Стол переговоров

      Я удовлетворена слиянием, более чем следует. И это не про нудную бюрократию с бумагами, а, конечно же, про этого шведа Нильсена. Трахается он, как и ведёт бизнес — без лишних слов и прелюдий. Уважаю такой подход к жизни.       В предвкушении вечера, мчу по серпантину к своему особняку с видом на залив. Окна Макларена открыты, и я наслаждаюсь тем, как ветер ласкает мою грудь, сквозь тонкую ткань блузки. Врубаю музыку на всю и обгоняю еле плетущегося впереди идиота, нарушая пару правил. Но мне плевать. Из-за поворота уже показался мой милый уютный огромных размеров дом. У тетушки был отменный вкус — строгая элегантность, присущая всей английской элите.       Мне нужно настроиться, поэтому я распоряжаюсь, чтобы подготовили ванную и привезли мастеров из спа — хочу расслабиться и быть идеальной. Впрочем, как и всегда. Я вкладываю, не жалея денег, только в себя и в лучших авторов, которые принесут мне астрономическую прибыль. Меньшее мне неинтересно.       Огромная ванная с панорамными окнами — мое любимое место в доме. Розовый мрамор, золотистая патина, мягкий тёплый свет от настенных бра и восхитительный вид на скалистый берег синего залива. Пока надо мной колдует целая бригада моих фей красоты, я отмокаю в ванной и потягиваю ледяной виски. Не разбавленный. Не люблю полумеры. Теплота разливается по моему роскошному телу, отчего немного возбуждаюсь. Но, мисс Харрис, десерт только в конце ужина. Немного терпения.       Для ужина припасено черное мини-платье с юбкой клеш от Дольче на тонких лямках, скрещивающихся на голой спине чуть выше поясницы и черные лодочки с алой подошвой. Неброский макияж с акцентом на губы и пляжные небрежные локоны на платиновых волосах. Выгляжу так, что даже у мертвого встанет, потому что тут без шансов — я рождена для безумного секса, больших денег и самых лучших мужчин в этом мире.       Сумерки опускаются на туманный Альбион, делая недавно теплый дневной воздух влажным и холодным. Снова улыбаюсь про себя — у нас с этим городом и его переменчивой погодой очень много общего. Вызываю своего водителя Эдгара — сегодня я больше не планирую садиться за руль. Предпочитаю присесть на что-то более удобное. Думаю, крепкий член Нильсена отлично подходит для этого.       Подъезжаю к ресторану позже остальных — в этом я постоянна. Просто неприкрыто наслаждаюсь вниманием к себе. Захожу внутрь и чувствую себя шлюхой в церкви — повсюду черно-белые смокинги, и так хочется, чтобы кто-то поставил меня на колени и заставил молиться. Где же ты, мой падре Алекс?       Вышагиваю, виляя бедрами, отчего юбка колышется и приятный ветерок ласкает мою обнаженную нежную кожу внизу. Носить белье так скучно. Не в моих правилах отказывать себе в удовольствиях и маленьких приключениях.       Краем глаза вижу столик с акционерами обеих компаний: половина уже потеряла челюсть от моего вида, другую половину жены пригвоздили к себе, словно сжав их яйца где-то у себя в сумочках. Жалкое зрелище. Нильсен, до этого сидевший довольно вальяжно потягивая виски, не спеша поднялся с места и направился в мою сторону.       — Мисс Харрис, позвольте вас проводить к нашему месту ужина.       — В смысле к нашему, Нильсен? Из нашего есть только ваши шведские деньги на моем счету.       — Дамы и господа, — он обратился к присутствующим за столом, — вынуждены оставить вас наслаждаться вечером, мы с мисс Харрис хотим обговорить еще кое-какие нюансы нашего тесного сотрудничества, — он улыбнулся во все свои идеальные белоснежные зубы, вызвав волну недоумения среди этих сурков в костюмах Бриони.       — Какого черта ты себе позволяешь, северный олень? — я возмущаюсь вполголоса, но от души, хотя знаю, к чему он клонит. Мерзавец, такой сладкий, так бы и съела.       — Агата, у вас слишком стереотипное мышление о шведах, придется заполнять дыры в ваших познаниях. — Он хищно сверкает глазами, не отрывая взгляда от моего глубокого декольте. — Я позволил себе заказать вип зал, позволите? — протягивая руку, он чуть склоняется, целуя мою ладонь.       — Я пойду с тобой, Нильсен, вот только не надо мне руки облизывать, как лабрадор.       — Ха, а как ты узнала, что я тот еще кобель? — он улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, которой можно было трахнуть пару десятков девочек-девственниц.       — Веди, Ал. — вижу, как его передёргивает от этого сокращения имени. О, какие мы нежные!       Алекс приглашающим жестом указал на уединенную кабинку ресторана в глубине зала. От этого движения ткань его белой приталенной рубашки напряглась, обнажая рельеф рук и груди. А хлыщ-то тоже в себя неплохо инвестирует — гладкие и блестящие волосы, аккуратно зачесаны назад, от него пахнет животным сексом и каким-то парфюмом, тело упаковано в идеально сидящую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, заправленную в узкие черные брюки, опоясанные вокруг его бедер кожаным ремнем с пряжкой.       Он придержал рукой дверь, пропуская меня вперед и едва касаясь моей голой поясницы, отчего я слегка прикрыла глаза, ощущая, как встали мои соски под платьем. А Нильсен знает толк в острых ощущениях — кабинка зеркальная, и весь зал ресторана с его посетителями как на ладони, но нас не видит никто. Этот эротический театр сегодня наш, и наглый викинг знает об этом. В центре комнаты уже накрыт столик на двоих.        — Не знал, что ты будешь, поэтому заказал всего понемногу, — Алекс галантно придерживает стул, чтобы я села. А теперь я случайно приподниму платье чуть выше дозволенного, демонстрируя, что я безоружна. Слышу, как он нервно прочищает горло. Дружочек, ну я же только начала, ты чего? Не огорчай своего босса.       — Для начала я буду вино. Красное сухое подойдет.       — Бутылка в центре — можешь налить себе сама, — он откидывается на спинку стула, расстегивая еще одну пуговицу, и смотрит исподлобья, ухмыляясь.       — Обычно, у меня для этого есть специально обученные люди, Нильсен. Ты, может ещё, и руками ешь, как истинный варвар?       — А ты, Харрис, с золотой ложкой в зубах родилась, что ли? — он ехидно улыбнулся и отхлебнул из своего бокала виски. — Встань и налей сама.       — Да ты совсем охренел, Мистер заноза в жопе?       Вспыхиваю как спичка и резко отодвигаю стул, что тот по инерции продолжает отъезжать к двери. Упираюсь обеими руками в стол, отчего вырез на платье открывает Алексу мою грудь практически во всей красе. Вижу, как он напрягается, но старается не подавать вида — только чуть потирает ладонью свою шею, в которую я хочу вцепиться и перегрызть напополам. Бросаю взгляд на его пах, где становится слегка тесновато от общего напряжения в этой комнате.       Подхожу к середине стола, хватаю бутылку коллекционного Камполонго 2009 года, наливаю в бокал и иду к Нильсену.       Сейчас я поправлю твою довольную улыбку, северный олень.       Алекс невозмутимо сидит, облокотившись на спинку стула, еле сдерживаясь, потому что он знает, что я вижу его эрекцию в этих узких брюках.       — Харрис, предлагаю тост, — он вертит в руках свой бокал, заглядывая в него.       — Удиви меня, — разъярённо взмахнув волосами, скрещиваю руки с бокалом на груди.       — Ты поимела компанию Фредерика, а я поимел тебя. За успешные переговоры! — он, не дожидаясь ответной реакции, залпом допивает свой напиток.       Ах, это ты меня поимел?       Взбешённая уже дважды его нахальством, смахиваю со стола все, что попадается под руку: тарелки и столовые приборы с грохотом падают на пол, под животным и похотливым взглядом Нильсена, устремленного только на меня. Перекидываю через него ноги и усаживаюсь своим роскошным голым задом на стол перед ним, открывая Алексу лучший вид на себя.       Ему не нужно приглашение — он хочет и берет: одним рывком Нильсен встает со стула, пододвигает мои ягодицы к себе, прижимаясь возбужденным пахом к моему влажному низу. Мы смотрим друг на друга со злостью, раздражением и дикой похотью, зная, чего на самом деле хотим от этого ужина. Поглощения. Поглощения друг другом.       Тяну его за ворот рубашки, параллельно запускаю пальцы в его идеальную прическу, и шепчу на ухо:       — Ты вогнал меня в дикий стресс, Нильсен, а я не могу принимать важные решения в таком состоянии, — продолжая удерживать его за волосы на затылке, направляю это красивое лицо туда, где ему самое место — между своих ног. И он, тихо прорычав мне в губы, повинуется, проводя своими руками от моих бедер вверх до груди, сжимая ее и опускаясь снова на бедра, сжимая пальцами их до красноты.       Его теплый язык внутри меня надавливает, затем еле касается моих чувствительных точек, губы обжигают дыханием, вызывая мой громкий стон наслаждения. Я подаюсь бедрами навстречу, ловя каждое движение его рта, хватаю пряди каштановых волос, направляя и командуя. Он смотрит на меня своими синими океанами, в которых горит огонь вожделения, а я задыхаюсь от ощущений, разлетающихся по всему телу сотнями электрических импульсов и не сдерживаю стонов. Запрокидываю голову назад, одной рукой обнажая и трогая свою грудь, извиваясь от его движений.       Стеклянная комната и сотни глаз, которые вижу я, но нас не видит никто — от этого просто сносит крышу, и я стону еще громче. Но Нильсену мало моего безумия, он проводит большим пальцем по клитору, заставляя меня прогнуться в пояснице и сжать бедра от нахлынувших ощущений.       — Не останавливайся, — шепчу я, постанывая и закусывая губы.       Алекс издает удовлетворенный смешок между моих ног и входит сразу двумя пальцами в мое влажное лоно, двигаясь интенсивнее и резче с каждым разом, продолжая свою пытку языком. Меня хватает ненадолго, и я кончаю с громким криком, который разносится и отражается от стен комнаты. Держась на локтях, я вижу, как Нильсен встает и снова делает то, от чего я хочу его еще больше — он облизывает свои пальцы, пробуя меня на вкус.       — Ты сладкая, каттен. Очень сладкая.       Он приподнимает мое обмякшее от удовольствия тело, стягивает лямки, и платье падает на пол, оставляя меня абсолютно голой перед зрителями.       Алекс мягко разворачивает меня спиной к себе, коротко целуя в шею, и я слышу звук снимающейся пряжки ремня. Нильсен укладывает меня животом на стол, и я чувствую кожаный ремень, обхватывающий мои запястья.       — Ты безобидна, пока твои коготки зафиксированы, я полагаю, — он целует мою поясницу, отчего толпы мурашек покрывают мое тело, заставляя прижиматься бедрами к его возбуждённому члену.       Я слышу, как Ал расстегивает ширинку брюк и проводит влажным от возбуждения членом между моих бедер, заставляя податься навстречу и простонать, уперевшись лбом в стол. Разум нёсся по кругу, требуя, чтобы Нильсен скорее вошел в меня.       Стон облегчения и, Алекс внутри меня наполняет собой каждую клеточку. Двигается жёстко, резко, властно удерживая одну свою руку на моих зафиксированных запястьях, а другой поглаживая мою задницу. Он низко стонет, полностью поглощенный мною, а я сжимаю его внутри плотным кольцом, заставляя вдалбливаться сильнее и резче.       Наши тела прижимались яростно и страстно, дышали прерывисто и шумно, а из легких вырывались сладостные стоны удовольствия.       Я чувствую, как напряжение во мне разрастается огромным плотным узлом, приближая ко второму оргазму. И я сдаюсь снова: ярко, шумно, сжимаясь и вытягиваясь струной под руками Нильсена. Это похоже на то, когда тачка с размаху въезжает в бензоколонку — я горела внутри, содрогаясь в сладостных конвульсиях.       Я знала, что Алексу этого мало, и он хочет получить от меня максимум в этот вечер — он аккуратно поднял меня, держа поперек груди, трогая чувствительные соски.        — Я думаю, что ты готова к поглощению, Агата. — он требовательно нажимает на мои плечи, заставляя встать перед ним на колени. Мои руки связаны его ремнем, мы оба видим, как официанты в ресторане снуют между посетителями, и нас это чертовски заводит, отправляя в волны дикого желания и похотливого безумия.       Я смотрю снизу в его темные от похоти глаза, в которых пляшут черти, Нильсен закусывает губу в предвкушении, а я не в силах отказаться от того, чтобы попробовать его на вкус. Его руки в моих волосах, собранных в импровизированный хвост. И я слизываю солоноватые капли смазки с головки, мягко проводя языком по самому краю, вызывая низкие стоны из губ Алекса. Провожу кончиком языка по уздечке и спускаюсь вниз, не оставляя без внимания ни единой точки на его мужском достоинстве и мошонке.       Посасываю, лаская по кругу, поднимаюсь вверх, облизывая по бокам напряженный орган Алекса, заглатывая его полностью. Нильсен стонет все громче, так сладко, что я снова завожусь от вида его скульптурного подбородка, поднятого вверх в блаженстве. Он полностью контролирует ситуацию и сжимает мои волосы крепче, насаживаясь на мой рот. Я обхватываю его губами, плотным кольцом, создавая вакуум, от которого он не может больше сдерживаться и достигает пика, изливаясь горячими пульсациями внутри моего горла.       Мы помогаем друг другу одеться и пытаемся перевести пульс к человеческим значениям. Нильсен застегивает пряжку ремня и подходит ко мне вплотную, так, что я снова хочу тепла его тела. Мы смотрим в глаза друг другу, хитро улыбаясь, и Алекс целует меня в губы. Нежно лаская мой язык своим, проводя электричество через каждую точку моего тела. Его губы сладкие и такие мягкие. Отстранившись, он не отпускает мою талию и гладит большим пальцем по моему обнаженному плечу:       — Знаешь, что ты напоминаешь по вкусу, Харрис? — он смотрит с хитрым прищуром. — Ирландский кофе.       — А ты, Нильсен, похож на ананас.       Я подмигнула ему, освобождаясь из сладких объятий, и вышла из комнаты.