Runaway

— Нет! Ни за что!  — Ну пожалуйста, Элс, это ведь на несколько часов!  — Я сказала нет, Фреди!  Элсвита сидит в кресле в теперь уже чистой гостиной. Напротив нее на полу расположились близнецы, разложив перед собой тюбики, наполненные яркими красками. Фред держит в руке баночку лилового цвета.  — Я думаю, ей бы подошел этот цвет, скажи, Джинни?  Младшая Уизли, сидящая рядом с Элсвитой, отрицательно качает головой и вновь погружается в чтение «Истории волшебных палочек». Малфой кидает на близнецов предупреждающий взгляд.  — Нет, Фред, я не буду красить этой краской свои волосы.  Близнецы Уизли еще с начала школы были сильно увлечены проведением магических опытов и созданием всякого рода шуточных вещичек. Рон рассказывал, что в их комнате во времена летних каникул постоянно что-то взрывалось. Ли Джордан жаловался, что жить с ними просто невозможно, потому, что «их фантазии когда-нибудь меня сведут в могилу». Почти весь Гриффиндор, от первокурсников до старшаков хоть раз да и садился на их подушку-пердушку. На пятом курсе Фред и Джордж начали зарабатывать на своих изобретениях. Хорошие познания в чарах, зельях и трансфигурации братья применяли в создании конфет, после съедения которых у несчастного или несчастной начиналась нескончаемая рвота на пять минут — ровно для того, чтобы убедить преподавателя отпустить тебя с занятий, и фейерверков, похожих на снитчи. Запретить это дело пытались все взрослые — Молли Уизли считала, что это приносит только неприятности, но когда увидела, что братья, будучи школьниками, принесли ей честно заработанные 37 геллеонов, немного остыла. Сириус, которого однажды фейерверк сбил с ног прямо на лестнице, ругался долго, но потом признался, это они с Джеймсом Поттером и Ремусом (про Питтера Петтигрю он не вспоминал без брани и в обычных разговорах просто не упоминал его) занимались в школе и не такими делами. Этот случай как будто бы расположил Блэка к близнецам, после чего мужчина втайне от их матери показал им пару интересных заклинаний и отдал несколько книг по трансфигурации, которые братья нашли весьма интересными. Желая открыть свой собственный магазин, они зарабатывали стартовый капитал, продавая по почте то, что производили сами. Элсвита ворчала, когда братья пытались опробовать свои изобретения на ней, но всегда гордилась ребятами. Огромный вклад в их деятельность внес Гарри. Он отдал  близнецам 1000 галлеонов, полученных за победу в Турнире Трёх Волшебников. После того, что там произошло, мальчик не мог смотреть на эти деньги, но, зная про мечту друзей и понимая, что в будущем людям потребуется больше поводов для веселья, Гарри буквально заставил близнецов взять деньги на магазин. Последний год в Хогвартсе Фред и Джордж планировали потратить на «привлечение клиентской базы» и изучение рынка. Пробовать же новинки они начинали, как всегда, на семье и друзьях. После нескольких инцидентов в доме на площади Гримо были запрещены взрывательные шарики (в основном от того, что они будили портрет Вальбурги Блэк, отчего та начинала выкрикивать ругательства и проклятия так громко, что было слышно во всем особняке), блевательные батончики (их съел Живоглот и заблевал всю кухню) и портативное болото (в котором чуть не захлебнулся Кикимер). Теперь же близнецы придумали линейку «для девочек» и всячески старались протестировать косметику на сестре и подругах. Вот и сейчас Джордж и Фред предлагали Элсвите покрасить волосы краской, которая, по идее, должна была еще и пахнуть сиренью. Элсвита сомневалась, что после такой процедуры на ее голове хоть что-то останется. — Слушайте, — вздыхает она и взмахом палочки собирает волосы в тугой узел на затылке, — я готова с вами тестировать кровопролитные конфеты и обморочные орешки, но трогать свою внешность я вам не дам. — Ага, — поддакивает Джинни, отрываясь от чтения и глядя на Джорджа: — ты ведь не хочешь, чтобы твоя девушка вдруг облысела. Джордж, смирившийся с отказом Малфой первым, кивает. Элсвита смеется и говорит первую пришедшую на ум идею нового товара, дабы отвлечь братьев от планов на ее волосы: — Как вам идея колдошкатулок? Открываешь такую шкатулку, а оттуда появляются фигурки, прямо как на колдографии. Можно будет даже музыку добавить. — Интересно, — кивает Фред. Нужно будет подумать. В этот же момент в комнату входят Рон, Гермиона и Гарри. Они приносят письма из Хогвартса и раздают их всем присутствующим. Элсвита разворачивает свое и принимается за чтение, как вдруг слышит удивленный возглас Рона: — Что? Не может быть! Рон смотрит на всех присутствующих с нескрываемым шоком: — Я староста! МакГонагалл написала, что я теперь староста факультета! Гермиона, — обращается он к девочке, сидящей рядом, — ты ведь тоже староста? — Я? — Грейнджер выглядит ошеломленной, — Ну да, я староста, да. Рон все еще удивленно таращится на письмо. —То есть как староста ты? А почему не Гарри? — спрашивает Фред. Элсвита старается дотянуться ногой и ударить его по лодыжке за такую бесцеремонность, но не достает. Рон обиженно поджимает губы. — Нет Рон! Ты будешь отличным старостой! — спешит его заверить Поттер — Мы на все сто были уверены, что это будешь! — перебивает его Джордж, глядя на Поттера. Элсвите от стыда за близнецов хочется покинуть помещение. — Староста... Малышок Ронни — староста! — продолжает Фред. — Представляю себе мамину реакцию. Заранее тошнит! Как по команде, в гостиную заглядывает миссис Уизли в ярком пончо и зеленым берете. Она явно собиралась уходить. — Я пойду за продуктами на ужин. Придет Билл и остальные тоже заглянут. Ох, прислали наконец списки книг? — спрашивает она, — Дайте их мне, я отправлюсь сегодня в Косой переулок и получу ваши книги, пока вы собираете вещи. Рон, я куплю тебе новые пижамы, эти короче нужного дюймов на шесть, ты невероятно быстро растешь... Какого цвета ты хочешь? — Купи ему красные с золотом под цвет его значка, — усмехается Джордж. — Под цвет чего? — рассеянно переспрашивает миссис Уизли. — Значка. Его прелестного нового блестящего значка старосты. Миссис Уизли моргает, все еще не понимая, шутит ли сын. Вздохнув, Рон показывает ей значок. — Поверить не могу! Просто поверить не могу! Рон, дорогой мой, как чудесно! Староста! Это у нас уже семейная традиция! — А мы с Фредом, значит, не члены семьи? Соседи? — хмурится Джордж. Элсвита хихикает. Миссис Уизли отмахивается от Джорджа, еще раз обнимает Рона и целует, оставляя на его щеке красный жирный след от помады. Женщина, продолжая ахать и радоваться, уходит, напоминая, что через несколько часов придут гости и «желательно не уничтожить тут ничего, Фред и Джордж». Братья улыбаются матери, не переставая подтрунивать над Роном.  На ужин и вправду приходит много народу. Ремус, всегда приходящий на пол часа раньше, приносит малиновый пирог к чаю. Тонкс, пришедшая следом, старается ближе подсесть к Люпину и заметно разочаровывается, когда ее отвлекает Джинни, а на место рядом с Люпином садится Грюмм. Сириус, проводивший последние дни преимущественно в своей комнате угрюмо курит уже третью сигарету за пол часа, сидя на подоконнике и смотря в окно. Молли говорила, что его ворчливость и злое лицо способны распугать всех докси, поселившихся в шторах, однако все понимали причину такого поведения. Привыкший за несколько месяцев к постоянному шуму у себя дома и радующийся присутствую тут Гарри и всех остальных, Блэк со страхом ждал того, что его особняк, в котором он был заперт на неизвестно сколько, снова опустеет. Кингсли приходит почти впритык, а старший сын миссис и мистера Уизли Билл и вовсе опаздывает, чем вызывает большое неудовольствие матери. Высокий статный и очень красивый Билл приносит Молли букет хризантем, и от этого жеста Молли сменяет свой гнев на милость.  — Ты ж глянь, — шепчет Джордж на ухо Элсвите, указывая вилкой на старшего брата: — столько лет проработал в филиале Гринготса в Египте и ни разу ни заикался о том, чтобы переехать не то что домой, а даже в Британию не хотел. А в этом году вдруг раз и вдруг перевелся в Лондон! — И что в этом странного? — пожимает плечами Элсвита, — может по семье соскучился. — Ха! По семье! Вот недавно мы с Фредди решили навестить братца в его новой квартирке. Поднимаемся мы, значит, к нему домой. И на лестнице встречаем знаешь кого? — Флер Делакур! — дополняет брата Фред. Его слышат Тонкс и Джинни, сидящие напротив, и тоже прислушиваются к разговору. — И что? Может быть она тоже там живет? — спрашивает Малфой. — Наивный ты человек, Малфой, — качает головой Фред, — ну какая вероятность того, что эта француженка тоже вдруг там поселилась? Элсвита косится на Билла. Тот сидит не слишком далеко от них и весело болтает о чем-то с Грюмом и Наземникусом Флетчером. — Почему бы вам его не спросить, а не распускать слухи? — спрашивает братьев Джинни. — Мы спрашивали! — хором говорят Фред и Джордж, — он молчит. — И только загадочно улыбается! — продолжает Джордж. Элсвита легко шлепает его по руке. — Ну и не нужно сплетничать тогда, — улыбается она, а парень целует ее в щеку. Краем глаза Малфой замечает, как видящий всю эту сцену Фред делает вид, что блюет. Все следующие дни до отъезда в школу ребята проводят в сборах, выслушивая наставления от миссис и мистера Уизли. Сириус, с каждым днем становившийся все грустнее, показывался на людях все реже, выходя из своей комнаты только на завтраки и ужины. Он старался улыбаться племяннице и остальным, однако улыбка выходила насколько искусственной, что было больно на это смотреть. Элсвита с Джорджем за день перед отъездом выбираются на ночную прогулку по городу. Фред и Джинни, помогавшие парочке вылезти из окна на кухне уже после того, как все разошлись спать, клянутся охранять тайну этой прогулки и не говорить взрослым, куда делись двое подростков. Джордж и Элсвита спрыгивают с окна в сквер на площади Гримо и, взявшись за руки, идут гулять по городу. Лондон сияет огнями, словно звездами. Фонари освещают улицы. Джордж, одетый в черный пиджак и кремовые брюки, держит под руку Элсвиту, на которой было простое синее платье с длинными рукавами и свободной юбкой. Пара неспешно идет мимо магазинчиков и пабов, в которых сидели шумные компании. Ребята долго молчат, пока, наконец, Элсвита не начинает разговор:  — Знаешь, в конце прошлого учебного года, прямо после обеда в честь погибшего Седрика, ко мне обратился Дамблдор. Я ему рассказала про подозрения, что мой отец как-то замешан в возрождении Того-кого-нельзя-называть. Я не знаю, почему он обратился именно ко мне, почему не выбрал еще кого-то, — Малфой прокашливается, — в общем, он просил меня помочь ему. Он не сказал, что нужно делать, сказал лишь, что это небезопасно.  — И что ты сделала? — внимательно смотрит на нее Джордж.  — Я вся извелась за это лето. Я думала, как я могу помочь, как я могу принять участие в помощи Гарри. И однажды я услышала разговор отца и его гостей. Они говорили, что Тот-кого-нельзя называть собирает людей, говорили конкретные цифры, называли имена. Я думала, что должна рассказать об этом Дамблдору, но он не отвечал на мои письма.  — Подожди, ты писала ему об этом напрямую? — в ужасе спрашивает Джордж. — Нет! Конечно нет! Он сказал, что я должна попросить у него список литературы на лето. Но сколько бы писем с этой просьбой я не отправляла в Хогвартс, я никогда не получала ответа. Уизли кивает. Они усаживаются на скамейку в парке. Напротив них в небольшом пруду плавают утки. — В общем, я рассказала об этом Люпину. Он, вероятно, передал это в Орден. Но отец каким-то образом узнал, что я могла подслушивать, и пригрозил мне, что отправит меня в Шармбатон. Я испугалась и решила, что мне уже 17, потому я могу не оставаться дома. И вот я тут, с вами, — Малфой улыбается, — ты бы видел лицо Люпина, когда я ему обо всем рассказала! — Он тебя отругал? — Сказал, что я еще маленькая, и дал мне адрес дома Сириуса. Джордж хмыкает, прижимает к себе Элсвиту и целует в висок. Девушка обнимает его и устраивается на его плече. — Он правильно все сделал. Иногда я думаю: мы так рвемся в бой, так хотим принимать участие в сопротивлении. Но если бы у меня были дети такого возраста, я бы ни за что не разрешил им этого сделать. Отправил бы их куда в Австралию. — Твои родители обладают каким-то невероятным терпением, Джордж. Они вырастили вас, стали почти семьей для Гарри. И при этом они понимают, что почти никто из вас не останется в стороне, если что-то начнется. Они не запрещают вам встать рядом с ними и, если понадобится, сражаться. Мы пока что школьники, но через год вопрос встанет еще более остро. Джордж смотрит на Элсвиту, перебирая ее волосы пальцами. В его глазах столько теплоты и жизни, что девушке хочется зацеловать его. — Знаешь, давай не будем сегодня говорить об этом. Давай найдем какой-нибудь магловский клуб и оторвемся. Пока у нас есть на это время. Малфой поднимается со скамейки и протягивает Уизли руку. — Пока у нас есть на это время. Они идут по городу долго, любуясь жизнью, что вокруг бьет ключом. Они не разговаривают, только держатся за руки, и она чувствует такое спокойствие в эту теплую последнюю ночь августа. Вокруг них снует молодежь, девушки в коротких юбках и ярких рубашках, парни в кожаных облегающих штанах. Они все идут куда-то в одно место, поя во все горло песни. — Пойдем за ними, — шепчет Джордж и тянет за собой девушку. Они проходят по ушицам, вливаясь в толпу таких же ярко и свободно одетых людей. По сравнению с ними Элсвита чувствует себя неуютно в этом строгом синем платье ниже колена из дорогой ткани с квадратным вырезом на груди. Она и Джордж чужие в этом мире людей. Но они следуют за толпой, ведомые простым интересом. Люди останавливаются перед огромным зданием, на входе в которое стоит мужчина, проверяющий билеты у каждого, кто к нему подойдет. Девушка рядом, держащая в руках плеер, раздраженно вздыхает. — Еще пол часа тут простоим, не меньше. С таким-то темпом проверки билетов, — жалуется она подруге. У обоих ярко-зеленые волосы и густо подведенные глаза. — Простите, — обращается к незнакомкам Элсвита, — а куда это все стоят? Незнакомка удивленно хлопает глазами: — Ну ты даешь, подруга! Ты не знаешь их? Она тыкает пальцем в афишу на стене. С нее смотрят четверо молодых парней, совсем не двигаясь, замерев намерено. Трое из них одеты в кожаные куртки и только на одном из них, блондине, вместо одежды были кожаные ремни вокруг шеи и рук, которые между собой соединяли тонкие цепочки. Четверка выглядела очень провокационно, парни, застывшие, на бумаге, выразительно смотрели на зрителей. Под ними красовалась надпись тонкими витиеватыми буквами Depeche Mode. Элсвита хочет спросить, почему парни застыли и не двигаются, но вовремя вспоминает рассказы Гермионы о статичности их фотографий и молчит. Незнакомка, с которой Малфой говорила, оглядывает ее с ног до головы. — Вам стоит обязательно попасть на их выступление. Если поспешите, то вы еще можете достать билеты. Элсвита благодарит девушек и, взяв Джорджа за руку, отводит его подальше от толпы. — Ты хочешь сходить? — спрашивает Уизли девушку. Та кивает. Парень достает палочку и, оглядевшись и убедившись, что в их сторону никто не смотрит, направляет ее на билеты в руках стоящей неподалеку компании девушек. — Джеминио, — шепчет он, и в руках Уизли тотчас появляются две копии билетов. Элсвита улыбается и целует Джорджа в губы. Парень смеется и протягивает ей один билет. — Подожди! — шепчет Малфой и тянет Уизли в подворотню. Когда они оказываются отрезанными от чужих глаз, гриффиндорка достает свою палочку и касается своего платья. Синяя ткань ползет вверх, оголяя колени и превращается в мини-юбку. Холодный вечер заставляет кожу на ногах вмиг покрыться мурашками. Элсвита превращает пиджак Джорджа в кожаную куртку и вытягивает шпильку из своих волос, взбивая кудри пальцами. — Мы совсем не вписывались в ту толпу. — Так ведь мы и не люди, — хмыкает Джордж. — Да, но мне захотелось побыть ими на эту ночь. Можно? — Малфой делает шаг вперед и игриво касается носом подбородка парня. Ее рука ложится ему на бедра. Уизли шумно выдыхает и кивает. Спустя несколько десятков минут Джордж и Элсвита все-таки попадают внутрь здания. Пройдя по темному коридору, они оказываются в огромном зале, освещаемом лишь огнями синих ламп, висящих высоко под потолком, отчего все вокруг приобретает синий цвет. Людей много, все шумят, ожидая выхода на сцену артистов. Уизли и Малфой стоят далеко от сцены, освещенной красным светом, но даже с их места видны музыкальные инструменты и микрофонная стойка, находящаяся прямо в ее центре. Над сценой с потолка свисают легкие полотна ткани, создающие эффект ни то волн, ни, то облаков. Полумрак делает атмосферу вокруг интимной и раскрепощенной. Элсвита оглядывается и видит двух целующихся девушек, немногим старше ее самой. Девушка старается не показывать своего удивления, ведь она никогда не видела такого. Джордж видит ее реакцию и смеется:  — Маглы действительно свободнее нас.  Вдруг толпа начинает кричать, хлопать и свистеть, на сцене появляются те самые парни с плаката. Они, облаченные в узкие штаны и кожаные куртки. Обвешанные цепями и сережками, с вызовом смотрят в зал и машут публике. Светловолосый снимает свою кожанку и кидает в толпу, оставаясь в одних узких штанах и толстой цепочке, свисающей с правого плеча и застегнутой на левом бедре. Люди снова начинают восторженно хлопать. Парни расходятся по сцене, занимая места за барабанами, гитарой, клавишами и микрофоном. Раздается музыка и толпа восторженно кричит. 

My little girl

Drive anywhere

Do what you want

I don't care

Tonight

I'm in the hands of fate

I hand myself

Over on a plate

Элсвите кажется, что она опьянена этой энергией в огромном зале. Она слышит крики фанаток, слышит чарующий голос вокалиста и поднимает руки вверх, танцуя. Она не знает слов, но ей хочется подпевать во все горло эту песню. Она чувствует, как к ней прижимается Джордж, как гладит ее бедра, опускаясь рукой ниже, проводя по голым ногам, по самому краю короткой юбки.

Oh little girl,

There are times when I feel,

I'd rather not be

The one behind the wheel!

Come, pull my strings

Watch me move.

I do anything

Руки Джорджа разворачивают ее так, чтобы Элсвита смотрела ему в глаза. В полумраке его глаза кажутся почти черными, но свет огней, кружащих по толпе, внезапно освещает его лицо. Уизли смотрит на Малфой так, будто бы она — само совершенство. — Ты необыкновенная, Элсвита Аврора Малфой, — кричит он ей, перекрикивая музыку. Элсвита ничего не отвечает ему, лишь поднимает руки и проводит пальцами по волосам и скулам Джорджа. Она прижимается к нему всем телом, обхватывает его лицо руками и, привстав на носочки, целует. Джордж целует ее в ответ, обнимая, кладя одну руку на затылок и перебирая ее волосы. —Я люблю тебя, Элсвита, — шепчет Уизли ей в ухо. Вокруг так шумно, но она все слышит. Малфой улыбается, целуя его в щеку и потом сразу в губы. Она ничего не отвечает.

Please

Sweet little girl I prefer You behind the wheel And me the passengerDrive I'm yours to keep Do what you want I'm going cheap TonightYou're behind the wheel Tonight

В конце песни с неба начинают падать блестящие конфетти. Их так много, что ничего не видно вокруг, они падают на вопящую от восторга публику, на самих артистов, на Элсвиту и Джорджа. Уизли и Малфой тоже кричат от восторга, ловя руками разноцветные ленточки. Начинается новая песня, такая же энергичная, как и предыдущая, и Джордж, взяв Элсвиту за руку над головами, кружит ее. Они танцуют, как и все остальные на танцполе. Солист на сцене, держа стойку в руках, тоже пускается в пляс. Малфой и Уизли возвращаются домой лишь под утро. Уставшие, но счастливые, они забираются в окно, оставленное Фредом открытым, и тихо крадутся к своим комнатам. Прямо перед дверью в свою комнату Элсвита останавливается и берет парня за руку. — Пойдем, — говорит она, открывая двери в спальню. Джордж делает шаг за ней.

***

В Большом зале, как всегда, было шумно. Студенты, толкаясь, спешили усесться на места за столами своих факультетов, то тут, то там слышались приветственные возгласы. Преподаватели наблюдали со своих мест за тем, как толпа детей постепенно редела, а на лавках становилось все меньше мест. Элсвита успевает занять место между Джорджем и Фредом, напротив них сидят Гермиона, Гарри, Рон и Невилл. Ли, согнавший какого-то второкурсника с места рядом с Фредом, усаживается сам. Гарри постоянно оглядывается и перешептывается с друзьями. Малфой зевает и раздраженно ворчит: — Хоть бы воду на столах ставили перед речью Дамблдора. Она осознала, на сколько плохо не спать всю ночь, когда Сириус несколько раз толкнул ее за завтраком, чтобы она не заснула окончательно за столом. Дядя посмотрел на племянницу серьезно, качая головой, а потом понимающе улыбаясь. — Выспишься в поезде, племянница, — шепнул он ей тогда и подлил в чашку еще больше кофе. Она и Джордж действительно проспали всю дорогу в поезде, однако во время того, как заколдованная карета везла их Хогсмида в школу, Фред не замолкал ни на минуту, подшучивая над братом и подругой. Теперь же, сидя за столом Гриффиндора, Элсвита хотела одного — добраться до своей спальни и заснуть до завтрака.  Тут Гарри перегибается через весь стол, словно собираясь что-то сказать братьям Уизли и Малфой. Друзья тут же тянутся к нему.  — Эй, это та женщина, которая была на суде у меня. Посмотрите, я про нее рассказывал! Это Амбридж, она постоянно пыталась меня перебить и унизить.  Элсвита и близнецы поворачиваются к учительскому столу. За ним рядом с Дамблдором сидела пухлая женщина, чьи короткие кудрявые каштановые волосы были перевязаны отвратительно розовой лентой. Ее пушистая такая же ужасно розовая кофточка была надета прямо поверх розовой мантии. Она была одета так, словно хотела стать похожей на зефир. На покрытом морщинами лице блестели маленькие глаза, а густо накрашенные розовым щеки и губы визуально делали женщину на двадцать лет старше.  — Какая она отвратительная, — кривляется Фред.  Элсвита хмурится. — Гарри, но ведь она работает на Фаджа. Я знаю ее. Тогда что она тут делает? Поттер пожимает плечами. Рон переглядывается с Гермионой и отвечает: — Приехала сюда контролировать Дамблдора, вероятно. — И тебя, Гарри, за одно, — продолжает Джордж, — раз вы с Дамблдором не хотите принимать линию Министерства о том, что в мире ничего не происходит и все вообще хорошо, значит нужно контролировать и ограничивать вас любыми способами. Тут запела распределяющая шляпа, потому ребята прекращают перешептываться. Ее песня в этом году получается уж слишком длинной и поучающей. — Поднабралась она, однако, пылясь на полке в кабинете Дамблдора, — говорит Фред. Пока шляпа занимается распределением первокурсников на факультеты, к Фреду, Джорджу и Элсвите подбегает Анджелина. Ее волосы заплетены в две толстые косы, а на шее вместо галстука повязана черная лента. — Приветики, Уизли, Малфой, — приветствует их она, — вы же собираетесь оставаться в команде по квиддичу? Друзья кивают, Джонсон удовлетворенно кивает головой, потом смотрит на Гарри. Тот кивает в ответ, мол, я тоже останусь. — Отлично, — хлопает девушка в ладоши, — и тогда нам нужно найти замену Вуду. Он выпустился в том году, нам нужен ловец. Если вы кого-то знаете, то скажите мне как можно быстрее. Анджелина, пригнувшись, чтобы ее снования по залу не заметили преподаватели, и убегает на свое место. — Вы знаете кого-нибудь? — спрашивает Элсвита. Братья Уизли отрицательно качают головой. Тем временем слово берет Дамблдор, потому ученикам пришлось замолчать. Даже задиристые слизеринцы не позволяли себе говорить тогда, когда говорил директор школы. — У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессорку Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессорку Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств, — он указывает в сторону преподавательского стола. Амбридж расплывается в гаденькой улыбочке. Гермиона, замечает Элсвита, морщит нос. Дамблдор продолжает: — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить... Дамблдора что-то, сначала даже было не понять, что, прерывает. Директор замолкает и с удивлением, как и все преподавательницы, преподаватели, студентки и студенты школы, глядит на Амбридж, которая, цокая каблуками, семенит к стойке с совой. Перебивать Альбуса Дамблдора было плохим тоном, потому по залу пронеслись удивленные охи.  Тем временем Амбридж, поправляя тошнотворно-розовую кофточку, подходит к Дамблдору и, посмотрев на Дамблдора и даже не спросив его, можно ли ей произнести свою речь, начинает говорить:  — Благодарю вас, директор, за добрые слова приветствия, — она улыбается, оглядывая зал: — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!  — Мы в этом сильно сомневаемся, — синхронно заявляют близнецы Уизли так, чтобы их слышали сидящие недалеко гриффиндорцы. Тем временем, проффессорка продолжает: — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Гермиона, за которой наблюдает Элсвита, раскрывает и закрывает рот несколько раз, словно рыба, хватая воздух. Ее глаза наполнены возмущением и, Малфой видит, Грейнджер сильно хочется прокомментировать эту речь. Гарри оглядывается на друзей, на его лице застывает гримаса удивления. — Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания, — вещает Амбридж со своего места, — однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. Раздаются жидкие негромкие аплодисменты, Амбридж, кажется, не замечающая реакции публики, возвращается на свое место. На ее лице играет улыбка, видно было, что она чрезвычайно довольна собой. — Прозвучало так, будто бы она объявила войну всей школьной системе, — бурчит Элсвита. Фред улыбается. — Если революция выглядит так, то я отказываюсь к ней присоединятся. Ли фыркает и принимается за ужин, который наконец появился на столах. Элсвита смотрит на преподавательский стол. Сидящая за ним Амбридж оглядывает зал, словно сканируя каждого и каждую, кто сидит за факультетскими столами. На короткую секунду их взгляды пересекаются. Профессорка улыбается студентке искуственной улыбкой, чуть склоняя голову вправо. Вероятно, она узнает Элсвиту, потому как кивает ей, словно приветствуя. Элсвита не реагирует на это, отворачиваясь к своей тарелке.