Скандал в Хогвартсе

Шерлока так часто раздражало однообразное нахождение на одном и том же месте, что он не мог нормально мыслить. Это было одной из причин, почему они с Джоном так часто были на ходу. Гораздо реже, однако, ему иногда требовалось очень знакомое место, чтобы не отвлекаться. Он проснулся в шесть пятнадцать в пятницу, вспоминая последний вечер. Выручай-Комната, хоть и была, безусловно, знакомой, была полна интригующих вещей, которые заставили бы мысли Шерлока блуждать в один из этих редких дней. И его комната в общежитии не подойдет — там все дышат. И вот Шерлок направился в Большой зал — самое скучное и не отвлекающее внимание место, какое только можно себе представить. Хотя пятница была школьным днем, мысли людей, как правило, были на полпути к режиму выходных, и поэтому многие ещё спали. К тому же, в такую рань в зале не было даже самых ранних пташек. Он был занят только парой профессоров, которые хотели поесть перед подготовкой к занятиям. Это была также особенно скучная пятница — в частности, последняя скучная пятница семестра. После этого выходного, в котором не было никаких мероприятий, график на следующий месяц стал битком набит мероприятиями, которые нравились социально активным. Каждые выходные, соответственно, проводились: поход в Хогсмид, Квиддич (Хаффлпафф против Равенкло) и занятия по аппарации для семнадцатилетних студентов (которые не включали Джона, но Джон хотел бы быть рядом, чтобы поддержать своих старших друзей). Затем наступала последняя неделя семестра, а это означало, что следующие выходные будут свободными от запретов — поезд не приходил до понедельника, чтобы забрать тех, кто собирался домой на Рождество, поэтому люди любили сидеть и общаться, свободные от стресса надвигающихся горящих сроков. Насколько Шерлок понимал, последние два дня были очень веселыми. Шерлоку, конечно, все это было безразлично, но он знал, что Джону нравятся подобные вещи, а это означало, что Шерлок, скорее всего, примет в них участие. Так что этот выходной, единственный незанятый, был самым важным для Шерлока, потому что это был их единственный шанс совершить приключение, которое заняло несколько дней. А это означало, что у Шерлока сегодня было очень много дел, так что он мог взять Джона с собой... — Брат мой. Шерлок закатил глаза. Он даже не заметил, как вошел его брат, настолько поглощенный своими мыслями. — Чёрт, — насмешливо поприветствовал Шерлок, не спуская с него глаз. Майкрофт сел напротив него. — Да, конечно, присаживайся, — холодно сказал он. — Я хотел поговорить с тобой, но не смог. — Озабочен своим романом с Грэхемом? Майкрофт сверкнул глазами. — Его зовут Грегори. — Да, точно. Майкрофт хотел было сказать что-то еще, но в последний момент передумал. — На самом деле, так оно и есть. — Ты, из всех людей, в отношениях. Ты всю жизнь насмехался над отношениями. — Верно. Но, может быть, я не придавал им должного значения. Шерлок закатил глаза. И как он теперь вообще сможет думать? — Но на самом деле это связано с тем, о чем я хотел с вами поговорить. — Он помолчал. — Я знаю, что это ты дал мне это зелье. Шерлок поднял бровь. Он гадал, когда же Майкрофт обвинит его в этом — это заняло гораздо больше времени, чем ожидал Шерлок. Действительно озабочен. — Я ничего подобного не делал. — О, не лги. Только четырнадцать людей были под подозрением, и все они были не при делах. На самом деле я не настолько зол, учитывая результат. Мне действительно следует поблагодарить тебя. — Было бы глупо благодарить меня, поскольку я этого не делал, — решительно заявил Шерлок. — Пойдем, Шерлок. — Верь во что хочешь, — отрезал Шерлок. — Но это был не я. Майкрофт посмотрел на него, сдвинув брови. — Ты говоришь правду. — Разумеется, — согласился Шерлок. Майкрофт прищурился, явно взбешенный тем, что его поставили в тупик. На самом деле это было довольно славное зрелище. Шерлок знал кое-что, чего не знал Майкрофт, а это, к сожалению, случалось довольно редко. — Вряд ли это имеет значение, не так ли? Как ты и сказал, результаты были желательны. — Не говори глупостей, Шерлок, дело не в этом. Кто-то действительно сумел обмануть меня. Меня, Шерлок. Мне нужно знать, кто этот человек, потому что он, должно быть, ужасно умен. Шерлок с трудом удержался от смеха. Майкрофт и за миллион лет не догадался бы о том, что это сделал Джон, с такими критериями. — Ты собираешься допрашивать всех в школе, пока не выяснишь? — спросил Шерлок. — Может быть. После долгого молчания Шерлок сказал: — Ну, если это все, то ты можешь идти. — Вообще-то нет, — сказал Майкрофт. — О, прекрасно, - съязвил Шерлок. — Я хотел поговорить с тобой о том, что случилось с Джоном на Квиддичном поле. С каких это пор он стал интересоваться подобными вещами, когда рядом не было Лестрейда? Шерлоку это не понравилось. У него должен быть мотив. — Это разве не очевидно? — небрежно спросил он. — Прозрачно, — согласился Майкрофт. — Но кто это сделал? Шерлок молчал. Он не хотел впутывать брата в это дело, но сейчас был еще один момент, когда он знал что-то, чего не знал Майкрофт, и Шерлок не мог упустить шанс обсудить что-то подобное. Проблема была в том, что никто никогда не слушал его теорию о Мориарти. Шерлок рассказал Джону все до мельчайших подробностей, но тот все еще не верил ему. Майкрофт, который был слизеринцем, был бы еще менее склонен к этому. Ему придется обойти эту деталь стороной. — Ненавистник Магглорожденных активно действовал в последние несколько лет, — сказал Шерлок. — Ничего подобного я не заметил, — сказал Майкрофт. — Этот человек был умен. Очень умный. Умнее тебя, конечно, но я заметил закономерность. — Объясни, — нахмурился Майкрофт. — Мне казалось, ты всегда говорил, что я не должен умничать. — Шерлок… — Я имею в виду, я заметил это много лет назад, но ты ведь самый умный, если я правильно помню. Странно. — Шерлок! Шерлок закатил глаза, но начал. — Все началось с Сабрины Морган... — Это было явное убийство, да, не нужно этой снисходительности, Шерлок. Ты сказал, что этот человек «активно действовал», что подразумевает нечто большее, чем простой инцидент. С тех пор, я уверен, никто не умер. — Ты прав, никто не умер. Человек понял, что он привлек слишком много внимания к себе, убив студента. Это не может быть сделано тихо, не в школе. Но с тех пор он начал вытворять то, что я называю шалостями. — Шалостями, — с сомнением повторил Майкрофт. — Да, я знаю, как это звучит, но послушай. Сабрину убили на втором курсе. На третьем курсе была девочка — Джорджия, за которой целую вечность летали метлы, которые били ее, и это казалось безобидным, пока они не поняли, что она получает от этого сильные синяки. Затем, в прошлом году, Эррону Маклемору подмешали оборотное зелье с волосами свиньи, и его необъяснимо не могли вылечить в течение нескольких месяцев. Потом, когда ему стало лучше, ему подмешали его еще три раза. А в этом году у Куинна Янси из команды Гриффиндора по квиддичу уже несколько месяцев не работает палочка. Все они Магглорожденные, и все они произошли примерно в то же время года, что и первое убийство. Они не привлекли особого внимания, потому что не было похоже, что был какой-то реальный вред, но они все были в больничном крыле в течение многих лет. Маклемор отсутствовал почти весь год и до сих пор время от времени хрюкает. Майкрофт, прищурившись, задумчиво смотрел поверх плеча Шерлока. — Я понимаю ход твоих мыслей, но это просто...глупо. — Да, это глупо, — согласился Шерлок. — У кого-то странное чувство юмора. — Ладно, допустим, ты прав. Этот человек перестал убивать после Морган, потому что ее смерть привлекла слишком много внимания. Тогда зачем проклинать метлу Джона? Это была не шутка. Это было покушение на убийство. — Именно это меня и беспокоит. Тот, кто беспокоится о том, чтобы не привлечь к себе внимание, но внезапно перестает, обычно думает, что он достиг высокого положения. Почему он вдруг решил, что неприкасаем? Что случилось, что заставляет его верить, что на этот раз его не поймают? — Он? — спросил Майкрофт, сразу же заподозрив неладное. — Статистически более вероятно, — быстро ответил Шерлок. Майкрофт одарил его своей несносной натянутой неулыбкой. — Мне еще слишком рано шутить над тобой, притворяясь, что это не была явная ложь. Шерлок стиснул зубы, глядя в потолок. — У меня есть предположения, — неопределенно ответил Шерлок. — Но, по-видимому, у тебя их нет. Потрясающе. Майкрофт нахмурился. — Не мог бы ты поделиться со мной? — сухо спросил он. Шерлок молча уставился на него. — Ладно, — сказал Майкрофт, вставая. — Не говори мне. Но если ты прав, то с этого момента я буду очень внимательно следить за Джоном. Его уход мог бы показаться достойным, если бы Шерлок не знал, что Майкрофт ушел только потому, что увидел Лестрейда, входящего в холл из своих периферийных устройств. Он подошел, и они наклонились друг к другу, явно ненамеренно — они просто подсознательно любили быть рядом друг с другом. Шерлок покачал головой и закатил глаза. Его брат влюблен. Смотреть на это было смешно. И да, это беспокоило Шерлока только потому, что он завидовал, но он начинал думать, что ему не придется это долго терпеть. Поначалу Шерлок был уверен, что Джон никогда не сможет ответить взаимностью на его чувства, и поклялся никогда не поднимать эту тему. Но с тех пор все изменилось. Джон подавал слишком много возможных признаков интереса, чтобы они оба могли продолжать не обсуждать этот вопрос. Шерлок все еще не был абсолютно уверен, что это хорошая идея, быть в отношениях, но он был достаточно отвлечен Джоном в первую очередь. Если он, наконец, получит шанс поцеловать эти глупые идеальные губы, то сможет ли это действительно изменить ситуацию? Шерлок также не был абсолютно уверен, что правильно читает знаки Джона с самого начала — его чувства могли легко затуманить его суждения, как это обычно бывает, — но он был убежден, что они с Джоном теперь достаточно близки, чтобы, если Шерлок будет честен, а Джон не ответит взаимностью, они могли бы справиться с этим и остаться друзьями. Не то чтобы это был настоящий шок — Джон должен был быть полным идиотом, чтобы не заметить искру между ними, и, что бы Шерлок ни говорил, на самом деле он не был глуп. Ну, не совсем глуп. Не то чтобы Шерлок собирался подойти и сказать это ему в лицо. Это было слишком унизительно, чтобы даже думать об этом. Вместо этого Шерлок возьмет его с собой в это приключение. Это заставит их покинуть замок вместе на два с половиной дня. Они будут одни, Джон будет бояться и искать утешения... это было лучшее время, которое Шерлок мог придумать, чтобы проверить теорию, что Джон разделяет его чувства. Ситуация была бы интимной сама по себе, даже без целенаправленных попыток Шерлока сделать ее еще более интимной. Если ничего не случилось, значит, Джон не был заинтересован. Все очень просто. Не то чтобы Шерлок собирался держать его там. Если к воскресенью все будет так же, как всегда, он что-нибудь скажет. Он больше не мог выносить этот открытый вопрос. К концу этого выходного Шерлок так или иначе получит ответ. Однако он надеялся, что до этого не дойдет, потому что не знал, что сказать. Сказать, что он был неопытен в этой области, было бы прискорбным преуменьшением. Он никогда раньше не испытывал романтической привязанности — он не знал, с чего начать, когда дело доходило до ее выражения. Джон. Джон Джон Джон. Это было действительно глупо. Шерлок чувствовал, что не может выкинуть Джона из головы, как бы он ни старался. То, как его песочного цвета волосы падали на лоб, глубокий сапфир его глаз, взгляд, который он иногда бросал на Шерлока, когда тот делал что-то блестящее… Неужели другие люди чувствуют то же самое? Было ли это просто, что любовь была? Шерлок не знал, как обычные люди справляются с этими неконтролируемыми эмоциями. Неудивительно, что все они были скучными. Как люди сосредотачиваются на чем-то с такой ерундой, как чей-то цвет глаз, плавающий в их головах? Обычно Шерлок удалял что-то подобное. Но это был Джон...он никогда не думал об этом. Он помнил каждую мелочь, которую Джон когда-либо говорил или делал, даже если иногда притворялся, что не помнит. А потом — Господи, что же такого сделал Шерлок, чтобы заслужить такие мучения, — счастливая пара сама удостоила его своим присутствием, сев перед ним. Шерлок прищурился, глядя на брата. Он даже вел себя по-другому, когда рядом был Лестрейд. Интересно, подумал Шерлок, знает ли Лестрейд, какой он ужасный болван? — Ты сегодня какой-то особенно задумчивый, — сказал Лестрейд со своей дурацкой ухмылкой. — Вам двоим что-то нужно? — холодно спросил Шерлок. — Я думаю, что это ты нуждаешься в нас, — ответил Лестрейд, вероятно, думая, что этот дерзкий тон был милым или что-то в этом роде. На Шерлока это не произвело никакого впечатления. Он пытался грезить наяву о Джоне — какая бесполезная помеха приятному времяпрепровождению. — Я сомневаюсь в том, что... — начал Шерлок. —Но ты думаешь о Джоне, — сказал Майкрофт. Разве весь этот разговор не идея Лестрейда? Шерлоку вдруг захотелось ударить брата по лицу. — И с этим тебе нужна помощь, я гарантирую. — Я не думаю о Джоне, — соврал Шерлок. — Даже я могу это сказать, а я идиот, — сухо ответил Лестрейд. — Ну, по крайней мере, в твоих глазах, — добавил он. Шерлок понимал, что отрицать это бессмысленно. Даже Лестрейд видит это —на самом деле, даже если это неправда, они не купятся на отрицание Шерлока. Так что он огрызнулся: — Я не нуждаюсь в вашей помощи. — Ты уверен? — спросил Лестрейд. Шерлок подумал о том, что он понятия не имеет, что сказать Джону, если наступит воскресенье, и вопрос все еще будет висеть в воздухе, и подумал, что Лестрейд, который встречался с нормальным для семнадцатилетнего подростка количеством людей, вероятно, точно знает, что сказать. Шерлок на мгновение задумался, не опуститься ли ему до этого уровня, но снисходительная улыбка, которой обменялись Лестрейд и Майкрофт, была уже чересчур. Его гордость этого не переживет. Он выпятил челюсть. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы оба оставили меня в покое, — тихо сказал он с угрозой в голосе. Майкрофт закатил глаза, и они встали. — Я же говорил, что он не примет твоей помощи. Тогда это была не его идея. Шерлок опасался, что Майкрофт начинает беспокоиться. В мире снова все было хорошо. — Ну, я решил попробовать, — ответил Лестрейд. Шерлок закатил глаза и скрестил руки на столе, положив на них подбородок. Он не нуждался ни в чьей помощи, не говоря уже о них двоих. Хотя он все еще чувствовал себя как рыба, вытащенная из воды с этим Джоном. Он вздохнул. Придумывать опасные приключения, чтобы доказать чью-то храбрость — глупо. Рассказывать упомянутому человеку о своих чувствах к нему — казалось невозможным.