В другой плоскости

      Валя в первый раз своими руками перекрывал воду в квартире. От натуги он чуть не сорвал вентиль с рассыпающийся в труху трубы, в сторону которой в обычное время и чихать было страшно. Он закрыл окна на все щеколды и для верности даже занавесил, подложил под выключенный холодильник свои старые протёртые джинсы. Он собрал всё самое необходимое, и тем не менее его чуть не переломило от тяжести поднятых вещей. Он уходил и не знал, скоро ли вернётся и придётся ли возвращаться вообще.       Прошлой ночью обвалилось общежитие для магистрантов. На него с неба спикировали несколько квадратов, разворотив целый этаж и изрядно попортив коммуникации. Так люди узнали, что квадраты умеют летать и, что не менее важно, крайне неудачно падать. По этой причине руководство решило в срочном порядке переселить всех, кто был занят в исследованиях, куда-нибудь в безопасное место вне зависимости от того , где они жили до этого.       Около полудня Валя, нагруженный сумками, уже стоял у входа в корпус. Облака, застилавшие небо ещё с ночи, до сих пор не вполне рассеялись, и его бледно-жёлтые стены казались совершенно серыми. Судя по виду, зданию было уже за сотню лет, и фасад с тех пор ремонтировали от силы разок. На фасаде висела чёрная металлическая табличка с гравировкой: «Тюремный за́мок». С какой-то давней школьной экскурсии Валя помнил, что в императорские времена в этом здании находилась тюрьма. И находил решение администрации университета весьма ироничным.       В холле его остановил охранник и спросил имя. Валя назвался. Тот со значением почесал лысину, указал на приоткрытую дверь аудитории и проинструктировал:       — Оставляешь вон там вещи и идёшь в шестую общагу. Она за углом через дорогу, не промахнёшься. Там сориентируют.       Валя повиновался.       Общежитие, что ожидаемо, пустовало. На крыльце Валя наткнулся на двух мужчин, протаскивавших через дверной проём разобранный шкаф, придержал им дверь. Один из них благодарно кивнул, и они ушли восвояси. Внутри было довольно тихо, только изредка что-то грохало этажом выше. На месте консьержки сидела та самая женщина с собрания и заполняла какие-то бумаги.       — Здравствуйте, — робко подал голос Валя.       — А? — подняла она голову. — А, это ты… к-ка-как там фамилия?       «Надо же, заикается», — промелькнуло в голове у Вали, и он ответил уже чуть увереннее:       — Граф.       — Н-на-на-надо п-перетаскать мебель в корпус. Н-н-на втором этаже уже работают, п-помоги им. К-к-к-кр-к-к-кровати там всякие, н-ну понял?       Валя кивнул и зашагал к лестнице. Женщина снова самозабвенно зашелестела бумажками.       Второй этаж выглядел впечатляюще, словно арт-объект на реставрации. На дверях лифта красовалось замысловатое обшарпанное граффити: пучеглазый рептилоид, заглатывающий бутерброд колбасою вниз. В этом образе наверняка содержался великий смысл, который Вале никак не удавалось уразуметь. Стены коридора покрывали бесчисленные листы в мультифорах, на которых было что-то написано или нарисовано. Бегло осмотревшись, Валя выцепил взглядом пацифик и знак анархии — как они уживались на одной двери, было неясно. Наверное, в этой комнате соседи терпеть друг друга не могли. Впрочем, какая теперь разница? Валя заглянул за угол, на кухню. Там во всю стену размашистыми кислотно-зелёными буквами было выведено: «Всех гениев уже отчислили». Валя оценил. На фоне надписи стоял горшок с каким-то закоченевшим растением. По кухне гулял холодный ноябрьский ветер.       — Валя! — раздался недовольный окрик из-за соседней двери. — Хватит балду пинать! Иди помогай!       Валя вздрогнул и, обернувшись, шагнул на голос. В этот же момент на него налетели сбоку. Какой-то рослый черноволосый парень в ярко-зелёной куртке. В одной из рук он держал ящик с инструментами.       — Ай-ть-ть, — цыкнул он и обратился к человеку в комнате. — Чего разорался? Я на пару минут отошёл всего.       Валя замер и пристально уставился на незнакомца, встретил ответный удивлённый взгляд. Воображаемый метроном протикал несколько тактов, и только тогда Валя решился спросить:       — Стоп-стоп-стоп. Ты что же, тоже Валя?..       Незнакомец закатил глаза и пожал плечами.       — Ну да. Валя. Валера. …И ты?       — А, нет. Я Валентин, — отозвался Валя, изнывая от неловкости.       — Знакомы будем, — ухмыльнувшись, сказал Валера и протянул ладонь. Валя её пожал. Она была крепкая и шершавая, почти как у отца.       — …Да что ты встал там?! Лестницу надо отодрать, едрить твою!       Валера заулыбался только шире, взвалил Вале руку на плечо и протолкнул в дверной проём.       — Я нам помощника нашёл! — заявил он с порога. — Вот тебе ещё один Валя. А это, — он указал на парня, согнувшегося над нижней полкой двухъярусной кровати, — Илья. Он вредный, но ты на это не смотри: ему приятно с тобой познакомиться.       Илья глянул на него, буркнул что-то нечленораздельное и разогнулся. Валя хотел было предупредить, но не успел: раздался глухой удар и по комнате рассыпался мат. Валера похлопал Валю по спине, подошёл к кровати и, не обращая внимания на чертыхающегося Илью, стал с любопытством рассматривать конструкцию приделанной к ней лестницы.       — Н-да… Тут явно те ещё инженеры жили. Она на одном винтике держится. И на раз, два, три… шести хомутах! Ещё и бечёвой примотали. Уважа-а-ю.       Он покопался в инструментах и вынул кусачки. Илья, потирая ушибленный затылок, подозвал Валю к себе:       — Мы сейчас фанерки из днища вынем — отнеси их на крыльцо и возвращайся. Потом ноги понесёшь. Как думаешь, разбирать их или так утащим?       — Лучше разобрать. А то на лестнице встряну.       — Ка-акой смышлёный помощник! — саркастично откликнулся Валера и поставил лестницу на пол. — Её тоже захватишь?       Валя кивнул.

***

      В «Тюремном за́мке» имелся просторный недавно отремонтированный подвал (больше был только у библиотеки). В половине помещений и до этого находились лаборатории, которые, судя по доносящемуся из них грохоту, теперь спешно переоборудовали на те «пять процентов» от федеральных денег, которые некогда насмешили Валю, но всё-таки дошли до Авдеева. Остальные комнаты пустовали — в них-то и решено было поселить весь причастный персонал. Как метко отметил Валера: «Чтобы если пришибло, то всех и наверняка».       Валя таскал мебель до самого вечера и уже начал ощущать, что у него помаленьку отваливаются руки. Илья с самого начала выглядел недовольным и усталым, и с ним особых перемен не произошло. А вот Валера как будто притих, и только пыхтел, нагруженный полками шкафов, тумбочками и столешницами. Только под конец, когда они утаскивали на пару с Валей последнюю кровать на этаже, проходя мимо вахты, он позволил себе пошутить:       — Лизавету видишь? Она всего на год меня старше. Не ходи, Валли, в аспирантуру. Вот что она с людьми делает, — и тут же прыснул.       — На-нан-на-на… — начала Лизавета, но они уже скрылись за дверью.       — …Нахер пошёл, — закончил за неё Валя. — ...Так, а чего за Валли?       — Зная Лизавету, я бы предположил, что всё же «на-на-нахал», — преувеличенно женским голосом передразнил её Валера. — А Валли… Ну, я привык, что на Валю всю жизнь откликаюсь только я, поэтому ты создаёшь у меня в башке своего рода, м-м-м, противоречие. Но, как по мне, тебе подходит. Такой же мелкий и молчаливый. Валли-работя-а-ага, — они поставили кровать на землю, и Валера, открывая дверь, свободной рукой потрепал Валю по голове. — Хотя для большего сходства ты должен был быть рыжим. А то ведь белобрысый, как ци-пи-лёнок.       Валя поморщился.       — Должен я ещё тебе…       В холле они снова наткнулись на охранника. Он махнул им рукой и сказал:       — Ну, молодцы, парни. Заносите эту и идите в столовую. Знаете же, куда?       Они кивнули. Это была одна из двух столовых в кампусе, уцелевших после ремонта. О ней знали все, кто хоть раз приходил на пары голодным. Оттащив кровать в подвал, они поднялись в закуток на первом этаже. Пройдя по узкому коридору без окон, они оказались в просторном светлом зале. За прилавком юрко сновала смуглая девушка в поварском наряде. Пахло гречкой и говяжьим бульоном.       Валера, учуяв еду, мигом сорвал с себя куртку и поспешил к раздаче. Раздеваясь, Валя заметил, что он — уже с дымящейся тарелкой в руках — разговорился с поварихой, то и дело указывая в его сторону. Валя повесил одежду на крючок и неспеша направился к нему. Получив порцию гречки с тушёнкой в придачу с многозначительным взглядом от поварихи, он уселся рядом с Валерой.       — Что ты ей сказал?       — Та нифехо, — ответил Валера с набитым ртом и, проглотив, продолжил. — Просто посоветовал обратить ей внимание на обаятельного светловолосого молодого человека. …Просто ты выглядишь так, будто у тебя вечность девушки не было. Угрю-у-умый, что жуть.       — Да какое тебе дело до этого? — буркнул Валя, принимаясь за еду.       Валера проигнорировал его вопрос и указал пальцем в сторону входа.       — Гляди!       В столовую ввалились шестеро в военной форме. Валю передёрнуло.             — А они тут что забыли?       — Будут охранять нашу честь и достоинство, видимо, — пожал плечами Валера. — И расстреливать квадраты из автоматов.       — Продуктивно, — усмехнулся Валя. — И всё таки, с каких пор ты незнакомым людям в сваты набиваешься?       Ответить Валера не успел. На середину зала вышел Авдеев и громко откашлялся. Все уважительно притихли.

***

      В комнате они оказались только около полуночи. Илья соседствовать с Валерой отказался, сославшись на его невыносимую болтовню, и упросил Валю поменяться с ним местами.       Помещение было тесное, с кафельным полом и толстыми стенами, выкрашенными глянцевой бежевой краской. К длинной стене была приставлена кровать и хлипкий шатающийся шкаф, припёртый около двери так, что, неаккуратно открыв её, можно было случайно пришибить переодевающегося соседа. У другой стены стояла крохотная тумбочка и уже были навалены сумки.       Валера сидел на уже застеленном нижнем ярусе и протягивал Вале стопку с постельным бельём.       — Я человек пожило-о-ой, куда мне на верхотуру лазить. Будешь наверху? — спросил он.       — Да без проблем, — отозвался Валя, закинул наверх матрас и недоверчиво подёргал лестницу. Она была прикручена к креплениям проволокой и слегка болталась. — Ты, я смотрю, тоже инженер тот ещё, — отметил он, признав ту самую злосчастную кровать.       — Там крепления не совпадают, её нормально не прикрутить. Да ты не бо-о-ойся, я проверил — меня она выдерживает.       — Пожило-о-ой, говоришь, ла-а-азить не можешь, — протянул Валя, подражая Валериной манере говорить, и они оба расхохотались.       В холодном свете ртутной лампочки Валя наконец смог разглядеть своего соседа как следует. Волосы у него, как оказалось, были не чёрные, а тёмно-синие, явно недавно выкрашенные. На ладони отчётливо был виден шрам вроде стигмата. На вопрос о его происхождении Валера ответил, что пробил себе в восьмом классе ладонь ножницами. Отодвинув синие вихры со лба, он показал небольшую вмятину в черепе и поведал увлекательную историю о том, как в детстве в гостях у бабушки с разгону впечатался в дверную ручку. Валя в ответ поморщился: у него подобных историй никогда не было.       Расположившись на кроватях, и уже с выключенным светом они наконец продолжили оборвавшийся в столовой разговор. Валя неистово протестовал против того, чтобы Валера с кем-то его сводил. Даже стукнул пару раз пяткой в днище кровати от переизбытка чувств.       — Ти-и-ише, друг мой Валли, что ты разбушевался, как смущённый девственник? Ты хоть влюблялся когда-нибудь, а? — ехидно спросил Валера с нижней койки.       — Ну, допустим, да, и что с того? — чуть спокойнее отозвался сверху Валя. — Ну была у меня первая любовь, как и у всех. И изнывал я точно так же, как и все. Просто не тревожит меня такое больше, и всё. Я даже забыл, какого цвета были у неё глаза, у любови-то этой. А ведь в стихах их воспевал пару лет назад.       — Ты стихи-и писал?       — Ну как писал, так только… Выплёскивал наболевшее без ущерба для окружающих. Болеть перестало — и бросил. Другие стены били. А некоторые — даже морды. Мои литературные потуги были на фоне этого гораздо практичнее.       — Здравые мысли для человека, только недавно вылезшего из пубертата. И только что молотившего кровать. «Валли» тебе точно не подходит, это я облажа-а-ался, да. Как насчёт, м-м, Графика?..       — Да ну тебя. Спать давай, Валера, задолбал.       — Да-да, уже сплю. График.