Лебедь

— Только не говори, что ты решила прыгнуть отсюда? — сказала Реджина, когда Эмма уже взобралась на подоконник выбитого окна. — Именно это я и собиралась сделать, — ответила та. Реджина была в недоумении, наблюдая за Эммой. — Неужели после сегодняшней экскурсии ты всё ещё не поняла, что подобные вещи меня ничуть не пугают? — Зато меня пугают, — закатила глаза женщина. — Тогда надо было развернуться и пойти назад, когда я предлагала, — пожала плечами Эмма и в прыжке приземлилась на крышу рядом стоящего здания. — Давай, ты сможешь! — сказала она. Реджина немного помешкала. Эмма просто не дала ей выбора, когда взяла её «на слабо». И в этот раз Реджина старалась не думать о том, что может и не вернётся домой в целости. — Ты говорила мне, что это будет безопасный путь, — напомнила она девушке. — Это и есть безопасный путь, — Эмма, видимо, даже не представляла, что Реджина совсем не привыкла к таким приключениям. Нерешительно, но Реджина всё-таки забралась на подоконник и в конце концов изящно приземлилась на крышу, словно делала это всегда. Она чувствовала себя героиней из фильма о женщине-кошке. Оказавшись наверху, Реджина вдруг осознала, насколько прекрасен ночной Нью-Йорк с высоты птичьего полёта. — О боже, как здесь красиво! — с восторгом воскликнула она. — А я же говорила, что не зря тебя сюда привела, — сказала довольная собой Эмма. В этот момент Реджина и правда была готова расцеловать девушку, ведь она бы никогда не пришла сюда одна. Нью-Йорк с высоты — это была настоящая сказка. Они стояли на крыше, глядя в ночное небо, и где-то вдалеке, прямо над ними, сияли звёзды. А впереди возвышались небоскрёбы, горевшие яркими огнями множества домов — это действительно захватывало дух. Реджина, не удержавшись, решила сделать пару фотографий. — В конце концов, когда я ещё сюда попаду, — сказала она, оправдывая своё желание оставить фото на память. Она вообще-то умела ценить такие моменты, но в мире технологий и социальных сетей было сложно удержаться — не сделать пару кадров для Инстаграма. — А я вообще не любительница фотографировать всё подряд, — сказала Эмма. Она присела на краешек крыши, пока Реджина делала фото. — К тому же, подобное я вижу каждый день. — И что, хочешь сказать, ты не делаешь фото для Фейсбука или Инстаграма? Эмма усмехнулась: — А зачем мне это? — Не знаю... показать миру своё творчество? — Я и так его показываю миру. Эмму немного удивило, что Реджина не поняла её. Ей казалось, она не из тех женщин, что зависимы от соцсетей. — Не думаю, что так много людей видели твоё убежище, — продолжила Реджина. — Кому надо — те увидят, — завелась Эмма. — А ты не типичный подросток, — подметила Реджина. — Я думала, сейчас все дети сидят в Инстаграме и ТикТоке... — Как ты, наверное, уже поняла — я не «все». Эмма, признаться, была немного раздражена тем, что её приравняли ко всем, и это чувствовалось в её голосе. — Ну, прости, если я тебя задела. — Ерунда, — сказала Эмма, делая вид, что её не задела реакция женщины. Она всё ещё чувствовала себя странно рядом с ней. А сейчас, когда Реджина присела рядом, её глаза засияли тем же непривычным для неё блеском. Она чувствовала, что Реджина ей нравилась, но не могла понять — почему. И если бы кто-то увидел их тогда со стороны, то он бы сразу заметил эту внезапно возникшую химию между ними. Но ни Эмма, ни Реджина не предавали этому значения. Они просто наслаждались тем вечером, не зная, чем всё закончится. Это был последний летний вечер августа. А после их пути, как им казалось, разошлись навсегда.

***

— Может быть, хотя бы скажешь, как тебя зовут? — спросила Реджина, когда они добрались до парковки, где стоял её чёрный мерседес. — А зачем тебе это нужно? — с кривой усмешкой сказала Эмма. — Может быть, когда-нибудь я узнаю, что познакомилась со знаменитым художником, — хмыкнула Реджина. — Если я стану знаменитой, ты узнаешь моё имя точно, — уверила её Эмма, всё ещё с лёгкой ухмылкой глядя на неё. — Ну… или я могу просто помочь тебе с возможностью получить образование, — предложила Реджина. — Вот, кстати, возьми мой номер. Если захочешь — можешь позвонить, — она протянула ей бумажку с номером. — Меня зовут Реджина Миллс. Эмма не придала этому никакого значения и лишь из вежливости взяла бумажку. Она не собиралась получать никакого образования. После совершеннолетия она вообще планировала накопить денег и уехать в Европу. И только потом, когда Белль рассказала ей о новой учительнице по истории искусств, ей почему-то показалось знакомым это имя. Но она не могла понять, откуда его знает. И только спустя год, когда увидела её в школе, в которую даже не собиралась поступать, всё сложилось. Это было банальное совпадение — раньше они, как ей казалось, никогда не пересекались. Она просто знала, что где-то существует женщина по имени Реджина Миллс.