Runaway

Сириус смотрит на Элсвиту большими серыми глазами и улыбается, делая шутливый поклон и указывая рукой на коридор за своей спиной, приглашая племянницу войти. — Не стой столбом, Элс, проходи. Элсвита поднимается по ступенькам и, неловко улыбнувшись дяде, проходит в темное помещение. Сириус закрывает двери, шум улицы моментально стихает за их спинами, уступая место тишине. В полумраке Малфой видит, как Сириус одним лишь взмахом руки зажигает свечи на стенах узкого длинного коридора с высокими потолками и грязными обоями, в конце которого виден вход в, вероятно, столовую. Элсвита все еще молчит, не двигаясь с места и оглядываясь. Сзади раздается покашливание, заставляющее девушку опомниться. — Что это за место и что ты тут делаешь? Дядя выходит из-за ее спины, театрально разводя руками. — Ты, наверное, забыла, племянница, что я — единственный, оставшийся в живых, прямой наследник рода Блэков. Так что родовое гнездо Блэков по адресу Гриммо 12 по праву принадлежит мне. Мужчина поворачивается к гостье спиной и тихо, почти бесшумно, идет по коридору в сторону столовой, из которой доносится звон посуды. Элсвита хмурит брови и следует за дядей. — Но разве этот дом не должны были обыскать первым делом после твоего побега? — Должны были, — Сириус оглядывается на нее и улыбается, — но не смогли. Этот дом не числится ни в одном из документов Министерства, он защищен всеми мыслимыми и немыслимыми заклинаниями, парочка из которых была наложена на него Дамблдором и Грюмом уже после моего побега и переселения сюда. Иронично, не правда ли, я нахожусь в наибольшей безопасности в месте, которое считал тюрьмой все свое детство. Пока, конечно, не попал в настоящую тюрьму. Они проходят в помещение, которое, как и думала Элсвита, оказалось столовой. Над длинным дубовым столом, стоящим в центре комнаты, порхали чашки, коими руководила Молли Уизли, одетая в пестрый домашний халат. Сеточка на голове сдерживала пышные рыжие кудри женщины, что делало ее очень домашней и несколько чужой в этом холодном доме Блэков. Как только хозяин дома и его гостья вошли в столовую, миссис Уизли подняла глаза и, радостно ахнув, бросилась к вошедшим. Сириус, улыбаясь, усаживается в большое серое кресло в углу. — Элсвита, детка! Вот это встреча! Какая радость, что ты приехала! Элсвита едва успевает поздороваться, как миссис Уизли заключает ее в объятия, впрочем, так же быстро и отпуская, но все еще держа за локти. — Ну ты и красавица! Ты посмотри, как ты выросла за это время, пока мы с тобой не виделись! — Может ты голодна с дороги? — спрашивает женщина, усаживая девушку за стол: — у нас остался еще пирог с мясом и молоко. Поешь, деточка. — Я бы не отказалась, спасибо, — отвечает Элсвита, понимая, что здорово проголодалась, особенно если учесть то, что свой ужин она просто выблевала. Молли начинает суетиться, обыскивая шкафчики в поисках чего-то. Элсвита оглядывает интерьер и не может понять, почему Молли Уизли находится на кухне у Сириуса Блэка ночью, потому все-таки решается спросить: — Прошу прощения, миссис Уизли, но что вы тут делаете? Я совершенно не понимаю, что это за место. Молли оборачивается и устало смотрит на Малфой. — Это долгая история, Элсвита, но нам, скажем так, нужно было приехать сюда. Гарри уже тут и завтра отправится на суд. Артур и еще кое-кто будут сопровождать его туда. Элсвита хмурится. — Гарри здесь? — Да, — раздается голос Сириуса, Элсвита оборачивается и смотрит на него, запрокинувшего голову к потолку: — кроме того, тут все школьники Уизли и мисс Грейнджер. Пока Гарри будет на суде завтра, они отправятся разгребать завалы антиквариата и волшебных артефактов, которые наскладировала моя сумасшедшая мамаша на чердаке. Вот они обрадуются такому времяпрепровождению. — Нечего им бездельничать, — отмахивается миссис Уизли, на что Сириус поднимает руки, жестом показывая, что сдается. Элсвита улыбается и отпивает из стакана теплое молоко. Молли снова обращается к девушке: — Ну так скажи, дорогая, как ты тут сама оказалась и надолго ли? Должны ли твои родители знать, где ты находишься? Потому, что если да, то это место — явно не то, о котором стоит болтать. — Да я, вроде как, сбежала из дома, — Малфой опускает глаза, — вам не стоит беспокоиться об этом. Мне уже есть семнадцать, я могу делать все, что мне захочется. — Старший ребенок Малфоев не может делать все, что захочется, дорогая, и ты это прекрасно знаешь, — Сириус закуривает сигарету, и по комнате расползается белый дым. Блэк смотрит на девушку строгим взглядом и слегка наклоняет голову в право. Его кудрявые черные волосы с сединой, которая появилась слишком рано для 36-летнего мужчины, касаются плеча. — Я знаю, — тихо говорит Элсвита: — я просто не могла там оставаться, вот и все. Ей не хочется вспоминать разговор с отцом, его угрозы. Она слишком устала для этого и только теперь поняла, на сколько сильно она хочет спать. Молли это замечает и кладет руку на запястье Малфой. — Хватит об этом, — ее решительный тон не терпит возражений, — уже поздно. Ты, вероятно, хочешь спать, Элсвита. Джинни и Гермиона уже должны спать, потому мы не будем их будить, чтобы поставить в их комнате еще одну кровать. Сириус, у тебя есть что-то еще свободное? Сириус хмурит брови. — Возможно, свободна гостевая комната, в которой обычно останавливались Цисси и Белла, мои кузины. Если хочешь, Элс, могу предложить тебе кровать твоей матери, — Элсвита кивает, Блэк щелкает пальцами: — Кикимер! С тихим хлопком в столовой появляется домовой эльф семьи Блэков — низкое тощее существо в грязной простыне. Сморщенное лицо эльфа выражает неудовольствие и презрение. — Чем могу быть полезен, хозяин, — на последнем слове лицо Кикимера еще больше искажается, словно называть Сириуса хозяином причиняло ему физическую боль. Эльф даже не смотрит на Молли, которая стоит около него, его взгляд цепляется за Элсвиту и глаза расширяются как будто в удивлении. — Приготовь для мисс Малфой комнату Беллы и Нарциссы. И побыстрее! — бросает Сириус. Кикимер кланяется и исчезает. — Он даже не возмутился? Что произошло? — усмехается Молли. Сириус тоже хмыкает и смотрит на Элсвиту. — Рискну предположить, что он был сбит с толку тем, на сколько Элсвита похожа на мою сестру в молодости. Белла постоянно била его, потому он никогда при ней не решался выделываться, хотя, даже во времена величия дома Блэк, Кикимер имел прескверный характер. Спустя несколько минут Кикимер возвращается вновь и извещает, что комната готова. Сириус поднимается с кресла и подходит к двери. — Пойдем, — он оборачивается на все еще сидящую на своем месте Элсвиту, — я проведу тебя. Девушка выходит за мужчиной в просторный коридор, который освещает одна-единственная тусклая лампа, висящая на потолке. Она висит так высоко, но при этом так слабо светит, что им приходится почти на ощупь пробираться к лестнице. Сириус словно читает ее мысли и говорит: — Первое, что я сделал, когда пробрался сюда, в этот дом — это сделал лампу как можно менее яркой. Наконец то она не освещает хотя бы ночью эти ужасные головы эльфов, прибитые к стене на протяжении почти всей лестницы. — Прости, что? — Элсвита удивленно переспрашивает дядю, немного надеясь, что он шутит про головы. — Я в детстве боялся их до безумия. Я так истошно орал, что мне накрывали голову маминым платком, чтобы я не видел этот ужас, пока меня несли на руках вниз няни. В темноте они просто не сильно видны, но утром ты точно ужаснешься, — шепчет Сириус. Элсвита не видит его лица, но ей кажется, что он смеется. Они подымаются на третий этаж. К концу подъема оба тяжело дышат. Несмотря на занятия квиддичем и вполне неплохую спортивную форму, Элсвита почти задыхается от ходьбы по крутой и очень пыльной лестнице. Дядя распахивает перед ней двери в комнату, в которой сразу загорается мягкий свет. Зеленые стены, уже такие привычные для этого дома, две кровати под черными легкими балдахинами из фатина, большое открытое окно почти во всю параллельную стену и большой шкаф — вот и все, что было в комнате. На одну из кроватей была свалена куча вещей — каких-то мантий, туфель и платьев. Вероятно, все это принадлежало сестрам Сириуса. Другая же была идеально аккуратно заправлена белым бельем. Вероятно, это была работа Киккимера. — Пока ты можешь остановиться тут, потом, если захочешь, переселим тебя к девочкам. Но тут есть своя ванная, так что я бы, на твоем месте, подумал бы, хочу ли я переселяться, или нет, — подмигивает Блэк. Они прощаются, желая друг другу спокойной ночи, и дядя исчезает в темном коридоре. Элсвита закрывает за ним дверь и вздыхает. Она обходит комнату, отмечая, как много в ее декоре слизеринской тематики. «Такое чувство, — думается ей, — что Блэки строили свою идентичность и свой род исключительно на том, как они учились на Слизерине». Ее род, Малфои, тоже были такими, гордящимися тем, где учились, и тем, на сколько чиста их кровь, но Блэки превзошли их. Столько змей в интерьере Элсвита не видела никогда. Девушка останавливается напротив входа в просторную ванную комнату. Внутри стены и пол были покрыты белой плиткой, имелся туалет, умывальник с зеркалом над ним и душевая кабина. Все выглядело чисто, хоть и было ясно, что это — старания Киккимера несколько минут назад, ведь в воздухе витал запах сырости и плесени. На деревянной скамейке в центре комнаты стояла корзинка с чистым зеленым полотенцем и пузырек с шампунем, пахнущим мылом и травами. Элсвита возвращается в спальню, снимает с себя куртку и расколдовывает свою сумку. Она достает оттуда вещи и идет в душ обратно. Сделав все свои дела, девушка возвращается в комнату и забирается под одеяло. Она буквально валится с ног от всего, что произошло за день. Потому Малфой засыпает быстро, совсем не думая ни о чем перед сном.  Она просыпается от того, что слышит грохот где-то на первых этажах, а потом звонкий многоголосый смех. На секунду Элсвита, забыв, где находится, думает, что она уже вернулась в Хогвартс, но в реальность ее возвращают зеленые стены, освещенные ярким светом, лившимся из не зашторенного окна. Малфой лежит в кровати еще пять минут, слушая голоса внизу и думая, как сильно это утро отличается от тех, которые были у нее дома. Там было тихо, так тихо, что было слышно птиц, поющих в саду за окнами. Тут же стоял приятный шум.  Девушка поднимается с кровати, принимает душ и одевается в кремовые брюки и темно-синюю водолазку. Волосы она лишь расчесывает, позволяя тяжелым кудрям спускаться по спине до поясницы. Обувшись в бежевые туфли на плоской подошве, Малфой выходит из комнаты. Она тихо закрывает за собой двери и оказывается в полумраке коридора. Половицы под ее ногами скрипят, в воздухе пахнет пылью, от чего нос неприятно щекочет желание чихнуть. Элсвита, стараясь не шуметь, спускается, слушая голоса и хохот на нижних этажах.  Когда Малфой добирается до последнего лестничного пролета, она останавливается, уставившись на по-настоящему жуткое зрелище: на стенах и в самом деле висели головы домашних эльфов. Уродливые, с желтой, покрытой пылью и кое-где даже плесенью, кожей, они висели на декоративных пластинах через каждый метр. Их было много, у всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца. Под каждой головой висела табличка с именем. Элсвита глубоко вдыхает и тут же жалеет об этом — вероятно, раз это были настоящие отрубленные головы, то и пахли они соответствующе. — Мама! — раздается с кухни звонкий голос, в котором девушка тотчас узнает голос Джинни Уизли: — Я слышала ночью голоса на кухне! К нам приехал кто-то еще? — Я вам ничего не скажу, пока вы не успокоитесь! Рон! Фред! Хватит! — звучит возглас Молли, за которым следует хлопок и проход в кухню, озаряется красным светом. Оттуда валит густой белый дым, и на пороге появляется смеющийся и кашляющий Рон в малиновом свитере. Он первым видит Элсвиту, его глаза с удивлением увеличиваются, а улыбка становится еще ярче. Рон машет ей и кричит: — Так вот, о ком ты говоришь, Джинни! Джордж, скорее сюда! В дверном проеме появляется Джордж. Его отросшие за лето передние пряди собраны в пучок на затылке, что выглядит очень горячо, по мнению Элсвиты. Синие брюки и зеленый джемпер смотрелись на рыжем гриффиндорце очень стильно. Элсвита кокетливо улыбается и машет братьям Уизли, стоя в центре лестницы. — Ты как тут оказалась? — лицо Джорджа светится от радости, когда он подбегает к Малфой, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Он останавливается перед ней на две ступени ниже и крепко сжимает девушку в объятьях, незаметно для Рона целуя в губы. От Джорджа пахнет карамелью и корицей, его теплые руки крепко сжимают Элсвиту за плечи. Поцелуй получается коротким, а внизу появляются Гермиона Грейнджер и Джинни, которых Рон быстро хватает за плечи и заталкивает обратно в кухню. Элсвита слышит смешки Гермионы — вероятно, она успела их заметить. — Я тоже тебя рада видеть, Уизли, — Малфой улыбается и наклоняет голову на бок. Они с Джорджем теперь почти одного роста, Элсвита смотрит парню в глаза и касается кончиком своего носа его. Жест получается милым, даже интимным. Джордж улыбается ей в ответ. — Пойдем завтракать, потом все расскажешь. Он предлагает ей свою руку, и Малфой берет его под локоть. Они вдвоем спускаются на кухню, где ее приветствуют все многочисленные обитатели дома Блэков. Сириус, сидящий во главе стола, приветственно кивает племяннице, отсалютовав ей чашкой с, судя по запаху, очень крепким кофе. Рядом с ним сидит Гарри, в мятой майке и с сильно растрёпанными волосами. У Поттера под глазами круги от недосыпа и стресса, он, несмотря на утро, выглядит сильно уставшим. Парень, устало ковыряющий кашу в своей тарелке, поднимает голову и удивленно приветствует вошедших. Артур Уизли, облаченный уже в строгий рабочий костюм и что-то объясняющий Гарри, увидев сына с девушкой, охает, словно школьник.  — Надо же, какая встреча! Элсвита, привет! — Артур, более сдержанный, чем его супруга, не кидается обнимать девушку, но просто жмет ей руку∞ — Еще одна подруга еще одного моего сына здесь, наверное, мы скоро тут соберем весь Хогвартс, — добродушно отмечает он. Гарри, знавший, что Джордж и Элсвита не были просто друзьями, впервые улыбается и даже едва подавляет смешок.  К ребятам подходит Молли и усаживает за уже накрытый стол. Элсвите достается место между Роном и Гермионой, но Джордж тыкает в ребра младшего брата, на что тот только закатывает глаза и пересаживается на место Джорджа между Фредом и Джинни. Однокурсники приветствуют гостью, а Фред, как обычно, выглядящий один в один, как Джордж, ехидно замечает:  — Что, принцесса, сбежала из своего замка в очередной раз? Он делает Это без злобы и намерения хоть как-то уколоть Малфой, но той все равно становится немного не по себе. Виду она не подает, потому спокойно и добродушно отвечает:  — Сбежала безвозвратно, Фредди, потому теперь я принцесса без замка. Кстати, — переводит она разговор, — что у вас тут рвануло?  Джинни, одетая в зеленое платье, смеется. Джордж и Фред хором произносят:  — Не взорвалось, а произошел неудачный эксперимент. Это были дымовые бомбы, которые должны были окрасить все вокруг в красный.  — Как я рада, что ваш опыт не удался, — с улыбкой говорит Гермиона, — иначе ваш папа и Гарри пошли бы на суд с красными лицами.  — Ну не знаю, — отвечает Джинни, — Гарри настолько бледен, что немного румянца ему все-таки не помешало бы.  За столом снова раздается смех. Гарри тоже улыбается, но его улыбка скорее от вежливости, нежели от веселья. Элсвита накладывает себе тосты с яйцом и сыром, наливает кофе в опустившуюся перед ней кружку и слушает, как Артур рассказывает Гарри про Министерский суд. Все взволнованы тем, каким будет вердикт по случаю с дементорами, но стараются вести себя, как обычно, и хоть немного отвлекать Поттера от беспокойств. Малфой чувствует, как Джордж кладет руку ей на колено под столом, оборачивается на парня и спокойно улыбается ему. Несмотря на то, что у нее самой в жизни полный бардак, она рада, что оказалась именно тут.  — После суда к нам на ужин зайдут еще гости, там и обсудим все, что произошло, — говорит Молли, — А пока Гарри и Артур будут на суде, вы, дорогие дети, отправитесь разгребать гостиную Блэков. Уж прости, Сириус, но твоя семья превратила этот дом в настоящую свалку с кучей магических артефактов. Жить тут просто опасно!  Сириус закатывает глаза и кивает, соглашаясь со словами женщины. Он поднимается со стула, подходит к выходу из кухни и, обернувшись говорит:  — Разрешаю вам сжечь весь хлам, что тут найдете, ребята. Ну или забрать себе, — он смотрит на близнецов и подмигивает им, прежде, чем скрыться в темном коридоре. У Фреда, Элсвита видит, загораются глаза от любопытства, но их мать пресекает все следующие разговоры о присвоении вещей Блэков.  — Разобрать и убрать, а не забрать, дети!  И она покидает кухню, чтобы помочь Гарри собраться в суд. За ними уходят Артур, Рон и Гермиона. За столом остаются сидеть лишь Элсвита, Джинни и близнецы. Фред отставляет в сторону чашку чая и откидывается на спинку стула.  — Итак, — говорит он, убрав за уши отросшую за лето челку, — я предлагаю как можно скорее расправиться с гостиной, а потом заняться усовершенствованием Прослушивающего Уха, чтобы подслушать собрание Ордена.  — Ордена? — переспрашивает Элсвита.  — Ордена Феникса, Элс. Ты точно знаешь о нем, — улыбается Джордж, как бы намекая на то, что он знает про разговор ее и Ремуса, — Они собираются переговорить перед ужином, придут еще несколько волшебников и волшебниц. Нас туда не пускают, говорят, что мы все еще дети. Но никто не запретит их подслушивать.  — Предыдущее Ухо съел Живоглот, — хихикает Джинни, — поэтому вам придется его создавать практически с нуля.  — Мы переживем это и даже не будем трогать этого облезлого кота Грейнджер, сестренка, — отвечает ей Джордж.  Они дожидаются, когда Элсвита доест, и встают из-за стола. Джинни начинает заниматься уборкой, а когда Джордж и Элсвита подходят к выходу из помещения, задерживает Фреда, хватая его за рукав и утаскивая в кладовку с просьбой достать что-то с верхней полки. Малфой успевает заметить, как младшая Уизли подмигивает Джорджу, прежде, чем пара выходит в темный коридор.  — Какая умная у тебя сестра, — хихикает Элсвита, проводя пальцами по спине Джорджа. Тот тоже смеется.  — Где твоя комната, Элс? Я думаю, перед уборкой нужно взять палочки, чтобы сжечь этот весь хлам, — цитирует он Сириуса.  Малфой хмыкает и обходит его на широкой лестнице, позволяя подниматься парню за собой. Как только они оказываются за запертой дверью новой спальни Элсвиты, Джордж хватает девушку за плечи и, прижав к двери, крепко целует. Он прижимает ладонь к затылку Малфой, защищая ее от удара о темное дерево, а вторую кладет на щеку, нежно поглаживая светлую кожу. Элсвита улыбается ему сквозь поцелуй и отвечает ему, стараясь перехватить инициативу. Тонкими пальцами она стягивает резинку с волос Джорджа и рыжие мягкие пряди падают ему на лицо.  — Я очень скучала по тебе, — произносит она, вздрагивая, когда ладонь Уизли оказывается на ее талии и тянет вверх ткань одежды, открывая доступ к голой коже живота. Джордж нетерпеливо выдыхает:  — Я тоже по тебе скучал. Уизли удивленно охает, когда Малфой, оттолкнув его от себя, делает несколько шагов вперед, заставляя того отступить и упасть на кровать. Элсвита забирается верхом на дрожащего от возбуждения парня и, улыбаясь, словно кошка, стягивает с себя водолазку. Гриффиндорка наклоняется вниз, чтобы поцеловать однокурсника, и ее волосы рассыпаются черным веером по спине.  Спустя пол часа Джордж, лениво потянувшись, скидывает с себя ногу Элсвиты и нехотя садится на кровати. Он оборачивается на девушку, все еще лежащую с закрытыми глазами, смотрит на ее мягкое красивое тело, на то, как черные кудри контрастируют с белой подушкой, и улыбается. Он протягивает руку и касается плеча Малфой.  — Пора вставать.  Элсвита открывает глаза и морщит нос. Она рада, что Джордж не накинулся на нее с распросами о том, как так получилось, что она переехала к дяде. Он словно все понял и ждал, пока она сама все расскажет. Это утро было прекрасным, потому ни он, ни она не хотели его портить.  — Без нас никак не справятся?  — Никак, — качает головой Уизли, поднимаясь с кровати и поднимая с пола свои брюки. Элсвита тянется к сумочке и достает зелье от беременности и болезней, которые волшебницы всех возрастов могут получить после занятий сексом. Она выпивает весь пузырек и думает, что перед поездкой в школу нужно будет обновить его запасы.  — Скажи мне одно, Элс, — произносит Джордж, — ты чувствуешь себя в безопасности?  — Что ты имеешь в виду?  — Ну ты ушла из дома. Я не жду, что ты прямо сейчас расскажешь мне, почему ты это сделала. Я уверен, у тебя были на это причины, — Уизли стягивает волосы обратно в хвост, глядя на то, как Элсвита одевается: — Ты сейчас находишься тут. Ты едешь в школу, но при этом все происходит на фоне скандалов с Гарри и Сама-знаешь-кем. Ты чувствуешь себя в безопасности сейчас, отправляясь в школу.  Элсвита опускает глаза, подбирая ответ на вопрос.  — Я не знаю. Я сбежала, потому, что я уже совершеннолетняя и не обязана жить дома, а родители теперь ничего не должны мне. Как минимум, это одна из причин. Но сейчас все, о чем пишут газеты, вызывает тревогу. Скорее, — Элсвита сжимает кулаки, — я не чувствую, что с моими знаниями и умениями я не смогу себя защитить. Будет очень здорово, если у нас в этом году ЗОТИ будет преподаваться на должном уровне.  Джордж кивает:  — Мне кажется, все становится только хуже. Этот суд над Гарри, в момент, когда он — единственный настоящий свидетель возрождения Того-кого-нельзя-называть. Его хотят заткнуть, заставить замолчать.  Элсвита понимает, к чему клонит Джордж, и продолжает за него:  — Дискредитация Гарри будет означать дискредитацию Дамблдора, а значит, его влияние на безопасность волшебного мира пошатнется. И тогда перед настоящей угрозой мы все будем беззащитны.  — Я знаю, Орден вербует сторонников, Элс, — Джордж опускается на колени перед сидящей на кровати девушкой и целует ее в коленку. Затем поднимает глаза на нее и абсолютно серьезно спрашивает: — ты бы присоединилась к нему после конца школы?  Элсвита кивает почти не задумываясь.  Они спускаются в гостиную, где уже ждут Гермиона, Рон, Джинни и Фред. Все четверо хихикают как только Элсвита и Джордж входят в комнату, а Фред шепчет Рону, что тот ему должен галлеон. Малфой игнорирует все эти смешки, хотя ей самой ужасно хочется улыбнуться и посмеяться с друзьями. Она оглядывает просторную роскошно обставленную, но сильно захламленную гостиную и вздыхает, понимая, что часа тут явно не хватит даже если они вшестером будут работать не переставая.  — Осторожно, — говорит Гермиона, переступая коробку с тканями, под которыми что-то подозрительно шевелилось: — Тут могут быть магические артефакты и такие существа, как боггарты.  — И пауки, — поддакивает Фред, от чего лицо Рона в миг побелело. Элсвита бросает на друга осуждающий взгляд и взмахивает палочкой, очищая воздух от пыли, ведь открыть окна и допустить, чтобы какой-то артефакт или магическое существо выбрались на улицу Лондона, они не могут.  Уборка длилась, как и предполагала Малфой, бесконечно долго. Фред и Рон наткнулись на боггарта, жившего в пустом шкафу. К сожалению, он выполз из шкафа, приняв форму акромантула, поэтому Рон от страха не мог даже и пошевелится. Джинни и Гермиона разбирали коробки и наткнулись на гнездо неизвестно откуда тут взявшихся ос, а Джордж обнаружил огромную крысиную нору. Ос помог уничтожить Сириус, присоединившийся к ребятам несколько позже. Кикимер громко и занудно ворчал, унося очередной пакет хлама.  — Я подозреваю, что несколько особенно важных на его взгляд вещей он утащил себе, — произносит Сириус, провожая взглядом сгорбившуюся фигурку домовика. Джинни согласно кивает.  Ближе к вечеру внизу громко хлопает входная дверь, а спустя минуту на пороге гостиной появляются Артур Уизли и Гарри. — Оправдан! — радостно заявляет Артур, по-отцовски хлопая Поттера по плечу. Все тут же бросают уборку и принимаются поздравлять Гарри. Мистер Уизли и Сириус уходят, как только слышат внизу голоса пришедших в дом волшебников, наказывая школьникам сидеть в гостиной. Фред хмурится и хлопает себя по лбу. — Мы так и не починили ухо! — Это все твой кот, — сердито замечает Рон, оборачиваясь к Гермионе. Та закатывает глаза и оглядывается, ища питомца. — Так или иначе, мы можем попытаться узнать хоть что-то от них на ужине, — замечает Гарри. Элсвита кивает и обращается к мальчику: — Гарри, ты хочешь поговорить о том, что произошло на суде? — Говорить особо и нечего, — он пожимает плечами, — там была женщина, которая из всех судей особенно яростно нападала на меня. Она даже слова не давала мне сказать. Потом появился Дамблдор, он защищал меня и привел мою соседку-сквибба миссис Фриг. Она видела, как на меня напали дементоры, и как я защищал себя и своего кузена Дадли. Меня оправдали, вот и вся история. — Ты не помнишь имени этой женщины? Возможно, я что-то могу знать про нее, — спрашивает Элсвита. Гарри качает головой: — Нет, не помню. Я хотел поговорить с Дамблдором, но он исчез буквально сразу после заседания. На меня как будто бы ополчилась половина магического мира, которые не хотят признавать, что Воландеморт вернулся. Гермиона вздыхает и кладет руку ему на плечо: — Даже если против тебя половина волшебного мира, Гарри, знай, что мы за тебя. Мы верим тебе. Поттер кивает, Элсвита делает шаг, чтобы обнять его. Объятия выходят короткими, Гарри растерянно кладет руку на спину девушки. — Ты всегда можешь на нас рассчитывать, Гарри Поттер. — Спасибо, Элсвита. Спасибо вам всем, — улыбается мальчик. Малфой отходит от него, и его сразу обнимают Гермиона и Джинни. Близнецы кивают. Спустя пол часа их приглашают на ужин. В столовой уже было полно людей. Элсвита узнает Ремуса и Аластора Грюмма. Она радостно машет Люпину, тот, поднявшись со своего места рядом с хорошенькой молодой волшебницей, подходит к Элсвите: — Почему я не сомневался, что увижу тебя тут, мисс Малфой? — улыбается волшебник. Элсвита жмет ему руку в знак приветствия. — Это долгая история, Ремус. Он кивает и возвращается на свое место. Аластор Грюмм, выглядящий очень грозно в своем обычном одеянии, обращает внимание на Элсвиту. — А это кто? — Грюмм смотрит на нее так, словно хочет одним только взглядом выпотрошить ее, словно тушку кролика. Зрачок его волшебного глаза то сужается, то расширяется, что выглядит достаточно жутко. Элсвита старается отвечать как можно увереннее:  — Я Элсвита Малфой, сэр.  — Малфой? — Грюмм оборачивается к Люпину и Блэку, сидящим напротив: — Она ж вылитая Беллатриса Лестрейндж. Если бы она выглядела на десяток лет старше, я бы запустил в нее Авадой даже не задумываясь.  — Между прочим, Аластор, — заступается за девушку Ремус, — именно мисс Малфой и передала нам ту информацию про пожирателей. Ей можно верить. Грюмм снова осматривает замершую около стола Элсвиту. Девушка едва подавляет в себе желание убежать и не возвращаться в столовую, пока Грюм не покинет ее. — Интересно, — произносит волшебник и отворачивается, потеряв к Малфой весь свой интерес. Девушка тихо проходит вдоль стола и занимает свободное место между Джорджем и девушкой, сидящей около Люпина. Молодая волшебница, на вид не сильно старше самой Элсвиты, сильно выделялась среди остальных. Ее фиолетовые волосы были коротко острижены, что было не характерно для моды того времени. На ней было красное короткое плятье и черная кожаная куртка. Вдруг девушка, которая до этого о чем-то говорила с Ремусом, оборачивается и смотрит на Элсвиту огромными желтыми, как у кота, глазами. — Привет! — мило улыбается она и протягивает гриффиндорке тонкую руку с длинными ярко-зелеными ногтями, — я Тонкс, а ты, как я слышала, Элсвита Малфой? Девушка кивает и жмет руку в ответ. Тонкс улыбается еще шире: — Надо же, я никогда бы не подумала, что познакомлюсь тут с кем-то из рода Малфоев. Ты ведь дочь Нарциссы, так? Ты знала, что мы с тобой двоюродные сестры? — Сестры? — удивляется Элсвита. Тонкс кивает: — Мою мать зовут Андромеда Тонкс, в девичестве Блэк. Она является старшей сестрой Нарциссы. Так что да, получается, что мы кузины. — Я узнаю про свою родословную все больше и больше, — усмехается Элсвита. Ужин проходит спокойно. Все обсуждали суд над Гарри, но так и не говорили чего-то важного про Того-кого-нельзя-называть. Грюмм и Кингсли, высокий темнокожий волшебник в пурпурного цвета мантии, почти все время перешептывались вдали ото всех, потому ни Элсвите, ни остальным гриффиндорцам не удалось подслушать хоть что-то важное. Между делом Грюмм несколько раз бросал свой взгляд на стол, за которым седели все остальные, однако Малфой не поняла, смотрел ли он на кого-то конкретного, или нет. Потом Сириус и Ремус, словно сговорившись, рассказывали истории из школьной жизни и не заостряли внимания на том, что происходит в волшебном мире. Тем не мение, в воздухе как будто витала общая напряженность. Когда ужин заканчивается, все начинают понемного расходиться. Первым уходит Грюмм и почти сразу за ним — Кингсли. Тонкс и Ремус, покидает дом Блэков последними. Артур вместе с Молли принимаются за уборку стола, а молодежь отпускают наверх заниматься своими делами. Элсвита поднимается на второй этаж, предупредив близнецов, что скоро к ним подойдет, отправляется на поиски туалета. Она долго блуждает по темному коридору, каждый раз натыкаясь или на очередной кабинет, или на кадовку, в которой обитало множество тараканов, и почти сдается и думает, что лучше бы она поднялась в свою комнату. Потянув за ручку еще одну, последнюю на этом этаже дверь, она попадает в помещение, где, как по взмаху волшебной палочки, сразу же загарается тусклый неприятный свет. В комнате почти не было мебели, лишь только один-единственный диван зеленого цвета, покрытый слоем пыли, одиноко ютился у дальней стены. Главным там было другое: огромное фамильное древо, на сильно выцвевшем, проеденым докси гобелене. Золотая нить, соединявшая миниатюрные портреты членов семьи, еще уцелела, потому все было видно достаточно отчетливо. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ». Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек». — Когда я увидел, что она открыта, я, признаться, даже испугался, ведь в доме, кроме меня, Блэков больше нет. Я сразу и не подумал, что это могла быть ты.  Элсвита оборачивается. Сириус стоит, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Его лицо кажется болезненно-жёлтом из-за плохого освещения в комнате, а кудрявые волосы стали еще темнее. На мгновение Малфой думает, что свет в комнате такой, что делает его похожим на того Сириуса, которого она впервые увидела в Визжащей хижине — худого, голодного и замученного. Как будто бы не было этих трех лет на свободе, полных скитаний и страха, не было сытных обедов Молли, которыми женщина старалась откормить невиновного человека, заключенного в тюрьму на 12 лет. Сириус снова ей кажется тем же самым беглецом, которого она встретила два года назад.  — Прости, если я не должна была сюда входить, — говорит девушка. Блэк отмахивается.  — Пустяки, ты ведь принадлежишь и этой семье тоже.  Они снова неловко молчат несколько мгновений, разглядывая гобелен. Элсвита глядит на то, какое огромное количество черных пятен около имен некоторых членов семьи на нем. Она знает, что это значит.  — В моем доме это дерево имело столько же черных пятен, однако Малфои предпочитали выжигать не только изображение человека, но и имена неугодных. Я часто разглядывала наше семейное дерево, меня заставлял отец. Получается, если бы не эти уничтоженные волшебники и волшебницы, род Малфоев имел бы еще как минимум три ветви. — У нас в семье старшие члены рода вручную выжигали изображения неугодных ему или ей детей. Так произошло с моей кузиной Андромедой. Моя мать Вальбурга, портрет которой ты еще не имела удовольствия видеть, лично выжгла портрет Андромеды после того, как та вышла замуж за маглорожденного Теда Тонкса. Меди была хорошей девочкой и единственной из семьи, с кем я поддерживал связь после того, как сам сбежал из дома. Ее дочь Нимфадора Тонкс уже знакома тебе, — Сириус вдруг хихикает, точно школьник: — Она, кажется, немного влюблена в Рема, но я предпочитаю делать вид, что ничего не вижу. Элсвита улыбается и обещает, что не будет никаким образом выдавать секрет племянницы Сириуса и своей сестры. Они вновь молчат, а потом Блэк делает несколько шагов к Малфой. Он указывает на конец дерева, где показаны все ныне живущие члены семьи. Почти под самым потолком Элсвита видит подпись «Элсвита Аврора Малфой» под изображением девушки, которая лишь отдаленно напоминает ее саму. — Посмотри, это ты. Мне кажется, на себя ты тут не сильно похожа, но кто знает, почему это дурацкое дерево так тебя рисует. Изображение Элсвиты Малфой отличалось от того, как Элсвита выглядела на самом деле. Блондинка с синими глазами в серебристой диадеме отстраненным, мертвым взглядом взирала на всех, кто смотрел на нее, всерху вниз. Настоящая Элсвита наклоняет голову вбок, заправив за уши черные кудри, и прищуривает глаза. — Странно, и впрямь необычно. В доме Малфоев, на нашем гобелене, я — точная копия меня в жизни. Магия даже скопировала шрам на ухе, когда я в детстве случайно вырвала оттуда сережку. Сириус задумчиво смотрит на гобелен. — Не бери в голову, — говорит он, — в конце-концов это — всего лишь старые заплесневелые обои. Элсвита улыбается, кивает и опускает взгляд вниз, на основную ветвь семьи Блэков. Она обращает внимание на имя Сириуса, над которым зияет черная дыра. Малфой протягивает руку, касаясь темных краев обуглившихся обоев, ощущая шершавость бумаги. Дядя видит это движение и задумчиво говорит: — Это сделала моя матушка, когда узнала, что я нарушил чистоту крови. По ее мнению, по мнению всех детей рода Блэк, тот из нас, кто решится связать свою жизнь с нечистокровными волшебниками, не должны присутствовать на этом древе, ровно как и их супруги и дети. Элсвита удивленно оборачивается, поднимая брови. — У тебя была жена? Сириус выглядит так, словно сожалеет о том, что сказал лишнего. Но все-таки отвечает: — Я был женат, да. Моя матушка, вероятно, лишилась рассудка, когда узнала, на ком. У меня был ребенок, но я, честно говоря, не совсем готов говорить об этом. Уж лучше я тебе расскажу парочку тюремных баек, чем буду кромсать свою душу воспоминаниями о тех, кого так сильно любил. Элсвита опускает глаза и кивает. Теперь некогда оброненая Крэббом фраза обретает хоть какой-то смысл. Но Малфой больше вопросов не задает и решает, что больше никогда не станет поднимать эту тему. Сириус Блэк, человек, чья жизнь может быть синонимом к слову «трагедия», имеет право на свои собственные тайны, к которым ей незачем лезть.