Под одной крышей

Я перевернулся на бок и слегка приоткрыл один глаз, чтобы как можно незаметнее глянуть время на телефоне. Заметив, что сейчас около половины пятого утра, я почти беззвучно простонал. Всю ночь меня одолевала бессонница и я проворочался до самого утра. А всё из-за того недолгого, но продуктивного разговора со своей матерью, посеявшей семена сомнения в мою голову насчет Пи’Пим и Пи’Артита. К утру я был в полном раздрае. Весь вчерашний вечер я пытался отцепить её от Пи’Артита, но она, словно облитая суперклеем, продолжала всё сильнее к нему липнуть. И чем дольше продолжалась вечеринка, тем яростнее становилось моё негодование. Дошло до того, что в тот момент, когда она стала просить его номер телефона, в порыве я чуть не ляпнул, что он вообще гей. Ну вот правда, зачем ему заходить так далеко и обмениваться с ней координатами, когда Пи’Пим его не интересует? Я имею в виду, что он же не должен вводить её в заблуждение, верно? Моя кузина — умная девушка, успешный врач, и в целом одна из самых крутых людей, которых я знаю. И Пи’Артиту действительно не стоило бы вселять в неё надежды, не имея серьёзных намерений. Он ведь определённо не интересовался ею в романтическом смысле, верно? Все эти глупые мысли не позволяли мне уснуть, в то время как Пи’Артит блаженно дрых рядом, отрешившись от мира сего. Я как можно тише выскользнул из кровати и вышел из комнаты в надежде, что стакан тёплого молока поможет мне хоть немного расслабиться и, наконец, поспать. В гостиной Бэтмен, заметив меня, чуть приподнялся, но затем снова свернулся калачиком на своей лежанке, продолжив спать. Я уже собирался идти на кухню, как внезапно чуть не схлопотал инфаркт от испуга. – Чёрт возьми! Пи’Нам! Ты меня напугала. Ты чего в такой час сидишь тут на диване? – О, Конгфоб, это ты? – Э-э…  Да, я. Всё нормально? – Посиди немного со мной. О-о-о… Ладно, прозвучало совсем не зловеще. Тем не менее, я сел рядом с ней. Похоже, сегодня ночью один только Пи’Артит сможет выспаться. – Конгфоб, могу я тебя кое о чём спросить? – Угу. – Когда всё пошло наперекосяк? Как так случилось, что и Артит, и Джей возненавидели меня до такой степени? – Насколько этот вопрос риторический? Потому что в противном случае я сомневаюсь, что тебе понравится мой ответ. – Что ж, из всех людей, которым я могу, по крайней мере, доверять, ты скажешь мне правду. Так что я тебя выслушаю. – Мягко говоря… Ты эгоистичная стерва. – А ты довольно прямолинеен. – Ты ведь хотела правду? Собственно, позволь добавить. Ты не только эгоистична, но ещё и слепа. Ты рассталась с Пи’Артитом, потому что думала, что с Джеем тебе будет лучше. Затем ты заморочила голову и ему, потому что он оказался не таким, каким тебе было нужно. Ты разбила сердца двух людей. Ты испортила, наверное, навсегда дружбу между ними. Ты не ценила ни одного из них по-настоящему. И после стольких месяцев издевательства над ними обоими, ты сидишь здесь и удивляешься, как же всё пошло наперекосяк! Это полный эгоизм! А то, что ты вообще задаёшь такие вопросы, делает тебя до кучи слепой. – Думаю, ты прав. Я знала, как тяжело Артит переживал наш разрыв. Наверно, когда с Джеем сложилось всё не так, как я хотела, то надеялась, что Артит захочет снова сойтись со мной. Я знаю, что сейчас это звучит эгоистично, но я искренне думала, что Артит будет счастлив начать со мной всё заново. – Знаешь, Пи’Нам, после того как я одиннадцать раз побывал в отношениях, я, наконец, понял одну очень важную вещь о расставаниях. – Правда? Может, поделишься со мной? – Конечно, тем более тебе это будет действительно полезно знать. Независимо от нашего мнения, мы не настолько ценны для своего партнёра, чтобы он терпел все наши выходки. Я не знаю этого наверняка, но готов поспорить, что даже если бы ты не бросила Пи’Артита ради Джея, рано или поздно вы бы всё равно расстались. Ты просто ускорила неизбежное. – Есть ли в твоей бесконечной мудрости совет, как пережить это горе? – Я лично не переживал из-за расставания дольше недели, поэтому мой опыт может быть не очень информативным. Но в случае Пи’Артита определённо помог отличный сосед по квартире. – Да, его сосед по квартире действительно очень интересный. Между прочим, я должна поблагодарить тебя за то, что ты привёл Тию. Это был очень хитрый ход. Я продолжала сосредотачиваться на ней, и из-за этого мне потребовалось слишком много времени, чтобы во всём разобраться. – Да, я тоже был удивлён, что это сработало. Честно говоря, я боялся, что ты умнее, и не поведёшься на это. – Что я могу сказать? Любовь делает всех нас дураками. – Так что ты собираешься делать сейчас? Пробовать снова связаться с Джеем? – Нет. Я думаю, мне нужно взять перерыв. Найти способ стать менее эгоистичной прежде, чем начать с кем-то новые отношения. Как ты думаешь, это возможно, Конгфоб? – Это определённо будет сложно для такого человека, как ты. – Снова твоя прямолинейность? – Точно. Я тоже довольно упрям, поэтому распознаю похожие черты в других. И из того, что сказала мне сегодня моя мама, единственный человек, которому удалось изменить меня к лучшему, — это Пи’Артит. Поскольку в твоём случае он явно потерпел неудачу, кто знает? Но не будем терять надежду. Когда-нибудь ты найдёшь того, с кем не захочешь быть такой эгоистичной. – Ха-ха, я не знаю, как Артит изменил тебя, но ты однозначно оказал на него сильное влияние. Впрочем, это не удивительно, учитывая то, как он на тебя смотрит. – Смотрит на меня? Как? – Думаю, я не единственная слепая в этой квартире. – Что ты имеешь в виду? – Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы понять. Надеюсь, у вас это не займёт столько времени. Так или иначе, мне нужно вернуться к сбору чемоданов. Я знаю, что ты более чем рад помочь мне съехать сегодня. – Знаешь, есть очень мало вещей, в которых мы с тобой согласны, но твой переезд — определённо одна из них. – Надеюсь, что тебе удастся научить Артита тоже быть таким же дерзким, как ты. Скоро ему определённо понадобится это умение. – Что? – Спокойной ночи, Конгфоб. – Подожди, о чём ты говоришь? Ну прекрасно! Теперь я не только продолжил думать о Пи’Пим, но и начал пытаться разгадывать загадки Пи’Нам. В пять утра! Как ни странно, все эти недели я нервничал из-за того, что Пи’Нам пыталась манипулировать Пи’Артитом. Когда он говорил, что не хочет возвращаться к дьяволице, мне, наверно, следовало поверить ему и не доводить себя стрессом до язв желудка. Но последние несколько месяцев, даже когда он говорил с ней, было видно, что он просто играл последними страницами главы их истории любви. И я думаю, что, наконец, убедился — он готов закрыть книгу этих отношений раз и навсегда. Это также объясняло то, почему, когда мы, наконец, перевезли все вещи Пи'Нам обратно в её старую квартиру, Пи'Артит с блаженством забрался на свою кровать и зарылся лицом в матрас. – О, моя сладкая, сладкая любовь! Я так сильно скучал по тебе! Я никогда, никогда не оставлю тебя снова! – Пи, ты что, признаёшься в бессмертной любви к своей собственной постели? Моя кровать будет ревновать. – Плевать. Я наконец-то вернул свою комнату. Ты хоть представляешь, как я всегда ненавидел соседей? И вот. Мне пришлось не только терпеть твою надоедливую задницу, просыпающуюся рядом со мной на рассвете, но и отказаться от своей комнаты и моей драгоценной кровати на целых три недели! Я больше никогда не выйду отсюда! – Ты давай не переборщи, Пи. Иначе на этот раз ревновать буду я. Нам потребовалось почти всё утро, чтобы помочь Пи’Нам переехать. И остаток дня, чтобы перенести вещи Пи’Артита обратно в его комнату. С тех пор он отказывался её покидать. Он даже заставил нас пообедать в ней. Я находил большинство его детских выходок милыми до тех пор, пока день не закончился, и я впервые за три недели не вошёл в свою комнату, к пустой кровати. Так началась моя вторая бессонная ночь в череде кручений с боку на бок. Но на этот раз, наряду с вопросом о намерениях Пи’Артита в отношении Пи’Пим и попытками разгадать загадки Пи’Нам, теперь меня окружала эта странная пустота. По какой-то причине моя кровать казалась больше, чем обычно, что давало мне только больше простора для беспокойных ворошений. К чёрту кровать, вся комната казалась оглушительно тихой без мягкого дыхания Пи’Артита, когда он спал рядом со мной. И после нескольких часов отчаянных безуспешных попыток уснуть, я снова посмотрел на часы, чтобы убедиться, что уже далеко за полночь. В воскресенье. Утром мне нужно было на работу, а с таким успехом мне вряд ли удастся закрыть глаза хоть на пару часов. А-а-а-а-а-а! Почему этот человек занимает все мои мысли до такой степени, что я не могу их отключить хоть на какое-то время, чтобы просто немного поспать? И почему я чувствую себя так, будто это он съехал, а не Пи'Нам, когда он находится буквально по ту сторону стены, в которой я за полночи глазами чуть ли не дыру прожёг? Я веду себя как пятилетний ребенок, который не может уснуть в одиночестве. О, чёрт возьми! Не имея больше сил на попытки хотя бы подремать, я вскочил с кровати и на цыпочках, как можно тише направился в комнату Пи’Артита. К счастью, он оставил дверь приоткрытой, и я мог видеть, как он крепко спит. Я ненадолго помедлил на пороге его комнаты, мои действия показались немного жуткими даже мне самому. И пока я мысленно колебался, должен ли я войти или нет, я был прерван Бэтменом, который молча прошёл мимо меня, потершись о мою ногу, зашёл в комнату Пи’Артита, толкнув при этом дверь пошире, и улёгся в изножье кровати. Полагаю, если Бэтмен думает, что у него есть свободный доступ в комнату Пи, то я не вижу причин, по которым я не могу этого сделать. А если это объяснение не имеет смысла, то можно найти причину в двух бессонных ночах, причём большая часть вины за это лежит на Пи’Артите. Поэтому я вошёл в комнату как можно тише и лёг в его кровать, стараясь не делать резких движений и не разбудить Пи. Когда моя голова коснулась подушки рядом с ним, я улыбнулся, ощущая, наконец, долгожданное умиротворение. Я был уверен, что гарантированно проснусь раньше, чем он, и легко смогу ускользнуть из комнаты, прежде чем он поймёт, как нужен мне рядом, чтобы уснуть. Я придвинулся ближе и погрузился в его запах и звуки его дыхания, и в конце концов, закрыл глаза, наслаждаясь долгожданным ощущением окутывающего меня сна.