Зеюшки

Летняя ночь, светлая от лунного света. Жарко, очень жарко. Проснуться от сна, сладкого как патока, от ощущения желания, от томной неги разлившейся по телу. Вспомнить подзабытый с подросткового времени навык. Тихо, чтобы не разбудить Андрея, дышать глубоко и ровно. Закрываю глаза и пытаюсь сжать, потянуть. Под одеялом жарко, без него стыдно. Жарко и пахнет садом и Андреем. Горячая рука ложится поверх моей. - Можно? – Сталкиваюсь взглядом с Андреем. Ужас, паника, стыд.- Тш, тихо, всё хорошо… Под его весом кровать прогибается, обнимает меня, одной рукой, другая там. Утыкаюсь носом в плечо, чтобы не видеть его и скрыть чувства. Мне хорошо. Лучше чем одному. Крепко прижимает рукой, двигает другой. Как во сне. Жарко, мокро, впиваюсь руками в Андрея. Дергаюсь, трусь как кошак. Уже не молчу, незачем таиться. - Даже не верится. Хороший мой, давай, не бойся, - Андрей говорит тихо, опережая словами свою руку лишь на пару секунд, не оставляя мне выбора. Выдыхает, слышу его как в тумане. – Молодец, - поцелуй скользящий в щеку, уходит. Осознание произошедшего обрушивает с небес на землю. - Подожди! Андрей я… - Руку помою и вернусь. В сон клонит, дома воды нет, Андрей умывается в палисаднике, там бочка с водой для полива. Распаленную кожу холодит ветерок. Подушка мягкая… *** Утро такое же отвратительное как всю последнюю неделю. В кухне всё светлое, занавески неподвижны, на столе скатерть, вчерашний бутерброд и россыпь листков с полями морского боя. Упираюсь руками о стол. Жара. Ночью хоть немного посвежело. От воспоминаний вспыхивают щеки. Наклоняю голову. Волосы душной волной скрывают от мира. Как же я лоханулся, позорище. Пора, наверное, съезжать, взрослый мужик же… - «Твои глаза на звезды не похожи В них бьется мотыльком живой огонь. Еще один обычный вечер прожит, Но с тобой он каждый раз другой» Андрей говорит стоя в двери на веранду, упирается спиной о косяк, руки сложены в замок. Мне видно его сквозь пелену волос, ему видно лишь легкое изменение наклона головы. - Что за несанкционированная лирика? – ворчу, разминаю плечи, стараюсь не смотреть на Андрея. – Мой бедный тёзка, Станислав Лец, позабыт позаброшен… Ради кого? Кстати да, ради кого? Первая строка Шекспира, а дальше? - Хотел бы наврать, что сочинил для тебя, но слишком удивлен твоим незнанием. Это Би-2, довольно старая песня. Хочешь послушать музыку? - Не хочу. Лучше, давай я извинюсь за ночь. Будем считать, что это был сон. - Как у Шекспира, Сон в летнюю ночь? – Андрей перехватывает мою руку у самой занавески, мешая открыть окно. – Не борись с собой - всё равно проиграешь. Это Лец говорит, не я. Хочешь знать, что происходит каждый раз, когда я прячусь за литературными цитатами? - Дай угадаю! Твой мозг скрипит как несмазанная телега… Нет! На большом пыльном складе ты вытаскиваешь папку с подходящими словами… - Конан Доил, Записки о Шерлоке Холмсе. Еще одна попытка, - Андрей уже не держит меня, улыбается во все тридцать два. – Удиви меня и обещаю забыть одну жаркую бессонную ночь, когда бедный учитель младших классов встал попить водички, а увидел как… - В твоём мозгу сидит маленький карапуз… девочка! Кругом игрушки, кубики, а на кубиках буковки. Девочка из буковок собирает слова, из слов предложения… медленно и вдумчиво… - Не угадал, - сквозь смех резюмирует Андрей. - В моей голове ты.