Не играй в любовь

      После неловкого разговора Лань Чжань написал брату, что они не вернутся.       Он как бы невзначай поинтересовался у Вэй Усяня, завтракал ли тот, и Вэй Усянь отрицательно покачал головой. Кофе это, конечно, хорошо, но он все еще чувствовал отголоски вялости во всем теле, поэтому согласился на предложение Лань Чжаня прокатиться до ближайшего кафе. Ему все равно было нечего делать весь оставшийся день, а с Лань Чжанем вроде бы было все налажено, поэтому… почему бы не провести с ним свободное время?       Они в абсолютном молчании доехали до кафе. На выбор было две зоны отдыха: в помещении и на свежем воздухе. Лань Чжань, не спрашивая, разместился на улице на мягких диванах под уютным навесом, а Вэй Усянь сел напротив него, складывая локти на стол. После того как был сделан заказ, они молча уставились друг на друга. В золотых глазах Вэй Усянь видел совершенно непонятную эмоцию, словно Лань Ванцзи усердно думал, что будет дальше.       Вэй Усянь и не представлял, что меньше чем через два дня будет сидеть с Лань Чжанем в кафешке и взаимно пялиться. Он рассчитывал на полное прекращение каких-либо взаимодействий, но даже не ожидал, что все удастся разрешить так просто. Та идиотская ситуация на балконе теперь в прошлом, и чувства свои Вэй Усянь попытается запихнуть туда же. Самое главное, что Лань Чжань принял его извинения и не прогоняет от себя. Они все еще приятели, правда? Они все еще друзья?       Вэй Усянь вздохнул и робко приподнял уголок губ. На это Лань Чжань едва заметно моргнул и опустил взгляд.       Почему он до сих пор выглядел если не грустным, то расстроенным? Ему было мерзко рядом с Вэй Усянем?       — Тебе мерзко рядом со мной? — ляпнул Вэй Усянь, прежде чем понял это.       Лань Чжань вскинул брови и едва заметно напрягся.       — Почему ты так считаешь?       «Потому что ты даже смотреть на меня отказываешься. Значит, не все в порядке. Значит…»       Вэй Усянь честно пытался угомонить свой навязчивый внутренний голос. Вместо внятных аргументов он неоднозначно махнул рукой между ними. Лань Чжань покачал головой.       — Тебе не стоит переживать.       Но Вэй Усяню не стало легче от его слов. Между ними повисла еще большая недосказанность, чем тогда в машине. Он окончательно запутался. Ведь нельзя поддерживать нормальное общение, когда над вами как красным клеймом висит статус «неопределенно». Обязательно будет место молчаливым паузам, наполненным напряжением, беспокойным мыслям вроде «Думает ли он сейчас об этом?».       В горле стоял противный ком.       При всей своей прямолинейности и настойчивости Вэй Усянь не мог даже пискнуть, чтобы покончить с этим туманом между ними. Вид Лань Чжаня, осторожно рассматривающего его из-под ресниц, вселял чувство спокойствия, словно мужчина отдавал здравый отчет всему происходящему. И будто бы не было причин переживать.       Но они были, как бы Вэй Усянь ни ограждал себя от плохих мыслей.       Он встретился взглядом с Лань Чжанем. Его глупое сердце беспокойно забилось в груди.       Вэй Усянь почувствовал, как дрогнули уголки губ, и не сдержал широкую улыбку с тихим смешком. Может, действительно проще будет вести себя так, будто ничего не произошло, как и предлагал Лань Чжань?        Он нашарил под столиком чужие ноги и прижался к ним коленями. Лань Чжань легонько толкнул его колено своим.       К этому моменту принесли напитки, а чуть позже и еду.       Ели они в тишине, лишь изредка пихаясь коленями под столом. Эта негласная игра, в которой охотно участвовали оба, давала Вэй Усяню надежду, что не один он тут старался разрядить напряжение. Это было мило со стороны Лань Чжаня. Он действительно всем видом показывал, что хотел продолжить их контакт, их странные взаимоотношения.       Когда Вэй Усянь дожевал тост, Лань Чжань выложил на его блюдо немного своего салата. В его глазах читалась искренняя доброта и ни грамма недовольства. Вэй Усяню пришлось опустить взгляд и изо всех сил сдерживать смущенную улыбку.       Лань Чжань все только портит…       Как парень должен забыть о своих чувствах к нему, когда мужчина показывает себя исключительно с замечательной стороны? Разве он не может быть хотя бы один день не таким добрым, чутким, красивым? Кучу эпитетов можно подобрать, жаль только, Вэй Усянь не сильно красноречив для этого.       Вмиг ему стало стыдно за то, в каком он состоянии предстал сегодня перед Лань Чжанем. Он совсем забыл о чертовых засосах, которые прекрасно было видно в широком вороте футболки. И он все еще помнил вид Лань Чжаня, когда тот заметил его шею. Вэй Усянь пожелал бы больше никогда не видеть тот его потухший взгляд. Что бы он ни обозначал.       — Вэй Ин.       Вэй Усянь вздрогнул и поднял глаза на мужчину.       — Ты рассказывал о том, что с тобой проживал подозрительный человек. Это ведь был Мэн Яо, так?       Вэй Усянь завис на пару секунд, а потом потер шею.       — Ну да. Съехал вот сегодня наконец-то.       Лань Чжань смотрел слегка затравленно, словно знал что-то, чего не знал Вэй Усянь.       — Вам не стоило его оставлять.       Его голос прозвучал на тон ниже и мягче, будто мужчина хранил эти слова глубоко в душе и с большим риском выдал свои мысли. Вэй Усянь сглотнул и кивнул. Он и не хотел держать в их квартире Мэн Яо, но совесть и уговоры Не Хуайсана оказались сильнее.       — Он взрослый мужчина, должен был справиться самостоятельно со своими проблемами.       Вэй Усянь помрачнел и снова отрывисто кивнул.       Лань Чжань явно хотел добавить что-то еще, но лишь сжал губы.       Спустя несколько минут они засобирались и поехали домой к Вэй Усяню, чтобы тот переоделся и скрыл следы на шее. Лань Чжань упомянул вскользь, что ближе к вечеру он отвезет парня «кое-куда». Но куда именно он умышленно умолчал, сколько бы Вэй Усянь ни канючил.       В итоге к тому времени, как на улице уже стемнело, Лань Чжань припарковал машину около незнакомой клиники. Как понял Вэй Усянь, это был один из корпусов «Гусу». Он пошуршал крафтовым пакетом, в котором был кувшин с вином, и немного отпил.       Лань Чжань вынул ключ зажигания и вышел из машины. Вэй Усянь вылез следом.       Они поравнялись на пути к крыльцу клиники.       — Лань Чжань, я думал, мы поедем в какое-то веселое место, — надул губы Вэй Усянь, касаясь пальцами чужой руки.       — Ты как-то упомянул, что хотел бы побывать в хирургическом корпусе «Гусу Лань».       Вэй Усянь разинул рот и, повернувшись к мужчине всем телом, остановил его.       — Ты прикалываешься? Я же был несерьезен. И как ты вообще запомнил?       Тот приподнял бровь.       — Трудно забыть то, что связано с тобой. И я еще тогда взял на заметку тебя свозить.       Вэй Усянь окаменел.       Его словно окатили кипятком, и если бы не прежний румянец от вина, то его реакция стала бы очевидной.       А эта бестолочь продолжала пялить на него своими светлыми глазами, не испытывая, кажется, ни грамма смущения.       Вэй Усянь отпустил его и натянул улыбку.       — Хорошо, я… понял.       На входе их встретили автоматически раздвигающиеся двери, а потом и молодой парень — примерно одного с Вэй Усянем возраста — в регистратуре. Лань Чжань кивнул ему. Похоже, в клинике не было никого, кроме немногочисленного персонала: вон из дальнего кабинета вышла санитарка, к регистратуре подошел мужчина в медицинском халате. Кое где свет был потушен, а значит, клиника готовилась к закрытию.       — Лань Чжань, а если нас тут закроют?..       Мужчина направился к лифтам.       — У меня ключи есть.       — А…       Они поднялись на второй этаж и зашли в темный кабинет. Вэй Усянь разглядел очертания рабочего стола и чайного уголка, а потом включился свет.       — Получается, ты работаешь и в этом корпусе, и в том? — поинтересовался он, облокачиваясь поясницей о рабочий стол.       Он обвел кабинет взглядом и наткнулся на Лань Чжаня, оглядывающего его сверху вниз.       — Нет, это кабинет моего брата. — Мужчина накинул на плечи халат, висящий на настенной вешалке, и подошел ближе. — Я бываю здесь пару раз в неделю.       Вэй Усянь прикусил щеку изнутри и задергал ногой. Весело глядя в золотые глаза, неотрывно смотрящие на него, он отпил вина из полупустого кувшина и облизнул губы с причмокиванием. Вмиг мужчина посерьезнел и отошел, чтобы тут же сесть за рабочий стол и начать перебирать бумаги. Вэй Усянь так и стоял к нему спиной, глубоко вдыхая носом и пытаясь прийти в себя. Что он тут устроил… строит глазки и показывает язык — стыдобище. Сам же потом жалеть будет.       — Э… — он прокашлялся, — можно мне осмотреться?       Обернувшись через плечо, он увидел кивок Лань Чжаня и двинулся к выходу.       — Возьми ключи и надень халат, — глухо послышалось за спиной.       Вэй Усянь отыскал еще один халат на вешалке, сунул руки в рукава и подхватил громоздкую связку ключей с тумбочки.       Темный просторный коридор был обставлен со всеми удобствами. Минималистичные белые диваны по периметру, несколько кулеров с водой, место для заряда гаджетов и пара кушеток. Вэй Усянь остановился у соседней двери с номером 120 и без особых трудностей отыскал ключ — на каждом из них был написан номер соответствующего кабинета.       На двери висела табличка с надписью: «Перевязочная». Вэй Усянь прокрутил ключ и толкнул дверь. Привычный запах стерильности ударил в нос. Кабинет был небольшим, но вмещал всю необходимую мебель, практически не отличался от перевязочных в больницах, куда обычно возили их группу на практику.       Вэй Усянь знал, что ему прилетит, если он что-то здесь тронет, но жопа уже сама неслась через весь кабинет к шкафчикам, где предполагаемо должны были находиться все материалы. Он вымыл руки, надел пару виниловых перчаток и обработал их антисептиком, прежде чем начать осматривать помещение более подробно. Примерно через двадцать минут он заметил дверь без замка в глубине кабинета, открыл ее, нажав локтем на продолговатую ручку. Руки все еще были стерильные, поэтому Вэй Усянь отодвинул дверь ногой и вошел в операционную.       Это помещение было куда больше и с кучей оборудования. У Вэй Усяня зачесались руки от желания поработать в таком кабинете. Надеть хирургическую пижаму, защититься маской и очками, а после, вооружившись медицинскими инструментами, оперировать вместе со всей бригадой помощников. В прошлом семестре он выступал как раз в роли помощника при проведении какой-то несложной операции, но ему этого не хватило, ему хотелось быть тем самым хирургом, который выполняет всю основную работу.       Сзади раздались шаги, на которые Вэй Усянь тут же испуганно обернулся.       В дверях перевязочного кабинета стоял Лань Чжань, такой привычный и знакомый в этом белом халате.       Вэй Усянь тут же спрятал руки в перчатках за спину и неловко рассмеялся.       — А я… тут…       — Вэй Ин. Что ты делал? — в голосе мужчины не было упрека совершенно.       Парень потоптался на месте.       — Я просто смотрел материал… — Он поднял руки, показывая, что перчатки простерилизованы.       Лань Чжань покачал головой, подошел к рабочему столу и открыл автоклав.       — Снимай перчатки и кидай сюда.       Вэй Усянь еле сдержал улыбку, рвущуюся на лицо, и выполнил все указания мужчины без единого звука, а потом, когда Лань Чжань закрыл автоклав и включил режим стерилизации, он поднял на него искрящиеся весельем глаза. Лань Чжань снисходительно поднял брови.       — Ты на меня злишься? — не переставая улыбаться, спросил Вэй Усянь, опустив голову, словно провинившийся.       — Нет, я тебе доверяю и уверен, что ты бы не допустил ошибок, — твердо проговорил мужчина, отчего Вэй Усяню даже перехотелось веселиться. — Ты все посмотрел?       Парень покачал головой.       — Я только в этих двух кабинетах порыскал. — Он обернулся, отыскав взглядом кушетку для пациентов, а после схватился за рукав халата Лань Чжаня.       Без лишних слов он попятился спиной назад, смотря в удивленные глаза мужчины, сел на застеленную полиэтиленовой простыней кушетку. Он закатал рукава чужого халата и кофты, обнажая кожу, и достал припасенную в кармане упаковку бинта.       — Господин Лань, я бы хотел попрактиковаться в бинтовании верхних конечностей. Разрешите сделать это на вас?       Лань Чжань не сопротивлялся, лишь закатал рукава повыше, открывая больше доступного пространства для перевязывания. Черт возьми, он к любому делу (даже к дурным выходкам Вэй Усяня) подходил со всей ответственностью.       Накладывая бинт от локтя слой за слоем, он вслушивался в ровное дыхание мужчины сверху. В один момент Вэй Усянь поднял на него глаза, обнаружив, что Лань Чжань неотрывно на него смотрел. Парень сглотнул и опустил голову обратно, почувствовав, как все лицо снова покрылось румянцем. Он приостановил свои манипуляции, перевел дыхание, а потом продолжил бинтовать до запястья. Лань Чжань пощупал второй рукой перевязанную конечность и одобрительно хмыкнул.       — У тебя хорошо получается.       — Я просто хвастаюсь своими умениями, — Вэй Усянь подмигнул ему и рассмеялся, затягивая узел на большом пальце. Он достал телефон и сфотографировал свою работу, держа чужую руку за пальцы.       — Хвастаться — это плохо.       Вэй Усянь надулся.       — Как же тогда ты меня похвалишь, если я не буду хвастаться?       — Мое мнение, получается, для тебя очень важно?       Это было как удар стрелой в печенку.       Он никогда не задумывался об этом, не приходилось как-то. Но если так подумать, то… да? Мнение Лань Чжаня за последние месяцы стало для Вэй Усяня неким достижением. Ведь Лань Чжань потрясающий и умный. Казалось, не существует того, что будет действительно достойно его внимания и хорошей оценки. Но вот он, Вэй Усянь, сидит перед Лань Чжанем с красными щеками и оцененным умением перевязывать руку.       Вэй Усянь хотел ответить что-то в духе его мыслей, но получилось как всегда.       — Кто бы не хотел, чтобы сам Лань Ванцзи имел о нем хорошее мнение?       Мужчина на это ничего не ответил, лишь замешкался и принялся аккуратно освобождать свою руку от бинта.       Около получаса у них заняло путешествие по остальным кабинетам, прежде чем они вернулись в рабочий кабинет Лань Сичэня. Уже там Лань Чжань заварил какой-то традиционный чай из запасов брата и пригласил выпить с ним. Вэй Усянь пододвинул одинокий стул из угла кабинета к рабочему столу и сел рядом с Лань Чжанем, пробуя чай из маленькой пиалы.       — Мм! Очень необычно, — оценил он, выпивая до дна и отдавая мужчине пиалу для новой порции.       Лань Чжань только кивнул и подлил ему еще немного чая.       На улице давно стемнело, горели лишь высокие фонари, стоящие по периметру территории клиники. Сама клиника, вероятно, давно опустела, и были только они в дальнем кабинете, освещенном тусклой настольной лампой. Вэй Усянь бросал странные взгляды из-под ресниц на человека рядом, размышляющего о чем-то. Сколько раз они оказывались вдвоем в уютной тишине? Каждый из этих разов отпечатался на корке мозга Вэй Усяня, потому что забыть то, что связано с Лань Чжанем, практически невозможно. Был ли серьезен сам Лань Чжань, произнося эти слова? Вряд ли он вообще когда-либо несерьезен.       От этого факта Вэй Усянь зарделся и спрятал улыбку за пиалой.       — Вэй Ин, — начал мужчина, все еще смотря в одну точку. Он покачал головой. — Я хотел тебя попросить, чтобы ты больше не действовал необдуманно.       — О чем ты, Лань Чжань?       Лань Чжань поднял на него стеклянный взгляд, и Вэй Усянь без слов понял.       Вновь о Мэн Яо.       Вэй Усянь устало вздохнул и прислонился лбом к чужому плечу. Кажется, эта тема так и повиснет между ними, словно предлог для дополнительных размышлений. Как будто им мало этих предлогов.       — Будь осторожен, пожалуйста, — послышалось совсем рядом, отчего волосы на затылке Вэй Усяня зашевелились, а румянец переполз на шею.       Либо это не выветрившийся алкоголь, либо Вэй Усяню снова сносило башню от близкого контакта с Лань Чжанем. Он прикусил губу, чтобы сдержать себя.       — Хватит обо мне переживать, — пробормотал он с улыбкой, отрывая голову от плеча и устремляя взгляд куда-то в стену. — Мне не шестнадцать лет.       Сто процентов Лань Чжань сейчас недовольно на него смотрел и дулся. Милый.       Вэй Усянь не удержался и глянул в его сторону, а после прыснул со смеху, потому что лицо Лань Чжаня было именно таким, какое он представлял. Мужчина фыркнул и отвернулся. Его уши горели.       — О тебе сложно не переживать. Неудивительно, что с таким характером у тебя предрасположенность попадать в опасные ситуации.       Вэй Усянь ахнул.       — Тебя не устраивает мой характер?       На этих словах Лань Чжань закатил глаза и ничего не ответил.       — Молчание — знак согласия, — огорченно выдал Вэй Усянь, хлопнув ладонями по бедрам. — Что ж, тогда я пойду.       — Куда ты?       Не успел он встать, как его тут же схватили за руку и почти испуганно взглянули из-под ресниц снизу вверх.       — Не хочу обременять тебя своим дурацким характером, — сквозь улыбку выдавил Вэй Усянь.       Мужчина тяжело вздохнул и дернул его обратно на стул, недовольно смотря в серые наглые глаза.       — Ты не обременяешь, — только и сказал он, а после принялся убирать посуду. — Сейчас я отвезу тебя домой.       — Эй! Я готов провести с тобой здесь ночь! Зачем уезжать?       На него скептически посмотрели.       — У меня завтра работа.       На этом все дальнейшие разговоры закончились, все кабинеты и клиника были закрыты, а Вэй Усяня благополучно довезли до дома, перед этим ненадолго задержав в машине, чтобы выразить благодарность за совместно проведенный вечер.       После этого они около недели не проводили ни дня в разлуке, то разъезжая по работе с Лань Чжанем (он согласился брать Вэй Усяня с собой), то отдыхая в закусочных или просто прогуливаясь по улице, наслаждаясь последними летними деньками. Вэй Усянь, честно говоря, потерял счет времени, которое он проводил с Лань Чжанем, — настолько ему было интересно вместе. Конечно, порой возникали мысли, что мужчина возится с ним только потому, что не может отказать, но когда Вэй Усянь как-то в шутку это упомянул в разговоре, то Лань Чжань со всей серьезностью заявил, что ему никогда не было в тягость находиться рядом с ним.       Однако были и плохие стороны.       Вэй Усянь не подумал о том, что, проводя рядом с Лань Чжанем так много времени, он влипнет в него еще сильнее. Как собственнику, ему хотелось больше тактильного контакта с тем, кого он любит, и чертово подсознание, казалось, полностью искоренило из головы тот факт, что они с Лань Чжанем друг другу всего лишь хорошие приятели. По-крайней мере, Вэй Усянь знал, что мужчина не относится к нему так, как относился он сам.       На недавней прогулке он совершенно беспардонно позволил себе отобрать у Лань Чжаня из-под носа бутылку с водой и выпить почти всю воду, обслюнявив горлышко, а потом вернуть бутылку как ни в чем не бывало. Всю остальную прогулку он мысленно сгорал от стыда, даже когда заметил, что мужчина без всякого колебания пил из своей бутылки, так и не вытерев ее.       Между приятелями же такое возможно, да?..       Однажды утром последнего августовского дня едва проснувшийся Вэй Усянь сидел на кухне в ожидании завтрака и хмуро глядел в стену. Лань Чжань не писал ему со вчерашнего дня. Нет, он, конечно, имел право не писать, потому что они и так целыми днями вместе, но… В общем, Вэй Усянь места себе не находил.       Он грустно ковырял ногтем стол и слушал болтовню Не Хуайсана и Цзян Чэна, готовивших завтрак.       Когда перед ним поставили тарелку с едой, он едва почувствовал аппетит.       — Опять кислый, — оценил его состояние Цзян Чэн, шумно сев рядом и задев ногой ножку стола, отчего чай Вэй Усяня немного расплескался.       Тот цыкнул языком и принялся вытирать лужу салфеткой.       — Вэй-сюн, что-то случилось? — напротив него сел Не Хуайсан.       Вэй Усянь помотал головой и разрезал вареное яйцо, закидывая одну половинку в рот.       — Всю неделю был как заведенный, а сегодня встал, походу, не с той ноги, — заметил Цзян Чэн, взял палочками сосиску и указал ей на брата. — Где ты кстати шатался?       Не Хуайсан переводил взгляд с одного на другого и вздохнул, покачав головой. Он-то прекрасно знал, с кем проводил время его друг, но не пытался поругать, потому что было бесполезно. Возможно, позже, когда выдастся подходящий момент, он устроит ему психологический сеанс.       — Неважно.       Когда телефон Вэй Усяня издал короткую вибрацию, он чуть не подавился яйцом, тут же открыл мессенджер и почти завизжал, читая присланный Лань Чжанем мем. Вместо того чтобы среагировать на картинку, он запечатал испачканными пальцами.

Вы:

лань чжань почему ты мне не писал со вчера. я соскучился o(≧o≦)o

Спустя несколько секунд пришел ответ. Лань-гэгэ: Я на работе, занят почти весь день. *смущенный смайлик*       Парень растекся по стулу, забыв о грусти и чувствуя, как аппетит взыграл с новыми силами.       — Только не умри от блаженства, — заворчал Цзян Чэн.       Вэй Усянь поднял на него довольный взгляд.       — Малютка А-Чэн переживает за своего старшего братишку? — он подергал брата за набитую едой щеку и получил подзатыльник.       День обещал быть насыщенным из-за большого количества дел и подготовки к новому учебному году.

***

      — Почему у меня такое чувство, будто ты совсем не рад был видеть одногруппников? — буркнул Вэй Усянь, проворачивая ключ во входной двери.       Цзян Чэн в ответ только презрительно фыркнул, дернув на себя ручку, как только Вэй Усянь успел вынуть ключ.       — Эй! — возмутился Вэй Усянь, но, дабы его брат не захлопнул дверь прямо перед его носом, юркнул в квартиру следом. — Как по мне, это была хорошая идея — увидеться перед началом учебного года.       — Отвратительная.       — Ну, это только ты так думаешь. Из-за тебя я не пошел тусоваться с друзьями, — Вэй Усянь закатил глаза и прошел на кухню за братом.       Тот раздраженно открыл холодильник, доставая пачку с соевым молоком.       — Кто тебя просил возвращаться со мной, идиот? — ощетинился Цзян Чэн.       — Вдруг ты заплакал бы, что тебя бросили.       Вэй Усянь улыбнулся уголком губ, усаживаясь за стол и ковыряя оставшуюся лапшу на сковороде.       — Ага, конечно, — сбавил обороты Цзян Чэн и поставил перед братом кастрюлю с супом. — Разогрей это, твою лапшу пора выкинуть уже.       Не успел Вэй Усянь ответить, как раздалась мелодия телефонного звонка из коридора. Когда Цзян Чэн наконец-то откопал телефон в своей сумке, брови его тут же сдвинулись. На экране горел номер судебного секретаря его матери.       — Госпожа Чу, добрый день, — поздоровался Цзян Чэн, облокачиваясь о косяк в коридоре.       — А-Чэн, ты только не тревожься очень сильно, — раздалось на том конце провода, — но твоей маме стало нехорошо на работе, ее забрали в больницу.       Цзян Чэн тут же почувствовал, как живот болезненно скрутило, а ноги вдруг подкосились.       — Госпожа Чу, что случилось? — надавил он. — Куда ее повезли? Что произошло? — Цзян Чэн неосознанно схватился свободной рукой за голову, всем телом навалившись на косяк.       — В пятую больницу. Мы когда в скорую позвонили, они сказали, что у них с госпожой Цзян уже была какая-то договоренность, поэтому ее туда забрали…       — Договоренность? С больницей? Она что?..       — Да-да, просто ей стало не очень хорошо, и она ненадолго потеряла сознание. Вы с братом, сестрой езжайте к ней, я не смогла дозвониться до вашего отца.       — Я понял, — выдохнул в трубку Цзян Чэн.       Тело затопило ощущением, будто он погружается в себя, как будто опускается на дно бассейна, настолько отчетливо что-то давило на голову, уши и легкие, настолько его не держали ноги.       — Что случилось с тетушкой Юй? — в коридор вбежал Вэй Усянь, хватая брата за плечо, чтобы тот не свалился на пол.       Цзян Чэн вырвался из его хватки.       — Не знаю. Нам надо ехать в больницу. Мне позвонила госпожа Чу. Сказала, что маму отвезли в пятую.       — Я вызову такси.       Вэй Усянь отошел на шаг и бегло окинул Цзян Чэна взглядом, чтобы убедиться, что тот действительно может сам стоять на ногах.       Дрожащими пальцами он набрал номер и закрыл глаза, прижимая телефон к уху. Ему стало очень страшно. Он вспомнил про те самые злосчастные таблетки, которые прятала мадам Юй, и которые они с Цзян Чэном хотели разыскать, вспомнил про то, что дядя Цзян случайно обмолвился про какой-то «сложный период», после чего мадам Юй попыталась сразу же перевести тему… А что, если это все связано и это что-то очень серьезное?       Вэй Усянь назвал девушке из диспетчерской два адреса.       Он почувствовал, как заболело в груди и скрутило живот, но сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Если он сейчас сам раскиснет, то кто поддержит Цзян Чэна, если с его матерью случилось что-то ужасное?       В регистратуре больницы их встретили совсем не радостно. Медсестра за стеклом строгим голосом сообщила, что посещения в это время запрещены и им стоит идти домой, а не торчать здесь в ожидании у моря погоды. Вэй Усянь, заметив, что брат выходит из себя, приник к оконцу и принялся чуть ли не умолять их пустить. Медсестра, покачав головой, отправила их в холл другого корпуса больницы, где обычно проходили встречи выздоравливающих пациентов с их родными.       — Господин Цзян? — Женщина в медицинском халате и с планшетом в руках вышла в холл, где сидело всего несколько человек в ожидании своих родственников.       Цзян Чэн тут же подорвался с места и подскочил к подошедшему врачу. Вэй Усянь поднялся вслед за ним.       — Здравствуйте, что с моей мамой? — немедленно потребовал ответа Цзян Чэн.       Женщина взглянула на него одними глазами, не поднимая головы от планшета.       — Ну, не все так плохо, как могло бы показаться на первый взгляд. Но, скорее всего, понадобится оперативное вмешательство. Необходимо удалить опухолевую ткань и пораженные лимфатические узлы. Новообразование достаточно большое, к сожалению, криохирургия уже не поможет. Также предупрежу заранее, что после, возможно, понадобится химиотерапия, — врач оторвалась от бумаги и перевела спокойный взгляд на пораженного Цзян Чэна.       — Что вы такое говорите?.. — пробормотал в ответ тот. — Какая операция? Какая опухоль?       Вэй Усянь сделал шаг ближе к врачу, дыхание у него сперло.       — Что вы имеете в виду? Вы уже поставили диагноз?       Врач как-то странно прищурилась и недоверчиво спросила:       — Вы ведь дети госпожи Юй Цзыюань?       — Да, — уверенно кивнул Вэй Усянь, не сводя с нее глаз.       — Ну, вообще-то диагноз вашей матери был поставлен уже давно.       Вэй Усянь прикрыл глаза. Он предполагал, что случилось что-то нехорошее, но не представлял, что им сообщат об этом вот так, когда болезнь уже доведет мадам Юй до крайности.       — Что? Нет-нет, это какая-то ошибка! — тут же возразил Цзян Чэн чуть громче, чем следовало бы.       — Цзян Чэн, — позвал его Вэй Усянь, — успокойся, — он уже буквально чувствовал, что искра гнева его брата вот-вот разгорится и вспыхнет ярким пламенем.       — Успокоиться? Да как вы смеете! Да вы вообще… что вы вообще такое несете? Что вы говорите? Это вы!..       — А-Чэн! — пронзительный голос сестры моментально отрезвил Цзян Чэна, а на плечо в тот же момент легла тяжелая рука. Цзян Фэнмянь смотрел на своего сына грустными глазами. Он сжал его плечо сильнее и немного потряс.       Цзян Яньли вежливо поклонилась врачу.       — Простите нас, пожалуйста.       Врач обвела их семейство прищуренным взглядом и, быстро вынув из планшета какой-то листок, протянула Цзян Фэнмяню.       — Здесь вся необходимая информация. Детали уточните в регистратуре главного корпуса. Если потребуется.       — Спасибо, не смеем вас задерживать, — поклонился ей вслед дядя Цзян.       — Что это значит? — озлобленно прошипел Цзян Чэн, как только врач скрылась за поворотом.       — А-Чэн, успокойся, — вкрадчиво проговорил Цзян Фэнмянь, убирая руку и отворачиваясь. Не успел он сделать и шага, как его сын тут же схватил его за запястье, дергая на себя.       — Что это значит?! — чуть ли не крикнул Цзян Чэн.       Вэй Усянь попытался оттащить того от отца. В его голове уже бурлила куча мыслей, которые давили на мозг и застилали пеленой глаза. Он тоже хотел получить ответы на все эти вопросы, но затевать скандал посреди больницы было плохой идеей.       — Цзян Чэн, давай… — попытался Вэй Усянь предложить Цзян Чэну хотя бы выйти из холла, но тот тут же грубо пихнул его в грудь свободной рукой.       — Отойди от меня! Ты вообще не имеешь к этому отношения!       — А-Чэн, — попыталась дотронуться до брата Яньли, но ее руку Цзян Чэн тоже сбросил со своего плеча.       — Выйдем, — тихо произнес Цзян Фэнмянь и, одним движением вытянув свою руку из хватки сына, направился к выходу.       Сойдя с крыльца корпуса, Цзян Фэнмянь, сутулясь и пробегая глазами по бумаге, быстрым шагом направился по одной из дорожек больничного комплекса. Его смогли догнать, только когда он остановился у лавочек центральной клумбы больницы.       — Почему вы все скрывали? — тут же выпалил запыхавшийся Цзян Чэн.       Отец оглянулся на него. Вэй Усяню показалось, что тот смотрит со странным печальным равнодушием, то ли пытаясь скрыть все настоящие переживания, то ли взаправду не понимая злость своего сына.       — Дядя Цзян, правда, почему вы ничего нам не сказали? — он постарался придать своему голосу как можно больше мягкости, чтобы снизить напряжение, которое создавал своей нервозностью Цзян Чэн. — Если бы мы знали…       — Вэй Усянь, завали! — грубо перебил его Цзян Чэн.       — А-Чэн, не переживай так, прошу, — тихо попросила Яньли. — Мы не говорили, только чтобы не волновать вас.       — Не волновать? — взревел Цзян Чэн. — Как вам вообще такое в голову пришло? Вы хотели, чтобы мы узнали обо всем вот так?! Или, может быть, когда будет уже совсем поздно?       — Не говори так! — одернул его Вэй Усянь. — С тетушкой Юй будет все хорошо. То, что нам сказали, это вовсе не приговор. Дядя Цзян, так ведь? — Вэй Усянь устремил взгляд на Цзян Фэнмяня. Тот смотрел куда-то будто сквозь них. — Дядя Цзян?       — Да, А-Сянь, А-Чэн, не волнуйтесь. Все будет хорошо. Идите домой…       — Все будет хорошо? — тут же топнул ногой Цзян Чэн. — Ты это мне или себе говоришь? А ну, дай листок! — с этими словами он вырвал бумагу из рук отца и тут же отошел на два шага, пытаясь разобраться в написанном. Вэй Усянь подошел рядом, читая из-за плеча.       — Пусть прочтут, — вздохнул Цзян Фэнмянь, грустно глядя на дочь.       — И после этого ты говоришь успокоиться и идти домой? — Цзян Чэн резко развернулся, не давая Вэй Усяню прочитать и половины.       Тот нахмурил брови. Если он не успел ничего прочитать и понять, то Цзян Чэн, который, чего греха таить, разбирался в любых медицинских терминах на порядок хуже него, и подавно не должен был.       Цзян Чэн тряхнул листком так, что тот мог порваться. Сестра аккуратно взяла у него бумагу.       — Это правда не так страшно, как тебе могло показаться на первый взгляд, — сказала она.       — Да-да, верно, — кивнул Вэй Усянь. — Из того, что я успел прочитать…       — Ты что, тоже все знал и скрывал от меня? — резко обернулся на него Цзян Чэн.       — Нет, — опешил Вэй Усянь. — Я просто сейчас увидел, что там написано, что…       — И ты мне врал! Вы все мне врали! Вы все!       — А-Чэн! — умоляюще прошептала Цзян Яньли, на глазах которой уже блестели слезы.       — Мы делали это для вашего же блага, — строго произнес Цзян Фэнмянь.       — Для блага, значит? — зло выдавил Цзян Чэн. — Не надо оправдываться. Вы просто все скрыли. Потому что вы не доверяете мне. Считаете меня маленьким ребенком. То же самое было, когда вы сдали всех моих собак из-за Вэй Усяня. Вы уже тогда не хотели мне верить, что я могу с ними справиться!       — Это тут ни при чем сейчас, успокойся! — крикнул Вэй Усянь.       — Ни при чем? Ах вот как ты теперь думаешь, Вэй Усянь! Это из-за тебя у меня их отобрали. И это ты вообще-то просил деньги у родителей на зубы! Из-за твоих же драк! И это ты волновал маму! Из-за тебя ей стало хуже!       — Цзян Чэн, прекрати, — произнес Цзян Фэнмянь. — Сначала успокойся, а потом мы поговорим.       — А-Чэн, — попыталась приобнять его Цзян Яньли.       — Что вы все повторяете одно и то же, как заведенные? Что, считаете, что я не прав? Считаете?..       — Считаем, что ты бессмысленно сотрясаешь воздух, — резко прервал его отец. — Я вызвал вам машину, она скоро подъедет. Идите к главному входу и отправляйтесь домой. Там спокойно все обдумайте, и потом поговорим.       — Да как ты?.. — не успел возмутиться Цзян Чэн, как отец на него бросил предостерегающий взгляд.       — Я сказал ехать вам домой. Немедленно. Это не обсуждается. А-Ли, нам нужно тоже спешить, пойдем.

***

      Как только Цзян Чэн пересек порог дома, то сразу же разразился самой черной бранью. Вэй Усянь молча снял обувь и пошел на кухню, стараясь абстрагироваться от негодования брата. Уже когда они сели в машину и Цзян Чэн неожиданно замолчал, он понял, что скандал будет устроен дома. Сам же Вэй Усянь старался лишний раз себя не накручивать и разобраться в ситуации. Он написал сестре, попросил рассказать все подробности и прислать фото той самой бумаги. Цзян Яньли не могла всего рассказать, потому что они с отцом должны были еще задержаться в больнице, но какие-то документы она ему прислать успела.       — Что у вас случилось? — на кухню вслед за Вэй Усянем зашел сонный средь бела дня Не Хуайсан. Цзян Чэн ему что-то крикнул из ванной, но разобрать это ругательство, к счастью, было невозможно.       — Тетушка Юй серьезно заболела, — ответил Вэй Усянь, вздыхая. — Цзян Чэн очень переживает, и он поссорился с дядей Цзяном.       — Что с ней такое? — тут же участливо спросил Не Хуайсан, мягко отодвигая Вэй Усяня от плиты, на которой тот не мог зажечь конфорку уже в четвертый раз. Не Хуайсан включил газ и поставил чайник. — Садись, я все сделаю.       Парень тупо кивнул и присел на свое место, на ходу разблокировав телефон. В заметках у него уже было зафиксировано, что он понял из тех бумаг, которые ему прислала сестра.       — У тетушки Юй рак, — тихо сказал он. — Ее положили в больницу, ей стало плохо на работе. Скорее всего, будет операция.       — Господи, какой ужас, — охнул Не Хуайсан. — Насколько поздно все это обнаружили?       — Давно это все обнаружили, — зло бросил Цзян Чэн, проходя на кухню. — Нам только ничего не говорили. Типа нам от этого лучше.       — Ну, не хотели вас волновать, — растерянно пробормотал Не Хуайсан.       — И ты туда же! — выплюнул Цзян Чэн.       — Успокойся, — схватил его за руку Вэй Усянь, заглядывая в глаза. — Мне шицзе сейчас прислала документы из больницы…       — Значит, даже тебе шицзе что-то говорит, а мне нет! — Цзян Чэн вырвал руку и зло посмотрел на брата.       — Она прислала, потому что я попросил, — как можно спокойнее пояснил Вэй Усянь. — Если бы ты попросил, она бы тебе тоже прислала.       — Ничего бы она не прислала. Меня в этом доме никто ни во что не ставит. Я уже даже как-то привык.       — Но это же не так! — вдруг возразил Не Хуайсан.       — Хуайсан, — протянул Цзян Чэн, морщась, — ты просто не представляешь, о чем говоришь. Мой отец меня даже слушать не хотел сегодня. Он мне ни на один вопрос не ответил. И это все то же самое, что было раньше. Моих собак выгнали из-за Вэй Усяня. В школе меня никогда не хвалили. Да хоть возьми то, что папа восхищался, когда этот придурок решил поступить в мед, а когда я сказал то же самое, он только ответил мне, чтобы я еще раз как следует подумал. Ты понимаешь?       Не Хуайсан почесал растрепанную макушку и склонил голову набок.       — Не будь так строг к себе, Цзян-сюн…       — Ладно, — перебил его Вэй Усянь. — Цзян Чэн, давай лучше сейчас поговорим о том, что с мадам Юй, чтобы потом не возвращаться к этой теме.       — Ха! Не возвращаться! А это ты хорошо придумал, Вэй Усянь, — зло усмехнулся Цзян Чэн.       — Я не это имею в виду, ты же знаешь. Я хочу все спокойно обсудить. Ты даже диагноза и прогнозов не знаешь, а так озверел.       — Озверел? — возмутился Цзян Чэн. — Выражения подбирай, Вэй Усянь.       — Ладно, ладно вам! — залепетал Не Хуайсан. — Вы оба на нервах. Это нормально. Сейчас попьете чай, обговорите все. Вам правда сейчас самое главное сохранять спокойствие и здравомыслие. Иначе вы ничем не поможете, а только испортите отношения.       Цзян Чэн устало выдохнул, опускаясь на стул. Не Хуайсан поставил перед ним чашку ароматного чая.       — Мерзость, — выдал свой вердикт Цзян Чэн, понюхав напиток.       Не Хуайсан только тихонько усмехнулся.       — Я прочитал все медицинские документы, которые мне прислала шицзе, — сказал Вэй Усянь, листая скачанные фотографии в телефоне. Он искренне надеялся, что теперь-то Цзян Чэн успокоится и их не будет поджидать очередная вспышка гнева. Все-таки им с Не Хуайсаном иногда удавалось каким-то образом успокаивать даже по-настоящему взрывного Цзян Чэна. — Я так понял, что у нее обнаружили первые образования около двух лет назад, но почему-то тогда ничего не предприняли…       — Потому что мы поступали, — угрюмо перебил Цзян Чэн, вертя на столе чашку с напитком.       — Получается, что так, — вздохнул Вэй Усянь. — Но в любом случае слушай дальше. Потом вроде как ничего такого больше не происходило, в смысле симптоматического. И около полугода назад ситуация ухудшилась. Думаю, именно тогда мадам Юй начала уже принимать таблетки. Ну и вот сейчас, как тут написано, отмечено резкое ухудшение состояния, причиной пока назван резкий рост заболевших клеток. И здесь же стоит рекомендация на операцию…       Цзян Чэн громко стукнул кулаком по столу.       — Черт подери, они ничего не сказали до самой операции! Они ведь даже ничего не предпринимали, судя по этим бумажкам.       — Да, но операция — это не самый худший вариант, Цзян Чэн.       — Действительно, — огрызнулся тот. — Или эту штуку вырежут, или сразу можно ехать… туда, где все заканчивается.       — Не говори так, — пролепетал Не Хуайсан, держа обеими руками свою чашку.       — А как мне говорить? — подскочил с места Цзян Чэн. Нервными шагами он стал мерить маленькую кухню. — Называть вещи своими именами. Рак — это смертельное заболевание. Ты думал, что я даже этого не знаю, Вэй Усянь? Настолько считаешь меня тупее себя?       — Цзян Чэн… — но Вэй Усяню не дали даже сказать и полпредложения.       — Нет, это ты меня послушай. Ты так спокойно обо всем рассуждаешь, конечно! Это же не твоя мама. Тебе на самом деле все равно.       — Мне не все равно! — резко поднялся с места Вэй Усянь, преграждая дорогу Цзян Чэну. — Почему ты вечно такой? Я пытаюсь тебе помочь, пытаюсь разобраться, а ты…       — А я просто понимаю, в отличие от тебя, к чему это приведет! — с этими словами Цзян Чэн ощутимо толкнул Вэй Усяня в грудь.       — Врач из тебя так себе, если тебе уже все понятно! — крикнул Вэй Усянь, отталкивая от себя Цзян Чэна. — Ты не в курсе, что анализы даже сейчас еще не все собраны! Не в курсе, что было написано в том листе! Ты просто хочешь поскандалить, что ли, я не понимаю?!       — Это вы все говорите мне успокоиться и заткнуться! Вы все не хотите меня слушать. Вам всем все равно на меня!       — Да с чего ты, блин, это взял вообще? Никому на тебя…       — Да тебе больше всех плевать на меня и на все это, Вэй Усянь! Твоя мать давно умерла, хватит строить любящего сыночка!       — Закрой свой рот! — взбесился Вэй Усянь и со всей силы врезал Цзян Чэну по лицу.       — Ты сволочь неблагодарная! — с этим криком Цзян Чэн бросился на Вэй Усяня, целясь ему в лицо кулаком. В последнюю секунду тот успел увернуться, помня о недешевых брекетах, которые и так уже пришлось чинить из-за драки. — Моя семья тебя взяла! — вцепился Цзян Чэн ему в кофту, со всей силой потряхивая. Его затуманенные гневом и неконтролируемой злостью глаза оказались настолько близко, что Вэй Усянь на секунду испугался и отшатнулся, больно ударяясь головой об угол шкафа. На секунду мир перед ним потемнел, и сам он не упал только потому, что его толстовку крепко сжимал Цзян Чэн. — Из-за тебя выбросили моих щенков! На тебя мои родители тратили свои силы, время и здоровье, а ты так к ним относишься! Из-за тебя это сейчас случилось с мамой! А ты смеешь еще просить у них денег! — продолжал кричать Цзян Чэн, толкая Вэй Усяня к стене.       — Заткнись, идиотина, ты себя вообще слышишь? — прошипел Вэй Усянь.       — Цзян-сюн! — взвизгнул Не Хуайсан, перехватывая друга со спины поперек груди и стараясь оттащить от Вэй Усяня.       — Не лезь! — рявкнул тот, отталкивая Не Хуайсана локтем, на что тот лишь сильнее зажмурился, но руки не расцепил.       Вэй Усянь тут же подался вперед, хватая Цзян Чэна за запястье. Не Хуайсан и так не лез ни в одну драку, а тут даже пытался их расцепить, хоть и очень нелепо, но в любом случае не хватало, чтобы и ему сейчас попало ни за что.       — Цзян Чэн, успокойся! — опять попытался вразумить его Вэй Усянь. Но эта фраза подействовал на его брата с ровно противоположным эффектом.       — Да пошли вы все к черту! — крикнул он и одним разворотом грубо отпихнул Не Хуайсана в дверь — так, что тот ударился с оглушительным звуком, после чего послышалось характерное потрескивание дерева.       Пару глубоких вздохов понадобилось Вэй Усяню, чтобы картинка перед глазами вернулась в норму и перестала плыть.       — Видеть вас больше не могу, ублюдки! — крикнул Цзян Чэн и громко хлопнул входной дверью.       Вэй Усянь поднялся и застыл посреди кухни. Удары сердца гулко отдавались в ушах, он буквально слышал, как успокаивается его гнев.       — Цзян-сюн, — услышал он жалобный писк откуда-то снизу и наконец перевел взгляд на Не Хуайсана. Тот сполз вниз и обхватил колени руками.       — Попало тебе? — спросил Вэй Усянь, присаживаясь перед ним на корточки.       Осторожно он попытался отодвинуть руку Не Хуайсана, но тот не давал.       — Нет-нет, вовсе нет, — как-то жалобно сказал он и быстро втянул воздух носом.       — Не переживай, — похлопал его по коленке Вэй Усянь, — он одумается.       — И ты тоже, Вэй-сюн, — вдруг посмотрел на него Не Хуайсан, — ты тоже не злись на Цзян Чэна сильно, он ведь не со зла, ты знаешь, он просто… просто…       — Да, да, я знаю. Просто он переживает.       Вэй Усянь устало опустился на стул. Бездумно покрутил пальцами чашку с остывшим чаем.       — Позвони своей шицзе. Цзян Чэну явно не так много есть куда пойти, — тихо попросил Хуайсан, присаживаясь напротив и подгибая под себя ногу.       Вэй Усянь кивнул. Когда Цзян Чэн остынет, он не вернется. Он сам точно пожалеет о том, что сказал и сделал. Но его гордость не позволит ему прийти и сказать: «Извини, я был не прав», поэтому единственным местом, куда он мог направиться, был родительский дом, где его все равно всегда примут и где не будут — особенно сейчас — задавать лишних вопросов.       Тем временем у самого Вэй Усяня на душе скреблись кошки. Было настолько тошно, что хотелось вставить два пальца в рот и выплюнуть весь этот день с его горькой желчью.