Ужас/Освобождение

      Когда Ханк нашёл Кита, красный паладин сидел на корточках перед большим окном на одной из смотровых площадок. Замок был огромен, и в нём было много комнат, из которых открывался фантастический вид на космос, там находились окна, покрывающие стены и пол. Эта комната находилась в нескольких коридорах от спален остальных паладинов, и Ханк задался вопросом, не туда ли Кит направлялся изначально, прежде чем оказаться здесь. Он напомнил себе, что не должен выкрикивать имя друга, так как это могло его только испугать.       Кит стоял на коленях в дальнем углу комнаты, зажав уши и зажмурив глаза, позволяя Ханку незаметно войти в комнату. Сохраняя дистанцию, Ханк нервно сглотнул, прежде чем сделать глубокий вдох и тихо позвать:       — Кит?       Он задался вопросом, что бы изменилось, если бы он закричал, потому что даже произнося имя Кита шёпотом, красный паладин всё равно закричал от страха, открывая глаза, когда он вскакивает и прижимается к углу. Кит перевел взгляд с Ханка на дверь и обратно. Он выглядел так, будто отчаянно хотел бежать к выходу, но его тело продолжало отступать, руки были сильно прижаты к стене, как будто подобными действиями он мог получить больше места для того, чтобы спрятаться.       Ханку захотелось расплакаться, глядя в перепуганные глаза красного паладина, а его собственный голос эхом раздался в его голове, звуча как жестокая шутка: «Кит ничего не боится.»       Сделав глубокий вдох, Ханк собрался с духом. Кит нуждался в нём: его друг был в беде, и он не мог начать разбираться в собственных чувствах прямо сейчас. Поэтому он медленно поднял руки, не двигаясь вперёд.       — Эй, всё в порядке, Кит. Это всего лишь я.       — Всего лишь., — голос Кита был хриплым и тихим. Он не сводил глаз с Ханка, но быстро заморгал, словно пытался избавиться от тумана перед глазами. — Всего лишь.?       — Да, всего лишь я. Других здесь нет. Только ты и я, хорошо?       Кит моргнул ещё несколько раз.       —…Ханк?       Жёлтый паладин словно загорелся после его признания:       — Да! Да, приятель, это я! Только я, понятно? Всего лишь Ханк. — Он сделал шаг вперёд.       Дыхание Кита сбилось, пальцы вжались в стену, а глаза расширились. Он заговорил на выдохе, слова вылетали быстро и с дрожью:       — Ханк, я не знаю, что делать. — Ханк открыл рот, чтобы ответить, но когда он сделал ещё один шаг вперёд, Кит начал лепетать: — Я не, я не знаю, что делать. Ханк, прости, прости, я-… Я не могу это остановить, я не могу, я никогда не мог, не мог, мне жаль, я не знаю, что делать, я-… — Он задыхался, его глаза блестели от непролитых слёз, и Ханк тоже не знал, что делать.       — Всё хорошо, всё в порядке. Мы что-нибудь придумаем, хорошо? — Он так сильно хотел всё исправить. Ханк просто хотел обнять перепуганного паладина, как делала это для него его мама, как он сделал это для Лэнса, предлагая утешение и защиту. — С тобой всё будет в порядке-… — Он рефлексивно сделал шаг вперёд, протягивая руки, отчаянно пытаясь что-то сделать, и увидел, как глаза Кита стекленеют, и он внезапно осознал, что мыслями тот где-то далеко.       Такое ощущение, что он видит всё вспышками, подумал Кит. Сначала был Ханк, протягивающий руки, чтобы успокоить его, затем — множество людей, которые причиняли ему боль: безликие хулиганы, приемные родители и Галра, голоса, сердитые и разочарованные, руки, готовые причинить ему вред. И в этот момент он не мог привязать себя к какому-то определенному месту и времени, он просто знал, как его грудь сживается от страха и ожидания, и прежде чем он смог остановить себя, Кит резко отшатнулся, вскидывая руки, чтобы прикрыть лицо.       — Мне жаль!       Ханк тут же отстранился, чуть не падая. Но он знал, что уже было слишком поздно. Даже если бы глаза Кита были открыты, тот вряд ли бы увидел Ханка.       Киту потребовалось мгновение, чтобы снова осознать себя, вспомнить, где он находиться, что произошло, и почему он не хотел смотреть на человека перед собой. Потому что Ханк никогда никого из них не обидит, все это знают. Так каким же Кит должен быть ужасным человеком, чтобы подумать, что Ханк может причинить ему боль? Опасаться более крупной фигуры мальчика, боясь, что жёлтый паладин может одолеть его? Неудивительно, что он никому не нужен.       Сидящий напротив него Ханк нахмурился. Может быть, если бы Кит посмотрел на него, он бы увидел беспокойство и тревогу, написанные на лице Ханка. Но его глаза по-прежнему были закрыты, а руки вытянуты перед собой — не столько в защите, сколько в просьбе.       — Эй, всё в порядке, Кит. Тс-с-с, пожалуйста…       Кит даже не осознавал, что говорит, пока он медленно не замолк, прекращая свой поток тихого «прости, прости, прости-…». Он перестал дышать, когда он наконец открыл глаза и почувствовал головокружение от страха. Циферблат повернулся, и каждое мгновение казалось последним перед тем, когда придёт боль.       Ханк видел момент, когда Кит отшатнулся от него, словно в замедленной съёмке. Он наблюдал, как красный паладин бросился вперёд, едва не падая в спешке. Он смотрел, как Кит оббежал его и кинулся к выходу, и Ханк знал, что он мог бы протянуть руку, схватить его и удержать здесь, пока остальные не придут на помощь. Но от вида искреннего ужаса в глазах друга кровь застыла в жилах, и он просто не мог заставить себя напугать этого мальчика ещё больше. И поэтому он остался, застыв от страха другого рода и наблюдая, как Кит исчез за дверью.

***

      Что-то было за его спиной.       Он бежал, бежал, и в какой-то момент Кит свернул за угол и понял, что не может вспомнить, почему он бежит. В его голове были помехи, он был сбит с толку и растерян, и более того, он чувствовал, что не может дышать. Его тело дрожало, грудь сжималась, и он готовился к чему-то, чему не мог дать названия. Что-то приближалось-…       «Я им не нужен, — появилась знакомая мысль, — я бесполезен, зачем им нужен я, они собираются причинить мне боль, они собираются причинить мне боль. Или они от меня избавятся. Разве это не хуже? Может, позволить им причинить им боль, чтобы я мог остаться, или мне лучше быть одному?»       Это был тот же самый спор, который он вёл сам с собой с самого детства, и он, кажется, никогда не сможет найти ответ. Он никому не нужен, и он не знал, как это изменить. Он пытался быть хорошим, пытался проявить себя, пытался заработать на жизнь, пытался не обращать внимания. Но ничто никогда не работало. Он знал, что не нужен паладинам, потому что он никому не нужен, но он не знает, что они собираются с этим, и он не знает, на что надеяться. Циферблат повернулся чуть дальше.       «Чего я боюсь?»       Кит подумал, что лучше было остаться, но он не мог остановиться бежать.