаны в истории с Гарри? Что они попытаются сорвать его обучение в Хогвартсе, чтобы уничтожить мальчика, кто чуть не уничтожил одного из самых могущественных волшебников? Элсвиту эти слова обижают. Она хмурится. Мужчина замечает реакцию бывшей студентки и кладет ей руки на плечи в каком-то отеческом жесте. — Послушай меня, мисс Малфой, прошу. То, что ты сделала, рассказав мне про разговор своего отца с другими пожирателями — это было очень смело, это подвиг с твоей стороны и это вельми важная для нас информация. Я благодарю тебя от всей души за это и, уверен, такие благодарности ты услышишь не раз. Но сегодняшняя ситуация, то, что ты тут — это безразсудно. Ты еще ребенок, школьница, потому тебе нельзя рисковать. Видя, как Элсвита собирается перебить его и начать защищаться, Люпин качает головой и подносит указательный палец к своим губам, жестом прося гриффиндорку замолчать. — Я прошу тебя не рисковать не потому, что считаю тебя маленькой. Это было бы лицемерно с моей стороны, учитывая, что мне было столько же, сколько и тебе, когда я присоединился к сопротивлению. Дело в другом. Ты — прекрасная волшебница, Элсвита. Ты добрая, умная, талантливая, смелая и верная. И для того, чтобы сражаться на грядущей войне, тебе нужны знания, которые ты, рискуя сейчас иногда по не столь важным поводам, можешь не получить. Но если ты сейчас будешь беречь себя, при этом воспитывая в себе ум и талант к колдовству и магии, тебе не будет равных в будущем даже на поле боя. Люпин улыбается, смотря на все еще недоверчево глядящую на него Малфой. — Я верю в тебя, Элсвита. Ты успеешь навоеваться, но перед тем, как идти в бой, убедись, что у тебя есть оружие против врага. И сильно не рискуй собой перед тем, как битва начнется. Ремус отпускает Элсвиту и делает несколько шагов назад. Девушка остается стоять на месте, переваривая услышанное. Вскоре она тихо говорит: — Я хотела помочь вам, помочь Гарри. Я не могла поступить по-другому. Люпин улыбается: — Я знаю, Элсвита, знаю. Просто будь осторожна впредь. И спасибо тебе за то, что ты сообщила. Я передам тем, кто должен это услышать. Элсвита прощается и, развернувшись, тихо идет к двери в магазин. Около порога Ремус зовет ее: — Мисс Малфой, помни про адрес, который я дал тебе. Ну конечно, она помнит. Девушка кивает, выходит из помещения и бежит к каминам, чтобы вернуться домой как можно скорее. Малфой мэнор встречает ее темными холодными коридорами. Элсвита тихо выбирается из пустой темной гостинной и, сняв обувь и ступая как можно тише, бежит к себе в комнату. Дом выглядит пустым, по пути девочка не встречает никого из членов семьи или даже эльфов, периодически появляющихся в коридорах для того, чтобы протиреть портреты. Даже картины молчат. Элсвита проскальзывает в свою комнату и оборачивается, тихо закрывая за собой двери. Она даже не осматривает помещение, прежде, чем входит, потому громкий голос отца, внезапно раздавшийся в тищине, так пугает ее. — Где ты была, Элсвита? Девочка вздрагивает и быстро оборачивается. Отец сидит в кресле, закинув ногу на ногу и власно расположив руки на подлокотниках. Его спокойное хищное лицо не выражает никаких эмоций, холодные глаза строго смотрят на дочь. — Отец, вы меня напугали, — Элсвита тянет время, пытаясь сообразить, что ответить. — Где ты была, Элсвита? — повторяет он свой вопрос снова. — Я была в совятне, — находит, что ответить девушка, — у Алиссии, моей соседки, День рождения, я отправляла подарок. Отец поднимает брови. — Я не спрашивал, зачем ты туда ходила, Элсвита. Много подробностей, о которых их не спрашивали, обычно рассказывают лжецы. Элсвита продолжает стоять у двери, прилагая усилия, чтобы не развернуться и убежать куда-то в сад и больше не возвращаться. Она старается выглядеть спокойной и все, что ей остается, это мысленно скрестить пальцы в надежде на то, что отец не рылся в ее вещах и не нашел то, что находить не должен. — Это правда, отец. Она приглашала меня, но я ответила, что не смогу приехать, потому просто отправляла подарок. Вранье. И отец знают это. Люциус спокойно и холодно смотрит на дочь. — Хорошо, ты правильно сделала, что написала ей, что не можешь приехать, — он медленно встает и тяжелыми шагами приближается к дочери, — но если я узнаю, что ты меня обманула, тебе придется очень несладко, дочь моя. Люциус становится с левой стороны девушки, кладет руку на ее плечо и сжимает слегка сильнее, чем следовало бы. — Я знаю, что ты не веришь мне, Элсвита. Это правильное решение с твоей стороны. Я знаю, что у тебя очень много вопросов ко мне, как и у меня к тебе. Но не суй свой нос не в свое дело и не слушай то, что не предназначено для твоих ушей, девчонка, иначе ты очень сильно пожалеешь, — Элсвита оборачивается на отца и с ужасом смотрит на него. Тот продолжает, жестко глядя на дочь: — Никто не будет задавать вопросов, почему дочь Люциуса Малфоя вдруг решила променять Хогвартс на Шармбатон. Разве что, твой Джордж Уизли. Но кому какое дело до его и его семейки нищебродов? Люциус Малфой выходит из комнаты Элсвиты, тихо закрывая за собой дверь. Элсвита продолжает стоять посреди комнаты, так и не пошевелившись. Она чувствует, как внутренности букввально сжимаются от волнения и страха, накатившего после короткого разговора с отцом. Он знает! Он или знал, или понял, что она делала и как пыталась играть в шпионку. Это чертовски плохо. Элсвита бросается к шкафу, осматривая место, где должен быть тайник. Доски целы и нет ни следа, что туда кто-то проник. Гриффиндорка осматривает команату в панике, не зная, что ей делать и как поступить с тем, что в школу она может просто не вернуться. Она должна бежать. Эта мысль приходит неожиданно, вспыхивает в голове, словно пучок света по команде «Люмос». Элсвита, потрясенная этой идеей, садится в кресло и трет виски холодными пальцами. Есть только один вариант, куда она должна отправиться, если она не хочет еще больших неприятностей, чем есть у нее сейчас. Формально она уже совершеннолетняя, может пользоваться палочкой, а значит, ее родители не смогут искать ее и заставить вернуться домой. Это значительно упрощает ситуацию с побегом. Податься в дом Уизли она не может, а вот использовать предложение Люпина — вполне. Несмотря на то, что Элсвита понятия не имеет, что находится по этому адресу, она там будет в большей безопасности, чем дома. Отец сказал, чтобы она не слушала то, что не должна, а значит, он мог подозревать о том, что дочь услышала его разговоры с другими Пожирателями. Ситуация была хуже некуда. Элсвита поднимается и вновь бросается к шкафу. Она достает сумку, куда быстро левитирует необходимую ей одежду. За красивыми повседневными брюками и платьями отправляется школьная форма в красно-золотых цветах. По карманам раскладываются ботинки, туалетные принадлености, шарфы и перчатки на все сезоны. Элсвита почти опустошает свой шкаф, оставляя только тяжелые роскошные платья для официальных приемов. Применив заклинание незримого расширения, девушка запихивает школьные пергаменты и учебники в сумку, с которой она ходила на занятия. Она снимает со стен несколько важных для нее колдографий, в том числе и ту, на которой запечатлен Седрик. Последними становятся книги по защите от темных искусств из семейной библиотеки Малфоев. Элсвита кладет их в ставшей огромной сумку и уменьшает ее, как и предыдущую, до размеров ключа. Она готова. Чтобы не вызывать подозрения, Элсвита спускается на ужин, который проходит в тишине. Элсвита ковыряет без аппетита картофельное пюре, когда чувствует пинок в ногу под столом. Она медленно поднимает взгляд и встречается глазами с Драко. Брат смотрит на нее напряженно, словно пытаясь залезть ей в голову. Заметив, что она обратила на него внимание, он улыбается, едва заметно, но так, чтобы это видела Элсвита. Элсвита смотрит на мальчика, который сидит напротив и вдруг понимает: она не может уйти вот так, не попрощавшись. Что она должна ему сказать? Что уходит? Что уходит потому, что собственный отец угрожал ей в собственном доме? Ей, Элсвите Малфой, наследнице этого рода? Элсвита не представляет, как объяснит ему причину своего ухода, отказа от жизни аристократки, отказа от денег, от семьи. Да, она всю жизнь копила деньги, будто бы понимая, что настанет момент, когда она будет остро в них нуждаться. Но все же жить за деньги такой семьи, как Малфои, о никогда не думать о том, достаточно ли у тебя денег, было куда лучше. Но правильнее ли? Да и должна ли она ему что-то объяснять? Конечно нет. Но она бы не хотела уходить, не попрощавшись и не попытавшись достучаться до брата. Она бы очень не хотела стать врагами в будущем, хотя и понимала: в надвигающейся войне ее желанию сбыться не суждено. За это лето они с Драко, кажется, прослушали десятилетний курс по чистокрововедению, им сотни раз показывали родословную Малфоев, показывая, как чиста и благородна их кровь. На семейном древе было несколько черных пятен, которые Люциус демонстрировал с каким-то особенным восторгом, рассказывая, как Малфои, не терпели тех членов семьи, кто шел против устоев. Он рассказывал, как в борьбе за чистоту крови тех, кто вступал в половые отношения с маглорожденными, травили ядом, подмешаным в красное вино — словно символ крови — а их бастардов, любовниц или любовников душили подушками во сне или закалывали, словно скот. Это делалось руками, без помощи палочек, всегда без них. По окончанию рассказа Люциус почти всегда, словно непроизвольно глядел на Элсвиту, но быстро отворачивался. Элсвита замечала эти взгляды. Отец, казалась, воспрял духом за эти месяцы и вновь взялся за воспитание собственных детей, как это делал в далеком детстве. Мать в это время уходила к себе, ссылаясь на неотложные дела. Элсвита не могла понять: это были действительно дела, или это был саботаж, сопротивление действиям собственного мужа. Она не могла запретить мужу вести такие разговоры с Драко и Элсвитой, но сама, словно спасая свою психику, уходила. Драко, всегда жаждущий внимания и одобрения отца, за лето получил этого сполна. Мальчик, которому не хватало Люциуса, даже с его агрессией, ненавистью ко всему живому, что не имеет статус «чистокровные волшебники», и идеей собственного превосходства, теперь добрался до того, чего так желал. Он искал одобрения всего, что делает. Единственное, на что он никак не решался — это хоть как-то вмешиваться в отношении отца со старшей дочерью. Элсвита видела, как Драко опускал глаза и отмалчивался в те моменты, когда отец начинал поучать дочь, или когда они начинали перепалку. Драко не лез, очевидно, памятуя то, что произошло после того, как он однажды решился это сделать. Элсвита смотрит на Драко долго, не отводя взгляда. Она рассмотривает его, мысленно отмечая, каким красавцем он все-таки растет. Гриффиндорка улыбается Драко в ответ. Эта улыбка выходит слабой, будто ей самой тяжело улыбаться и приходится прилагать усилия. После ужина Элсвита старается как можно спокойнее подняться из-за стола и, как ни в чем не бывало, удалиться в свою комнату. Как только она закрывает за собой дверь в покои, бросаетсяя к столу и достает пергамент и перо. Она не знает, что бы она сказала Драко, потому проще было бы просто написать ему письмо. Элсвита садится за стол и начинает старательно выводить аккуратные буквы на пергаменте с семейным гербом Малфоев. «Драко, В последний раз я писала тебе еще на втором курсе, когда ты не был студентом Хогвартса. А теперь, после того случая с письмом, мы даже не разговариваем. И хотя я все еще частично возлагаю вину за то, что случилось, на тебя, я не могла тебя не предупредить и уйти вот так, но сказав «до встречи». Я не жду, что ты поймешь причину моего ухода из дома, мне бы не хотелось, чтобы ты искал меня (в конце концов, мы вскоре встретимся в школе). Но я хочу сказать, почему я это сделала, почему сбежала. Наш отец — Пожиратель смерти, Драко. Он был им и всегда им будет. Я видела на Чемпионате, в тот день, когда погиб Седрик, как он аппарировал из Запретного леса. Я следила за ним. Кроме того, Гарри сказал, что видел нашего с тобой отца там, на кладбище, когда возродился Тот-кого-нельзя-называть. Я верю Гарри. Ты можешь не верить, но я уверена в его словах. Он угрожал мне, что если я буду совать нос туда, куда не следует, он отправит меня в Шармбатон. Я прошу тебя, Драко, быть осторожным. Я знаю, как тебе тяжело быть настолько привязанным к семейному наследству Малфоев и нести на своих плечах груз столетнего прошлого. Мне это не грозит — я ведь женщина, меня даже не так растили. А ты должен, несмотря ни на что. Но я прошу тебя быть осторожным с теми принципами, которые вкладываются в твою голову. Они не всегда правельные. Я знаю, в глубине души ты хороший и добрый мальчик. Пожалуйста, сохрани это все в себе. Я люблю тебя, твоя Вита» Элсвита откладывает перо в сторону и устало трет влажные глаза. Ей горько от самого факта необходимости писать такое письмо. Да, она могла ничего не говорить Драко. Но ей не хотелось уходить так, не сказав ни слова о том, что она знает. Гриффиндорка вздыхает и, поднявщись со стула, подходит к кровати. Она залазит на матрас и встает на нем в полный рост. В стене за деревянным столбом, поддерживающим балдахин у изголовья, был еще один маленький тайник, про который, она надеялась, никто не догадывался. Элсвита пять раз стучит палочкой по дереву и в стене появляется полка, полная монет. Этот тайник был для нее неприкосновенен с момента, когда ей исполнилось восемь. Тогда за какие-то детские шалости Элсвиту лишили карманных денег, и она начала откладывать небольшие суммы после того, как получала их в следующие разы. Элсвита экономила на походах в Хогсмид, потому, что мама всегда присылала ей дополнительные сладости, не тратила деньги на то, что ей было не сильно нужно, да и суммы, которые она получала от родителей, были достаточно большими для школьницы. Сумма, которая там накопилась, была достаточно большой, в несколько тысяч. Эти деньги дожидались там момента, который сейчас, по всей видимости, настал. Малфой сгребает все, до последнего кната, распихивая деньги по карманам мантии и сумки. На первое время до поездки в Хогвартс должно хватить. Учитывая, что остается две недели до школы, она могла бы себе позволить самые дорогие гостиницы. Но, возможно, в загадочном доме на площади Гриммо ей разрешат прожить до школы. Тогда все будет гораздо проще. Элсвита ждет наступления темноты, когда мрачный особняк Малфоев погрузится в ночной сон. Ее никто не должен увидеть, она даже не может воспользоваться камином или выйти из замка, пройдясь по его коридорам. Единственный выход — это окно, расположенное, к счастью, не так высоко от земли. Стену рядом с окном обвивал густой плющ, за который просто было зацепиться и спуститься вниз. Как добраться до Лондона Элсвита представляла достаточно смутно. Аппарировать она не могла — попросту не умела. Конечно, она знала заклинание, но еще она знала о последствиях, к которым может привести аппарация неподготовленной волшебницы. Расщепиться не хотелось, поэтому ей, возможно придется добираться на маггловском транспорте. Каким-то образом она будет вынуждена поменять деньги на маггловские и перемещаться так, как это делают обычные люди. Решать теперь смысла не было, нужно было наконец-то покинуть эту комнату в которой уже становилось душно. Элсвита осматривает в последний раз помещение, надевает на серые брюки, белую в синюю полоску водолазку и серую куртку наверх, обувает удобные ботинки и заплетает длинные волосы в косу. Она достает маленькую сумочку, с которой обычно ходила в Хогсмит, складывает туда все свои уменьшеные вещи, прикрепляет палочку к поясу от штанов и подбирает со стола письмо, складывая его в два раза. Малфой садится на окно и, стараясь не смотреть вниз, перекидывает правую ногу за подоконник. Одной рукой она держится за оконную раму, а второй тянется к толстому стеблю растения, крепко хватаясь за него и подтягивая за собой сначала правую ногу, а потом уже и все тело. Она лазила по этому плющу когда-то в детстве, ни мать, ни отец не знали об этом, иначе этот плющ бы уже давно спилили. Теперь же Элсвите стоит только молиться всем богам, чтобы плющ выдержал ее. Она обдирает все ладони, пока осторожно спускается вниз. Пару раз она едва ли не падает, но все же благополучно спускается на землю. Ночь бодрит, прохлада улицы заставляет плотнее кутаться в куртку. Элсвита пробирается через заросли роз, перепрыгивая через грядки и стараясь это делать как можно тише. Прочь, прочь из этого дома, оставляя за собой не просто семейное поместье, но и свое детство, разрывая связи с теми, чьи жизненные ценности противоречат ее собственным. Элсвита оборачивается в последний раз, стоя уже у ограды. Она находит глазами окна комнаты Драко. В них тускло мерцает свет. Гриффиндорка достает палочку и письмо, взмахом руки отправляя его плыть по воздуху прямо к окнам брата. Когда бумага опускается на подоконник, Малфой разворачивается и уходит в ночь. Темнота плотная, настолько, что Элсвите приходится зажечь на палочке тусклый мерцающий огонек. Луг, по которому она проходит прежде, чем дойти до леса и окончательно потерять за собой семейный дом, шумит стрекотом насекомых. Трава высокая, почти по колено, Элсвите кажется, что она проплывает по огромному морю. Девушка думает о том, что прожила в Малфой мэноре столько лет, но впервые вышла за его пределы без помощи магии, просто так. «К нашему дому даже нет нормальной дороги, настолько мы привыкли пользоваться магией и камином,» — думает Элсвита и вдыхает воздух полной грудью. Пахнет полевыми цветами, уже потихоньку увядающими и теряющими свою красоту. Лето заканчивалось, начиная для ее, Элсвиты Малфой, совершенно новую главу в жизни. Девушке приходится пересечь поле, небольшой лес и выйти на узкую грунтовую дорогу, прежде, чем в голову приходит гениальная идея о том, как добраться до Лондона. Кэтти рассказывала про абсолютно сумасшедший даже по меркам волшебного мира автобус, который можно вызвать лишь взмахом волшебной палочки. «Ночной рыцарь», по словам тех, кому пришлось в силу каких-либо обстоятельств им воспользоваться, был местом настолько ужасным, что они бы предпочли идти несколько дней пешком. По словам все той же Кэтти, ее расплющивало раза четыре, когда транспорт, въехав на переполненный магглами пешеходный мост, сузился до размеров учебника по истории магии для первого курса. Элсвита вздыхает и думает, что она еще несколько раз пожалеет о своем решении вызвать его. И все-таки, закрыв глаза, делает взмах палочкой. Она слышит гул, как будто бы неожиданно взвыли волшебные трубы. Из темноты появляется синий трехэтажный автобус, который воет настолько громко, что закладывает уши. Он несется прямо на Элсвиту, и та едва успевает отпрыгнуть в сторону, подскальзываясь на влажной траве и падая на коленки. Автобус же, прокатившись еще несколько метров, останавливается. Двери со скрипом открываются, из них показывается мужская голова в фуражке. — Автобус «Ночной рыцарь» к вашим услугам, мисс! Куда вас? Элсвита с опаской оглядывает автобус и, сглотнув, ззаикаясь отвечает: — В Лондон. Мне нужно в Лондон. ******** Когда двери автобуса открываются, Элсвита бегом спускается по ступенькам, даже не прощаясь с кондуктором Стэнли Шанпайком. Она прикрывает рот рукой и бежит к ближайшей мусорке, в которую ее и тошнит. Все, что она успела съесть на ужин, выходит из ее желудка после поездки на этом виде транспорта, который, кажется, придумали для пыток. Они ехали с такой скоростью, что до окраины Лондона добрались за пять минут. При этом, к счастью, автобус не сужался. Когда же они въехали в город, им пришлось сильно сжыться, но никак не сбавить скорость. «Никогда, — думает Элсвита, вытирая рот рукой и колдуя себе стакан воды, — никогда я больше не воспользуюсь им». Она предусмотрительно попросила доставить ее до Косого переулка. Так родителям было бы сложнее отследить, куда отправилась их беглянка дочь. В автобусе она попросила карту и все, что уделось запомнить, было то, что ей нужно будет пройти около пяти улиц прежде, чем она доберется до нужного адреса. Элсвита оглядывается по сторонам и, убедившись, что никому из малочисленных прохожих нет до нее дела, касается палочкой виска и шепчет заклинание навигации. В голове сразу появляется понимание того, в какую сторону ей направляться. Малфой радуется, что идти действительно нужно не много — всего тридцать восемь минут. К тому же, Лондон она никогда вблизи не видела, поэтому такая вечерняя прогулка будет еще и небольшой экскурсией. Малфой прячет палочку в карман и начинает свой путь. Элсвита в растерянности останавливается посреди грязной площади Гриммо. Дома 11 и 13 стоят, плотно прижавшись друг к другу, напротив них разбитый фонарь и темный сквер, один вид которого заставляет стараться как можно быстрее убраться с улицы — настолько он выглядит опасным. И никаких признаков дома 12. Элсвита перепроверяет записку Люпина и еще раз сверяет адрес и название улицы, написанное на пожелтевшей от времени и солнца табличке указателя. Все верно. Только вот где чертов дом 12? Словно прочитав ее мысли, дома 11 и 13 начинают тихо разъезжаться в стороны, открывая удивленной волшебнице еще одтин дом, куда более неопрятный, чем соседние, с черными стенами, покрытыми плесенью, и темными окнами. Табличка над дверями, на которых от времени облупилась краска, гласила: «пл. Гриммо, 12». Элсвита облегченно вдыхает. Неожиданно двери дома распахиваются, на пороге появляется Сириус Блэк, одетый в полосатый домашний халат, под которым, очевидно, кроме легких темных домашних брюк ничего не было. На улице темно, свет дает только один фонарь неподалеку, но Элсвита видит, как мужчина улыбается. — Ну привет, племянница. А мы как раз делали ставки, когда ты сбежишь от родственничков.