Американский вампир

      Он начал именно так. Он. Ничего. Никто. Просто отражение неоперившегося мальчишки. Но чем слабее становился Джагхед Джонс, отказываясь питаться от человека и принимать монстра внутри себя, тем сильнее становился он. Это означало, что Он прошёл путь от ничего к Чему-то.       Как только он обрёл способность говорить, а затем и свободно передвигаться, он прорвался сквозь зеркало, удерживавшее его в плену. Джагхед Джонс перестал быть видением или ночным кошмаром, он медленно забирал силу своего человеческого двойника. Это было нелегко. Поначалу он едва мог это сделать. Он был всего лишь иллюзией. Идеей, наделённой человеческими качествами.       Но с другой стороны, он был гораздо большим. Шагнув в мир людей, в реальность Джагхеда, он оказался на совершенно новой игровой площадке. Внезапно он перестал быть просто отражением мальчика. Он был более тёмной, извращённой версией: тёмные волосы и фарфоровая кожа, кроваво-красные губы и полноценные вампирские клыки. Он испытал новые ощущения: почувствовал запах уличного мяса, которое продавали незнакомцам, аромат духов персика и манго, витающий в воздухе, исходящий от молодой блондинки и девочки, намного младшей её. Это был ребёнок. От маленького ребёнка чудесно пахло. Идеальное блюдо. Но он не мог по-настоящему атаковать. Только создавал иллюзию, что он нападал, разрывая на части девушку и её ребёнка. Но это было совсем не весело. Всё, что он мог, это пугать людей. Не убивать их. Но убийство было его главной целью. Он был той частью мальчика Джонса, которая не просто хотела человеческой крови, чтобы выжить. Нет, он хотел охотиться. Убивать. Он хотел увидеть страх в глазах своей жертвы, подразнить её милосердием, прежде чем выпить досуха. Какой смысл был быть киллером, если он не мог убивать? Чёрт возьми, он даже не мог прикоснуться к людям. Даже после того, как он прорвался сквозь зеркало, всё ещё оставался барьер, мешающий ему разорвать человечество на части.       Поэтому он не мог убивать. И это было чертовски паршиво.       Наряду с призрачным запахом, был и вкус. Поскольку Он всё ещё был иллюзией, тенью, блуждающей в новом мире, он не чувствовал вкуса. Потому что у него не было вкусовых рецепторов. Но он чего-то жаждал. Это было ужасное жжение в горле, ад, который ему никогда не погасить, потому что он не существовал. Не так, как Джагхед. Со своей семьёй и друзьями. Возможность пить кровь, когда ему заблагорассудится, и испытывать удовольствие. Вожделение. Боль. Всё это ему не удавалось. И чем сильнее он становился, тем больше задумывался, не стоит ли ему дать себе имя.       — Почему мы снова здесь? — прокашлялся двойник Арчи. Он был первым из троих, кто получил имя, и это было чистой случайностью. В первые дни их пробуждения, когда они втроём вышли из зеркального мира, двойник Арчи встретил на улице мальчика. В нём не было ничего особенного, но рыжему понравился его акцент. Киви. Сильный новозеландский акцент. С тех пор он с лёгкостью передразнил интонацию и даже придумал себе имя: Кей Джей. Рыжий был точной копией мальчика Эндрюса; вьющиеся рыжие волосы, ниспадающие на бледный лоб, и глаза цвета мокко. Если в глазах Арчи виднелись тепло и доброта, то в его глазах был только голод. Он постоянно испытывал потребность в возбуждающем вкусе человеческой крови. Из них троих Кей Джей выглядел наиболее человечным. Даже если он был похож на Арчи Эндрюса, мальчик всё равно выделялся в особенно солнечный день в повседневных джинсах и футболке.       — Чтобы доставлять неприятности — просто ответил он, и двойник Арчи усмехнулся.       Двойник Вероники выбрал имя Камила. До этого её называли многими именами, но она не могла определиться с каждым из них. Мара. Ей понравилось это имя. И Роза тоже. Но Камила нравилось лучше. Ей казалось, что с этим именем она действительно может называть себя человеком. По её словам, это было красивое имя, как и она сама. Она была невероятно красива, как и сама Вероника Лодж. У Камилы были такие же чёрные, как вороново крыло, волосы, ниспадающие каскадом на спину, и кожа цвета ириски. Так же, как он и Кей Джей, на ней была одежда, похожая на одежду человеческой девушки: обтягивающее чёрное платье. Было странно находиться на улице средь бела дня. Они были видны только тем, кого они хотели видеть. На другой стороне улицы девушка-человек разговаривала по странному прямоугольному устройству. Его разум, накапливая всё больше знаний, решил, что это телефон. Она была совсем не похожа на Элизабет Купер, девушку, которую тайно желал его близнец. Что делало её для него чем-то вроде наркотика. Как новокаин, который он хотел ввести в свой организм.       Элизабет Купер скоро будет принадлежать ему. Однако сейчас он сосредоточился на девушке напротив них.       — Я знаю, мам, — девочка выглядела так, словно только что встала с постели, в мятой толстовке и джинсах. У неё была кожа цвета мёда, большие голубые глаза и тёмные волосы, выбивающиеся из-под капюшона, обрамлявшие лицо в форме сердечка. Когда она подняла глаза, по её щекам разлился алый румянец.       Девушка была… грустной. Он впервые увидел её эмоции. Из глаз текли слёзы — совсем как у Бетти, когда он укусил её за воображаемую руку. Слёзы. Они продолжали стекать с её губ, тёплые и солёные.       — Мы можем подождать? — всхлипнула она, описывая круги на потрескавшемся тротуаре каблуком своих «конверсов». — Пожалуйста, мам, я знаю, что он выкарабкается. Он… он всегда возвращался!       Она резко замолчала, и если бы он захотел, то потрудился бы выслушать мать девушки. Но его интересовала только девушка. Её звали Кайя. По крайней мере, именно это кричала её мать, снова и снова. Он поморщился. Его охватило другое чувство. Раздражение. Раздражение. В отличие от грусти, это чувство было ему хорошо знакомо. Шерил Блоссом разрушила его планы соблазнить своего близнеца питаться от человека. Ещё лучше — питаться от Бетти. Эту мысль его брат-близнец постоянно подавлял в себе.       — Нет, мама, он заслуживает того, чтобы вернуться домой! — Кайя всхлипнула. И если бы он прислушался повнимательнее, то, возможно, понял бы, что девушка говорит о собаке. Восемнадцатилетняя немецкая овчарка. Но вместо этого он сосредоточился на имени.       — Коул, — Кайя опустила голову, по её щекам текли слезы. — он должен вернуться домой. Я не успела попрощаться с ним.       Девочка слегка ахнула, подняв голову. Ей показалось, что её мать положила трубку. С налитыми кровью глазами Кайя вытерла нос и шмыгнула носом, сунула телефон в карман и, спотыкаясь, пошла прочь. Он ничего не чувствовал к этой девушке. Но ему понравилась кличка её собаки. Коул. Имя показалось неплохим. Определённо хорошим. «Человек Коул», — подумал он, прокручивая это имя в голове. Его губы изогнулись в улыбке. Да. Ему нравилось это имя.       Имена были странными. В Америке 21 века было из чего выбирать. Он выбирал их по мере изучения, перекатывая во рту, как новое блюдо. Даниил. Ему нравилось это имя. Но, с другой стороны, ему также нравились имена Джеймс, Лиам, Николас и Исаак. Когда он обманул Бетти Купер, заставив её думать, что он Джагхед, у него не было имени. Но это было неправильно. Он хотел быть настоящим. Существовать. И если он хотел занять место в этом мире людей, пусть даже в качестве тени Джагхеда Джонса, он заслуживал того, чтобы стать самим собой. С именем, которое его устраивало. Коул был идеален. Не было необходимости во втором имени. Джонс был достаточно хорош,       После неудачной попытки поймать Бетти и заставить своего человеческого двойника выпить из неё, он оказался на пороге Пенелопы Блоссом.       Ну, типа того.       Особняк Блоссомов гордо возвышался за скрипучими железными воротами, окружённый рядами деревьев-скелетов, увенчанных малиновыми кронами, которые мягко покачивались на холодном осеннем ветру. У его порога находился изящный мраморный фонтан, тихое журчание прозрачной воды мелодично звучало в окружающей тишине. Он немного постоял там со своими подельниками, которые ещё не успели заговорить. Зазвонил домофон, и когда он нажал на маленькую красную кнопку, раздался треск помех, за которым последовал стальной женский голос.       — В чём дело? — выплюнула она.       Коул улыбнулся про себя и сделал глубокий вдох, в котором не нуждался, обхватив себя руками. Чтобы это сработало, он должен был выглядеть слабым. Он должен был выглядеть как измученный жаждой птенец, едва цепляющийся за жизнь.       — Здравствуйте, мисс Блоссом, меня зовут Джагхед Джонс, — сказал он, стараясь быть вежливым. — Ваша дочь недавно обратила меня…       Он слегка подпрыгнул, когда ворота начали медленно открываться, а домофон отключился. Он нерешительно шагнул вперёд, не в силах сдержать улыбку.       Проще простого.

***

      Бетти плохо спала в ту ночь. Возможно, это было как-то связано с её надвигающейся гибелью и неизбежной участью немёртвого чудака. Она проснулась, испуганно вздрогнув и сдерживая крик, застрявший в горле. Жуткий двойник Джагхеда всё ещё преследовал её, играя с её сознанием. Даже если он был не более чем иллюзией, призраком, который не мог ничего сделать, кроме как напугать её, она всё равно не могла выбросить его из головы. Прошлая ночь была как в тумане. Они вчетвером вернулись домой вместе с Шерил, которая настаивала на том, что её птенцов нужно кормить. Джагхед предложил заказать пиццу, чтобы она не чувствовала себя обделённой, но Шерил покачала головой, схватила мальчика и потащила его наверх, Арчи и Вероника, спотыкаясь, последовали за ними. Бетти ушла в свою комнату. Хотя делать было особо нечего. Особенно когда была возможность…слышать их. Было трудно не слышать их. Даже включённая в наушниках музыка и зарывшаяся головой в подушки не могли заглушить стоны и рычание. В конце концов, ей всё же удалось заснуть, и ей снова приснился двойник Джагхеда. Он стоял в спальне детства спиной к ней. Это был один из тех снов, которые она видела в детстве. Большой злой волк медленно поворачивался, сверкая острыми зубами, готовый разорвать её на части. Но Джагхед из сна просто повернулся и улыбнулся ей. Его зелёные глаза были тёплыми, а улыбка — милой. Она почти поверила, что это действительно был Джагхед, прежде чем его улыбка стала шире, превратившись в маниакальный оскал, демонстрирующий смертоносные клыки. Прежде чем он смог дотянуться до неё и вонзить зубы в её шею, она проснулась, захлёбываясь рыданиями.       В доме было тихо, если не считать жутких скрипучих звуков, которые издают дома по ночам. Окно было открыто, занавески мягко покачивались из стороны в сторону. Снаружи ветер шелестел сухими листьями на деревьях, и Бетти услышала музыку, доносившуюся из коридора. Возможно, остальные отдыхали в гостиной, слушая проигрыватель Джагхеда. После еды это казалось вероятным. Вероника упомянула, что им нравилось слушать песни 80-х, когда они постепенно приходили в себя. Мысль о том, чтобы побеспокоить их, вызвала у неё острую боль в груди. Она ревновала? Конечно, нет. Выскользнув из постели, Бетти обхватила себя руками, подошла к окну и закрыла его. Музыка была медленной, тёплой и задумчивой, что-то вроде гитарной альтернативы, которая становилась всё громче. Бетти обнаружила, что покачивается в такт медленному ритму, кружась на цыпочках по пушистому ковру. Музыка наполняла её, расслабляя мышцы, и все страхи, которые она испытывала, улетучивались из её ушей. Это было почти гипнотизирующе. Надев кофту, Бетти прошла в ванную и включила свет. Там было тепло и уютно. Плитка была цвета морской волны, в тон полу.       Вид своего отражения заставил её слегка подпрыгнуть. Особенно после того, что было раньше. Но это был не злой двойник вампира. Она просто смотрела на себя. Кожа Бетти была бледной — хотя она всегда была бледной. Её светлые волосы в беспорядке падали на прищуренные глаза, из-за чего она сильно страдала от переутомления, а на щеках виднелись синяки. Она застонала, потрогав их пальцами. Её скривившиеся губы были разбиты. Бетти изо всех сил старалась привести в порядок свои локоны, заправляя пряди за уши.       Она склонила голову набок, разглядывая своё отражение. Она выглядела избитой, полумёртвой и в некотором роде бездомной. Одежда Тони всё ещё висела на ней, мокрая от дождя. Бетти не удержалась и посмотрела на свою руку, но она была такой же, как и всегда. На ней не было ни кровавых порезов, ни следов зубов. Кровь не стекала по бледной коже алым водопадом. Это была просто её рука. Бетти снова обратила внимание на своё лицо. Синяки на её щеках определённо нуждались в прикрытии. Если бы её мама неожиданно нагрянула с визитом и Бетти узнала, что Элис Купер для них не чужой, с ней бы случился припадок. Вампиры они или нет, но если мама Бетти узнает, что её дочь живёт с двумя парнями, ей не поздоровится. Она сделала мысленную пометку одолжить у Вероники немного тонального крема. Она всегда наносила его поверх косметики, так как это раздражало её кожу. Но, возможно, немного консилера и тонального крема не помешали бы. Она была похожа на живого мертвеца.       Кстати, о живых мертвецах…       Бетти глубоко вздохнула и, открыв дверь, выскользнула в коридор. Там горел тёплый золотистый свет. Музыка преследовала её, пока она неслышно кралась, стараясь производить как можно меньше шума. Она взглянула на часы на стене. Было уже за полночь. Она проспала почти шесть часов. Когда она потеряла сознание, было ещё светло, возможно, ранний вечер. Она так устала, так перепугалась, что просто позволила себе погрузиться в темноту, не обращая внимания на то, который час. Кроме того, она не хотела слушать о вампирской оргии. Когда Бетти оказалась на пороге гостиной, дверь была открыта, в комнате было темно. Она заглянула внутрь, включив свет. Но там никого не было. Она проверила кухню, ожидая, что весь пол будет залит кроваво-красным ужасом, как в прошлый раз. Но в комнате всё было спокойно. На общем столе лежала вчерашняя пицца с четырьмя пустыми стаканами. Бетти подумала, не перекусить ли чего-нибудь. В животе у неё заурчало. Но проверять холодильник не было особого желания. Её соседи по комнате-вампиры почти наверняка хранили кровь Шерил Блоссом. Бетти много раз заставала Веронику за тем, как она пила из фляжки. Еда могла подождать до утра.       Музыка доносилась из последней комнаты в конце коридора. Бетти нахмурилась, увидев знакомый листок бумаги, приклеенный скотчем к деревянной стене; на нём жирным чёрным маркером было написано «МУЗЫКАЛЬНАЯ КОМНАТА». «НЕ ВХОДИТЕ». Затем в скобках: ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ ПРИНЕСЛИ ЕДУ/НАПИТКИ.       Этот знак, должно быть, был сделан до того, как они втроём превратились в недолеток.       У Бетти не было ни того, ни другого, но её всё равно привлекала музыка, доносившаяся из-за двери. Когда она прижалась ухом к красному дереву, оттуда донеслось пение — нежный, мелодичный голос, заставлявший её сердце трепетать. Не успев ничего с собой поделать, Бетти медленно толкнула дверь. Когда она вошла внутрь, ей показалось, что она парит на облаке. В основном из-за музыки. Арчи сидел посреди комнаты на табурете, склонившись над гитарой. Она смотрела на него, застыв, потому что он не обращал на неё внимания; были только он, гитара и музыка, и если бы ей пришлось дать название тому, что она видела на его лице, то это было бы что-то поэтическое, например, страстное желание. Его рыжие волосы были в беспорядке, разметавшись по бледному, как у призрака, лицу. Бетти с трудом сглотнула. Впервые с тех пор, как они познакомились, Арчи снова стал похож на человека. Его глаза не горели, и на губах не было этой акульей ухмылки. Мальчик выглядел как обычный восемнадцатилетний подросток. Бетти почти поверила бы в это, если бы подавила воспоминания о том, что было раньше, когда он был в нескольких дюймах от того, чтобы обескровить её по приказу своего злобного двойника.       Арчи был без рубашки, мальчик сидел в спортивных штанах, слегка покачивая головой и наигрывая тихую мелодию. Перед ним стояла нераспечатанная банка пива. Когда Бетти закрыла за собой дверь и неуверенно шагнула внутрь, Арчи перестал играть и потянулся за пивом. Он открыл банку, прежде чем опрокинуть её обратно, и сделал большой глоток.       — Ух ты, — мальчик скорчил гримасу и машинально выплюнул её. Бетти попыталась скрыть отвращение, но парень только покачал головой. — Я думал, что всё ещё могу пить пиво, — пробормотал он, ставя банку обратно на стол. — Очевидно, нет, — он выпрямился, прежде чем вопросительно улыбнуться ей. Его лоб блестел от пота, а глаза были очень человеческого карего цвета, от чего у неё внутри всё сжалось. — Ты поздно встала, — заметил он, и Бетти кивнула.       — Ты тоже.       — Я больше не могу спать. Ну, могу. Но это бывает очень редко, когда у меня совсем нет сил. Если я не поем, то сплю как убитый.       Мальчик скривил губы, и Бетти внезапно поняла, о чём он подумал. Её щеки тоже вспыхнули.       — О, чёрт, мы тебя разбудили? Мы были слишком громкими? — именно тогда она заметила, что нижняя губа Арчи покрылась красными пятнами. Её сердце подпрыгнуло.       — Слишком громко? — Бетти притворилась, что не понимает, о чём он говорит, но, очевидно, в Лодж-Хаусе не было границ. Все рассказывали друг другу всё, даже если Бетти предпочла бы умереть, чем услышать это в подробностях. Но Арчи не замечал её дискомфорта.       — Когда мы кормимся, мы, как правило, производим много шума, — он прокашлялся горло, явно чувствуя себя неловко. — Я имею в виду, что мы не просто едим, но это не главное. Я попросил Джага сделать звукоизоляцию в спальне, но Веронику пугает, что нас слышат люди, типа, я не такой громкий, но девочки? — Арчи замолчал, и она заметила, что по его щекам начинает разливаться румянец. — Тебе ведь всё равно, не так ли?       — Я разбираюсь в кровавых подробностях, — быстро сказала она, выдавив улыбку. Бетти быстро сменила тему, указав на гитару, всё ещё лежащую у него на коленях. — Я слышала, как ты играешь, — мягко сказала она. — Ты хорош. Я не понимаю, почему они выгнали тебя из гостиной.       Арчи улыбнулся.       — Спасибо. Я играю с детства, — он провёл пальцами по гладкому дереву, перебирая струны. — С тех пор, как я умер и стал неоперившимся птенцом, моя жизнь была довольно сумасшедшей. Но от музыки у меня мурашки бегут по коже, понимаешь?       Бетти кивнула. Арчи заметил, что она неловко стоит, и рассмеялся. Это был хороший смех. Человеческий.       — Садись, я не собираюсь тебя есть, — он подмигнул. Но затем его глаза слегка расширились, и, прежде чем она смогла вздохнуть, мальчик уже стоял прямо перед ней, осторожно ощупывая синяки на её щеках пальцами.       — Ого, — он склонил голову набок, нахмурившись. — Эта троица действительно здорово над тобой поработала, не так ли?       Бетти выдохнула. Прикосновение Арчи было тёплым, почти успокаивающим.       — Не думаю, что ты обладаешь целительной силой, — пошутила она. Мальчик закатил глаза. — Купер, я недолетка. У нас мало что есть из того, на что способны вампиры.       Бетти опустилась на деревянный стул, скрестив ноги, а рыжий сел обратно на свой стул, взял гитару и тихонько заиграл на ней.       Встреча с Арчи была чистой случайностью, но теперь, когда она была здесь с ним наедине, в её голове роились вопросы, требующие ответа.       — Арчи, — она сложила руки на коленях, переплетая пальцы. — Ты ведь можешь видеть будущее, верно? Вероника рассказала мне…       Он перестал играть и поднял голову. В карих глазах мальчика было веселье.       — Ты хочешь знать, видел ли я, как ты стал вампиром, не так ли?       Бетти с трудом сглотнула.       — Да. — сказала она, и мальчик пожал плечами. — Я вижу не то, что хочу видеть, — пробормотал он. — Я не могу контролировать своё видение, или как там оно называется. Например, я видел тебя, — он посмотрел на неё с улыбкой. — Ну, я не разглядел тебя в точности, но видел размытый вихрь светлых волос, стоящий перед нашей дверью. Джагхед уже разместил объявление о поиске соседа по комнате, — он слегка улыбнулся ей и снова начал играть, его слова звучали синхронно с музыкой. — Нам было одиноко, Бетти. Мы хотели вести себя по-человечески. Поэтому мы искали соседа по комнате-человека.       Бетти кивнула. Она смутно помнила мелодию, которую играл мальчик. Это была старая песня, которую её мать пела, когда она была маленькой.       — Ты увидел меня до того, как я приехала, — сказала она. — И ты знал, что я вернусь.       Арчи кивнул.       — Это то, что я вижу. Я вижу проблески, — засмеялся он. — Чёрт возьми, если бы я видел всё более отчётливо, я был бы в гораздо большем восторге от этого. Но, к сожалению, это всего лишь проблески. Так что, отвечая на твой вопрос, Бетти Купер, я скажу «нет». Я не видел твою вампирскую версию из будущего. — он ободряюще улыбнулся и продолжил играть, а Бетти погрузилась в знакомую мелодию, пытаясь вспомнить имя и исполнителя. Хотя она не могла сопротивляться чувству облегчения, тяжесть спала с её груди. Двойник Джагхеда, несомненно, играл с ней. Быть вампиром было её худшим кошмаром, а он был буквальным воплощением кошмара. Её будущее кровососущее «я» было не более чем иллюзией. Но, похоже, она всё ещё не могла перестать думать об этом. Её собственный двойник казался похожим на двойника Джагхеда. Она отчётливо помнила, как её злобное отражение схватило его за руки и крепко сжало их. Бетти почувствовала острую боль в груди.       Они были вместе? Это была нелепая мысль, поскольку всё, что она видела, было видением, не более чем призрачным видением, созданным демонической сущностью Джагхеда. Но это выглядело реальным. Они выглядели настоящими. Как будто они по-настоящему любили друг друга. Улыбки на их лицах, то, как он смотрел на неё. Блять. Бетти почувствовала, как её сердце перевернулось. Было ли это её будущим? Даже если она не собиралась превращаться в вампира, собиралась ли она влюбиться в Джагхеда?       «Ты хочешь знать, кто это сделал?» Слова её двойника не выходили у неё из головы, пронзительный шёпот всё ещё звучал в ушах, проигрываясь снова и снова, как заезженная пластинка.       Нет. Бетти сжала кулаки, впиваясь в ладони полумесяцами. Но ей не было больно. Когда она посмотрела на свои руки, на них не было никаких следов.       — Ты всё ещё беспокоишься, не так ли? — спросил Арчи через некоторое время, и Бетти поймала себя на том, что свирепо смотрит на свои колени. На ней всё ещё были влажные спортивные штаны Тони. Они словно приклеились к её ногам. «Сейчас было бы неплохо принять душ», — подумала она. Но быть с Арчи казалось правильным. Удобным.       Она вытянула ноги, стараясь не думать о том, какие грязные у неё босые ступни. Только вчера она бездумно убежала из Лодж-Хауса без обуви и в итоге босиком пробиралась по листьям и папоротнику. Бетти всё ещё чувствовала, как грубый гравий врезается в её босые подошвы.       — Я не волнуюсь, — упрямо сказала она. — Я просто хочу знать, произойдёт ли то, что я видела.       — Не произойдёт, не волнуйся, — пробормотал Арчи. Он поправил выбившийся локон, спадавший ему на лоб. — Ты всего лишь человек, Бетти Купер. Ты не жаждешь крови, не обладаешь сверхскоростью, силой или ловкостью. Ты просто Бетти Купер, и это то, что нам в тебе нравится.       — А мой запах? — выпалила она, и он ухмыльнулся.       — Ты действительно чертовски потрясающе пахнешь. Я не шутил, когда сказал, что практически вдохнул запах кофе из кружки, из которой ты пила.       Она обнаружила, что легко смеётся.       — Я всё ещё не в себе от этого.       На какое-то время они остались вдвоём: Арчи погрузился в свою музыку, а Бетти наслаждалась ею. Когда мальчик поднял голову, его глаза были закрыты, а губы изогнуты в мягкой улыбке. Бетти не смогла удержаться от своей собственной. Она сонно кивала головой в такт песне, когда он вздохнул и открыл глаза. Арчи изобразил на лице внезапную грусть.       — Я скучаю по еде, — пробормотал Арчи. Когда Бетти нахмурилась, он криво усмехнулся. — Что? Думаешь, мне нравится каждый вечер досуха обескровливать Шерил Блоссом? Чёрт, я бы убил за то, чтобы съесть сырный бургер прямо сейчас.       Бетти вздрогнула, а мальчик покачал головой.       — В переносном смысле. Я не пью человеческую кровь.       Она всё ещё дрожала.       — На что это похоже? — слова так легко слетели с её губ. — Я имею в виду, быть недолеткой. Насколько это отличается от человеческой жизни?       Арчи пожал плечами.       — Поначалу это трудно, — признался он. Рыжеволосый аккуратно отложил гитару и скрестил руки на своей подтянутой груди. — Шерил Блоссом спасла нас от смерти, и это произошло само собой, — когда она кивнула ему, чтобы он продолжал, Арчи провёл рукой по волосам.       — Чёрт возьми, ты действительно хочешь знать? — он усмехнулся. — Тебе что, так не хватает сна?       Бетти кивнула.       — Я мало что о вас знаю, ребята, так что было бы неплохо, если бы вы меня просветили.       Он скривил губы.       — У этого довольно трагичная предыстория. Ты действительно хочешь знать это?       Она пожала плечами.       — Я буквально живу с тремя кровожадными вампирами.       — Недолетками, — поправил Арчи. — Мы недолетки, Бетти, а не вампиры. Есть большая разница.       Бетти вздрогнула.       — Тебе никогда не хотелось этого? — спросила она, поколебавшись.       — Человеческой крови? — Арчи слегка пожал плечами. — Наверное? Кровь Шерил помогает справиться с желанием, которое я имею в виду. Если бы здесь не было Шерил, мы трое уже были бы настоящими вампирами.       Это была не самая лучшая мысль. Бетти глубоко вздохнула.       — Я всё ещё не понимаю различий, — призналась она.       — Хм, ладно. Что же, пожалуй, начну с самого начала, — откинувшись на спинку стула, Арчи вздохнул. — Джаг, мы с Ронни возвращались домой из кино, и на нас напали, — парень сказал это так резко, что девушка ждала продолжения. Арчи поразил её как рассказчик. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Внезапно ей стало трудно смотреть мальчику в глаза. — Напали? — только и смогла вымолвить Бетти, и мальчик серьёзно кивнул.       — Ммм. Двое вооружённых парней появились из ниоткуда, полностью окружив нас, — он поморщился, и она на мгновение заметила, как блеснули его клыки. Они внезапно появились, и это напомнило ей, что мальчик был немёртвым монстром. Как бы она ни старалась забыть об этом, как бы ни старалась увидеть его глаза цвета мокко и добрую улыбку, это не меняло того факта, что он чувствовал её запах, уже чувствовал биение её сердца. Бетти упёрлась ногами в землю, заставляя себя не реагировать. Но как только его глаза вспыхнули красным, они тут же снова стали карими. Он со вздохом опустил голову. — Они просили наличные, но у нас их не было, — Бетти заметила, что голос мальчика больше не был тихим бормотанием. Это было низкое рычание, переходящее в настоящий вампирский рев. — Эти ублюдки не собирались оставлять нас в покое, Бетти, — сказал он. — Мы были мертвы в ту же секунду, как они появились, а Ронни? — Арчи поперхнулся, произнося имя девушки. — Я нечасто это говорю, но я люблю её. Я ни за что не позволил бы им причинить ей боль. Она и Джаг — это всё, что у меня есть.       Арчи слегка улыбнулся ей.       — Когда я поступил в колледж, у меня было не так уж много друзей, и, не знаю, я не хотел стать типичным членом студенческого братства, — смущённо пробормотал Арчи. Бетти поняла, что он с трудом подбирает слова, чтобы рассказать о своей жизни до Шерил Блоссом. — Потом я увидел объявление Ронни о поиске соседа по комнате, а остальное уже история.       Бетти кивнула.       — Вы что, ребята?.. — она замолчала, и он покачал головой.       — Я бы хотел! — рассмеялся парень. — Честно говоря, я не знаю. Мы были близки, но это было во время кормления Джагг и Шерил.       Она ничего не могла с собой поделать.       — А вы, ребята…       Арчи подавил смешок.       — Если ты имеешь в виду секс, то да, — он нахмурил брови. — Вроде того.       — Вроде того.       — Это трудно объяснить, — быстро сказал он.       — В любом случае, я люблю Веронику. Джагхед тоже. И, чёрт возьми, я не собирался позволять этим ублюдкам отнять у меня ни одного из них. Так что, когда этот мудак нажал на курок, я покраснел. Я просто выскочил перед ними, и это не… — Голос Арчи сорвался на рыдание, и Бетти этого не ожидала. Она не знала, что вампиры не умеют плакать. Арчи сердито вытер глаза и шмыгнул носом. — Это не имело значения, потому что, как только они покончили со мной, их тоже расстреляли.       — Они убили тебя? , — прошептала Бетти, и мальчик кивнул. — В общем-то. Всё, что я помню, это крик Джагхеда, а затем боль в груди. Мне казалось, что кто-то разрывает моё сердце на куски. Я потерял сознание, чувствуя вкус собственной крови, зная, что сейчас умру, зная, что Джаг и Ронни были рядом со мной, и я ничего не мог поделать, — Арчи уставился на свои колени, на мгновение замерев. У Бетти скрутило живот, в груди защемило. Она почти физически ощущала боль мальчика, его мучения, печаль и гнев, пронизывающие его насквозь.       — Арчи, всё в порядке, — мягко сказала она. — Тебе не обязательно больше ничего мне рассказывать.       Он вскинул голову.       — Нет, я хочу, — сказал он. — Я хочу рассказать тебе всё, потому что я не могу обсуждать это даже с Джагом и Ронни. Это причиняет им слишком сильную боль.       Парень прерывисто вздохнул, прежде чем продолжить.       — Следующее, что я помню, это то, что Шерил Блоссом держала меня на коленях, у меня кружилась голова, в горле жгло, и я никогда в жизни так чертовски не хотел пить. Когда я открыла глаза, всё вокруг вдруг стало в сверхвысокой чёткости. Я мог видеть всё, Бетти. Я видел, как капли дождя стекают по старым трубам в переулке. Мои чувства были в полном беспорядке. Этот запах сводил меня с ума, и я помню, что думал, что убью за него. Просто хотелось попробовать капельку.       Бетти кивнула.       — Это был запах Шерил, — пробормотал Арчи, втягивая воздух. — Я не могу это объяснить, но меня тянет к ней. Я связан с ней, — его глаза потемнели. — В те первые мгновения, когда я был птенцом, она была тем, чего я хотел. Всё, чего я жаждал. Я хотел попробовать её на вкус, пить из неё и никогда не останавливаться. Чёрт, я хотел оставить её при себе. Сначала я часто нападал на Ронни или Джага, как только они на неё смотрели. Шерил сказала нам, что она запечатлелась в нас, а это значит, что мы связаны с ней навсегда.       Он усмехнулся.       — Ну, пока кто-нибудь не вонзит кол в наши сердца.       Она не смогла удержаться от тихого смешка.       — Из всех людей это должна была быть Шерил Блоссом, — эта девушка была её личным кошмаром с тех пор, как она познакомилась с ней. Шерил поставила перед собой задачу разрушить жизнь Бетти, прятала она бельё из прачечной или запирала её в квартире. Шерил была виновата в том, что её выгнали из комнаты. Она скривилась, не в силах удержаться от насмешки. — Ты связан с НЕЙ навечно.       Арчи усмехнулся.       — Эй, она не так уж плоха, — он закатил глаза. — Она оказывает на нас такое влияние. Когда я был человеком, я мог бы подумать, что она привлекательна, но теперь, когда мы связаны с ней кровными узами, я как будто вижу её в совершенно новом свете. Для вас она, возможно, типичная богатая сучка-подросток. Но для нас она как бог, и я ничего не могу поделать со своими чувствами к ней. Я знаю, что другие тоже не могут. Страсть присутствует, нравится нам это или нет. Постоянная потребность защищать её, оберегать от бед. Шерил Блоссом — это… — рыжеволосый вздрогнул, сглотнув. — Она как наркотик, — Бетти склонила голову набок. Так много вопросов готово было сорваться с её языка, когда мальчик заговорил с ней откровенно.       — Ты сможешь устоять перед ней?       Арчи сверкнул клыкастой улыбкой, но Бетти не дрогнула. Она больше не боялась его.       Прямо как Вероника и Джагхед. На мгновение она расслабилась, но двойник Джагхеда снова просочился в её сознание.       — А как насчёт твоих двойников? — тихо спросила она, и улыбка исчезла с его губ. Арчи запрокинул голову, его взгляд скользнул по потолку. Бетти проследила за его взглядом и поняла, что он следует за пауком.       — Ты имеешь в виду тех придурков, которые напали на тебя?       Она кивнула.       — Они выглядели точь-в-точь как ты, — призналась она.       Арчи хмыкнул.       — В общем, Шерил сказала, что они — наши демонические версии, — объяснил он. — Как бы банально это ни звучало, они в значительной степени наши вампирские двойники, злые стороны, с которыми мы никогда не объединялись.       — Объединились?       — Да. Когда Шерил укусила нас, мы стали недолетками, что, как предполагалось, было лишь временным явлением. Но она пожалела нас и позволила нам сохранить наши души. Двойник, который похитил тебя? Он был Джагхедом без души. Он, конечно, иллюзия. Но он в значительной степени олицетворяет то, каким мог бы стать Джагхед, если бы поддался страстному желанию, — Арчи хмуро уставился в пол, скривив губы. — Двойник — это полноценный новорождённый вампир со всеми вампирскими способностями и вкусом человеческой крови. Им движет жажда крови, и теперь, когда она вне досягаемости, он стал ещё безумнее. Единственный способ выжить для него объединиться с Джагхедом.       Его взгляд метнулся к ней.              — Если бы Джаг когда-нибудь выпил человеческую кровь. Чёрт, если бы кто-нибудь из нас это сделал, мы бы перестали существовать. Поскольку на самом деле мы — логические части этого тела. Душа, которая всё ещё думает, всё ещё любит. Это то, что делает нас недолетками, и разница между вампиром и недолеткой в том, что у нас всё ещё есть душа.       Бетти вспомнила, как Джагхед показал ей своё отражение. Она заметила его улыбку, блеск в глазах, которые всё ещё казались человеческими. Она прикусила губу.       — Так вот кто они такие, — тихо произнесла она, а по её венам разлился лёд. — Они это ты, но без души?       Он мрачно кивнул.       — А без души мы монстры, — Арчи невесело усмехнулся. — Но мы выживем. Я, Джаг и Ронни, — его глаза заблестели, и она подумала, действительно ли он выпил меньше половины банки пива. — Бетти Купер, ты официально член «Лодж Хаус», так что мы тебя защитим, — когда она хмуро посмотрела на него, пытаясь справиться с внезапным приступом оптимизма, он потянулся за банкой пива и, скривившись, сделал ещё глоток. На этот раз он не сплюнул. Когда девушка бросила на него любопытный взгляд, он усмехнулся. — Я начинаю это терпеть, — сказал он, когда она подняла брови.       — Ты уверен? — Бетти поймала себя на том, что улыбается. Его улыбка была заразительной. История Арчи была трагичной, и под добрыми улыбками и тёплыми глазами скрывался монстр, который изо всех сил старался оставаться человеком. Любящим. Чувствующим. Наличие души значило всё для него и для остальных. И он был полностью и бесповоротно влюблён в Веронику Лодж. Бетти поняла это с первой встречи с ним. По тому, как он дразнил её, как смотрел на неё. Парень заглядывался на девушку, и единственным способом близости, который у них был, было общение с другими.       Арчи ухмыльнулся ей.       — Это что, вызов, Бетти?       Она провела рукой по спутанным волосам.       — Джагхед сказал, что вы, ребята, не можете есть человеческую еду или пить, — она кивнула на банку. — Я полагаю, это включает и пиво?       — Ты что, шутишь? Мы с Джагом пытались ограничить потребление человеческой еды и питья, и, клянусь, у меня кое-что получилось! — Арчи вскочил и поднял банку. — Смотри, — он встряхнул банку. Судя по звуку, она была наполовину полна. — Держу пари, я смогу проглотить всё это и меня не стошнит.       — Давай, — Бетти с трудом могла поверить, что это её жизнь. Прямо сейчас она бросала вызов вампиру или «недолетке» на спор о выпивке.       Арчи сделал ещё глоток пива, но на этот раз он захлебнулся, выплёвывая его во все стороны. Бетти закатила глаза.       — Ух, это уже слишком, — скривившись, Арчи уронил банку.       — Значит, ты признаёшь это?       — Признаю что?       — Ты терпеть не можешь пиво, — рыжеволосый парень был ей почти как младший брат, которого у неё никогда не было. Что же, в этом были свои плюсы. Он переехал к её отцу, когда ей было восемь лет. Бетти так и не довелось как следует с ним познакомиться. Хотя, как ни странно, в конце концов она почувствовала, что у неё с соседом-нежитью по комнате возникли отношения, как между братом и сестроё. Арчи скривился.       — Не хочешь попробовать? Это крепкий напиток.       Бетти потёрла глаза. Чёрт возьми, она устала. После разговора с Арчи её ночной кошмар был похоронен глубоко в подсознании, и забыться сном вдруг стало так заманчиво.       — Я в порядке, спасибо, — она выдавила улыбку, и Арчи ухмыльнулся.       — О, конечно, ты смеёшься, когда я не могу сдержаться, но всё же не хочешь принять вызов?       — Может быть, в другой раз, — быстро сказала Бетти, вскакивая. Она уже собиралась пожелать рыжему спокойной ночи, когда дверь открылась и в неё просунул голову заспанный Джагхед. На мальчике были пижамные штаны и ничего больше, его волосы цвета воронова крыла торчали во все стороны.       Бетти почувствовала, что её щёки слегка покраснели. Джагхед выглядел хорошо. Более чем хорошо. Она поймала себя на том, что широко раскрытыми глазами смотрит на его подтянутую грудь, на волосы после секса и кормления, по которым ей вдруг захотелось провести руками. Она вспомнила звуки прошлой ночи, и её щёки вспыхнули ярче. Джагхед хмуро посмотрел на рыжеволосого парня, щурясь из-под редеющих ресниц.       — Арч, почему ты нас бросил? — голос мальчика был жалобным, и Бетти не могла не подумать, что это было восхитительно.       — Ты же знаешь, как мне неуютно, когда тебя нет рядом.       Арчи виновато улыбнулся.       — Извини, Джаг, я переволновался и хотел проветрить мозги.       Джагхед выглядел смущённым, быстро моргая, прежде чем его взгляд нашёл Бетти. Затем банка с пивом перевернулась на полу, расплескав жидкость рубинового цвета.       — О, — Джагхед прокашлялся, сонливость и детское замешательство уступили место веселью.       Когда Бетти рискнула взглянуть на него, её щёки всё ещё пылали, он улыбался.       — Что здесь происходит? — Джагхед дразняще кивнул Арчи, скрестив руки на груди. — Тебе уже удалось соблазнить нашу новую соседку по комнате?       Арчи показал мальчику средний палец.       — Я просто показывал ей свою игру на гитаре.       Джагхед небрежно прислонился к дверному косяку.       — Видишь, Бетти, вот почему мы выгнали его из гостиной, — он закатил глаза, глядя на рыжеволосого. — Он не перестаёт твердить о том, какой он хороший, и всегда играет депрессивные песни, — Джагхед ухмыльнулся. — Это немного портит настроение.       — Я играю вдохновляющие песни! — возразил Арчи. — Помнишь прошлую неделю?       Черноволосый усмехнулся. Он теребил выбившийся локон, который падал ему на глаза, накручивая его на палец.       — Ты играл Coldplay!       — Coldplay — не депрессивная группа!       Джагхед наслаждался собой. Он не сводил с неё глаз, и это напомнило Бетти о том, как она впервые застукала его за кормлением на кухонном полу.       Было очевидно, что мальчику нравилось хвастаться.       — Бетти, — ухмыльнулся он ей. Она задавалась вопросом, чувствует ли он, как бешено бьётся её сердце.       А как насчёт её мыслей? Был ли способ заставить её замолчать?       — Как ты думаешь, Coldplay — депрессивная группа?       Бетти хмуро посмотрела на двух парней. Оба они, казалось, были полны решимости доказать, что другой не прав.       Она пренебрежительно махнула рукой.       — Я думаю, они играю и те, и те песни? — Бетти непринуждённо улыбнулась своим соседям по комнате. Глядя на них сейчас, она бы даже не догадалась, что они вампиры. — Они играют вдохновляющие и депрессивные песни, — девушка скривила губы в улыбке. — Значит, вы оба правы.       Джагхед улыбнулся в знак согласия.       — Спасибо, Бетти, голос разума, — его взгляд задержался на ней, и Арчи послал мальчику дразнящую улыбку.       — Тебе действительно нравится, как я пою.       — Спорный вопрос, — Джагхед закатил глаза. — В любом случае, Шерил здесь.       Глаза Арчи расширились.       — Правда? Но разве мы только что не поели? — Бетти, должно быть, выглядела смущённой. Она предполагала, что Шерил всё ещё наверху, но это явно не так.       Джагхед пожал плечами.       — Она пошла домой, чтобы кое с чем разобраться. Я не знаю, в чём дело, она никогда нам ничего не рассказывает.       Звук распахнувшейся двери внизу заставил всех троих подпрыгнуть. Прежде чем Арчи или Джагхед успели пошевелиться, она уже спускалась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Шерил стояла внизу и смотрела на неё в обычной для Шерил манере. Девушка была одета в джинсы и обтягивающую красную футболку, поверх которой был накинут чёрный жакет. Её рыжие волосы были собраны в конский хвост и струились по спине.       Бетти выдавила из себя улыбку.       — Привет, Бетти Купер, — она помахала девушке, которая выглядела озадаченной.       — Слушай, может, у меня и не горят глаза и я не люблю человеческую кровь, но я тоже член лоджии, ясно?       Шерил скривила губы.       — Ты что, недолетка, Бетти Купер? — проворчала она.       Бетти нахмурилась.       — Нет, разве я только что не сказала…       — Тогда уйди с дороги! — Шерил протиснулась мимо неё, направляясь к лестнице. Но остальные появились почти мгновенно.       Вероника была в халате, её тёмные волосы в беспорядке падали ей на глаза.       — Шерил? — девушка склонила голову набок. — Разве мы только что не поели?       Шерил покачала головой.       — Я здесь не поэтому, — быстро сказала она. — Послушай, эта троица хулиганов, должно быть, рассказала о вас моей матери, и мне жаль, но я ничего не могу с этим поделать, — её голос сорвался, и Бетти подумала, что девушка действительно собирается заплакать. — Послушайте меня, — начала говорить Шерил. — Моя мама невыносима… — она замолчала, когда дверь Лодж-хауса снова открылась, и на пороге появилась высокая женщина с короткими рыжими волосами, подстриженными в стиле эльфа, и красивыми чертами лица. На ней была меховая шуба, накинутая поверх длинного чёрного платья, развевающегося сзади. Эта женщина напомнила Бетти Круэллу де Виль.       — Дети ночи! — проворковала женщина, не сводя глаз с Арчи, Джагхеда и Вероники. Все трое не двигались.       Когда никто из них не произнёс ни слова, она улыбнулась им.       — Меня зовут Пенелопа Блоссом, я мать Шерил. Есть ли здесь комната, где мы могли бы посидеть и поболтать?       После недолгого молчания Вероника кивнула и повела женщину наверх, в гостиную. Мать Шерил села на диван, вежливо отказавшись от чашки чая. Джагхед, Вероника и Арчи стояли перед ней, в то время как Бетти и Шерил прислонились к дальней стене.       — Ты выглядишь иначе, чем когда я видела тебя в последний раз, — заметила женщина, глядя на Джагхеда. Мальчик настороженно хмурился, скрестив руки на груди.       — Нет, — Шерил сердито посмотрела на мать. — Сколько раз я должна тебе повторять? Это их двойники приходили навестить тебя, и они МОИ недолетки.       Выражение лица женщины стало суровым.       — Я действительно верю, что в них течёт твоя кровь, а именно кровь Блоссом. Что делает их Блоссом и, по сути, моими новыми детьми.       Джагхед подавил смешок.       — Послушайте, мы не чьи-то дети, ясно? — его взгляд был прикован к матери Шерил. — Мы ценим ваше желание приютить нас или что-то в этом роде, но мы предпочитаем жить здесь в качестве недолеток, — сказал он. — Мы не заинтересованы в том, чтобы становиться вампирами.       Мать Шерил склонила голову набок.       — О, но ты так истощён! — пискнула она. — Посмотри на себя, у тебя кожа да кости!       Возможно, Бетти это показалось, но мать Шерил действительно выглядела обеспокоенной за них. Она встала и подошла к Джагхеду, ущипнув его за щёки. Мальчик отстранился, тихо рыча.       — Смотри! Посмотри, какой ты бледный!       Мать Шерил села обратно.       — Я думаю, моя дочь неправильно поняла. Недолетки живут недолго. Это зависит от того, что они пьют вместо человеческой крови, но вы трое не можете питаться кровью моей дочери. Это просто невозможно.       Джагхед потёр щёку, закатывая глаза.       — Я чувствую себя прекрасно, — пробормотал Джаг. — Мы поели несколько часов назад, и я чувствую, что мог бы пробежать марафон.       Пенелопа изучала его, её глаза потемнели.       — Ты лжёшь, — пробормотала она. — У тебя последние дни в жизни, ты, должно быть, едва держишься на ногах.       — Ну, я же стою, не так ли?       — Джаг, заткнись, — прошептала Вероника. Её тёмные глаза были устремлены на Пенелопу. Бетти заметила, что девушка наклонилась к Арчи, а рыжеволосый был напряжена. — Что вы имеете в виду?       Мать Шерил усмехнулась.       — Я хочу сказать, дитя, что если ты не выпьешь человеческую кровь, то умрёшь. Всё просто. Если твои вампирские двойники уже появились, это значит, что у тебя не так много времени. Это признак того, что ваше тело не может жить без надлежащего питания. Ваши двойники — это часть вас, и вы не можете от них избавиться. Ты можешь либо питаться от человека и слиться с ним естественным образом, либо умрёшь по-настоящему, — улыбка женщины заставила желудок Бетти скрутиться в узел. — И поверьте мне, смерть недолетки — это самое неприятное.       Шерил побледнела. Очевидно, она не понимала, о чём говорила её мать. Трое недолеток выглядели испуганными и испытывающими отвращение, что, казалось, ещё больше обрадовало женщину.       — Хочу ещё добавить, — Пенелопа прокашлялась. Её улыбка была самодовольной. — Теперь вы трое принадлежите Блоссом, и я не допущу, чтобы новообращённые дети ночи превратились в безвкусных недолеток.       Джагхед покачал головой.       — Мне всё равно, — тихо сказал он. — Я не превращусь в монстра, — его взгляд остановился на Бетти, и она увидела, как на его лице отразился неподдельный страх. Её сердце бешено заколотилось. — Я не стану им.       Пенелопа вздохнула.       — Вы хотите сохранить свои души, — пробормотала она, и все трое с готовностью закивали.       Шерил усмехнулась.       — О, пожалуйста! Не давай им ложной надежды.       — Шерил, пожалуйста, помолчи, — женщина закатила глаза. — Хм, есть один способ, — её взгляд упал на Бетти, и губы Пенелопы растянулись в улыбке. — О, ты уже перекусила, — она могла только беспомощно смотреть в ответ. Шерил вздохнула.       — Она их подруга, мама.       Пенелопа кивнула.       — Верно. Что же, есть один способ сохранить свои души и при этом стать вампиром, — сказала она.       Глаза Джагхеда загорелись.       — Как? — спросил он. Арчи кивнул, притягивая Веронику к себе. — Мы сделаем всё, что угодно, мисс Блоссом.       Мать Шерил кивнула.       — Этого следовало ожидать, молодой человек, — она перевела дыхание.       — Кровь нефилима должна помочь.       — Что? — прошипела Шерил. — Ты серьёзно, мам…       — Шерил, я не буду повторять тебе это снова, — предупредила Пенелопа дочь. Она лучезарно улыбнулась трём недолеткам. — Так же, как и вампиры, есть ещё одна сверхъестественная раса существ, которые живут среди нас, — объяснила она. — Их называют нефилимами. Наполовину Ангелы, наполовину люди, — женщина широко улыбнулась. — Это прекрасные существа, результат того, что люди пили кровь Азазеля. Нефилимы и вампиры веками жили в гармонии.       — Как они могут спасти нас? — спросил Джагхед, голос был близок к рычанию. Его взгляд смягчился, и Бетти вдруг захотелось схватить его за руку и сжать изо всех сил. Судя по тому, как говорила мать Шерил, у мальчика было не так много времени. Бетти вдруг захотелось подойти к нему, попытаться заверить его, что всё будет хорошо. Выражение его лица задело её за живое. Должен быть способ спасти его души, души Арчи и души Вероники.       Пенелопа выпрямилась.       — Говорят, что кровь нефилима может служить альтернативой человеческой крови. Один её запах может свести вампира с ума. Она вызывает привыкание в тысячу раз сильнее, чем кровь человека, — она кивнула на Джагхеда. — Вы всё равно завершите превращение и станете полноценными вампирами, но кровь нефилимов внутри вас должна сохранить вашу душу нетронутой. Таким образом, вы будете полноценными вампирами, а также немного нефилимами.       Шерил судорожно вздохнула. Девушка, казалось, собиралась что-то сказать, её щёки пылали алым, но Пенелопа продолжила.       — Но если вы выпьете кровь человека? — её взгляд переместился на Бетти, и она вздрогнула. — Я боюсь, что вы потеряете себя.       — Бетти исключена из списка, — проворчала Шерил. — Как я уже сказала, она их подруга или что-то в этом роде.       Пенелопа хихикнула.       — О нет, только не блондинка. — она склонила голову набок, глядя на Бетти, её зелёные глаза сияли весельем. — В конце концов, им нужна чистая человеческая кровь.       Что-то внутри Бетти сжалось. Её сердце заколотилось.       Шерил взглянула на неё, а затем, нахмурившись, посмотрела на мать.       — Что? Мама, что ты хочешь этим сказать?       Внезапно женщина встала, возвышаясь над ними пятью.       — Я знаю твою игру, детка, — прошипела она Бетти. — Спрячься у всех на виду и застигни их врасплох, я права?       Если бы Бетти смотрела на Шерил, она могла бы заметить, как удивление на лице девушки быстро сменилось страхом.       — Что? — удалось выдавить из себя Бетти.       Но она смотрела не на Шерил. Вместо этого её взгляд был прикован к Пенелопе, которая достала пузырёк с ярко-красной жидкостью. Это напомнило ей красное вино. Глаза Джагхеда расширились, и всё, казалось, смешалось в быстром движении. Бетти увидела, как Пенелопа вытащила пробку из флакона, и пронзительный крик Шерил оглушил её.       Это был крик боли, быстро перешедший в гневное рычание. Девушка бросилась вперёд, но Пенелопа легко оттолкнула дочь назад, и Шерил отлетела к стене, сжавшись в комок.       Бетти не могла пошевелиться. Она была словно заморожена. Арчи и Вероника, тихонько поскуливая, подбирались к Шерил. Арчи был прав. Даже если кто-то из них подвергался опасности, они всегда защищали Шерил. Рыжеволосая девочка умудрилась вскочить и оскалила зубы на свою мать.       — Кровь нефилима! — Пенелопа смеялась, сжимая Джагхеда в удушающем захвате. Мальчик дико сопротивлялся, его глаза горели красным, клыки торчали в хищном оскале, но женщина не сдавалась. — О крови нефилимов ходят легенды! Сказки! Честно говоря, в наши дни вы, дети, верите во всё. Вы знаете, насколько редки нефилимы в наши дни? До сегодняшнего дня я не видела ни одного! — она маниакально захихикала. — Вы действительно думали, что я позволю вам пить из нефилима? О, вы жестоко ошибаетесь.       Прежде чем Джагхед смог вырваться из её хватки, она сунула пузырёк ему в рот. Сначала он покачал головой со сдавленным криком. «Нет!», но она заставила себя сделать это снова. Бетти почувствовала, как её сердце остановилось, когда первые капли рубиновой жидкости попали ему на губу. Выражение борьбы исчезло из его глаз, и он расслабился в объятиях женщины.       — Вот и всё… — промурлыкала Пенелопа. — Выпей, милый. Ты, должно быть, умираешь от голода.       Он так и сделал. Он пил большими глотками, отплёвываясь, рыча, требуя добавки. Пенелопа достала второй и третий флаконы, вынула пробки и вылила содержимое на пол. Джагхед упал на колени, его глаза загорелись, и он принялся лакать алую лужицу. Арчи последовал за ним с отсутствующим взглядом. Тепло, доброта в его глазах сменились выражением жадности, голода, пожиравшего мальчика изнутри. Они втроём упали друг на друга, поскальзываясь. Бетти не могла отвести взгляд. Но это было всё равно что наблюдать за автокатастрофой в замедленной съёмке.       — Бетти, — прорычала Шерил, повернувшись к ней. Голос девушки сорвался на рыдание. — Убирайся отсюда к чёрту.       — Я не могу… — прошептала Бетти. Она с трудом сглотнула.       — Бетти, кем бы они ни были, они ушли, — сказала Шерил, стиснув зубы. — Ты хочешь, чтобы они разорвали тебя на части?       Бетти не ответила. Она только смотрела, как Джагхед уткнулся лицом в пол, бездумно прихлёбывая растущую красную лужицу. Она почти ожидала, что он поднимет глаза и на его губах заиграет улыбка.       — Испугалась, Бетти Купер? — сказал бы ей парень и ухмыльнулся.       Но он не обратил на неё никакого внимания. Мать Шерил с гордой улыбкой наблюдала за ними троими.       — А теперь, — Пенелопа повернулась к Бетти, широко улыбаясь и сверкая глазами. — Что касается молодой…       Шерил вытащила её из гостиной, прежде чем женщина успела закончить предложение. Девушки, спотыкаясь, спустились по лестнице. У Бетти кружилась голова. Она чувствовала себя так, словно каталась на карусели. Всё, о чём она могла думать, это о Джагхеде. Она потеряла его. Мальчик, которым он был, улыбчивый недолетка с добрыми глазами, который дразнил её. Он исчез, а на его месте появился монстр.       — «Может быть… может быть, они все ещё те же? — выдохнула она.       — Чушь собачья, — в голосе Шерил звучала боль. — Связь, которая была у меня с ними, обрывается, — тихо выдохнула девушка.       — Нам нужно найти, куда пойти, — задыхалась Шерил. — Если нас не поймает моя мама, то это сделают они. Они отследят твой запах, — они вышли через парадную дверь на прохладный ночной воздух. Было всё ещё темно. Бетти, спотыкаясь, подошла к машине Арчи. Она смутно помнила, как мальчик бросил ей свои ключи, когда они вернулись прошлой ночью. Когда она сунула руку в карман, то нащупала их и вытащила.       — Что значит, они отследят мой запах? — выдавила она, вставляя ключ в замочную скважину. Но её руки дрожали. — Она не… она не открывается!       — Потому что она заперта, идиотка!       Шерил ударила кулаком по стеклу, просунула руку внутрь и взломала замок изнутри. Бетти запрыгнула на водительское сиденье, а Шерил забралась на заднее, всё ещё тихо постанывая и всхлипывая в её объятиях.       — Мне нужна кровь, — прохрипела она.       Бетти задержала дыхание, прежде чем задрать рукав.       — Я обращусь, только если мы обменяемся кровью, верно? Возьми мою.       Девушка застонала, поднимая голову. По её щекам текли слезы.       — Ты серьёзно? Фу! Я не буду пить из тебя, даже если ты будешь моим последним источником пищи. Кроме того, я не могу пить из тебя, это было бы… — девушка заколебалась. — Это всё усложнит.              Машина, к счастью, завелась, когда она повернула ключи в замке зажигания. Бетти удалось завести машину, не спуская глаз с Шерил, которая с каждой минутой становилась всё бледнее и бледнее. Девушка прижалась лицом к кожаным сиденьям.       — Бетти, мне нужна человеческая кровь прямо сейчас. Как только зарождающаяся связь обрывается, это мучение, — прошептала девушка. пряди её алых волос прилипли к бледным щекам. — Пожалуйста, просто принеси мне немного человеческой крови.       — Шерил, я человек! — прошипела Бетти сквозь стиснутые зубы, разворачиваясь. Терпеть поведение девушки становилось все труднее. Особенно в ситуации, когда речь шла о жизни и смерти. На улицах было не слишком многолюдно. В её затуманенном сознании квартира Кевина была не так уж далеко. Она была совсем рядом с колледжем. Она рискнула взглянуть в зеркало заднего вида.       — Почему они нас не преследуют? — спросила она.       Шерил что-то пробормотала.       — Они вздремнут после пиршества, — захныкала она. — А когда проснутся, отправятся на охоту.       — За мной, — тихо сказала Бетти, и девушка усмехнулась.       — Не будь такой самоуверенной, не только за тобой. Они безмозглые новорождённые, у которых нет души, они набросятся на кого угодно.       Когда Бетти повернулась и нахмурилась, Шерил вздохнула.       — Но, да. В основном, за тобой. Ты слышала, что моя мать говорила, что кровь нефилимов сводит нас с ума. Вот почему я не могу питаться от тебя, даже если бы захотела. Я бы не выдержала и выпила бы тебя досуха.       Слова девушки не имели никакого смысла. Бетти вцепилась в руль, смаргивая слёзы. Это было уже слишком.       — Я не… я не нефилим! — прошептала она, и Шерил закатила глаза.       — Как ты думаешь, почему я пыталась выгнать тебя из общежития? — твой запах сводил меня с ума. Я не была уверена, пока моя мать не подтвердила это. Ты совсем не кажешься мне полуангелом, я имею в виду, посмотри на себя. Ты просто скучный, приземлённый человек.       — Я не могу быть такой! — выдохнула Бетти. Она не могла быть такой. Её семья была безупречно чистой, со скучной историей. Там не было никаких упоминаний об ангелах или особых способностях.       — Смирись с этим, Купер. Кроме того, разве сверхъестественное не притягивает других сверхъестественных существ? В данном случае Лодж-Хаус — это маяк для них.       — Ты с ума сошла? Шерил, я думаю, я бы знала, если бы… — её слова оборвались, когда что-то ударило по крыше машины, и она не смогла сдержать крик, сорвавшийся с её губ. Шерил резко выпрямилась, её глаза горели янтарём. — Они здесь, — пробормотала она. — Я чувствую их запах.       Обе девушки сидели молча. Бетти прижала руку к носу и рту, чтобы не задохнуться. Шерил тихо выдохнула.       — Я слишком слаба, чтобы бороться с ними, — прошипела она. — Прости, Бетти. Я, может, и ненавижу тебя, но я действительно не хотела видеть, как тебя разрывают на части.              «Спасибо», — кисло подумала она.       Некоторое время они сидели молча, почти ожидая, когда машина сама поднимется в воздух, и Бетти подпрыгнула, когда в окне со стороны пассажирского сиденья появилась фигура. Она автоматически узнала его. Джагхед.       Его рот и подбородок были перепачканы алым, глаза мальчика светились янтарём.       «Бежать», — отчаянии подумала она.       Или, в данном случае… сесть за руль.       Но Бетти могла только смотреть на него, парализованная, пытаясь найти его добрые глаза. Улыбка, которую она быстро научилась любить. Её ладони словно приклеились к рулю, но она не могла заставить себя нажать на газ. Казалось, прошли световые годы, прежде чем он постучал в окно, прижавшись лицом к стеклу.       — Бетти Купер! — его голос стал другим, более хриплым. Опасным. Он широко ухмыльнулся, обнажив клыки и склонив голову набок. — Мы можем поговорить?