Любовь под маской

      В дверь позвонили, и Шеннон поспешила открыть её. На пороге стоял Питер с взлохмаченными волосами. Он быстро дышал, будто только что поднимался по лестнице. Неся на руках диван. Два дивана.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девушка, оглядывая неряшливый вид соседа: ряд пуговиц на рубашке был неправильно застёгнут, воротник в некоторых местах поднят, и, кажется, была порвана штанина.       — Я слышал про вооружённое ограбление в автобусе с захватом заложников! — выпалил шатен. — Рассказали про героический поступок белокурой девочки!       — Это могла быть любая, — хмыкнула Брэндфорд.       — Но не каждая осмелится пойти за парнем в переулок, чтобы помочь, — у Питера было выражение лица, будто он поймал её на чём-то постыдном. — Ты в порядке? — покачав головой, спросил он, схватив девушку за плечи.       — В полном, — кивнула блондинка, глядя Паркеру то в один глаз, то в другой, не понимая, почему он начал разговор с ограбления.       После слов Шеннон, юноша заметно расслабился. Так странно, что, будучи знакомыми всего пару дней, парень впопыхах бежал к ней в квартиру, чтобы убедиться, что соседка в полном порядке. Для Брэндфорд такая забота от незнакомых людей была чуждой, ведь в прошлом особо никто и не думал о ней, не считая родителей. У Шеннон был несладкий характер поэтому с ней попросту никто не хотел связываться.       Девушка встряхнула головой и вновь посмотрела на Питера. Он выглядел неопрятно: волосы взлохмачены, воротник рубашки криво приложен, что блондинка решила исправить. Она протянула руки к воротнику. Длинные пальцы привели его в порядок, и Шеннон немного задержала свой взгляд на его выпирающих ключицах.       «Худой», — с какой-то горечью подумала Брэндфорд.       — Спасибо, — произнёс вдруг юноша, улыбнувшись. — Ну, раз ты в порядке, то я пошёл, а то ещё домашку надо сделать, — проронил он, и след его простыл.       Шеннон по-доброму усмехнулась и вернулась в квартиру. И правда, завтра ведь её первый учебный день. Надо бы к нему подготовиться. Воодушевлённая девушка завернула в коридор, который выводил к её комнате, как вдруг её окликнула мать:       — Что-то часто к нам начал Питер заходить, — произнесла она, а Брэндфорд сделала несколько шагов назад, выходя из коридора и как-то странно глядя на мать, которая появилась из гостиной.       — Что? — спросила у неё блондинка, сложив руки на груди.       — Тебе не кажется это странным? — будто пытаясь намекнуть, но наравне с этим женщина казалась до безумия наивной.       — Питер – мой единственный друг в этом городе и сосед напротив, — хмыкнула Шеннон. — И нет ничего странного в том, чтобы беспокоиться за друга.       При последнем слове в сердце слегка кольнуло. «Друг». А кто такой друг? У блондинки таковых никогда и не было, да и слова такого в словаре у неё не имелось. Лишь знакомые, да приятели. Не так сложно лживо всем улыбаться, извлекать из «дружбы» выгоду и держать всё в себе. Но когда Питер рядом, Шенон ощущает себя совершенно по-другому. Ей хочется иметь с этим человеком какие-то связи, не хочется лгать ему и, со временем, хочется раскрыться ему.       — Хм, ну ладно, — пожала плечами Патрисия. — Раз ты так говоришь…       — Я пойду готовиться к школе, — не дав матери договорить, Шеннон развернулась и пошла в свою комнату.       Она достала из шкафа свой старый рюкзак, с которым ходила в школу в Лондоне, и раскрыла его. Мать всегда восхищалась бережливости своей дочери: этому рюкзаку года два, а то и три, а он выглядел, как новый. Слегка выцвел, ведь не раз был постиран в машинке, но всё же тёмно-синий цвет был виден.       Девушка вздохнула и стала выбирать наряд на завтра. Немного поразглядывав свой гардероб, Шеннон внезапно увидела бежевую кофточку с ценником. Эту вещь она видела первый раз, но, возможно, мама захотела сделать ей сюрприз, ведь она так ничего и не купила в торговом центре. Брэндфорд пожала плечами, но всё же отложила её на кровать, рыская среди вещей в поисках кожаной юбки. Вскоре нашлась и она и так же, как и кофточка, полетела на постель. Осталось попросить у матери телесные колготки и образ был готов. Но сделает она это завтра утром.       Закрыв шкаф и повесив вещи на стул, блондинка устало упала на кровать, прикрывая предплечьем глаза. Столько всего произошло за эти несколько дней, что просто в голову не умещалось. Никогда Шеннон не испытывала столько чувств за такой короткий промежуток времени. А ведь в Лондоне она была той ещё оторвой. Даже не верится, что здесь, в Нью-Йорке, она совершенно другой человек. По крайней мере она старается быть другой.       Витая в мыслях, Шеннон и не заметила, как сходила в душ и уже лежала под одеялом. Завывание машинных двигателей и редкий рёв моторов от мотоциклов стал для девушки чем-то вроде колыбельной. Удивительно, как быстро можно привыкнуть к шуму за окном в ночное время суток. Это успокаивало. Не было такого явного чувства одиночества, как раньше.