Американский вампир

      Если бы Джагхед Джонс мог что-то изменить в ту ночь, когда он умер, он бы изменил тот факт, что он плакал над грёбаным фильмом.       Он сказал себе, что не будет плакать. Он пообещал, что не будет этого делать; поклялся всем известным ему богам, реальным и вымышленным. Но как бы он ни старался подавить рвущиеся из груди рыдания и как бы ни вытирал слезящиеся глаза, ему никак не удавалось скрыть, что на самом деле он плачет навзрыд. Джагхеду хотелось ударить себя. Но всё, что он мог сделать, это уставиться в темноту, рассматривая разноцветные узоры на полу кинотеатра. Только выйдя на улицу, он поднял глаза. Он понял, что наконец выбрался наружу. Дождь хлестал с неба, и Джагхед почти почувствовал облегчение. Погода соответствовала его настроению. Под дождем было легче спрятаться.       Слёзы всё ещё жгли его глаза, стекая по щекам. Но было что-то такое в прохладном воздухе, омывающем его лицо, что заставило его почувствовать себя немного лучше. Совсем чуть-чуть.       — Джаг, — голос Арчи звучал за миллион миль отсюда. Джагхед едва заметно кивнул. Он натянул свою шапочку на глаза, чтобы скрыть тот факт, что в данный момент разрывается на части. Шапочка Джагхеда была частью его самого. Он даже не потрудился расчесать волосы, так что они упали неловкими непослушными прядями.       — Эй, Джаг, — голос Арчи стал дразнящим. Парень вместе с Вероникой тащил его через дождь по всему городу. По общему признанию, было приятно промокнуть насквозь. Всё, чего он хотел, это запрокинуть голову и позволить себе расплакаться, по-настоящему сломаться. Чтобы дождь мог скрыть глупые слёзы, свободно стекающие по его щекам оливкового цвета. Не обращая внимания на раздражающие тычки Арчи в руку, Джагхед продолжал пристально смотреть на тротуар, наблюдая, как груды листьев хлюпают под его конверсами. Если бы он не моргал, то не плакал бы. И, если он не откроет рот, его голос не дрогнет.       Он не будет плакать. Блять, он бы ни за что не заплакал. Но чем дольше он убеждал себя, точнее пытался убедить себя, что не плачет, тем сильнее чувствовал, как горячие слёзы снова текут по его щекам. Плакать — это полный отстой. Он хотел бы найти способ избавиться от него раз и навсегда. Он ненавидел испытывать эмоции. Особенно эмоции по поводу вымышленных персонажей.       Единственное, что не давало ему покоя в Лодж-хаусе, это то, что уединение там было чуждым понятием. Очевидно, Арчи Эндрюс и Вероника Лодж не слышали этого термина, поэтому они не оставили его валяться в безмолвном страдании. Они оба игриво подтолкнули его локтем, а, когда это не сработало, начали выкрикивать его имя во всё горло громко и нараспев. Был вечер пятницы, незадолго до полуночи. Все трое только что вернулись с премьеры фильма «Мстители: Война Бесконечности». Поскольку Джагхед был большим поклонником комиксов и фильмов, он ждал этого фильма с момента его объявления. Теперь, когда он увидел это, в его животе появилась пустота. Он всё ещё не был уверен, понравилось ему это или нет. Ну да, ему это чертовски нравилось. Вплоть до самого конца. Что, конечно же, было причиной его заплаканных щёк и воспалённых глаз. Если бы он только мог держать голову опущенной всю дорогу до дома и броситься в свою комнату, как только они переступят порог, если бы он только мог просто сбежать, выглядя как идиот.       — Джаг, ты что, плачешь?       Эти слова заставили его замереть. Открыв рот, он снова почувствовал жжение в глазах, и ему удалось покачать головой.       — Нет, — сказал он, но его голос дрогнул.       Повернуться к Арчи было самым трудным делом в его жизни. Ему было трудно показать свои эмоции. Даже самым близким друзьям. Арчи уставился на него сквозь рыжую челку, прилипшую ко лбу. Его карие глаза расширились от беспокойства, губы скривились.       — Чувак, — усмехнулся Арчи, подталкивая его локтем. — Я не думал, что это так сильно ударит по тебе.       — Это был глупый конец, — прошептал он, и Арчи рассмеялся, обнимая его за плечи. От этого его грудь заболела ещё сильнее. — Арчи, — пробормотал он, пытаясь оттолкнуть мальчика. Но Арчи остался, не желая отпускать друга. В конце концов Джагхед с раздражённым вздохом сдался.       — Пошли, Джаг, — пробормотал парень. — Выпусти всё это наружу, — он сделал паузу. — Хотя если тебе нужны салфетки, то у меня есть только влажные автобусные билеты.       — Ты идиот, — тихо сказал Джагхед. Он наклонился к парню со стоном побежденного. — Насчёт этого, Арчи, — он икнул. — Когда они все просто исчезли. Я имею в виду, это конец?       — Конец? — Арчи усмехнулся. — Чувак, я понятия не имел, что происходит на протяжении всего фильма.       — Потому что ты всё время ел свой попкорн, — Джагхед закатил глаза, глядя на парня, который ухмыльнулся в ответ.       — Да будет тебе известно, что у меня есть любимый персонаж.       — Кто именно? — Джагхед с вызовом поднял бровь, не в силах сдержать улыбку. — Чёрт возьми, Арчи!       Рыжий провел рукой по своим влажным кудрявым волосам.       — А как называлось это растение?       — Грут.       — Да, это он! — Арчи вздохнул. — А почему этот малыш должен был умереть?       — Мне понравился финал, — заговорила Вероника. До сих пор она жалась к ним, жалуясь на холод. Но потом она уже бежала вперёд, стуча каблуками по бетону.       —Но, типа, это все? — она испустила громкий преувеличенный вздох. — А зачем им понадобилось убивать Тома Холланда?       Джагхед прыснул от смеха. Должно быть, таков был план девушки с волосами цвета воронова крыла, потому что она игриво толкнула его локтем и повернулась к нему, растянув губы в улыбке. Вероника Лодж была его первой настоящей подругой. По крайней мере, в колледже. Поняв, что все его товарищи по общежитию — парни из студенческого братства, Джагхед стал искать общий номер и наткнулся на объявление Вероники в университетской газете.       Изначально она произвела на него впечатление избалованной богатой девушкой, ищущей друзей, чтобы жить с ними в огромном викторианском доме. Однако он был приятно удивлен. Конечно, она была богатой девушкой. Но Вероника Лодж, казалось, светилась, прямо-таки излучая позитив. Она была из тех людей, из-за которых он сбился с пути истинного. Вероника Лодж была похожа на ураган. Прежде чем он смог отгородиться от неё, прежде чем он смог попытаться избежать встречи со своей новой соседкой по дому, она уже была перед ним со своей милой улыбкой, яркими голубыми глазами и иногда властным характером. Оказалось, что они оба питали симпатию к одному и тому же режиссеру, и в итоге у них были вечера кино, когда они смотрели классику. Кроме того, у них было много общего. Они оба не умели готовить. Хотя в первый вечер она заявила, что готовить она обожает. Короче говоря, Джагхед провёл остаток ночи, обмахивая кухню веером и выскребая сгоревшую пиццу из духовки.       Это была странная дружба. Они сблизились из-за странных японских режиссеров и классических книг и вели жаркие споры о том, какая книга, фильм, художник лучше. В конце концов, Вероника Лодж, человеческая версия мигрени, стала чем-то вроде сестры Джагхеда.       А потом появился Арчи. На первый взгляд он был похож на тех мальчишек, от которых убегал Джагхед. Но с той самой секунды, как рыжеволосый уронил свой чемодан с лестницы, а потом чуть не свалился сам, он понял, что они будут друзьями. И был прав. Арчи Эндрюс был неуклюжим милым идиотом. Может быть, в старших классах они были бы полными противоположностями. Спортсмен и одиночка. Но в Арчи было что-то особенное. Возможно, дело было в игривом блеске его глаз, нелепом чувстве юмора или такой же неспособности готовить.       Джагхеду нравилось думать о Веронике и Арчи как о своей новой семье. Он никогда не позволял себе привязываться к кому бы то ни было, боясь быть обиженным. Но Веронике и Арчи удалось разрушить его стены и полностью ворваться в его сердце.       Но, в конце концов, это была всего лишь любовь. Джагхед ненавидел себя за то, что так заботился о них. Он ненавидел себя даже за то, что пытался скрыть от них тот факт, что плачет. Но больше всего он ненавидел то, что Вероника потратила два часа, называя Питера Паркера Томом Холландом.       Он швырнул в неё попкорном, конечно же, не со зла. Но если бы ему пришлось это сделать, он бы наверняка организовал драку. Вероника и Арчи собирались посмотреть все фильмы Marvel. Может быть, во время рождественских каникул или Дня Благодарения.       Джагхед испустил вздох, который, к счастью, не был всхлипом. Они втроём жались друг к другу под зонтиком Вероники, пока дождь размазывал пыль по тротуару.       — Вероятно, они убили Питера Паркера, потому что он не настоящий Мститель, — наконец сказал Джагхед. Слава Богу, его голос стал чуть сильнее.       — А кто такие настоящие Мстители? — Спросил Арчи с неподдельным любопытством.       — Железный Человек, Капитан Америка, Халк, Тор, Соколиный Глаз и Чёрная Вдова, — ответил он, когда они свернули за угол.       — Кто из них кто?       — Ты… — Джагхед глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он слегка улыбнулся Арчи, и тот невольно улыбнулся в ответ. — А знаешь что? Давай поговорим о чём-нибудь другом?       — Я всё ещё не понимаю, почему они должны убивать так много людей, — проворчала Вероника себе под нос. Джагхед решил проигнорировать это заявление. — Эй, а есть ли какой-нибудь короткий путь, по которому мы могли бы добраться домой раньше? Мои каблуки не выдержат такого дождя.       Холодная вода просочилась в носки Джагхеда, и он неловко поежился. Он чувствовал под собой влажную ткань носков, и ему хотелось броситься с обрыва.       — Мы можем взять такси, — предложил он.       — Мы не взяли с собой достаточно денег, — пробормотал Арчи. — Такси стоит дорого.       — Ну и дерьмо.       — Иногда, когда я иду в кафе, я прохожу через этот переулок, — предположил Арчи. — Это примерно в квартале от нашего дома. Мы могли бы пойти туда.       Вероника молчала, обдумывая этот вариант. Джагхед посмотрел на Арчи, словно он был сумасшедший.       — Арч, неужели Война Бесконечности лишила тебя оставшихся клеток мозга? Ты хочешь пройтись по жуткому переулку посреди ночи?       — Ты слишком много смотришь фильмов ужасов, Джаг, — Арчи усмехнулся.       — На этот раз мне придется пойти с Арчи. Извини, Джаг, — заключила Вероника, мило улыбнувшись Арчи. — Я думаю, что у меня отвалятся пальцы на ногах, если мы будем так долго стоять под дождем.       — Ты всегда соглашаешься с предложениями Арчи. Помнишь вечер пиццы? — Джагхед ухмыльнулся.       — Это не моя вина, что ты не умеешь готовить своё халапеньо, — она обхватила себя руками, преувеличивая холод. — Давай просто пойдём дальше, — Вероника хихикнула.       — Давай не будем? — недоверчиво предложил Джагхед. — Серьёзно. Идёт дождь, и уже темно. Нас могут ограбить или избить. Я бы предпочел не рисковать.       — Ты просто параноик, чувак, — поддразнил его Арчи, легонько толкнув в плечо. Джагхед никак не отреагировал. — Я всё время здесь хожу, и со мной ничего не случилось. К тому же, в этих районах города не так уж и плохо. Всё будет хорошо, Джаг. Мы будем осторожны.       — А ещё становится очень холодно, и я не хочу умирать от обморожения на каком-нибудь тротуаре возле театра, — драматично сказала Вероника. — Серьёзно. Я не чувствую ни рук, ни ног.       — Я лучше умру на тротуаре, чем в каком-нибудь сыром переулке, — тихо заметил Джагхед, закатывая глаза. — И где же он?       — Прямо через дорогу, — сказал Арчи. Он указал на щель между двумя зданиями, и Джагхед усмехнулся. — Давайте перейдём дорогу, пока нет машин.       Они быстро перебежали дорогу, шлёпая по лужам и морщась, когда почувствовали, что вода коснулась их одежды. Хотя Джагхед и был против того, чтобы они пошли через подозрительный переулок, он был вынужден согласиться с Вероникой. Его шапочка почти насквозь промокла, а носки неприятно липли к коже. Он хотел вернуться домой пораньше. Просто запереться в своей комнате и плакать о несправедливых смертях в Войне Бесконечности и проклинать пурпурную руку, которая одним щелчком пальцев устроила столько несчастий, пока его одежда кувыркается в стиральной машине.       Они медленно двинулись по переулку. Всё оказалось не так плохо, как предполагал Джагхед. Он ясно видел другой конец переулка прямо перед собой. Свет уличного фонаря был тускло-белым. Пожарные лестницы блестели от дождя, а над ними висели бельевые верёвки. Дождь капал с крыш и стекал по металлическим трубам. Было темно, сыро, уродливо и немного воняло из-за мусорных баков, стоявших у стен. Это чёртов переулок. А что следовало ожидать?       — Мне нужно перестать смотреть такие фильмы, — признался Джагхед в своём поражении.       — Я же тебе говорил, — Арчи покачал головой и ещё теснее прижался к Веронике. Он обнял её за талию и улыбнулся Джагхеду. — Тебе нужно научиться доверять мне время от времени.       Джагхед готов был поклясться, что услышал за спиной ещё один звук шагов. Возможно, Арчи был прав. Может быть, он просто был параноиком. Но у него была на то веская причина. Прогулка по тёмному переулку в дождливый вечер, когда только уличные фонари давали свет, была совершенно обоснованной причиной бояться и осознавать своё окружение. Арчи и Вероника болтали между собой, приближаясь к другому концу переулка.       — Руки вверх!       Незнакомый голос прервал размышления Джагхеда. Все трое обернулись в шоке и замешательстве. Двое мужчин в масках наставили на троицу пистолеты. Арчи инстинктивно заслонил Веронику, заставив её спрятаться за спинами их с Джагом спинами. Вероника положила руки на плечи Джагхеда и, дрожа от холода, уставилась на двух мужчин, стоявших перед ними.       — Мы не хотим никаких неприятностей, — медленно произнес Джагхед, искоса взглянув на Арчи. Арчи встретился с ним взглядом; его глаза были широко раскрыты и встревожены.       — Просто отдайте нам деньги, и мы не будем стрелять, — сказал один из грабителей, делая шаг ближе. Он не опустил пистолет. Он по-прежнему был направлен в грудь Арчи.       — У нас нет денег, — сказал Арчи, стоя на страже.       Грабитель кивнул головой на часы.       — Часы, — сказал он. — И ожерелье принцессы тоже.       Арчи тут же начал стаскивать часы с запястья, но Вероника, нахмурившись, вцепилась в свой жемчуг. Джагхед не мог поверить в то, что происходило вокруг них. Именно этого он и боялся. Они знали, что её ожерелье было подарком от матери, которая жила в нескольких часах езды отсюда и насколько оно было важно для девушки. Оно имело моральную ценность. Джагхед знал, что голубоглазая девушка не отдаст его, даже если это будет вопрос жизни и смерти. Для неё это был идиотский поступок.       — Арчи, отдай им мою сумку, — прошипела Вероника, прижимая к его груди свою дорогую сумочку. Рыжий неуклюже кивнул и бросил часы грабителю, который с легкостью их поймал. Затем он бросил сумку на землю, и другой грабитель быстро схватил кожаные ручки, прежде чем рыться в её содержимом.       — Никакого ожерелья, — заявил грабитель с мешком.       — Я не отдам тебе своё ожерелье, — прорычала Вероника, дёргая за упомянутый предмет.       — Просто отдай ему это грёбаное ожерелье! — Джагхед отчаянно зашипел, его щеки задёргались. Одним из многочисленных недостатков Вероники Лодж было её упрямство.       — Мы будем стрелять, — сказал грабитель с часами, указывая на свой пистолет. — Отдай нам ожерелье.       С большим колебанием девушка медленно расстегнула застежки своих жемчужин и в последний раз ощупала их, прежде чем вручить Арчи. Он сочувственно нахмурился, глядя на Веронику, и бросил ожерелье грабителям. Джагхед услышал, как грабитель хихикнул, нагнувшись, чтобы поднять его. Он внимательно осмотрел ожерелье, прежде чем передать его другому грабителю, который сунул его в бывшую сумочку Вероники.       Повисло напряжение. Дождь продолжал лить с неба, а троица выжидающе смотрела на грабителей. Они не дергались и не пытались бежать в безопасное место. Пистолет в руке грабителя по-прежнему был направлен на них, палец хладнокровно лежал на спусковом крючке, ожидая сигнала. Джагхед, Арчи и Вероника стояли молча, глядя на воров, забыв про мокрую одежду и холодные ноги. Джагхеду казалось, что он застрял в каком-то кошмаре. Он не мог пошевелиться. Как бы он ни старался, его ноги были приклеены к земле. Как будто он застрял в кленовом сиропе. Ему хотелось закричать, бессмысленно напасть на самого разбойника. Но в нём не было ничего особенного. Конечно, он знал, как нанести удар, но это не отменяло того факта, что если он попытается защитить себя и остальных, то умрёт.       Арчи весь дрожал. Стиснув зубы, он откашлялся.       — Вы получили то, что хотели, — сказал он срывающимся голосом. — Отпустите нас.       Один из грабителей хмыкнул.       — А вы, детишки, действительно так наивны, а?       — Ну и что же? — прошептал Джагхед. — Нет. Нет. Что вы сказали? — Теперь его голос дрожал. Он схватил Арчи за руку и дёрнул назад, прежде чем тот успел сделать что-то импульсивное и глупое. — Вы сказали, что если мы дадим вам наши деньги, то вы нас отпустите!       Оба грабителя захихикали.       — Но ты ведь не отдал нам свои деньги, малыш? — пробормотал грабитель, делая шаг вперёд. Джагхед оттащил Арчи назад, увлекая за собой Веронику.       — Шевелитесь, — приказал он своим ногам. Бегите! Его собственный голос зазвенел в голове, пытаясь привести в порядок затуманенный разум. Джагхед смотрел, как его дыхание кружится в воздухе белыми клочьями, танцуя, делая пируэты на пронизывающем холоде. У него защипало глаза.       Осознание этого поразило его, как ледяной, хлещущий по щекам ветер. Он испустил шумный вздох. Грабители не собирались отпускать их. Они были обречены с самого начала.       Сколько раз он шутил, что хочет умереть. Было смешно. Эта шутка распространялась по всему его поколению, как лесной пожар. Но теперь, когда он смотрел в дуло пистолета, а его жизнь была в руках какого-то злобного ублюдка, Джагхед жалел, что говорил о смерти. Он любил свою жизнь. Не важно, насколько было тяжело ему. Иногда становилось совсем плохо. У него была семья. Впервые в жизни у него были близкие люди, которых он любил. И он не хотел их потерять. Он не хотел терять себя.       — Пожалуйста, — мягко сказал Арчи. Парень повернулся к Джагхеду с легкой ободряющей улыбкой, и он уже знал, что произойдёт. Взгляд Арчи был полон решимости. Бескорыстная потребность защитить своих друзей. С тех пор как он познакомился с Арчи, было очевидно, что мальчик пойдёт навстречу пуле ради него и Вероники. Но он всегда думал об этом метафорически. Конечно же… конечно же, Арчи этого не сделает…       — Арчи, — его голос дрогнул. Он не мог произнести остальное. Губы у него распухли, в горле пересохло. Слова застряли где-то в горле.       — Всё хорошо, Джаг, — пробормотал Арчи. — Держись позади меня, ладно? Ронни, и ты тоже, — он сделал ещё один смелый шаг в сторону дома грабителя. — Я дам тебе всё, что ты захочешь, хорошо? Просто пусть другие…       Дерзкая речь Арчи внезапно была заглушена оглушительным грохотом. Внезапно Джагхеду показалось, что мир замедлился. В ушах раздался оглушительный визг. Огненный шар, казалось, плавал в хрупком воздухе, не торопясь. Как будто сама пуля пыталась увести себя от намеченной цели. Он был словно приклеен к одному месту. Прежде чем время снова ускорилось, парень с поразительной ясностью осознал, что крик в ушах, врезавшийся в мозг, и скрутивший его желудок, не был криком Арчи или Вероники.       Это был его собственный голос.       А потом его мир взорвался. Всё взорвалось в одно и то же время, оставив парня беспомощно смотреть на вспышки. Как будто кто-то делал снимки.       Арчи упал на колени с полным ртом крови, Вероника упала на него сверху. Её рот был открыт, и Джагхед был уверен, абсолютно уверен, что она тоже кричит. Но он ничего не слышал. Только свой собственный голос. Его крик пронзил тело насквозь, как пуля, пронзившая грудь Арчи. Джагхед почувствовал, что тоже упал на землю, бросив своё тело на друзей. Ещё два выстрела прогремели в воздухе. Вероника, которая склонилась над Арчи, трясла его и баюкала за голову, пытаясь остановить кровь. Но её было так много. Так много крови. Внезапно девочка перестала плакать. Она обмякла, как будто её марионеточные нити были разорваны, и упала на землю. Джагхеду потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что её тоже застрелили. Прямо через спину.       Джагхед почувствовал, как его губы раздвинулись в букву «О». Слово «нет» не вырвалось у него изо рта, но оно билось в его мозгу, когда он скользнул рядом по своим друзьям. Глаза Арчи всё ещё были открыты, но его лицо было таким бледным. Его губы были пунцовыми. Каждый раз, когда он размыкал их, кровь стекала по его подбородку. Вероника… О боже, она не двигалась. Они оба лежали в растущей луже тьмы, которая распространялась вокруг их тел, рассеивая мокрый бетон вокруг них. Грабители отступали, их ноги шлёпали обратно по переулку.       Это был последний выстрел из пистолета. В голове у него всё перемешалось. Неужели они промахнулись? У Джагхеда закружилась голова, когда он попытался выпрямиться. Он склонился над Вероникой и Арчи, которые всё ещё дрожали, цепляясь за жизнь. Джагхед потянулся, чтобы схватить руку Арчи и сжать её. Сказать ему, что всё будет хорошо. Потом он гладил Веронику по голове и нежно целовал в лоб. С ними всё будет в порядке. Они… они должны были быть там. Но что-то было не так. Когда он схватил Арчи за руку, его собственная уже была скользкой от алой жидкости. Его дыхание стало прерывистым. Но никакой боли не было. Джагхед прижал ладонь к груди, заметив, как пятно расползается по его рубашке. Нет. Беспомощные слёзы катились по его щекам, когда его тело, казалось, сдавалось. Он плюхнулся рядом с Арчи, отчаянно хватая ртом воздух. Никакой боли не было! Он хотел закричать, он хотел заплакать, но горький привкус железа был на его языке, соскальзывая с губ.       Он был убит выстрелом в грудь. Но никакой боли не было. Было только болезненное ощущение угасания. Задыхаясь, он сумел перекатиться на спину. В переулке было тихо, если не считать его собственного затрудненного дыхания, пронизанного рыданиями. Тяжело моргая, он уставился в небо. Звезды мерцали прямо над ним. Мир, казалось, был совершенно счастлив продолжать жить без него. Звёзды в небе, половинка луны, выглядывающая из-за облаков. Дождь уже прекратился. Освещающий воздух играл с прядями его волос.       «Я не хочу умирать», — подумал он, и слёзы потекли по его щекам, смешиваясь с кровью на губах.       — Помогите! — его голос был похож на хриплый писк. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! — Арчи, — выдавил он наконец. — Ронни?       Последовавшая за этим мёртвая тишина разбила ему сердце. Он начал паниковать, его мысли стали замедляться, как будто разум превратился в патоку. Нет, нет, нет. Их время ещё не пришло! Они не должны были так умереть! Он должен был стать писателем-любителем и найти себе кого-нибудь. Чёрт возьми, у него никогда не было пары. Он всегда был слишком напуган, чтобы признаться кому-то, кто заставлял его сердце трепетать.       Это было нечестно. Это было чертовски несправедливо! Ну почему именно он? Ну почему именно они?!       Джагхед подождал, что его глаза закроются. Он ждал, что стемнеет. Он ждал, что забвение поглотит его. Он хотел стать писателем. Джагхед даже не закончил свою дурацкую идею насчет рассказа. Его блокнот всё ещё был дома, и, чёрт возьми, он никогда больше его не увидит.       Время, казалось, тянулось медленно, и дышать становилось всё труднее. Но боли по-прежнему не было. Джагхед позволил своим глазам закрыться, когда его дыхание стало более поверхностным. Внезапный шум испугал его. Щелчок, стук высоких каблуков по бетону. Но это не могла быть Вероника. Потому что Вероника… она была… О боже, Вероника. Вероника и Арчи тоже были там…       Громкие щёлкающие звуки становились всё громче, пока он не почувствовал, что кто-то стоит над ним. Но открыть глаза было слишком большим усилием. Когда он потрудился открыть рот, чтобы позвать на помощь, из его губ потекло ещё больше крови. Тот, кто стоял над ним, тихо вздохнул. Он опустился рядом с ним.       — Боже милостивый, до чего же дошло человечество?       Это была девушка. Она фыркнула, и Джагхед вздрогнул, почувствовав, как её руки коснулись его лица.       — Ах ты, бедняжка, — пробормотала она.       «Помоги», — хотел он сказать. Но его уже тянула назад сила, с которой ни один человек не стал бы сражаться. Он стремился попасть в темноту. Голос девушки показался ему знакомым, но он не расслышал её имени. Она тихо вздохнула.       — Джагхед Джонс, Арчи Эндрюс и Вероника Лодж, — пробормотала она. — Убиты безмозглыми головорезами.       — Помоги им! — Джагхед попытался закричать от отчаяния. Но каждый раз, когда он пытался заговорить, на языке появлялся вкус железа.       Девушка не звала на помощь и даже не кричала. Она казалась удивительно спокойной. Из последних сил и, возможно, с последним вздохом ему удалось приоткрыть веко. Его зрение было затуманено, но он смог разглядеть девушку с бледной кожей и рыжими волосами, спадающими на спину. Она улыбалась ему сверху. Её глаза выглядели странно. Может быть, ему и мерещилось что-то, раз уж его разум превратился в слякоть, но её глаза… О боже, её глаза. Они выглядели так, словно были в огне.       — Ну, здравствуй, — тихо сказала она. Девушка сидела на коленях в коротком красном платье, поверх которого был наброшен потёртый чёрный жакет.       Шерил Блоссом. Дочь владельца университета. Она склонила голову набок, её глаза всё ещё сверкали адским огнём. Джагхед моргнул, но огонь не рассеялся.       — Ты всё ещё цепляешься за меня, не так ли? — пробормотала она. Она снова потянулась, чтобы погладить его по лицу, но тут её глаза расширились, а губы скривились в усмешке. Джагхед мог только молча смотреть в ответ. — О, я не могу, — тихо сказала она самой себе. Но затем её взгляд снова вернулся к нему, к Веронике и Арчи. Она прикусила губу, прежде чем наклониться так близко. Девушке было холодно. Очень, очень холодно. Когда она заговорила, он не почувствовал, как её дыхание щекочет его щёки. — Ладно, бродяга, — пробормотала Шерил. — Если я сделаю это, то вы, ребята, будете моими, ясно? И я говорю серьёзно. Ты связан со мной до тех пор, пока кто-нибудь не проткнёт одного из нас колом.       О чём это она говорит? Джагхед сумел лишь отрывисто кашлянуть. Ему уже почти надоело ждать своей смерти. Шерил сердито посмотрела на него сверху.       — Скажи это, Джонс, — прошипела она.       Джагхед только молча смотрел на неё. Она была чертовски сумасшедшей. Но он поймал себя на том, что медленно дёргает головой, надеясь, что это будет кивок. Что угодно, лишь бы она заткнулась.       Алые губы девушки растянулись в улыбке.       — Отлично! — она пискнула, её глаза горели огнем. Сколько бы он ни моргал, она не исчезала. — Джагхед Джонс, ты поклялся мне в верности собой и своими друзьями, — сказала она. — Тебе нужно понять, что ты не можешь питаться ни от кого другого. Каждый день, Джагхед. Так должно быть каждый день, иначе ты превратишься в животное и разнесёшь наш прекрасный город на куски. И мы не можем этого допустить сейчас, не так ли?       Шерил схватила его за руку, и он поморщился. Хмуро глядя на неё сквозь трепещущие ресницы, девушка, казалось, изучала его. Чёрт возьми, что она делает?       — Ладно, Джонс. — Она погладила его по голове, прежде чем снять шапочку и перебросить её через плечо. Её руки гладили его волосы. — Это будет больно, хорошо? — пробормотала она. Но девушка выглядела восторженной, и улыбка освещала её лицо. У Джагхеда не было сил закатить глаза. Он думал, что девушка наконец оставит его в покое, но вместо этого она стянула с себя жакет. — Ты ещё поблагодаришь меня за это, — сказала она.       Внезапно ему показалось, что её рот разрывается на части. Нет, не только её рот. Её зубы. Улыбка Шерил превратилась в звериную, когда злобные блестящие шипы вытянулись из её дёсен.       У Джагхеда не было достаточно времени, чтобы спросить, что делает девушка, потому что она кусала свою собственную руку, разрывая её, а из раны хлестал ужасный водопад крови. Шерил снова повернулась к нему, её зубы были ярко-красными, а глаза… О боже, её глаза. Они были настоящими. Они действительно горели ярко-оранжевым пламенем. Джагхед шевельнулся, попытался отползти в сторону, но не смог пошевелиться. Его тело уже давно сдалось. Он был совершенно бессилен.       — Открой рот, — приказала она. Когда он этого не сделал, или, скорее, не смог, она вздохнула, прежде чем заставить открыть рот. — Пей больше, Джагхед.       Джагхед не понимал, что происходит, пока не почувствовал это. Он чувствовал, как она просачивается ему в горло, обжигает язык, ручейки жидкости стекают по подбородку. На вкус это было что-то чужеродное, не похожее ни на что, что он когда-либо пробовал. Это был тёмный шоколад, смешанный с острым апельсином и тошнотворным вкусом его собственной крови. Его желудок автоматически взбунтовался, но он продолжал пить, сам не зная почему. Даже когда его тело умоляло его остановиться.       Логическая часть его разума кричала, чтобы он остановился, мгновенно вырывая его из этого состояния.       Нет! Джагхед попытался выплюнуть её, попытался отстраниться, но Шерил застонала и резко схватила его за затылок.       — Пей! — приказала она. — Господи, неужели это так трудно?       Пить. Слова девушки эхом отозвались в его голове, и он наконец подчинился. Горький привкус, казалось, рассеялся, прежде чем стать сладким. Внезапно по его горлу потёк подслащённый сахар, и он жадно сглотнул. Шерил усмехнулась.       — Совершенно верно. Всё до последней капли.       Да. Логика испарилась, и ничто кроме крови Шерил не имело значения. Она запятнала его губы, зубы, ударила в горло, и он наслаждался ею, умоляя о большем. Когда поток начал спадать, он издал тихий стон, его зубы впились в кожу её руки. Больше. Он хотел большего. Чёрт, он хотел большего! Что-то глухо заурчало у него в горле, и он стиснул зубами руку девушки. Шерил тихо застонала. Она наслаждалась этим, её губы сложились в букву «О». Она убрала руку от его рта, и Джагхед заметил, что он больше не умирает. Он уже окончательно проснулся и растерянно смотрел на девушку.       Шерил выглядела так, словно собиралась с духом. Её щёки были ярко-розовыми, а горящие глаза всё ещё мерцали. Она выдохнула, быстро начала скулить, как животное. Её оранжевые глаза остановились на нём.       — Хорошо?       Джагхед кивнул. Но он всё ещё не мог говорить. Он с надеждой смотрел на руку девушки. Даже когда голос в затылке умолял его остановиться. Шерил вздохнула.       — Джагхед, ты меня возненавидишь, — она вытерла свой собственный рот. — Но после этого ты можешь пить столько, сколько захочешь. Я обещаю.       После чего? Вопрос вертелся у него на губах, и он был уверен, что сейчас произнесёт его, но прежде чем он успел это сделать, девушка бросилась вперёд. Она оседлала его, хихикая. Её язык язвительно скользил по коже его шеи. Прежде чем что-то острое вонзилось ему в горло. Ещё. Сильнее. Джагхед неожиданно для самого себя вдохнул драгоценный воздух, но его руки были мертвы. Он чувствовал, как девушка пьёт из него, покусывая кожу его шеи своими острыми, как бритва, зубами. И тут он наконец ощутил боль. Но не от огнестрельного ранения. Боль накатывала волнами. Во-первых, это было жгучее ощущение, которое пронзило его как удар тока. Он почувствовал, как её зубы покидают его, девушка слезла с него. Он услышал стук её каблуков, когда она подошла к Арчи и Веронике.       — Чёрт, — пробормотала она. Её голос звучал странно в его сознании. Внезапно он услышал звон ветра, который становился всё громче и громче, врезаясь в его череп. — Извини, Джагхед, — сказала она. — Похоже, с этими двумя всё будет сложнее, чем я думала.       Он не мог ответить. Он не мог открыть рот. Даже дышать не мог. Потому что боль пошла сначала второй, а потом и третьей волной. Жжение. Он почувствовал, как оно пронзило его насквозь, пронеслось по венам. Это была непреодолимая сила, которую он не мог подавить. Не было никакого способа избежать этого. Когда Джагхед попытался закричать, попытался вывернуться, его тело осталось неподвижно, глаза широко раскрыты и устремлены в небо. Что-то присутствовало внутри него и овладевало им. Он чувствовал это в каждом прерывистом вздохе. Грудь у него горела, сердце было как в аду, конечности покалывало, самые странные ощущения охватывали его. Его горло внезапно обжёг огонь, жажда стала непреодолимой. Это просто убивало его. Жажда, которая не имела никакого смысла. Его спутанные мысли и мозг, который взорвался, его чувства пропадали.       — Как поживаешь, Джагхед? — она позвала парня. Её голос был громким, слишком громким. Джагхед чувствовал, как каждый слог слетает с её губ, чувствовал каждое слово.       В какой-то момент его глаза закрылись, и он погрузился в темноту, которая была хуже сна. Хуже, чем сама смерть. Потому что он всё ещё был в сознании.       Сколько же времени прошло? Он не знал. Это могли быть часы. Секунды. Минуты. Дни. Недели. Годы. Джагхед оказался в ловушке, сгорая в своём собственном аду.       После долгих мольб о том, чтобы мрачный жнец спустился вниз и забрал его, Джагхед снова смог двигаться. Но не по его требованию. Вместо этого он дребезжал, трясся, как будто у него был припадок. Но он не упал. Он оставался в сознании, пока горел, умоляя смерть забрать его. Он был потерян, затянут в темноту, которая не была совсем сном. Время замедлилось, и в течение этих мучительных секунд тело Джагхеда перестало трястись. Жжение, нескончаемое пекло начало тускнеть. Но огонь в его горле только усилился. В нос ему ударил странный запах, а в уши — каждый звук, каждый шорох. Он слышал чьи-то шаги, болтовню незнакомца, плач ребёнка.       Это никогда не кончится. Мысленно он взмолился о пощаде, прижал свой призрачный кулак к собственной груди и выдернул сердце.       Он просто горел.       Горел.       Горел.       Горел.       До тех пор… пока это не закончилось.       Что-то щёлкнуло внутри него, и всё вокруг замерло в головокружительной тишине.       Наконец Джагхед Джонс расслабился. Страх, разъедавший его изнутри, мешал ему защищаться от двух грабителей в масках. Это казалось нелепым, почти смехотворным.       Теперь он представлял их: разбойник один и разбойник два. Он выследит их и в считанные секунды свернёт им шеи, прежде чем разорвать глотки. А потом, о боже… о боже, он будет пить до тех пор, пока они не превратятся в груду кожи, зубов и волос. Он не перестанет пить. Пить, пить, пить. От этой мысли искры удовольствия побежали вверх-вниз по его спине. Идея была восхитительна. Она пронзила что-то внутри него, прогоняя тупое жжение, боль, которая держала его в тисках. Он почувствовал, как его собственное прерывистое сердцебиение резко остановилось. Джагхед ждал, когда оно снова запустится, возобновится учащённый ритм. Но этого не случилось, его тело казалось… мёртвым. Его грудь больше не поднималась и не опускалась и жжение утихло, уступив место полному оцепенению.       Что же это за запах? Эта мысль поразила его. Затем он осознал, что его чувства вернулись, а тело — даже если оно и было холодным как камень — могло двигаться по его команде.       Затем его глаза распахнулись, и Джагхед уставился в темноту, как любопытный ребенок.       Он ухмыльнулся, не в силах остановиться. Небо по-прежнему было тёмным, словно чёрная лужица, усыпанная звёздами. Но что-то было не так. Когда он двигался, его кудрявая голова скребла по бетону, он видел каждую отдельную каплю дождя, скользящую по стене здания перед ним, слышал скрип крошечных ножек паука, когда тот шмыгал в своей паутине.       Джагхед сел и, нахмурившись, повернул голову. Этот запах сводил его с ума. Что же это было? Он пах божественно. Через несколько секунд он уже был на ногах, его взгляд был очень бдительным.       Обернувшись, Джагхед снова почувствовал пьянящий запах. Чёрт возьми, пахло просто потрясающе. Его нос вспыхнул, улыбка не сходила с его губ.       Что бы это ни было, он всё равно добьётся своего. Его рот наполнился слюной, огонь в горле дал толчок его новым инстинктам. Джагхеду не нужно было щуриться. Он мог видеть почти идеально. В нескольких футах от него Шерил Блоссом склонилась над двумя распростёртыми фигурами.       Нет. Не мертвые. Его губы дрогнули. Живые. Он чувствовал исходящую от них вонь, и это ещё больше сводило его с ума.       Джагхед склонил голову набок. Только один глоток. Просто чтобы погасить жжение. Он сделал несколько больших шагов, прежде чем смог остановиться. Вероника и Арчи. Он задумался. Они были живыми и пахли потрясающе. Он чувствовал их вкус, их неглубокое дыхание, кровь, окрашивающую каждый дюйм тела. Когда он подошёл ближе, Шерил снова поднесла свою руку. На этот раз она заставляла Арчи пить. Парень, хотя и слабо, но всё же лакал бордовый ручеёк, стекавший по её коже. Арчи лежал у неё на коленях, запрокинув голову. Его карие глаза были широко раскрыты и ничего не видели, а глотки становились всё более отчаянными, всё более желанными.       Джагхед скривил губы. Какого хрена Арчи тут делает? Он пил из Шерил, пробовал её на вкус, наслаждался ею. Было бы справедливо, если бы только он, Джагхед, пил её кровь.       В горле у него снова закололо. Сделав ещё один шаг вперёд, Джагхед зарычал на парня.       — Джагхед, стой, — Шерил вскочила, преграждая ему путь. Рука Шерил выскользнула изо рта рыжеволосого парня, губы Арчи были вымазаны алым. Его глаза были полузакрыты и расфокусированы, когда он посмотрел на Джагхеда. А затем они распахнулись, в них мелькнуло замешательство.       Шерил зашипела на Джагхеда, и что-то кольнуло его в голове — угроза. Шерил была настоящей угрозой. Джагхед свирепо посмотрел на неё, проведя языком по двум острым точкам, торчащим из его резцов. Он сделал ещё один слепой шаг, прежде чем девушка оказалась прямо перед ним. Её глаза сверкали. Но он только улыбнулся ей.       — Шевелись, — прорычал он.       Глаза Шерил устремились к небу.       — Срочные новости, бродяга. Это не они пахнут, — она указала на Арчи, всё ещё хмурясь и скривив губы. Арчи Эндрюс побледнел ещё больше. Его кожа больше походила на скульптурный мрамор, а губы были ярко-вишнёвого цвета. — Этот божественный аромат, от которого вы, ребята, сходите с ума. Это всё я.       Арчи моргнул, и Джагхед мог поклясться, что его шоколадно-карие глаза вспыхнули огнём, тот же оттенок поглотил и глаза Шерил. Она тоже заметно побледнела. Если не считать более светлого тона кожи, она выглядела точно так же.       Шерил заметила это и вздохнула.       — Ладно, придурки, слушайте сюда, — сказала она. И они это сделали. Джагхед ничего не мог с собой поделать. Голос Шерил Блоссом был очарователен. Все трое столпились вокруг неё. Джагхед не мог оторвать взгляда от её шеи. Шерил откашлялась, и Джагхед задумался, каково это — пить не только из руки, но и из яремной вены. У него закружилась голова от новых возможностей. Его язык покалывало от одной только мысли о том, что он снова попробует девушку на вкус и жадно проглотит её до последней капли.       — Я обратила вас троих, и моя кровь — единственное, что может удержать вас в таком состоянии, — объявила Шерил.       — Например, в каком? — пробормотал Арчи. Он всё ещё смотрел на Джагхеда, стиснув зубы. Джагхед свирепо посмотрел на него в ответ. Он ни в коем случае не собирался делить с ним Шерил.       — Человек, — ответила Шерил. — Пока вы будете питаться от меня каждый день и ночь, вы останетесь самими собой. Но если вы этого не сделаете…       Её глаза потемнели. Она вытащила ещё один кусок из своей руки, и Джагхед увидел, как кровь девушки стекает по гладкой бледной коже. Вероника уставилась на девушку, её голубые глаза были прикованы к алым полоскам, стекающим по её запястью.       У Джагхеда снова потекли слюнки. Один взгляд Арчи подсказал ему, что даже пытаться не стоит. Вот только запах был колючий, соблазнительная вонь тянула его вперёд. Не успел он и глазом моргнуть, как уже стоял на коленях перед девушкой, изо всех сил стараясь не пойти прямо на убийство.       Шерил драматично вздохнула.       — Ты станешь полным Носферату.