Сын смотрителя маяка

Там, за горами хандры и горя — ты моё море Если рассудок с душою в ссоре — ты моё море Если нет соли в моём миноре — ты моё море Если вокруг меня вор на воре — ты моё море ©.

🌊 🌊 🌊

~A year ago~

      Огромное ангарное помещение пугает своими масштабами, холодом и запахом железа. Тэхен осторожно шагает вдоль стены за высоким, широкоплечим мужчиной и озирается по сторонам. Желание только одно — развернуться и сбежать из этого мертвецки пугающего ада, бежать далеко и очень быстро, не озираясь, не оглядываясь назад. Приближающийся шум отдаётся гулом в голове и туманит рассудок.  — Ты должен знать, чем я занимаюсь, — мужчина поворачивается и смотрит в упор, — Не так ли, Тэхен?  — Я уже не особо в этом уверен.  — Тем не менее ты должен.  — Хорошо, Джон, — Тэхен хмурится, представляя зрелище, которое ему сейчас предстоит увидеть.       Мужчины заворачивают за угол и перед ними открывается по-настоящему устрашающий вид. В многометровом зале рядами висят синюшные, ободранные туши убитых животных. В основном здесь крупный и мелкий рогатый скот, в помещении гуляет сильный сквозняк и некрупные тушки мрачно покачиваются на ветру. Не смотря на проветриваемое место, здесь стоит смрад такой, что жить не хочется, не то что дышать. Запах металла, запах крови и запах смерти. Скотобойня браконьеров — логово не для слабонервных. Тэхена тошнит и он зажимает рот рукой, пытаясь сдержать рвотный позыв.  — Чего расклеился, милашка? — мужчина не по-доброму усмехается, — Это только первый зал, а мы сегодня должны обойти все.  — Джон, я не хочу, — Тэхен смотрит умоляющими глазами, в которых слёзы стоят.  — Нет, дорогуша, ты сам интересовался о роде моих занятий и раз уж мы вместе — мой мужчина должен иметь представление о моей работе.       Тэхен и Джон огибают ряды с подвешенными, окровавленными тушами и переходят в следующий отсек помещения. Здесь стоит ужасающая рыбная вонь, а в огромных контейнерах лежат буквально тонны дорогих морепродуктов. Рабочие суетятся, снуют меж контейнеров, но при виде пары мужчин — выстраиваются в шеренгу по стойке смирно.  — Доброго дня, господин! — рапортует один из работников.  — Продолжайте работу, — сухо отвечает мужчина, сверкает взглядом исподлобья, а затем переходит на крик, — Чё встали как вкопанные? Я, блять, кому сказал продолжать работу??? Если товар не будет передан заказчикам в срок — я лично каждого из вас похороню в контейнере с тухлой рыбой!       Мужчина скалится злобно, дёргает Тэхена за руку и ведёт за собой.  — Следующий зал не для слабонервных, красавчик, мы приближаемся к самому сердцу моей фирмы, так что запасись нервишками. — Джон продолжает тащить Тэхена, а у того уже голова кружится от увиденного и услышанного.       Ким Тэхен знал, что его парень занимается международными нелегальными поставками мяса и рыбы, но даже представить себе не мог, что это настолько масштабно. Путь к следующему ангарному помещению лежит через длинный коридор, Тэхен слышит как сердце отдаёт в ушах стук и чувствует, что находится на грани потери сознания.  — Добро пожаловать, дорогой, — Джон пропускает Тэхена вперёд, — Святая святых. То, за что можно выручить в разы больше денег, чем за прошлые залы вместе взятые.       В зале не видно ни конца, ни края, в несколько этажей по всему периметру расположены металлические клетки, в которых находятся некоторые виды пушных животных, а именно норки, соболи, песцы, кролики, шиншиллы и лисы. Все они практически обездвижены, некоторые без сознания, а некоторые ещё пытаются подавать вялые признаки жизни.  — Что с ними? — у Тэхена слёзы на глаза не просто наворачиваются, а уже текут в три ручья, парень всегда любил животных и бережно к ним относился, поэтому происходящее кажется для него натуральным адом, самой настоящей преисподней, — Я понимаю зачем они здесь, но почему они без движения, хотя ещё живы?  — Они под дитилином, — отвечает собеседник и подло улыбается, сверкая глазами, — Это специальный препарат, который используется в нашем деле. Животные после укола практически парализованы, они не могут двигаться и издавать звуки. Как ты понимаешь, мы обдираем шкуры, но в этом деле пачкаться — не лучший вариант, нам нужны красивые, аккуратные, чистые шкурки.  — И что в этот момент испытывают звери? — осторожно спрашивает Тэхен.  — Они всё чувствуют. — холодно отвечает Джон и даже, кажется, вновь немного улыбается, будто испытывает наслаждение от своего рассказа, — Они находятся в сознании, испытывают сильнейший страх и адскую боль, это так. Но у нас нет другого выхода.  — Джон, но разве это законно??? — Тэхен переходит на крик.  — Сбавь обороты, дорогуша, — парень смотрит злобно несколько секунд, он не терпит когда на него повышают голос, — Это незаконно, разумеется, как и вся моя деятельность. Даже ты сейчас незаконно находишься на этой территории. Однако, мне глубоко поебать. Это всего лишь бездушные шкуры, которые хорошо ценятся в современном обществе, а в некоторых странах их можно продать за очень большие деньги. Очень большие, Тэхен.       В зал заходят несколько мужчин и Джон отходит в сторону, вполголоса давая им указания. Один из работников подходит к клетке с песцами и достаёт пару животных, которые ещё пытаются шевелиться. Перемещает их на стальной стол, расположенный в центре помещения, шарит в кармане и достаёт оттуда небольшую ампулу, набирает в одноразовый шприц раствор и вкалывает каждому из животных, после чего те буквально коченеют и смотрят в пустоту стеклянным взглядом.  — Хочешь попробовать, дорогуша? — Джон ехидно заглядывает в глаза. — Могу предоставить тебе все необходимые инструменты.  — Зачем ты издеваешься надо мной??? Я не хочу здесь больше находиться, давай уйдём, прошу!  — Ты ведь любишь меня, Тэхени? — парень специально называет Кима по имени, что делает крайне редко, подлизывается подло, — Тогда будь добр, закрой свой сладкий ротик и потерпи немного, сделай милость!       Человек, вколовший дитилин, бездушно, с совершенно каменным лицом начинает делать свою грязную работу, в несколько мгновений закончив с одним зверем и переходя ко второму. Шкуру он бережно отправляет на конвейер для дальнейшей обработки, а ненужную тушу отбрасывает в сторону. Тэхен роняет кристальные слёзы, скулит, закрывает лицо руками и пытается отвернуться, но Джон как самый настоящий изверг не даёт ему этого сделать, разворачивает обратно, удерживает, заставляет наблюдать, шепчет в ухо о том, что если Тэхен его любит, значит должен, должен, должен знать всю его сущность. Ад продолжается и, кажется, не собирается прекращаться, Ким сбился со счёта, потерялся во времени, его тошнит, выворачивает, шатает из стороны в сторону и лишь когда его ноги окончательно подкашиваются, Джон забрасывает его на плечо и выносит на улицу.  — Приди в себя, неженка, — Джон небрежно усаживает Тэхена на скамейку у кирпичного здания, — Не думал, что так отреагируешь. Ты же у нас парень-скала, всё можешь, всё ни по чём, а тут из-за какой-то никчёмной живности расплакался, фу.  — Это ужасно, Джо, — Тэхен еле ворочает языком, но относительно свежий воздух потихоньку приводит в чувство, — Я видел много дерьма в своей жизни, я прошёл через огонь, воду и медные трубы, но жестокое обращение с животными перебор даже для меня.  — Ладно, принцесса, зато теперь ты наконец знаешь об этой стороне моей жизни. — Джон улыбается натянуто, тянется за поцелуем и получает его в ответ. Парень целует жёстко, кусает губы, ухватывается за шею и сжимает её до хрипов Тэхена. Их отношения далеки от ванильных и радужных, это больше похоже на ту самую скотобойню браконьера, на которой они только что побывали. Тэхен всю жизнь являлся доминантом во всех своих отношениях, но с Джоном всё наоборот и Ким ничего не может с этим поделать. Любит.       Джон разрывает поцелуй с характерным звуком и любуется следами, оставленными на изящной шее Тэхена, которые из красноватых постепенно начинают синеть.  — Слышал, недавно открылся один ресторан в центре, славится заморскими блюдами, хочу попробовать карпаччо из оленины, — Джон задумчиво смотрит в пустоту, одновременно держа руку на внутренней стороне бедра Тэхена, — Сходим туда сегодня.  — Боюсь, я не смогу, — Ким чувствует новый наплыв тошноты, — Мне что-то совсем не хочется мясо. Прости.

🌊 🌊 🌊

      Тэхен бредёт вдоль берега моря, отправляясь на очередное занятие английским с Чонгуком и вспоминает о событиях прошлого года, о походе на скотобойню бывшего парня, который являлся браконьером, а по совместительству извергом и абьюзером в отношениях, который загнал Кима на такие круги ада в их связи, какие многим и не снились, который издевался откровенно и даже не пытался этого скрыть, который буквально душил Тэ своей «любовью», не давал прохода даже после расставания, даже когда Тэхен осознал, что их отношения больны, что это абсолютно ненормальная жизненная ситуация. Поэтому Ким решил бежать, бежать на другой конец света, бросить всё и всех, чтобы освободиться, вылечиться и построить новую, счастливую жизнь, переродиться и больше никогда не испытывать тех чувств.       Прошло две недели от начала занятий с Чонгуком, их взаимоотношения давно не дружеские и не рабочие, тем не менее дальше поцелуев на берегу моря и в комнате Чона дело не доходит. Парни не спешат и Тэхен чувствует себя от этого очень счастливым, на него больше никто не давит и он тоже не станет. Всё придёт в своё время, а пока пара просто наслаждается друг другом. Тэхен рядом с Чонгуком ощущает абсолютное спокойствие, лёгкость и полное понимание. Ким не мог и предположить, что сможет вновь влюбиться, открыть кому-то своё сердце, а уж тем более забавному, молодому парнишке, сыну смотрителя маяка, он не воспринимал его всерьёз, хотел немного подшутить и… дошутился. Непосредственность и добрый нрав Чона, можно сказать, свершили чудо, Тэхен впервые за долгое время почувствовал себя рядом с ним живым, почувствовал себя настоящим, реально существующим на этой планете и самое главное — нужным. Чувства между парнями возникли быстро, даже молниеносно, но лишь потому, что это было действительно нужно каждому из них.  — Привеееет! — Чонгук шустро спускается с пригорка и бежит навстречу Тэхену с распростёртыми объятиями, а за ним спешит Мюнгхи, отчаянно виляя хвостом.       Чон заключает Кима в объятия, а Мюнгхи кружит возле них, требуя внимания, не выдерживает и наскакивает на пару, валя обоих с ног. Тэхен смеётся и, даже не пытаясь подняться, обнимает собаку и чешет ей голову и загривок.  — Что ты, соскучилась малышка? — разговаривает Ким с Мюнгхи, а та лает звонко, будто отвечает, что да, соскучилась и лижет Тэхену лицо.  — Я тоже соскучился, — скромно вставляет Чонгук, склонив голову набок и улыбаясь своей самой очаровательной на свете улыбкой, — А ты?  — И я, конечно, Чонгуки! — отвечает Тэхен и поднимается с песка, попутно отряхивая песок с нежно розовой рубашки, которую приобрёл на днях в торговом центре, — Ну что, повалялись и хватит, идём заниматься?  — У меня есть идея! — заговорщически сообщает Чон, — Предлагаю устроить сегодня выходной и отправиться в одно чудесное место вдвоём.  — Ах ты, мелкий прогульщик! — показательно возмущается Тэхен, но любопытство берёт своё, поэтому он внимательно смотрит на Чона и интересуется, — Что за место ещё такое?  — В деревне Кувау, что находится в нашей провинции, каждый год проходит фестиваль подсолнухов, — отвечает Чонгук, — Как раз сейчас его время, он начался недавно и будет длиться ещё неделю. Сегодня прекрасная погода для прогулки по подсолнечному полю, не находишь?       У Тэхена загораются глаза, он никогда не был на настоящем поле с подсолнухами, разве что в детстве с родителями, но он этого, конечно же, не помнит. Осталась лишь выцветшая от времени фотокарточка, сделанная мамой, на которой он совсем малышом стоит посреди огромных, ярких подсолнухов, которые больше его роста, улыбается беззубым ртом и выглядит совершенно счастливым.  — Хочу, Чонгуки! — воодушевляется Тэхен, — Хочу! Как туда добраться?  — Через 30 минут будет автобусный рейс, нам необходимо быстро добраться до автовокзала! — у Чона уже подготовлен ответ.  — Тогда ловим такси и отправляемся???  — Я всё продумал, — останавливает его Чонгук, — Мы доберёмся до автовокзала на велосипедах, я на своём, а для тебя возьмём у Джина, точнее я уже взял.  — Ну ты блин, морской житель! — делает вид, что ругается Ким, — Я ещё не согласился, а он уже всё продумал!  — Да, — смеётся Чон и смахивает с глаз чёлку, — Я даже продумал нам обед и приготовил с собой корзинку для пикника, в которую сложил твои любимые овощные бутерброды, персиковый сок и немного фруктов.  — Ты лучший, Чони, — Тэхен лезет с обнимашками, — Ты знал это?!  — Теперь знаю, — улыбается Чонгук, крепко хватает Тэхена за руку, переплетая пальцы и тащит в сторону дома, где их уже ждут подготовленные велосипеды.

***

      Парни выкатывают велосипеды со двора и мчат наперегонки с ветром по утренним закоулкам городка, проезжают через местный парк, чтобы сократить дорогу и пересекают несколько улиц. Ким хохочет, когда Чонгук, проезжая мимо фонтана, набирает в ладошку воды и обрызгивает Тэхена, хохочет, когда Чон достаёт из корзинки для пикника неведомо как туда попавший бумажный самолётик, запускает его в сторону Тэ и он ловко его подхватывает, запуская обратно в ответ. Тэхен, кажется, ещё никогда и ни с кем не чувствовал себя настолько легко и расслабленно, настолько собой.       На автовокзале парочка оставляет велосипеды у входа, пристёгивая их на всякий случай замками, всё-таки на автовокзале много приезжих, кто знает каких людей. В кассе совсем нет очереди и Чонгук быстро покупает билеты на автобус, а затем они вместе запрыгивают в него уже практически на ходу.       Автобус мчит по пригородным дорогам, а за окном мелькают живописные картины. Сперва они едут вдоль берега моря, любуясь его бесконечным величием, затем выезжают на лесную дорогу и проезжают мимо цветущих полян, мимо озера и других красот природы. Спустя час автобус подъезжает к небольшой деревушке, там нет даже автовокзала, поэтому пассажиры просто выходят в центре деревни, если это вообще можно назвать центром. Воздух здесь не такой морской, как в Донхэ, но зато более свежий, пропитанный запахами трав и причудливых цветов.  — Ты знаешь в каком направлении нам двигаться? — спрашивает Тэхен.  — Да, мы были с отцом здесь в позапрошлом году, — отвечает Чонгук, — Но даже если бы я не знал, мы могли бы просто идти следом за людьми. Все пассажиры, которые ехали с нами в автобусе прибыли сюда на фестиваль.       Люди действительно приехали сюда ради этого события, разношёрстная, колоритная толпа туристов и местных жителей двинулась в одном направлении и парни поспешили за ними.  — Здесь красиво, — заметил Тэхен, осматривая живописную природу, — Мне нравится.  — Это ты еще поля не видел, — подмигнул Чонгук, — Вот там такие виды, закачаешься! Даже я каждый раз под впечатлением, хотя посещаю фестиваль не впервые. Эта деревушка — одно из моих любимых мест во всей провинции.  — Жду с нетерпением! — улыбается Тэ, — Спасибо, что показываешь мне свои любимые места, это ценно.       Парни сливаются с толпой, которая в скором времени выносит их за пределы деревни, где открывается вид на поля с подсолнухами и этот вид по-настоящему завораживает. Грунтовая дорога, ведущая из населённого пункта разделяет эти поля на две части. Вдоль дороги стоят цветные палатки, из которых торгуют мороженым, сладкой ватой, напитками, воздушными шариками и яркими сувенирами в виде разнообразных магнитов, статуэток и прочих мелочей, которые обычно встречаются на любого рода фестивалях. Тэхен грустит, что не захватил с собой кошелёк, ведь когда он направлялся к Чону, чтобы заняться английским, ещё не знал куда их сегодня занесёт. Но Чонгук успокаивает Кима, как волшебник достаёт из корзинки свой бумажник и говорит, что переживать не о чем, деньги он прихватил.  — Может по сладкой вате? — улыбается Чонгук и Тэхен согласно кивает.  — Кажется, я не ел сладкую вату уже лет 15, не меньше, — проводит в своей голове подсчёты Ким, — Я с тобой будто снова в детство сегодня вернулся, поля с подсолнухами, сладкая вата, что ещё?  — Ещё мы можем купить пару сувениров для тебя и твоей тётушки, — отвечает Чон и подталкивает Тэхена к ближайшей, яркой палатке.       Ким выбирает два магнита с яркими, как солнышко подсолнухами и надписью на корейском «Кувау» — названием деревушки. На одном магните изображена девочка со спины, которая держит в руках охапку подсолнухов — это он подарит тётушке Виен, а второй магнит с маленьким мальчишкой, сидящем в подсолнечном поле, — оставит себе. Продавец бережно упаковывает магниты в пупырчатую плёнку и вручает покупателю, который улыбается и прижимает, дорогую сердцу покупку, к себе.  — Мы можем отправиться в самую гущу поля, — сообщает Чонгук, доедая сахарную вату и облизываясь, — Хочешь?  — А зачем же мы ещё сюда приехали, Чонгуки? Конечно хочу!  — Тогда вперёд и с песней!       Поле находится в небольшой низине и парни аккуратно спускаются по крутому склону, подсолнухи раскачиваются на своих высоких ножках и расступаются перед путешественниками, открывая путь вперёд. Поле такое огромное, что не видно края, парни бредут среди цветов и Тэхен счастливо улыбается, чувствуя себя будто заряженным от этого обилия солнышек на стеблях. Чонгук поглядывает на Кима и понимает, что не зря решил привезти его сюда, ведь тот выглядит как никогда счастливым.  — Спорим, не догонишь? — резко и прямо в ухо заявляет Чон, смеётся заливисто и удирает прочь, не дожидаясь ответа. Тэхен теряется в первую секунду, но видит как пустился наутёк Чонгук и спешит его догнать. Чон в прекрасной спортивной форме, поэтому ему ничуть не мешают плотно растущие цветы и он несётся прочь со скоростью света, размахивает корзинкой, смеётся, перепрыгивает через редкие примятые стебли, а Тэхен бежит следом, бежит как в последний раз, отбросив абсолютно все свои мысли, думая лишь о настоящем моменте и наслаждаясь им. Не без труда Тэ наконец догоняет Чонгука, ухватывает за руку и валит на землю. Сам нависает сверху и любуется, залитым солнечным светом, лицом Чона, который хохочёт, щурит глаза от солнца и пытается вырваться из захвата, но Тэхен не даёт и вместо этого внезапно накрывает губы Чона своими. Людей в округе нет, они убежали достаточно далеко от скопления народа, поэтому стесняться им нечего и некого, да и среди высоких подсолнухов их практически невозможно заметить. Тэхен целует страстно, переплетает языки, делает небольшие паузы, чтобы отдышаться после пробежки и вновь впивается в любимые, нежные губы. Чонгук отвечает охотно и, отбросив корзинку с продуктами в сторону, обнимает Тэхена и поглаживает по спине. Тэ отрывается от губ и подхватывает зубами кончик мочки Чона, обжигает своим дыханием, чем вызывает у Чонгука тихий, но протяжный стон. Ким опускается к шее, оставляя на ней воздушные поцелуи, переходит к выпирающим ключицам, которые оказываются в свободном доступе из-за футболки с глубоким вырезом, прикусывает слегка кожу и зализывает тут же языком.  — Тэ, я не могу больше, — шепчет Чонгук и корпусом приподнимается вверх, трётся своим возбуждением о пах Тэхена и смотрит своими глубокими, карими глазками, хлопая пушистыми ресницами, — Я, правда, больше не могу, нам нужно остановиться пока не поздно, — Чон делает паузу, раздумывая, но потом договаривает, — Или же продолжить…       Тэхену повторять два раза не надо, поле подсолнухов с кучей народу, хоть и вдали, — не лучшее место для занятий сексом, но в его голове уже созрел план как можно помочь своему мальчику. Ким кивает на Чонгуково «продолжить» и вновь припадает к губам, вторгаясь настойчиво на уже знакомую территорию, проходит языком по ряду гладких зубок, покусывает сахарные от сладкой ваты губы, а рукой тем временем скользит по торсу Чона, неумолимо опускаясь ниже и забираясь под шорты, отчего Чон гнёт спину, подаваясь вперёд и достаточно болезненно закусывает губу Тэхена. Ким отрывается и привстаёт с Чона, размещаясь на колени рядом, прогибает спину, чтобы его не было видно и аккуратными пальцами немного спускает Чоновы шорты, освобождая возбуждённый и чуть пульсирующий член, сразу проходится своими изящными пальцами по всей длине, заставляя Чона краснеть и глубоко дышать. Тэ скользит по органу, размазывает вязкую, бесцветную жидкость, ускоряет темп, а потом внезапно сбавляет, любуется Чоном, он сейчас выглядит как никогда сексуально, извиваясь, легко постанывая, заламывая руки и кусая губы. Член Тэхена отзывается и дёргается незамедлительно, но Ким хочет сегодня всё внимание уделить своему Чонгуки. Тэ сильнее зажимает ствол и активно надрачивает, сам тяжело дышит, а сердце стремительно пытается покинуть своё привычное место, Ким убирает руку и наблюдает за реакцией, балуется, Чон распахивает свои глаза, смотрит на Тэ, переводит взгляд на стоящий колом член и окончательно заливается краской до самых кончиков ушей.  — Тэхен, пожалуйста, — жалобно просит Чон и кусает уже истерзанные губы, а сам корпусом подаётся вперед, показывая глазами на свой орган и моля взглядом о продолжении. Ким ухмыляется, и одним пальцем проводит по длине, будто вырисовывая узоры, проходится по головке круговыми движениями, на что член реагирует и показательно дёргается. Чон тянется рукой, чтобы помочь себе самому, раз Тэ так издевается, но Ким легонько шлёпает его по рукам и сам ухватывается с новой силой, скользит по гладкому и горячему органу, Чон начинает двигаться тазом, стараясь усилить ощущения, не выдерживает, издаёт громкий стон, на что Тэхен закрывает ему рот рукой и шипит, призывая быть потише. Чонгук мечется, дрожит и кончает в ладошку Киму, после чего вновь выгибается в спине и закатывает глаза, жадно хватая свежий воздух. Тэхен целует в губы, целует горячо и продолжительно, до звёздочек и искр перед глазами и Чонгук понимает, что окончательно пропал, окончательно и безвозвратно, без малейшего шанса на спасение. Тэхен интересуется есть ли у Чона с собой влажные салфетки, на что тот отвечает, что они в корзинке и Ким одной рукой ловко достаёт упаковку, вытягивает салфетку из шуршащей пачки и вытирает руку, а затем второй салфеткой бережно вытирает член Чона, на что тот смущается и пытается прикрыться, но Тэ только смеётся и называет дурашкой, невесомо чмокая в кончик носа.  — Думаю, пришло время перекуса, — заявляет Тэхен, — Как считаешь?  — Самое то! — воодушевляется Чонгук, возвращает свои шорты на законное место и усаживается в позе лотоса, Тэхен следует его примеру и усаживается рядышком. Чон выуживает из корзинки бутерброды, разливает персиковый сок по пластиковым, одноразовым стаканчикам и вручает порцию Тэхену. Парни уплетают пищу за обе щёки, аппетит на свежем воздухе всегда возрастает, а после таких…кхм…занятий, он возрастает вдвойне. По воздуху летают различные жужжащие и не очень насекомые, а одна храбрая бабочка даже садится Тэхену на кончик носа, в то самое место, где у него аккуратная родинка располагается, Ким пучит глаза и старается не дышать, чтобы не спугнуть ярко-красную, с жёлтыми пятнышками, красотку. Чонгук спешит достать телефон и запечатлеть неповторимый кадр, Тэ смотрит прямо в камеру и улыбается. Фотография получается очень красивой, Тэхен в самой гуще ярких, оранжево-жёлтых подсолнухов, с бабочкой на носу, искренней улыбкой и светящимися от счастья глазами. Чонгук восхищённо смотрит на получившийся кадр, переводит взгляд на Кима и показывает фото.  — Я обязательно распечатаю эту фотографию! — заявляет Тэхен на полном серьёзе и улыбается своей эксклюзивной, милой улыбкой — сердечком.  — Распечатай две, — отвечает Чонгук, — Я тоже хочу себе такое фото.       Парни доедают бутерброды и фрукты, сгребают остатки и использованную посуду обратно в корзинку и, держась за руки, направляются к дороге. Пора направляться обратно в город, а автобус прибудет как-раз через считанные минуты.       По дороге домой, Чон кладёт свою голову на плечо Тэхена, а рукой держится за его руку. Едут почти всю дорогу молча, уставшие насыщенным днём, но ужасно довольные.  — Спасибо, Чонгуки, — шепчет Тэхен, задремавшему Чону, — Спасибо за этот незабываемый день и спасибо, что появился в моей жизни.       В Донхэ парни садятся на свои велосипеды и мчат по уже вечернему городу к маяку и дому Чонгука, где оставляют велосипеды и долго прощаются у калитки. Тэхен хочет поцеловать, но в любой момент может появиться смотритель, поэтому он просто обнимает Гука и шепчет в ухо одновременно нежные и пошлые фразочки, отчего у Чона горят щёки, но он хихикает в ответ и не отстаёт в своих словечках. Мюнгхи крутится рядом, встаёт на задние лапы, а передними держится за Кима, тот треплет её по голове, прощается наконец с Гуком и отправляется домой.       Ким отдаёт тёте Виен купленный магнит, которому она радуется, как маленькая девочка, принимает душ, ужинает омлетом с кимчхи тётушкиного приготовления, после чего прямиком из своей комнаты отправляется в сад. Прихватывает с собой телефон, чтобы написать Чонгуку, устраивается в гамаке поудобнее и отправляет смс с благодарностью за сегодняшний чудесный день и пожеланиями спокойной ночи. Ответ не заставляет себя ждать, Чон пишет что благодарит его тоже, желает сладких снов и страстно целует. Тэ улыбается экрану и заходит на свой аккаунт в фейсбук, о котором благополучно забывал уже несколько дней из-за насыщенных событий. Значок сообщений указывает на одно непрочитанное, Тэхен открывает его и покрывается холодным потом. «Далеко не убежишь, дорогуша. Я найду тебя даже на другом конце планеты. Моё — должно принадлежать мне.»