Лебедь

Реджина уже на пути к Сторибруку чувствовала себя не по себе. Сын спал на заднем сиденье машины, а Голд молчал всю дорогу, погружённый в собственные мысли. Она не любила возвращаться в этот город. Сторибрук когда-то казался началом новой жизни. Она и Робин ехали в отпуск, сбились с маршрута и случайно оказались в этом тихом, словно сказочном месте. Он тогда пошутил, что мог бы купить здесь дом. А спустя несколько недель они действительно купили его. Робин мечтал о семье. О детях. О тишине вечеров и топоте маленьких ног по деревянной лестнице. Она тоже мечтала. Только знала: мечта невозможна. Прошлое, травма, врачи — всё было против неё. Они пытались. Спорили. Он уехал в Канаду — хотел подумать. Там у него случился роман. Временный, как он потом сказал. Когда вернулся — просил прощения. Она простила. Любила. Слишком сильно, чтобы не простить. Но ровно через месяц та женщина написала, что беременна. Робин поверил. Сказал, что не может всё это игнорировать. Что должен быть рядом, если это правда. Он уехал. А она… отпустила. Сквозь слёзы. Сжав зубы. И ушла в работу. Позже она усыновила мальчика — Генри. Не по плану, не сразу. Но с настоящей любовью. Они ещё некоторое время жили в Сторибруке. Она даже была мэром — ненадолго. А потом Голд предложил ей должность в нью-йоркской школе. И она уехала. Забрала сына. А дом остался — как застывшее обещание. Иногда они возвращались туда на выходные — сбежать от городской суеты, притвориться, что всё хорошо. Но сердце сжималось каждый раз, когда она проходила мимо той кухни, где Робин мечтал о детях. И вот теперь — она возвращается. Но не ради воспоминаний. Ради сделки. Ради Голда. Ради кольца. Ради тайн, что всё ещё прячутся в тенях этого города.

***

Портал сомкнулся за спиной с глухим вздохом. Тишина опустилась на Сторибрук, как пелена. Ни звука, ни шагов. Только ветер, шуршащий в кронах, словно сам город больше не принадлежал живым. Реджина огляделась. Всё почти таким, каким она его оставила. Только... стерильным. Пустым. Вымершим. — Здесь слишком тихо, — сказала она. — Даже для Сторибрука. — Город помнит, — отозвался Голд. — Но он больше не дышит. — Тогда зачем мы здесь? Он не ответил сразу. Шёл рядом, постукивая тростью по асфальту, будто выстукивал ритм призрачной памяти. Только у старой библиотеки он остановился. — Здесь она была в последний раз, — тихо произнёс он. — Моя жена. Реджина сжала губы. — Ты говорил, что ищем вещицу. Артефакт. Не упоминал, что это связано с ней. — Потому что ты бы не согласилась. — А ты прав, — холодно сказала она. Голд повернулся к ней. В его взгляде было что-то непривычное — не сарказм, не хитрость. Сожаление. — Она сошла с ума. Внезапно. Без явных причин. А потом начала говорить... о Коре. Реджина замерла. — Ты уверен? — Она называла её по имени. Говорила, что “эта женщина забрала у неё солнце”. Рисовала круги на полу. Сжигала письма. Пыталась вылечиться магией, которой не владела. — И ты думаешь, моя мать… — Я думаю, Кора оставила здесь след. И если кто-то способен его почувствовать — это ты. Реджина отвернулась, бросив взгляд на скамейку у входа. Обгоревшую. Когда-то они с Генри часто здесь сидели. Давно. — Зачем ты всё это делаешь? — тихо спросила она. — Ради мести? — Ради понимания, — Голд выдержал паузу. — Ты ищешь правду о смерти двух самых близких тебе людей. Я — о разрушении своей семьи. Мы оба вернулись туда, куда больше не хотели возвращаться. Они вошли в здание. Пыль. Пустые полки. Молчание. Но воздух дрожал. Где-то в глубине — подвал, о котором давно никто не вспоминал. На двери — замок, выжженный магическими символами. Реджина остановилась. Провела рукой по глифам. Те вспыхнули алым светом. — Это её работа, — прошептала она. — Кора всегда использовала кровь и золото. Это её стиль. — Значит, она действительно была здесь. Реджина молча приложила ладонь к замку. Кольцо на пальце вспыхнуло, как будто отозвалось. «Кто в дверь войдёт, сделав шаг...» Дверь щёлкнула и отворилась. За ней — полутёмный зал. Магический круг, истёртый пеплом. Старая тетрадь. И на стене — отпечаток руки, словно оставленный жаром чужой боли. Голд не проронил ни слова. Реджина подошла к кругу, опустилась на колени и провела пальцами по обложке. Почерк она узнала сразу. Не Коры. Её. Той самой женщины. Жены Голда. — Она пыталась разорвать заклятие, — тихо произнесла Реджина. — Это был ритуал… но что-то вмешалось извне. — Ты это видишь? Реджина кивнула. — Я это чувствую. Кольцо на пальце снова засияло — не болью. Грустью. Узнаванием. Кора действительно была здесь. Но она оставила не только след. Что-то сломалось в этом месте. И теперь от него остались лишь тени, пепел и эхо — которое время не может заглушить.

***

За дверью не было подвала. Не было ни пыли, ни старых стен. Только свет, проникающий сквозь высокие витражи, и зеркала — десятки, а может, сотни. Они уходили ввысь и вглубь, отражая не столько тела, сколько тени. В каждом зеркале — искажённая тишина. Реджина остановилась у порога, вглядываясь в пространство, будто вырванное из другой реальности. — Что это за место? — прошептала она. — Это не часть библиотеки… Голд не ответил. Он медленно пошёл вперёд, будто точно знал, куда идти. Его отражения разлетались по зеркальным граням, превращаясь в десятки Голдов, уходящих по разным направлениям. Реджина помедлила, но пошла за ним. — Ты обещал, что мы ищем вещицу. Что ты на самом деле собираешься найти? Он всё ещё молчал. Прошёл сквозь зал, где витражи отбрасывали на пол мозаичные блики. Где-то вдалеке пульсировал мягкий свет, будто зовущий вперёд. Коридор, в который он свернул, был уже не зеркальным — стены были гладкие, из тёмного камня. Воздух становился плотнее. Магия — ощутимее. Наконец он остановился. — Мне нужно кое с кем встретиться, — сказал он. Реджина нахмурилась. — С кем? — Это не важно. Но тебе — поручение. Он достал из внутреннего кармана свёрнутую записку на пергаменте. Печать из воска — с символом льда. — Передай это Ингрид. Ты знаешь, где её найти. — Ингрид?.. — имя прозвучало как эхо в её памяти. — Та самая? Голд посмотрел на неё в упор. — Она тебя не тронет. Только передай. А потом возвращайся. Реджина взяла записку, но пальцы непроизвольно сжались. — Что ты ей пишешь? — Слишком много вопросов, мисс Миллс. — коротко отрезал он. — Если бы я хотел, чтобы ты знала, я бы сказал вслух. И с этими словами он исчез в боковом проходе, оставив её среди витражей, зеркал… и множества вопросов.

***

Зал за спиной казался живым. Зеркала отражали чужие воспоминания, а витражи — небо, которого не было. Реджина шла по коридору, сжимая в ладони письмо. Его воск словно холодил кожу. Она свернула в нишу, уводящую влево. Там, по словам Голда, она найдёт Ингрид. Голос в голове шептал, что это плохая идея — возвращаться к тем, кто знает её с самых хрупких сторон. Но шаг за шагом, она шла. Назад дороги не было. Дверь в конце коридора распахнулась сама собой, как будто признала её. Комната была почти пуста. Белые стены. Замёрзшие окна. Лёд тонким узором рассыпался по полу и потолку. Посреди этой тишины стояла женщина — светловолосая, бледная, как сама зима, с глазами цвета инея. Ингрид. — Я знала, что это будешь ты, — произнесла она, не оборачиваясь. — Голд просил передать, — сухо сказала Реджина и протянула письмо. Ингрид взяла его, будто касалась воздуха. Лёд на полу чуть затрещал. — Голд редко пишет письма. Когда пишет — это не просьба. Это предупреждение. — Я не читала, — сказала Реджина, хотя в голосе было и сомнение, и вызов. — Но ты хотела, — усмехнулась Ингрид. — Как всегда. Любопытство — твой старый порок, Реджина. Женщина наконец повернулась. В её взгляде не было вражды. Но было знание. Опасное, слишком личное. — Ты изменилась, — сказала она. — Или хочешь верить, что изменилась? — Что тебе известно обо мне? — Всё, что ты пыталась забыть. Молчание повисло между ними, как хрупкий лёд на водной глади. — Ты думаешь, что кольцо вернуло тебе силу. Но это не сила, Реджина. Это память. А память опаснее любой магии. Реджина сжала губы. В груди сжалось. — Ты знала, что Кора была здесь? — Знала, — кивнула Ингрид. — Но не остановила её. У нас с ней был... старый долг. Она хотела вернуть контроль над своей дочерью. Я хотела вернуть контроль над своей сестрой. Мы обе проиграли. Реджина молчала. Потом, будто сквозь лёд: — Почему ты не сказала мне? — Потому что ты не спрашивала. Иногда правда приходит только тогда, когда готов принять её. Ингрид подошла ближе. Взгляд — пронзительный, но не жестокий. — Если ты хочешь знать, что случилось с женой Голда — тебе придётся смотреть в зеркало, Реджина. В то, которое он оставил запертым в Сторибруке. — Её разум… был разрушен. — Но не полностью. Она жива. Где-то между мирами. И ты... одна из немногих, кто может дотянуться до неё. — Зачем ты мне всё это говоришь? Ингрид склонила голову: — Потому что ты пришла. А значит — ты уже готова. Мороз прошёл по коже Реджины. Не от холода. От понимания. Записка осталась нераспечатанной. Ингрид сжала её — и та исчезла в облаке инея. — Скажи Голду, я поняла. И скажи, чтобы не лгал больше тем, кто несёт на пальце кольцо, созданное из любви. Такие кольца возвращаются. Всегда.