С легким сердцем мы пройдем сквозь волны и ветра.

      Когда Цзян Чэн зашёл в комнату брата, то застал того ползающего на карачках по полу, усыпанному бумагой, за которой самого пола, как такового, и не виделось. Некоторые листы были приклеены к стенам, они даже заполонили собой стол и кровать Вэй Усяня. Цзян Ваньинь окинул комнату нечитаемым взглядом и поднял с пола один лист. На нём было изображено поле призыва нечисти, как и на большинстве остальных белых лоскутках бумаги. Почти у каждого поля значились какие-то пометки, что порой могли занимать всё пространство на листе. И в центре всего этого хаоса был он — Старейшина Илина. Погрузившись в работу, он совершенно ничего не замечал; казалось, он даже не обратил внимания, что к нему в комнату вошли. Вэй Усянь с карандашом в зубах ползал по полу от одной записи к другой, сверяя их и делая пометки. Красная лента, державшая небольшой хвост, ослабла, угрожая вот-вот развязаться. На чёрных джинсах и рубашке с закатанными до локтя рукавами красовались следы карандашей, чернил и туши.       Цзян Ваньинь закатил глаза — Вэй Усянь вёл себя так с самого их возвращения в Пристань Лотоса. Чтобы оправдать поведение брата, Цзян Чэну приходилось врать родителям, что Вэй Ин пытается найти способ улучшить уровень фехтования учеников Юньмэна, путём некоторых изменений в техниках. Цзян Фэнмянь и мадам Юй смотрели на своего сына широко открытыми глазами. Цзян Чэн никогда не умел врать, поэтому молил всех богов, чтобы родители ему поверили. Поначалу у главы Цзяна были подозрения, но потом слова Юй Цзыюань: «Вот уж не думала, что этот несносный мальчишка возьмётся за ум», — решили все проблемы. Вэй Усянь понимал, что о его экспериментах лучше никому не знать, поэтому старался лишний раз не шуметь, самозабвенно проводя ночи и дни наедине с талисманами и полями. Ему по-прежнему не давало покоя то поле из пещеры за деревней Цен. Почему неизвестный именно там приковал Сун Ланя? Почему использовал столь древнее поле? Где он его нашёл? И почему выбрал именно это место? Что им двигало? Вэй Ин был Старейшиной Илина и прекрасно понимал, что всё это далеко не совпадение, там была связь. Поэтому, вернувшись домой, принялся докапываться до истины. И спустя чуть меньше двух недель пазл перед его глазами наконец-то собрался в единую картину. Вэй Усянь выпрямился, постукивая по затёкшим плечам и пояснице.       — Цзян Чэн? Давно там стоишь?       — Неужели ты наконец меня заметил? — сострил Цзян Ваньинь, откладывая рассматриваемый лист к стопке остальных таких же, — Что-то нашёл, или весь этот оплот Старейшины Илина ничего не дал?       Вэй Усянь поджал в улыбке губы и вздохнул — Цзян Чэн не менялся совершенно. Его манера говорить никогда не станет лучше, но… Вэй Ин был счастлив, что сейчас они не стояли по разные стороны баррикад. После того, как к ним вернулась память, каждому пришлось переступить через себя, осознать, что всё в прошлом, а это — совершенно другая жизнь. Им потребовалось время, чтобы простить друг друга и…Себя. После такого они стали даже родней, чем если бы были кровными родственниками. Сейчас они действительно были двумя братьями Юньмэна. Однако, как бы счастье не радовало его, Вэй Усянь никогда не забывал о случившемся в прошлом, напоминая себе о нём каждый день. Напоминая, чтобы вновь не повторить тех ошибок.       — Цзян Чэн, ты слишком нетерпелив, — поднялся на ноги Вэй Ин, чувствуя, как ломит всё его тело, — Мне нужно кое в чём убедиться, и тогда я скажу наверняка, — он перевёл взгляд с одного красного рисунка на другой, — Кстати, Цзян Чэн, Ли Кун Юй вспомнил имя того юриста, или вместе с потерянной визиткой он и память потерял?       — Он помнит только, что его фамилия Мо, — сложил руки на груди Цзян Ваньинь, — С чего ты вдруг так им заинтересовался? Знаешь, кто это?       — Скорее предполагаю… Но, Цзян Чэн, я искренне надеюсь, что это не он.       — Его фамилия Мо…. Мо Сюань Юй?       Вэй Усянь посмотрел на Цзян Чэна, но ничего отвечать не стал. В тот день они приехали в школу «Юэ» справиться об их делах после всей истории со школой Вэнь. Школа кунг-фу «Юэ» находилась в подчинении Юньмэн Цзян, поэтому не проверить её было нельзя. Молодые люди знали, что два брата начали долгие судебные тяжбы, в результате которых Ли Кун Юй выплатил Ли Лу Няну половину стоимости школы, и тот, забрав деньги, оставил свои притязания на школу. С самого начала ему только деньги и были нужны, он не собирался чтить традиции или сохранять школу. Сейчас уже всё было позади — подготавливались последние бумаги и их копии.       Цзян Чэн и Вэй Усянь вздохнули с облегчением, но чувствовали они его недолго. Лань Ван Цзи, молчавший на протяжении всего разговора, неожиданно задал вопрос: «Господин Ли, как зовут юриста, что подготавливает документы?». Ли Кун Юй в растерянности хлопнул глазами, а Вэй Ин повернулся к Лань Ван Цзи. Второй молодой господин Лань выглядел как и всегда, но знавший его уже не первую жизнь Вэй Усянь сразу заметил изменения — лёгкий прищур. Каждый раз, когда Лань Чжань что-то обдумывал или мысленно сопоставлял, он почти незаметно щурился. Выражение лица от этого почти не менялось, но вот взгляд становился острее. И если подобное происходило, значит, дело было серьёзное.       — Ох, второй молодой господин Лань, признаюсь, вы немного поставили меня в тупик, — отошёл от первого шока Ли Кун Юй, — Его зовут Мо… — мужчина резко замолчал, хмуря брови, — Лучше я дам его визитку, — Ли Кун Юй направился в соседнюю комнату.       — Лань Чжань, почему ты спросил об этом?       — Человек, разговаривавший по телефону, когда мы подходили к вратам. Он похож на тебя.       — А? — Вэй Ин распахнул глаза, в упор уставившись на Лань Ван Цзи. Он попытался вспомнить того парня в костюме, но в голове всплывали лишь его голос и удаляющаяся спина. Как ни старался, а лицо вспомнить не мог. Однако у него не было причин не верить Лань Ван Цзи. Если Хангуан-цзюнь сказал, что они похожи, значит, так оно и было. Но кто мог быть похож на него? У Вэй Усяня не осталось родственников.       — Ты в этом уверен? — приподнял бровь Цзян Чэн.       — Мгм.       Вэй Усянь поджал губу — неожиданно его охватило странное предчувствие. Его нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим. Что-то мелькало на краю сознания заклинателя. То были неясные очертания чей-то комнаты. Повсюду висели талисманы и какие-то бумажные фигурки, на полу кровью изображено поле, а перед самим Вэй Усянем кто-то стоит. «Да возвратится покойная душа, да не спустится в столицу царства мёртвых», — зазвучал в голове чей-то голос, перебиваемый звоном погребальных колокольчиков и шелестом бумаги. Из-за этого голоса он не мог услышать стоявшего перед собой. Вэй Ин моргнул и уставился в одну точку. По виску скатилась градина холодного пота, запястья начало неприятно резать. Вэй Усянь сглотнул, будто вновь оказался в том домике, в деревне Мо.       — Вэй Ин? — позвал Лань Ван Цзи. Состояние Вэй Усяня не на шутку обеспокоило его, заставив внутренне вздрогнуть.       — Лань Чжань… — пришёл в себя Вэй Усянь, услышав голос, что вырвал его из далёких воспоминаний. Заклинатель глубоко вдохнул и выдохнул, а потом перевёл взгляд с Лань Ван Цзи на Цзян Чэна и обратно. Одного этого взгляда было вполне достаточно, чтобы все поняли: о ком подумал Старейшина Илина. В прошлом был только один человек, что мог напоминать людям Старейшину Илина. Цзян Чэн нахмурил брови и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в комнату вошёл Ли Кун Юй. Мужчина тяжко вздыхал и качал головой.       — Простите меня, второй молодой господин Лань, но я не могу найти визитку господина Мо, но он всё равно приедет через несколько дней, тогда я и возьму её для вас, — Ли Кун Юй улыбнулся и вдруг лицо его озарилось лёгким восторгом, — Но если вам нужны его контакты, я могу дать номер телефона.       — Всё в порядке. Не стоит.       — Как вам будет угодно.       К тому моменту разговор уже исчерпал себя, поэтому трое молодых людей поблагодарили нового главу школы «Юэ», предупредив, что позже ещё раз осведомятся о делах школы, когда будут готовы все документы, и, попрощавшись, ушли. Дорога до Пристани Лотоса прошла в гробовом молчании. Неизвестный юрист, похожий на Вэй Ина, всколыхнул далеко не самые приятные воспоминания, прятавшиеся в самых отдалённых уголках сердца. Молодые люди понимали, кто это мог быть, но не спешили называть его имя, потому что могли и ошибаться. Пусть тот человек и был похож на Вэй Усяня, но в прошлом никто из них троих никогда не видел настоящего лица Мо Сюань Юя. После того, как он отдал своё тело, то под влиянием души Вэй Усяня и его силы приняло облик нового владельца. Вернувшийся к жизни Старейшина Илина, опасаясь встречи с некоторыми людьми, носил маску, принадлежавшую ранее Мо Сюань Юю, из-за которой все и принимали его за внебрачного сына Цзинь Гуань Шаня. Но было ли только дело в маске? Если бы их внешности слишком разнились, то этого не смогла бы скрыть никакая маска: телосложение, рост, видные из-под маски черты лица могли легко разрушить созданную ложь, но этого очень долгое время не происходило. Даже Цзинь Гуань Яо, знавший брата в лицо, не сразу смог распознать, что перед ним совершенно другой человек. Из этого выходило, что при жизни Мо Сюань Юй должен был чем-то походить на Вэй Усяня. Необязательно сильно, иначе житья ему бы не было уже по иной причине, но хотя бы чуть-чуть.       Лань Ван Цзи остановил машину у самых ворот Пристани Лотоса. Хангуан-цзюнь желал остаться в Юньмэне и помочь в поисках информации по полю в пещере бывшей смотровой башни или неизвестному юристу, но его присутствие срочно требовалось в Облачных Глубинах. К тому же ему ещё предстояло составить отчёт о разговоре с главой школы Юньмэн Цзян насчёт предстоящей «Ночной охоты». Условившись держать связь, второй молодой господин Лань направился в Гусу.       Вэй Усянь почесал нос и оглядел свою комнату. Завтра утром им предстояло отбыть в Ланьлин, поэтому оставлять всё в подобном виде не следовало. Только вот работы предстояли большие и серьёзные. Вэй Ин не имел привычки запирать дверь в свою комнату, он знал — без разрешения в неё никто не зайдёт. Ну, разве что Цзян Чэн. Однако предосторожность ещё никогда не вредила, особенно в их случае, поэтому молодой человек собрался убрать все записи в комод и наложить на него пару запирающих талисманов — случайности ещё никто не отменял, а видеть труды Старейшины Илина не тем глазам не стоит.       —Цзян Чэн, а ты вообще зачем пришёл?       — Проверить готов ли ты к завтрашнему отъезду или будешь всё собирать в последний момент? — съязвил Цзян Ваньинь, обводя комнату взглядом.       — Я уже готовлюсь, — улыбнулся Вэй Ин, — Поскорее бы завтра. Так не терпится увидеть шицзе и А-Лина!       — Тогда поторопись и будь добр: не вляпайся в неприятности. Я слежу за тобой, Вэй Усянь.       Цзян Чэн гневно посмотрел на брата и вышел, а Вэй Усянь не смог сдержать смешка. Он действительно очень скучал по сестре и племяннику, потому что уже давно их не видел, желание быстрее оказаться в Ланьлине обуславливалось не только этим. Был ещё один человек, с которым Вэй Ин хотел встретиться уже продолжительное время. Нет, они с Лань Ван Цзи были обязаны нанести визит вежливости старому другу.       В этот раз «Ночная охота» устраивалась совместными усилиями четырёх великих школ при содействии более мелких, поэтому размах соревнований этого года был в разы больше, чем тот последний, который Вэй Усянь запомнил. Если тогда соревнования проводились только для учеников первого курса старшей школы, то теперь участие принимали абсолютно все, поэтому им предстояло прожить на «Горе Байфэн» целую неделю. Не сказать, что Вэй Ин был рад торчать в Ланьлин Цзине семь дней, с ними у него были давние разногласия, но он мужественно терпел. Всё же там будут дорогие ему люди, ради которых он готов совершить что угодно. Однако чем ближе они подъезжали к особняку клана Цзинь, тем быстрее падало настроение Вэй Ина. А когда показались величественные колоны, от золотого покрытия которых слепило глаза, молодого человека перекосило, будто он целый лимон без кожуры жевал. Так как «Байфэн» была частью клана Цзинь, то гостей, разумеется, встречали хозяева — ещё одно очко в пользу плохого настроения, Цзинь Гуан Шань и двое его сыновей окончательно добили молодого человека.       Покинув машину, Вэй Усянь вежливо поклонился главе Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуань Яо и Цзинь Цзысюаню. Пока Цзян Фэнмянь и мадам Юй отвечали на вопросы Цзинь Гуан Шаня, Вэй Ин быстро оглядел присутствующих.       — Яньли сейчас с матушкой, — ответил на невысказанный вопрос Цзинь Цзысюань, — А-Лин с ними.       — Брат, — улыбнулся Мэн Яо, — Я думаю, господин Цзян и господин Вэй хотят встретиться с сестрой и племянником. Если ты не против, я помогу матушке вместо невестки Яньли.       — Хорошо, А-Яо, тогда оставляю это на тебя. Мне нужно помочь отцу, — кивнул Цзысюань с лёгкой улыбкой.       Вэй Усянь уже давно заметил, что Цзинь Цзысюань изменился. После свадьбы он стал более сдержанным, спокойным, он по-прежнему оставался павлином, но больше не был тем дерзким и несносным ублюдком и в скором времени готовился занять пост главы Ланьлин Цзинь. Раньше Цзян Яньли не могла без слёз говорить о нём, сейчас же она светилась, словно весеннее солнце, от одного только упоминания о своём муже. Как бы сильно Вэй Ину не хотелось признавать, но Цзинь Цзысюань был заботливым и любящим мужем и отцом, с которым его шицзе была счастлива. Он был готов совершить что угодно, лишь бы его сестра и А-Лин были счастливы вместе с Цзинь Цзысюанем в этой жизни.       Цзинь Гуань Яо вёл их, казалось, нескончаемыми коридорами и тропинками. Время цветение пионов уже прошло, но несмотря на это двор поместья утопал в цветах, что разносили свой сладкий аромат по округе. Вэй Усянь за обе жизни так и не смог привыкнуть к этому, поэтому просто закатил глаза. Неожиданно он почувствовал, что его буквально буравят взглядом. Повернувшись, Вэй Ин наткнулся на тяжёлый недовольный взгляд Цзян Чэна. Наследник Юньмэн Цзяна почти незаметно кивнул в сторону Цзинь Гуань Яо, что шёл чуть впереди них. Согласно традициям и правилам, во время «Ночной охоты» на «Горе Байфэн» участники и гости должны были носить традиционную одежду. Они только что прибыли, поэтому не успели переодеться, однако их проводник уже был облачён в свои некогда привычные одежды. Он двигался неспеша, сохраняя лицо; улыбался встреченным гостям и участникам, давал распоряжения работникам, если те подходили к нему. Делал всё как и всегда, но братья Юньмэна всё равно не сводили с него своих пристальных взоров, потому что именно Цзинь Гуань Яо сейчас был их главным подозреваемым. Но они по-прежнему не представляли, как вывести этого хитрого лиса на чистую воду, и при этом не выдать себя. Даже Вэй Усянь признавал, что они оказались в несколько затруднительном положении, в котором шаг в сторону приравнивался к расстрелу. Нужно было действовать не просто осторожно и аккуратно, следовало работать с точностью ювелира, а для этого необходимо было выгадать нужный момент.       Свернув с очередной дорожки на более узкую тропинку, они оказались в небольшом, но богато украшенном павильоне, из которого доносилось несколько женских голосов, негромко обсуждающих меню пира, что должен был состояться в конце соревнований.       — Матушка. Невестка Яньли.       Женщина в дорогом ханьфу и девушка в золото-сиреневом обернулись. Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь листву апельсиновых деревьев, заиграли на лицах Яньли и спавшего у неё на руках Цзинь Лина. Увидев своих братьев, девушка лучезарно улыбнулась и аккуратно, чтобы не разбудить сына, поднялась им навстречу. В этом году мальчику исполнилось три. Вэй Усянь и Цзян Чэн не могли присутствовать на Дне рождения племянника, так как всё ещё были заграницей, но теперь собирались сполна возместить упущенное время.       Мадам Цзинь глубоко вдохнула и выдохнула, бросив недовольный взгляд на вошедших. Цзинь Гуань Яо тактично попытался сделать вид, что не заметил этого, улыбнувшись невестке.       — А-Чэн! А-Сянь! — Яньли подошла к братьям. Мальчик на её руках чуть сморщил носик и сильнее прижался к матери, — Как же давно я вас не видела..! Брат Яо*, спасибо, что привёл их ко мне..!       — У нас ещё есть немного времени, поэтому невестке стоит провести его с братьями, а я помогу матушке.       — Спасибо, брат Яо. Мадам Цзинь, с вашего разрешения.       — Конечно, ступай, А-Ли, — выдавила из себя улыбку госпожа Цзинь, которая моментально исчезла, стоило женщине увидеть пасынка.       Девушка погладила сына по чёрной головке и, прижав его к себе, повела братьев к беседке в саду. Это место разительно отличалось от всех остальных строений, потому что не кричало о своей роскошности. Простая красная беседка с чёрной крышей, спрятанная между фруктовых деревьев, открывала обзор на холм, именуемый ныне «Горой Байфэн». Цзян Чэн и Вэй Усянь не могли налюбоваться на свою сестру, что с каждым годом становилось только краше. После замужества она расцвела нежнейшим цветком лотоса. Теперь никто даже и подумать не мог, что когда-то эта умная, нежная и любящая молодая женщина могла не войти в семью Цзинь. Люди просто не могли представить пары более искренней в своих чувствах, чем Цзинь Цзысюань и Цзинь Яньли*, и доказательство этой искренности сейчас мирно сопело на руках своей матери.       — А-Лин такой милый, когда спит, — Вэй Усянь улыбнулся, но сдержал порыв ущипнуть племянника за щёку.       — Он с самого утра помогал нам с мадам Цзинь, а к обеду уморился и заснул прямо у меня на коленях, — Яньли вновь погладила сына по голове и тихо хохотнула, — Последние несколько дней А-Лин постоянно спрашивал: когда же приедут его дядюшки?       — О-о-о… Дядюшки, — Вэй Ин с ухмылкой покосился на Цзян Чэна, что моментально оброс иголками. В этой жизни Вэй Усянь не оказался с Цзинь Лином по разные стороны баррикад и мог наблюдать его взросление. Когда он впервые взял его на руки, то поклялся защищать и сделать всё, чтобы он вырос счастливым, чтобы никто и никогда не сказал, что у него нет ни матери, ни отца. Молодой человек хотел создать для мальчика мощный оберег, но не знал, что использовать в виде сосуда. Он размышлял над этим, нянча Цзинь Лина, и не заметил, когда ребёнок на его руках проснулся. После долгих размышлений Вэй Усянь решил сделать подвеску-оберег, но тут Цзинь Лин начал дёргать его рукав рубашки и радостно агукать. Вэй Ин наклонился к мальчику и потёрся о его носик своим, однако, когда он собрался выпрямиться, то не смог это сделать. Маленькая ручка крепко ухватилась за конец его красной ленты и не хотела отпускать. Ему ничего не оставалось кроме, как развязать ленту и отдать её племяннику. После того Цзинь Лин не расставался с красной ленточкой дяди Вэя, и Вэй Усянь превратил её в оберег. И вот теперь эта ленточка держала маленький хвостик Цзинь Лина.       — А мои братья всё не меняются, — хохотнула девушка, и голосок её был подобен звону колокольчика, — Ну же, рассказывайте, что у вас нового? Я так давно вас не видела…       — С нами всё в порядке, сестра, — Цзян Чэн взял сестру за свободную руку, — Лучше расскажи, как ты. Как тебе здесь живётся?       — А-Сянь, А-Чэн, я и мечтать о таком счастье не могла… И теперь искренне хочу, чтобы оно постигло и вас, чтобы вы были также счастливы! — Яньли опустила взгляд, чувствуя, как быстро стучит её сердце. Неожиданно нежная улыбка на её губах стала чуть шире, а в глазах полыхнул задорный огонёк, — А-Сянь, утром я видела второго молодого господина Ланя. В этом году он снова будет вести Гусу Лань на построение, а… Юньмэн Цзян будешь выводить ты, — заговорщицки улыбнулась девушка, — Если что, пионы в оранжереи за поместьем.       — Шицзе..! — Вэй Усянь даже не знал, что может ответить на это. Он и не думал, что его шизце будет над ним подшучивать!       — Сестра! Если он снова отколет этот номер, Юньмэн Цзян ещё четыре поколения не сможет смотреть в глаза Гусу Лань!       Цзян Чэн почернел прямо на глазах и выкрикнул всё, что хотел, не раздумывая. Спавший до этого А-Лин заворочался на руках матери и нахмурил свой маленькие бровки. Край красной ленты скользнул по его носику, и мальчик открыл глаза. Сев на коленках мамы, Цзинь Лин потёр кулачками глазки и посмотрел на своих дядюшек. Детское личико озарилось счастьем и восторгом, и звонкий детский голосок известил о своём счастье всю округу: «Дядя Цзян! Дядя Вэй!». Цзинь Яньли спустила сына с колен, и мальчик, обежав каменный столик, взобрался на лавку, сев между дядями.       Приветственный пир был запланирован на шесть вечера. Погода стояла ясная, поэтому пройти он должен был прямо на улице. Вечерняя прохлада плавно спускалась на землю, прокладывая дорогу надвигающимся сумеркам. Солнце было почти у самого горизонта и обливало землю золото-оранжевыми красками. На западе небо приобрело лёгкий сиреневый оттенок. Девушки в одеяниях Ланьлин Цзинь бегали от фонарика к фонарику, зажигая их. Гости и участники постепенно занимали свои места. Главы школ со своими семьями и учителя восседали на помосте среди зелени и ночных цветов, возвышаясь над длинными рядами столов участников «Ночной охоты», за которыми царили обычные для них шум и гам. Ученики разных школ — младшие и старшие — смешались друг с другом, поэтому различить их можно было только по одежде. Они весело и громко разговаривали, смеялись и шутили, не боясь получить замечание или выговор. Но были в этой гомонящей толпе ученики, что резко выделялись не только своим внешним видом, но и поведением. Адепты Гусу Лань были верны себе везде, предпочитая вести себя более тихо. Каждое движение наполнено грацией и достоинством, каждый взгляд подобен глотку воды в знойный день, а речь словно вино — пьяняще сладка.       Вэй Усянь подцепил палочками тонко нарезанную свинину и росток бамбука и отправил их в рот, смакуя нежное мясо, что разливало на языке тонкий, еле уловимый вкус рисового вина.* Поварам Ланьлин Цзинь стоило отдать должное. Кроме изысканных блюд, коими славилась провинция Шаньдун, на столах стояло яньтайское вино*. Вэй Ин усмехнулся: будь он участником, то посетовал бы, что жемчужина китайского виноделия стоит только на столах старшего поколения. Но то было бы в те далёкие годы, когда он ещё не помнил вкус «Улыбки императора». Вэй Усянь иногда задумывался, когда «Улыбка императора» стало его любимым вином, но так и не нашёл ответа. Улыбнувшись своим мыслям, молодой человек поднял взгляд на сидящего напротив Лань Ван Цзи. Хангуан-цзюнь был в простых клановых одеждах, расшитых плывущими облаками; на идеально-белом верхнем халате не было ни пятнышка. Налобная лента вновь заняла своё законное место. Пара черных прядей лежала на широких плечах, резко выделяясь на снежном фоне. Второй молодой господин Лань кивнул брату, когда тот что-то у него спросил. Один только взгляд на этого человека успокаивал Вэй Усяня, поэтому он и не заметил, как погрузился в воспоминания. Перед глазами предстали горы Гусу, щедро облитые туманным молоком, небольшой сад, редкое ограждение и старые, но опрятные и крепкие ворота. Рядом гуцинь пел свою песню, перекликаясь с шумом водопада, приносимым ветром. Вэй Ин и не думал, что настанет то время, когда он будет мечтать об Облачных Глубинах…       Горько улыбнувшись, Вэй Ин собрался вернуться к своему ужину, когда Цзинь Гуань Яо, до этого переговаривавшийся с Цзинь Гуань Шанем, сошёл с помоста, встав посреди поляны, и обратился к присутствующим. В это же время несколько учеников Ланьлин Цзинь выкатили пять мишеней, расположив так, чтобы все могли их видеть. Оказалось, что Ланьлин Цзинь приготовил для гостей небольшое развлечение — маленькое соревнование лучников. На первый взгляд всё казалось невероятно простым — всего-то попасть в мишень, но на деле всё было куда сложней. Мишени стояли довольно далеко, к тому же перед ними расположили соломенных чудищ, плотно прилегавших к друг другу, которых нельзя было задеть. Не облегчали лучникам задачу и стремительно опускающиеся сумерки. При заданных условиях даже старшим ученикам, постигавшим боевые искусства более десятка лет, было бы довольно сложно попасть. Нет, они обязательно поразили бы мишень, но суть данного соревнования заключалась в том, чтобы выстрелить и попасть точно в десятку. И здесь шансы учеников практически равнялись нулю, уменьшаясь с каждой минутой.       Для этого соревнования приглашались добровольцы, но каждая школа должна была спустить вниз хотя бы одного ученика. Вэй Усянь, не раздумывая, отправился на поляну, понимая, что никто из его младших товарищей не сможет победить. Представителем от Гусу Лань стал Лань Ван Цзи, навыки стрельбы из лука которого были одними из лучших в его поколении. На «Ночной охоте» в Гусу он поделил первое место с Вэй Усянем. Поэтому здесь выбор был очевиден, однако сейчас по его выражению лица Вэй Ин мог легко сказать, что Лань Чжаня происходящее совершенно не волновало. Ожидаемым был и выбор Ланьлин Цзинь — Цзинь Цзысюнь. В прошлые времена от них обязательно бы вышел Цзинь Цзысюань, но теперь его положение не позволяло ему так просто выйти на соревнования. А вот совершенно неожиданным был выбор Цинхэ Не. Вэй Ин чудом сдержал нервный смешок, увидев трясущегося Не Хуай Сана. Молодой человек предполагал, что второй из братье Не просто пропустит их вперёд, а потом сошлётся на опустившуюся темень.       Когда представители всех школ были на поляне, солнце уже окончательно село, и небо начало темнеть. Первым стрелять вызвался Цзинь Цзысюнь. Он был уверен в своих силах, забирая у учеников протянутые лук и стрелу. Даже если ему не удастся попасть, время он потянет изрядно, лишив последних шансов остальных. Ухмыльнувшись, племянник Цзинь Гуань Шаня натянул тетиву и спустил стрелу. На удивление та попала в центральную мишень, да ещё и точно в цель, не задев чучела. Присутствующие с восхищением аплодировали.       — Если кто из вас не струсил, выходите состязаться, — донеслось непонятно откуда, — Мы хотим поглядеть, кто сможет показать лучшую стрельбу, чем молодой господин Цзинь Цзысюнь!       Не Хуай Сан от подобного бахвальства не смог сдержать эмоций и издал непонятный звук. Лань Ван Цзи продолжал молча стоять, не собираясь участвовать с самого начала — Гусу Лань никогда и ничего не стремились доказывать. Не рвались в бой и другие представители. Вэй Усянь бросил короткий взгляд на ухмыляющегося Цзинь Цзысюня, и его охватило непреодолимое желание стереть эту ухмылку, в чём он себе отказывать не собирался.       — Лань Чжань, не поможешь мне? — тихо обратился он к стоявшему рядом Лань Ван Цзи.       — В чём? — повернулся к нему Лань Ван Цзи. Вэй Усянь задорно улыбнулся, и в его глазах забегали чертята.       — Одолжи лобную ленту на время.       Второй молодой господин Лань незаметно ухмыльнулся, потому что ждал именно этого ответа. Кажется, Вэй Усяня даже не волновал тот факт, что налобная лента Гусу Лань не смогла бы закрыть его глаза полностью. Отвернувшись, Лань Ван Цзи поднял руку и потянул за еле выступающий уголок ткани. Длинная плотная чёрная лента моментально разлилась в его ладонях. Аккуратно собрав, Лань Чжань протянул её Вэй Ину. Тот удивлённо моргнул, ожидая, что ему просто откажут, как и века назад, но он и помыслить не мог, что Лань Чжань всё же ему поможет. «Неужели он и в прошлый раз взял её?», — промелькнуло в его мыслях, пока он с улыбкой и кивком забирал протянутую ленту.       Гости и участники застыли в недоумении. Они тихо перешёптывались, не понимая, что задумал Вэй Усянь, и почему второй молодой господин Лань протянул ему чёрную ленту. Откуда она вообще могла у него взяться? Вэй Ин же встал на указанное в условиях место, посмотрел на небо и завязал себе глаза, сорвав изумлённые вздохи с губ людей. Взяв протянутый лук, молодой человек расположил его горизонтально, после чего разом вытащил из колчана пять стрел. Приняв стойку, Вэй Усянь неожиданно развернулся на триста шестьдесят градусов, в развороте укладывая стрелы на тетиву. Не успели полы его одежд принять подобающий вид, а пять стрел уже сорвались в полёт. По округе пролетел глухой звук, оповестивший всех о том, что пять стрел одновременно поразили все мишени ровно в центр. Какое-то время на поляне царила тишина, пока Лань Сичэнь не начал аплодировать. Его порыв подхватил Не Минцзюэ и Цзян Чэн, а через мгновение поляну заполнили настоящие овации.       — Чудесно! Прекрасно! Восхитительно! — выкрикивали отовсюду.       Вэй Усянь стянул с глаз повязку с победоносной улыбкой. Повернувшись к столам, за которыми сидели Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян, молодой человек растянул губы в искренней улыбке, подмигивая Цзинь Жуланю, счастливо хлопающему на коленках отца. Бросив взгляд на Цзинь Цзысюня, Вэй Ин вернулся обратно, вставая рядом с Лань Ван Цзи. Хангуан-цзюнь смотрел перед собой, но на губах его царила лёгкая улыбка. Отдавая ленту, он ни на миг не сомневался в Вэй Усяне. И пусть он знал, что будет дальше, всё равно не мог не радоваться. Вэй Ин покосился на молодого человека, поджимая губы.       — Эта стрельба — яркий пример, что призван повысить мотивацию участников «Ночной охоты», — оповестил Цзинь Гуань Яо, — А так же пожелание удачи всем тем, кто начнёт соревноваться уже завтра.       После этого небольшого состязания все вернулись на свои места, и разговоры вновь потекли рекой. Вэй Ин сделал глоток вина и посмотрел на ленту у себя в руке. Он по-прежнему хотел многое спросить у Лань Чжаня, но не мог. Сначала им предстояло разобраться с несколькими проблемами, но… Невысказанные вопросы и неполученные ответы не могли не гложить его.       — Дядя Цзян, мадам Юй — шёпотом позвал Вэй Усянь, — Я не очень хорошо себя чувствую, поэтому пойду к себе. Не волнуйтесь за меня и оставайтесь.       — А-Сянь, тебе очень плохо? — заволновалась Яньли, поглаживая руку сына, что ухватился за неё и помрачнел, услышав слова Вэй Ина.       —Может, стоить позвать врача? — поддержал жену Цзинь Цзысюань, переводя взгляд с Вэй Усяня на Цзян Фэнмяня и его жену.       — Всё в порядке, просто устал.       — Уверен? — нахмурилась мадам Юй.       — Хорошо, — согласился Цзян Фэнмянь, — Будь осторожен.       — Спасибо. Завтра я буду самым энергичным..!       — Пф! Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Цзян Ваньинь, провожая брата взглядом.       — Папа! А с дядей Вэем всё будет хорошо? — захлопал глазками Цзинь Лин.       — Конечно, — Цзинь Цзысюань положил руку на голову сыну, — Завтра ты увидишь, как твой дядя будет выводить школу Юньмэн Цзян. — от этих слов глаза ребёнка загорелись восторгом и предвкушением.       Вэй Усяню не хотелось врать, особенно самым дорогим для него людям, но сейчас он желал немного побыть в одиночестве. Покинув пир, он направился к холму, желая прогуляться в роще. Тропа не была освещена фонарями, погружая окрестности в сказочный мрак. В воздухе чувствовался аромат сосны и нагревшейся за день земли. Вдохнув полной грудью, Вэй Ин сошёл с основной тропы. Он не знал: вздумается кому-то ещё погулять или нет, поэтому предпочёл найти тихое и уединённое место, в котором его точно никто не потревожит. И нашёл. Невысокое дерево с широким стволом и раскидистой кроной. Его ветви были изогнуты на манер ложа, так и приглашая отдохнуть уставшего путника. Взобравшись на нижние ветки, что почти стелились по земле, Вэй Усянь подложил руки под голову и откинулся назад. Роща освещалась лишь лунным да звёздным светом, но большая его часть приходилась как раз на тропу, поэтому в самую темень нормальный человек после пира вряд ли полезет.       Вэй Ин рассматривал звёздное небо, а в голове его мысли устроили настоящий водоворот. И чем больше он смотрел, тем сильнее они закручивались и давили на него. Желая хоть недолго побыть в покое, молодой человек достал чёрную ленту Лань Ван Цзи и завязал ею глаза. Погрузившееся во тьму зрение обострило слух и осязание, но зато избавило от ненужных мыслей. Расслабившись, Вэй Усянь удобнее устроился на ветках, прислушиваясь к сверчкам.       Он не знал, сколько прошло времени, потому что задремал. Однако, проснувшись, почувствовал чьё-то приближение. Вэй Ин прикинулся, что всё ещё спит, не боясь быть замеченным — человек шёл с противоположной стороны дерева. Возможно, кто-то, как и он, захотел побыть один. Но, заметив его, уйдёт. А возможно, этот человек что-то задумал. У Вэй Усяня было множество этих «возможно», поэтому он просто решил подождать.       Неизвестный шагал довольно легко, но весьма уверенно, но в какой-то момент шаги его стали тише и аккуратнее, скорее всего, он заметил Вэй Усяня на дереве. Вэй Ин проглотил слюну, ожидая, что неизвестный просто уйдёт, но тут разрушил его ожидания. Подойдя к дереву, человек легко взобрался на ветку и склонился над Вэй Ином. Внутри молодого человека любопытство смешалось с непониманием, и он продолжил прикидываться спящим, ожидая дальнейших действий. Он мог предположить что угодно, но уж точно не то, что произошло далее.       Неизвестный выхватил его руки из-под головы и крепко прижал их к веткам над головой Вэй Усяня, заставив заклинателя чуть прогнуться в спине. Губы опалило горячее дыхание, сменившееся ещё более горячими губами. От неожиданности Вэй Ин открыл рот, чем и воспользовался неизвестный, сразу же просунув свой язык и прижав Вэй Усяня своим телом. Хоть движения его и были резки, человек вёл себя аккуратно и нежно. Второй рукой он провёл по подбородку Вэй Усяня, погладил щёку и скользнул за ухо. Языком он провёл по зубам, чуть задевая губы, вызывая лёгкое щекочущее чувство, а потом нежно коснулся языка Вэй Ина. Из-за непроглядной тьмы в глазах все его чувства резко обострились, и молодой человек не смог сдержать тихого стона, позволяя увлечь себя в этот поцелуй. Под напором горячего влажного языка, что сплетался с его собственным, заставляя сердце заклинателя биться в горле, а душу сжиматься в груди, он просто терял свой рассудок. Порой их губы ненадолго размыкались, но неизвестный ни на мгновение не выпускал языка Вэй Усяня: он оплетал его язык своим, слегка прикусывал его и посасывал, жадно ловя каждый стон. Эти нежные, но такие властные губы раз за разом ловили его в свой плен и казались Вэй Усяню до неприличия знакомыми. Неукротимая дикость, перемешанная с необузданной нежностью, что-то будила в памяти молодого человека, и он вновь и вновь отдавался этому человеку. Всё было так знакомо и так желанно, что хотелось больше и больше.       Когда их губы в очередной раз разомкнулись, пока языки продолжали сплетаться, словно два безудержных пламени, Вэй Усянь почувствовал лёгкое опьянение. Оно не было вызвано выпитым им алкоголем. Его пьянил аромат, что заполнял собой лёгкие заклинателя. До этого он не обращал внимания на него, пытаясь понять, почему губы незнакомца были так знакомы, что он, плавившись в его руках, продолжал позволять себя целовать. Сделав короткий вдох, Вэй Ин вновь простонал в поцелуй. Глаза под лентой распахнулись и округлились. Казалось, что аромат сандала заполнил собой всю округу, пропитал их насквозь, впитался в саму кожу и суть. Во всём мире был только один человек, что мог источать столь пьянящий и возбуждающий сандаловый аромат, смешанный с его собственным запахом.       Поняв, кто сейчас столь безудержно, жадно, желанно и нежно пил его, будто вино, Вэй Усянь перестал адекватно воспринимать что-либо. Он, одурманенный, поддался вперёд так, что между их телами теперь была только одежда. В порыве он чуть прикусил губу Лань Ван Цзи, и тот резко углубил поцелуй — перед глазами Вэй Ина забегали звёзды. Ему хотелось ещё крепче прижаться к Лань Чжаню, почувствовать на себе его крепкие руки, ощутить эти губы намного ниже. Ему хотелось почувствовать на своём теле его зубы, ощутить язык, скользящий от кадыка вниз туда, где у заклинателя уже всё тянуло. Как же сильно сейчас пьянил его аромат сандалового дерева.       «Лань Чжань! Лань Чжань! Лань Чжань!» — билось в голове Вэй Усяня. Почему Лань Чжань поступил так? Почему решился поцеловать его только тогда, когда мог остаться неузнанным? Почему он не показывал своих истинных чувств раньше? Было множество вопросов, что Вэй Ин хотел задать Лань Ван Цзи, но сейчас все они покинули его голову, оставив в ней только одного-единственного человека — второго молодого господина Ланя.       Неожиданно Лань Ван Цзи резко отстранился. Вэй Усянь сделал глубокий вдох, чувствуя, как к рукам его возвращается свобода. Находившиеся в раздрае мысли резко собрались в одном месте, стоило слуху их хозяина уловить шелест травы явно не под его ногами. К Вэй Усяню резко вернулись способности двигаться и мыслить, поэтому он сразу же соскочил с веток дерева, сдёргивая с глаз ленту, но в округе уже никого не было. Скорости Хангуан-цзюня он поражался всегда. Вспомнив, откуда ранее раздавались шаги, Вэй Ин направился туда. Его губы опухли и горели, а одежда всё ещё хранила аромат сандала. Теперь все вопросы разом навалились на него, требуя ответов, которые Вэй Усянь собирался получить любой ценой если не сразу, то постепенно. Уж он за все свои жизни научился терпеть и не спешить! Но одно радовало его до умопомрачения — у Лань Ван Цзи есть чувства. У него есть чувства к нему, которые тот тщательно скрывает.       Оказавшись посреди тропы, Вэй Усянь оглянулся. Никого. Заклинатель поджал губу: если у него сразу не получилось догнать Лань Ван Цзи, то искать его сейчас уже бесполезно. Вэй Ин провёл пальцами по своим губам, хранившим вкус фруктово-цветочного чая, потом коснулся зубов и языка. На лице его медленно появилась улыбка. Сердце билось словно обезумевшее, но в груди не было больно — там растекалось приятное тепло, что заставляло ноги подкашиваться.       Вернувшись к себе, Вэй Ин подумывал пойти в комнаты Лань Ван Цзи, но потом отбросил эту затею. Так он может выдать себя, да и по дороге можно наткнуться на людей, с которыми пока следовало выдерживать дистанцию. Поставив мешочек цянькунь на прикроватную тумбочку, Вэй Усянь решил поговорить с Хангуан-цзюнем завтра. Пусть у них и было о чём поговорить, особенно теперь, но сначала им всё же следовало разобраться с делом, ведь их первостепенная цель прибытия на «Гору Байфэн» далеко не «Ночная охота». С завтрашнего дня начинались соревнования, и Цзян Чэн как наследник школы и клана должен был чуть ли не постоянно находиться подле Цзян Фэнмяня, поэтому он не мог помочь им. Цзян Ваньиня такая перспектива совсем не устраивала, поэтому перед отъездом они условились, что Цзян Чэн будет наблюдать за Цзинь Гуань Яо, пока Вэй Усянь и Лань Ван Цзи будут искать необходимое и пытаться вывести его на чистую воду.       После лёгкого завтрака, все школы собрались в специально отведённом месте за ареной готовиться к традиционному выходу. Вэй Усянь постукивал Суйбянь по плечу, выглядывая Лань Ван Цзи, которого опять не было видно. Это казалось молодому человеку странным. Второй молодой господин Лань никогда не опаздывал и не бросал своих людей, поэтому отсутствовать он мог только по невероятно важным причинам.       — А где Хангуан-цзюнь? — обратился Вэй Усянь к проходившему мимо него ученику Гусу Лань.       — Хангуан-цзюнь разговаривает с Цзэу-цзюнем за палаткой, — ответил юноша с лёгкой улыбкой, поклонился и пошёл к остальным ученикам.       Стоило ему встать рядом с соучениками, как с другой стороны тут же появился Лань Ван Цзи. Вид его был хмурым, что несколько озадачило Вэй Усяня. Он хотел подойти и спросить, что произошло, но в воспоминаниях всплыла прошлая ночь. Тряхнув головой, молодой человек заметил, что Лань Чжань сморит прямо на него. Не успел Вэй Усянь и рта открыть, как раздался голос глашатая, призывающего школу Ланьлин Цзинь к выходу. Так как Цзинь Цзысюань больше не мог вести свою школу, вместо него это делал Цзинь Цзысюнь, от вида которого не закатывали глаза разве что Ланьлин Цзинь и Гусу Лань. Первые — потому что это был их молодой господин, вторые — потому что это было запрещено правилами. Лань Ван Цзи и Вэй Усянь кивнули друг другу, молчаливо договариваясь поговорить сразу же после построения.       Размах соревнований в этом году был необычайным, что Вэй Усянь смог оценить в полной мере, оказавшись на арене. С трибун неустанно летели цветы и лепестки, соперничавшие со вспышками фотоаппаратов. Во избежание лишнего шума, передвижения репортёров во время «Ночной охоты» на «Горе Байфэн» были ограничены, но те всё равно умудрялись прошмыгнуть везде, оставаясь незамеченными. Однако они прекрасно понимали: где им стоит появляться, а где — нет. Как бы сильно они не желали заполучить сенсацию, сталкиваться лбами с четырьмя великими школами не решались. Когда надо, те и сами предоставляли им необходимый материал.       Вэй Ин ухмыльнулся и посмотрел на трибуны, чуть не поперхнувшись воздухом. Цзян Чэн смотрел на него замораживающим взглядом, сидя рядом с улыбающимся отцом и, как всегда, серьёзной матерью. Рядом с ними сидели Цзинь Цзысюань с Цзинь Яньли и А-Лином. Яньли помахала брату. Улыбнувшись, Вэй Усянь помахал в ответ, умиляясь с хлопающего А-Лина. На остальную часть семейства Цзинь смотреть не хотелось, поэтому он отвернулся, краем глаза вылавливая другого нужного ему человека, что сидел рядом со своим старшим братом и сдержанно аплодировал.       Когда объявили школу Гусу Лань, Вэй Усянь морально подготовился к предстоящему урагану эмоций, но тот превзошёл все его ожидания. От столь яркого всплеска эмоций даже улыбка Цзинь Гуань Яо, стоявшего на арене, слегка дрогнула. Если сказать, что выход Гусу Лань произвёл фурор, то это не смогло бы описать творившегося на арене. Никакие слова не могли передать те крики, восторг, цветочный дождь и прочее, начавшееся с появлением адептов в белоснежных одеяниях. Вэй Ин не смог отказать себе в удовольствие посмотреть на трибуны, где сидело семейство Лань. Цзэу-цзюнь и Лань И спокойно улыбались, а вот на лице Лань Цижэня застыло нечитаемое выражение лица. С одной стороны он был горд своими учениками, что держали себя в соответствии с правилами, но с другой стороны он не был любителем всех этих восторженных излияний. К облегчению и счастью многих присутствующих, следующие школы так бурно уже не встречали, и постепенно неописуемый восторг перешёл в тихое восхваление, позволившее Цзинь Гуань Яо начать свою речь.       Соревнующихся в этом году было много, поэтому привычный для «Ночной охоты» на «Байфэн» график соревнований оказался растянут, к тому же к основным шести видам соревнований: живопись, каллиграфия, стрельба из лука, музыка, соревнования с мечами и показательные выступления — была добавлена ещё пара. Стихосложение и верховая езда. Конные состязания в школах боевых искусств проводились крайне редко и в большинстве своём относились к показательным выступлениям, потому что верховая езда не преподавалась. Обычно этим искусством владела небольшая группа старших учеников, самостоятельно изъявлявших желание этому обучаться. В Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не лошадей не держали, в более мелких школах, разумеется, тоже. Они поддерживали отношения с несколькими конными клубами, которые и предоставляли услуги обучения верховой езде. У Ланьлин Цзинь же была своя конная ферма, на которой и обучала учеников. Когда в этом году зашла речь о возрождении конных состязаний, школы сначала сомневались, но после долгих и тщательных размышлений согласились, и Ланьлин Цзинь предоставили для этого лошадей с фермы. Так как в седле держались далеко немногие, а количество лошадей было ограничено, каждая школа для этого вида состязания могла предоставить не более двух представителей. Но в итоге по два представителя имели только четыре великих школы, остальные смогли отправить только по одному. Будь Вэй Усянь всё ещё учеником, он бы с огромным удовольствием поучаствовал бы в заезде.       Когда с торжественным построением было покончено, возглавляющие направились к трибунам, чтобы занять свои места. Воспользовавшись небольшой суматохой, Вэй Усянь и Лань Ван Цзи смешались с толпой и смогли уйти незамеченными. Отсутствие на трибунах двоих весьма известных молодых людей могло вызвать подозрения, поэтому Лань Ван Цзи с самого начала предупредил брата о своём отсутствии, что хотел поговорить с Вэй Усянем о делах в школе кунг-фу «Юэ». Лань Сичэнь не видел в этом ничего плохого и дал своё разрешение. Так как на трибунах объяснения предоставил сам глава Гусу Лань, никто в них сомневаться не смел, тем более если об этом его предупредил Лань Ван Цзи.       Памятуя, что и у стен есть уши, молодые люди предпочли уйти подальше к холму. Сейчас всё внимание было сосредоточено на соревнующихся в каллиграфии, поэтому решивших прогуляться у холма не должно было быть много. Проходя мимо тропинки недалеко от рощи, Вэй Усянь закусил губу, снова вспоминая вчерашний случай, но Лань Ван Цзи выглядел спокойным, поэтому и Вэй Ин решил оставить личные вопросы до поры до времени. Хангуан-цзюнь кинул мимолётный взгляд на шедшего рядом, замечая, что Вэй Усянь смотрит в сторону рощи. Чуть поджав губы, он попытался совладать со своим сердцем, искренне надеясь, что Вэй Ин не заметит его пылающих ушей.       — Лань Чжань, что-то случилось? — заговорил Вэй Усянь, когда они отошли достаточно далеко, вспоминая вид Хангуан-цзюня незадолго до начала построения.       — Вчера ночью несколько лошадей убежали к холму. Их вернули.       — Что? — моргнул Вэй Ин, — Разве за стойлами не должны были следить?       — Охрану нашли спящей. Думаю, это снотворное, — Лань Ван Цзи нахмурился, — Цзинь Гуань Яо всё замял. Тогда он разговаривал со старшим братом, поэтому знает только он.       — Ты об этом говорил с Цзэу-цзюнем утром?       — Мгм, — кивнул Лань Чжань, — Старший брат думает, что кто-то пытался подставить Ланьлин Цзинь.       — Хм..! Ланьлин Цзинь ли… Я слышал, — Вэй Усянь подпёр рукой подбородок, — Что за несколько дней до «Ночной охоты» Цзинь Гуань Яо ездил в Цинхэ Не, чтобы уладить небольшие дела. Поразительное совпадение, не правда ли? — Вэй Ин переглянулся с Лань Ван Цзи, взгляд которого резко потяжелел.       Каждый раз, когда Цзинь Гуань Яо сталкивался с Цинхэ Не, с ним происходили несчастные случаи. И вчерашний инцидент с лошадьми так же был направлен на него, а не на Ланьлин Цзинь. Кто-то, прячась в тени, пытался подставить Мэн Яо и при этом не выдать себя.       — Нам будет трудно его выманить.       — Согласен. Если этот прохвост что-то почует, то тут же спрячется в нору. Да и Цзинь Гуань Яо не дурак, скорее всего, уже догадался, что все эти случаи не стечения обстоятельств. Лань Чжань, — Вэй Усянь посмотрел в глаза Лань Ван Цзи, — Думаю, сейчас самое подходящее время кое-что проверить.       — «Песнь очищения сердца», — кивнул Лань Ван Цзи, понимая, что задумал Вэй Ин.       Вэй Усянь слегка улыбнулся. Неважно, как и что он говорит, Лань Чжань понимал его. Даже для Цзян Чэна, с которым он прожил бок о бок много лет, очень редко понимал ход его мыслей. Цзян Ваньинь привык действовать и говорить открыто, не терпя хитростей. Вэй Усянь и сам не любил их, но чем дольше он жил, тем яснее осознавал — атака в лоб не всегда успешна, порой нужно уметь подобрать ключи. Он не хитрил и не обманывал, просто наблюдал, анализировал, искал доказательства и только потом делал ход. Жизнь научила его осторожности и осмотрительности. Урок, который она ему преподала, он выучил очень хорошо.       — Цзинь Гуань Яо — актёр, достойный «Оскара», но даже он, как мы уже знаем, совершает ошибки. Если он каким-то образом всё помнит и вновь пытается воплотить свои планы, то он себя проявит. Даже если останется спокойным внешне. Он тщательно заметает следы и следит, чтобы к его «тайнам» никто не притронулся.       — Сун Цзычэнь. Если это дело рук Цзинь Гуань Яо, то он ещё не знает.       — Он обязательно проверит его, — кивнул Вэй Ин, — А если это всё же не его рук дело, тогда нам либо повезёт, либо нет. Что же касается нашего с тобой друга, то он предпримет меры только если узнает, что Цзинь Гуань Яо задумал что-то против Цинхэ Не. Однако есть во всём этом нечто странное… — Вэй Усянь замолчал, погружаясь в воспоминания. Он тщательно изучил поле из деревни Цэн и обнаружил кое-что занятное. Сначала он подумал, что сам где-то ошибся, но, перепроверив, убедился — ошибки быть не может, — Лань Чжань, то перенаправляющее поле из башни… Оно переписывалось.       — О чём ты? — нахмурился Лань Ван Цзи.. Слова Вэй Усяня ему не понравились. Он не разбирался в Тёмных искусствах, но понимал, что если поле переписывалось, то изначальная цель была иной.       — Изначально на поле был указан Востоко-северо-восток. После этого поле переписали, указав в координатах Северо-восток. Изначальный конечный пункт — Ланьлин Цзинь. Поэтому либо Цзинь Гуань Яо поменял свои планы по каким-то причинам, либо в этой истории замешаны двое.       Заклинатели переглянулись и замолчали. Тот, кто использовал поле, должен хотя бы немного разбираться в Тёмных искусствах. Не считая Старейшины Илина, только Цзинь Гуань Яо и Сюэ Ян могли начертать то поле. Только вот мотивы понять было трудно. Почему столь древний способ? И почему поле переписали? Неожиданная смена планов? И опять — почему?       — Сейчас у нас ничего нет, но, думаю, что-то скоро прояснится. Не будем торопить события, — Вэй Ин вздохнул. На данный момент лучше всего было ухватиться за одну верёвку и карабкаться по ней, чем схватить сразу несколько и не знать, как двигаться, — Но меня кое-что беспокоит.       — Не волнуйся, — уголки губ второго молодого господина Ланя чуть приподнялись, — Я поставлю барьер, чтобы искажённая песнь никому не навредила.       — Хорошо, — кивнул Вэй Ин.       Вернувшись после разговора на трибуны, молодые люди привлекли к себе немного внимания. Чтобы не кидать на себя подозрения, Вэй Усянь немного поговорил с Цзян Фэнмянем насчёт школы «Юэ», изъявив желание ещё раз её проверить после соревнований. Цзян Чэн, поймавший взгляд брата, сразу понял, что он блефует, но выразил согласие и желание тоже посетить школу кунг-фу.       Лань Ван Цзи никогда особой разговорчивостью не отличался, поэтому лишь отвечал на вопросы, что задавал ему старший брат. Лань Сичэнь волновался за школу «Юэ», потому что та являлась частью Юньмэн Цзян, с которыми они стали очень дружны в последнее время.       — Цзэу-цзюнь, — раздался голос Цзинь Гуань Яо, и к ним подошёл мужчина в золотистых одеяниях и головном уборе, — Второй молодой господин Лань, — тут же улыбнулся он, — Цзэу-цзюнь, большое спасибо, что помогли сохранить тот инцидент в тайне.       — Всё в порядке, А-Яо, — понимающе вздохнул Лань Сичэнь, — Но, думаю, всё-таки стоит расследовать этот случай. Мне кажется, это не случайность. А ты как думаешь, Ван Цзи? — глава Лань повернулся к брату и увидел непонимание на лице Цзинь Гуань Яо, — Я доверяю Ван Цзи, поэтому рассказал ему. У Ван Цзи всегда есть хорошие идеи, поэтому, если тебе потребуется помощь, мы поможем.       — Не стоит! — чуть отводя взгляд, со всё той же улыбкой возразил Цзинь Гуань Яо, — Второй молодой господин Лань очень много работает, я не хочу обременять его и вас, Цзэу-цзюнь, лишними заботами, — он повернулся к Лань Ван Цзи, — Я вчера видел, что второй молодой господин Лань поздно возвращался в свои комнаты. Если у вас проблемы со сном, я скажу служанкам, чтобы они подавали вам мятный чай, чтобы вы могли расслабиться и отдохнуть.       — Всё в порядке. Не стоит.       — Ван Цзи? — забеспокоился Лань Сичэнь.       — Всё хорошо, — вновь повторил Лань Ван Цзи, наблюдая тяжёлый вздох брата.       Вэй Усянь, пивший в этот момент чай, почувствовав во рту неприятный привкус. Чай определённо был великолепен, но во рту всё равно было кисло.       Первый соревновательный день закончился в семь вечера, и ученики разбрелись по своим комнатам в ожидании ужина. Некоторые из них решили отдохнуть, а некоторые готовились к предстоящим состязанием. Главы школ и их семьи собрались в небольшом павильоне недалеко от комнат Гусу Лань. Они обсуждали итоги первого дня, делая небольшие пометки, чтобы в дальнейшем улучшить «Ночную охоту». Из комнат Гусу Лань доносились звуки игры на цине, призывающие немного расслабиться и отдохнуть. Мелодия напоминала взмах крыла мотылька, но слух семейства Лань уловил, что в одной из частей была допущена ошибка.       Лань Ван Цзи поклонился присутствующим и с разрешения отправился проверить учеников и дать им несколько наставлений. Быстро добравшись до комнаты, из которой слышались фальшивые ноты, молодой человек постучал в дверь. Музыка стихла, а на пороге появилась девушка с высоким хвостом и пронзительными карими глазами. она непонимающе ахнула, а потом поприветствовала Хангуан-цзуня, что не стал ходить вокруг да около, а сразу указал ученице на её ошибки и попросил сыграть снова. Под пристальным взглядом Лань Ван Цзи все девушки, тренировавшие свою игру в этой комнате, опустили головы и начали вновь играть, тщательно контролируя каждый момент. За всё это время они не смели и глаз от струн отвести, а пальцы их двигались почти синхронно. Им всё ещё было куда стремиться, но на данной ступени обучения их уровень был хорош. Оставшись довольным, второй молодой господин Лань поднялся и ушёл.       Комнаты главы Гусу Лань и его семьи находились в центре той части поместья, что была им отведена. Убедившись, что поблизости никого нет, Лань Ван Цзи наложил на свои двери запечатывающее заклинание и оградил комнату барьером. Сев, заклинатель взмахнул рукавами, и на столе перед ним сразу же появился Ван Цзи. Искаженную «Песнь очищения сердца» Лань Чжань слышал и играл всего единожды, тогда — почти два тысячелетия назад в Облачных Глубинах. Но он прекрасно её помнил, словно всё было лишь вчера. Изящные длинные пальцы опустились на струны, и те затрепетали и запели под ними.       Вэй Усянь разговаривал с сестрой, когда услышал знакомую мелодию. Сглотнув, он покосился на комнаты клана Лань.       — Сичэнь, я в музыке почти не понимаю, но мне нравится слушать, как играют ученики Гусу Лань, — заметил Не Минцзюэ, — Это успокаивает.       — Глава Не очень верно подметил, — улыбнулся ему в ответ Лань Сичэнь, — Это мелодия чистого сердца. Раньше её использовали, чтобы нормализовать потоки ци в теле человека.       Вэй Усянь продолжил тихо переговариваться с сестрой, но при этом он незаметно наблюдал за Цзинь Гуань Яо, что-то говорившим своему отцу.       — Что? — Лань И широко раскрыла глаза, резко повернувшись к комнатам.       — В чём дело? — поинтересовался Цзян Фэнмянь, неожидавший, что его соседка так резко повернётся.       — Всё нормально, — улыбнулась женщина, — Просто один отрывок был сыгран неправильно, — улыбка резко сошла с её лица, Лань Цижэнь и его племянник тоже нахмурились, — Это довольно серьёзная ошибка… Хотя мелодия довольно сложная.       — Серьёзная? Неужели всё так плохо? — Вэй Усянь бросил взгляд на молчавшего Цзинь Гуань Яо, смотревшего в сторону комнат.       — Господин Вэй, существует много песней очищения сердца. Эта одна из самых действенных, но и самых сложных, — начал пояснять Лань Сичэнь, — Отрывок, в котором была допущена ошибка, имеет наибольшую силу, соответственно неправильное исполнение даст обратный эффект… Это очень опасно. Хорошо, что Ван Цзи пошёл проверить учеников.       — Интересно, может, в деревне Цэн тоже кто-то что-то неправильно сыграл?       — О чём ты, А-Сянь? — не поняла Яньли.       — А… Ты о тех странных пропажах недалеко от Юньмэна, — вздохнул Цзинь Цзысюань, вспоминая статьи, которыми пестрел интернет, — Я думал, там всё успокоилось уже. Выходит, местные власти до сих пор разобраться не могут.       Вэй Усянь был готов аплодировать стоя Цзинь Цзысюаню. Он и подумать не мог, что тот избавит его от участи рассказчика, позволив незаметно наблюдать за его братом. Но, как и предполагал Вэй Усянь, Цзинь Гуань Яо не повёл и бровью, продолжая всматриваться в комнаты Гусу Лань. Дослушав брата, он натянул свою улыбку и сказал, что журналисты наверняка преувеличили происходящее, чтобы создать сенсацию, коей так не хватало в последнее время. Постепенно разговор вернулся в прежнее русло, но Вэй Усянь успел уловить подозрительную задумчивость на лице Цзинь Гуань Яо, которую он пытался скрыть за улыбкой.       Лань Ван Цзи пришёл уже на ужин и был сразу перехвачен Лань Цижэнем и Лань И. молодой человек объяснил, что один из учеников допустил ошибку, но сумел её исправить. Лань Цижэнь раздражённо покачал головой, считая, что их ученики слишком расслабились. По возвращении он планировал преподать им несколько уроков.       — Вэй-сюн, — подошёл к Вэй Усяню Не Хуай Сан после ужина, — С возвращением. Я всё никак не мог с тобой поговорить — брат загрузил меня работой с головы до пят, заставив трудиться день и ночь.       — Не-сюн, Не-сюн… Годы идут, а ты не меняешься. Всё ещё боишься своего брата.       — Вэй-сюн, хорошо тебе говорить, — тяжко вздохнул второй из братье Не и опустил голову, — Не ты с моим братом живёшь, а я! Иногда мне кажется, что он не человек.       — Глава Не просто очень ответственный, — Вэй Ин посмотрел на Не Минцзюэ, вспоминая, какой итог постиг этого сильного и отважного человека в прошлом. Он умер с яростью в сердце, но смог отомстить после смерти, поэтому его перерождение тоже можно считать чудом.       — Хуай Сан, — раздался требовательный голос главы Не сбоку. Не Хуай Сан вздрогнул всем телом и сразу же закрыл веер. К ним шёл Не Минцзюэ. Вэй Усянь поздоровался с мужчиной и попрощался с его младшим братом, что следовал за Не Минцзюэ как на эшафот.       Отсидев на ужине положенные тридцать минут, Вэй Ин ускользнул с него, прихватив с собой вина. Не любил он все эти празднества ни тогда, ни сейчас. Он предпочитал посидеть где-нибудь в небольшом кафе или прямо под открытым небом, попивая добротное вино и ни о чём не думая. Вэй Усянь отправил Лань Ван Цзи бабочку вестницу, сообщая, что будет у загона с кроликами. Попивая вино, молодой человек неспеша шёл вперёд. Но с каждым шагом, приближавшим его к кроличьему загону, он всё сильнее и сильнее ощущал отрицательную энергию, что была ему знакома.       Прямо посреди загона среди белых, чёрных, серых и рыжих кроликов сидела Луань Цзан. Тёплый свет фонарей и холодный Луны делали её фигуру полупрозрачной. Дух сидела на корточках и, обняв колени, наблюдала за пушистыми комочками. Вуаль была откинута назад, и Вэй Усянь смог разглядеть её лицо, особенно отмечая отсутствующий взгляд, словно мысли её были далеко. Она сказала, что была заключена в Тёмном мече, и Вэй Усянь верил ей. Он сам столкнулся с духами того меча, с неупокоенными и озлобленными душами людей, съеденных поддельной Сюаньу. Он слышал их, но никогда не видел. Но спустя много лет Луань Цзан предстала перед ними. Если ещё тогда она смогла покинуть меч и жить на горе, значит, в этом мире её что-то слишком крепко держало. В ней не было злобы или ненависти, поэтому Вэй Усянь предположил, что удерживало её невыполненное желание или сожаление. Каждый раз, когда они сталкивались взглядами, он видел в её глазах печаль и усталость. Этот дух знала А-Юаня, Цзинь Лина и Цзян Чэна, она знал их с Лань Чжанем, но при этом умерла задолго до встречи с ними. Так кем она была на самом деле?       «Господин Вэй», — поднялась Луань Цзан и поклонилась.       — Почему ты здесь? — Вэй Ин чуть прищурился. С каждой новой встречей он всё слабее и слабее ощущал духа перед собой, словно силы покидали её.       «Я уже давно не видела Ночных охот, поэтому хотела посмотреть на что они похожи сейчас, но в прошлый раз не смогла, поэтому пришла теперь, — дух накинула вуаль обратно, и свет отразился от иглы на её рукаве. Вэй Усянь присмотрелся. Он точно помнил, что раньше игл было две. Девушка поняла, куда смотрел молодой человек и улыбнулась, — В скором времени и эта игла будет в руках того, кого следует, господин Вэй»       Вэй Усянь ничего не ответил, и они стали в молчании дожидаться Лань Ван Цзи. Когда второй молодой господин Лань пришёл, Луань Цзан поклонилась ему и исчезла.       Время близилось к отбою в Облачных Глубинах, поэтому заклинатели пошли обратно. Лань Ван Цзи собирался проверить учеников, но у самых комнат они были вынуждены остановиться. Лань Сичэнь выглядел слегка обеспокоенным, но, увидев брата, успокоился и подошёл к ним. Лицо Цзэу-цзюня озарилось нежной улыбкой.       — Господин Вэй, — поприветствовал он.       — Доброй ночи, Цзэу-цзюнь.       — Брат, что-то произошло?       — Ван Цзи, — выдохнул мужчина и раздосадовано покачал головой, — Из-за всех этих наблюдений и разговоров у меня совершенно вылетело из головы. Даже не знаю, что со мной в последнее время… Ван Цзи, завтра после обеда начинаются соревнования лучников, за которые отвечает Гусу Лань, поэтому мы должны проверить мишени.       — Я проверю их завтра утром. Ты глава и не можешь уйти, как и дядя с тётей.       — Спасибо, Ван Цзи. Хорошо, что я успел найти тебя до отбоя… Мне следует быть более внимательным.       — Не переутомляйся.       — Я помогу тебе с мишенями, Лань Чжань.       — Мгм.       Лань Сичэнь пожелал брату и Вэй Усяню спокойно ночи и проводил их взглядом. Он уже собрался вернуться обратно, когда его младший брат с другом скрылись из виду, но потом решил немного прогуляться. От Мэн Яо он слышал, что здесь есть загон с кроликами, который любил навещать Ван Цзи, поэтому ему и самому захотелось посмотреть на этих маленьких созданий. Мужчина неторопливо шёл вперёд, созерцая местные красоты. В последнее время его не покидало странное предчувствие, которое усиливалось при виде его младшего брата. Цзэу-цзюнь много размышлял об этом, но не мог понять природу этого предчувствия. Однако сердце его было неспокойно.       Дойдя до загона, глава Гусу Лань в полной мере оценил его, вспоминая тайное убежище кроликов в Облачных глубинах. В Гусу Лань запрещено держать домашних животных, поэтому они ещё в детстве с братом обустроили небольшое тайное место. Хорошо, что Лань Цижэнь о нём не знал! Улыбнувшись воспоминаниям, Лань Сичэнь вдохнул ночной воздух и заметил тёмный силуэт среди кроликов. Присмотревшись, он понял, что это была девушка, наблюдавшая за кроликами. Шляпа с вуалью скрывала её лицо, а чёрные одежды не позволяли понять, с какой она школы.       — Госпожа, если вы заблудились, я могу провести вас к вашей школе. Откуда вы? — поинтересовался мужчина, отмечая немного потерянный вид и печально опущенные плечи девушки.       Луань Цзан, которой принадлежал силуэт, услышав голос Лань Сичэня, вздрогнула. Если бы у духов было сердце и они могли бы ощущать страх, то её охватил бы первородный ужас. До сих пор все те, кто мог её видеть или ощущать, либо помнили свои прошлые жизни, либо пробудили свои силы. «Если Цзэу-цзюнь меня увидел, значит… — пронеслось в её мыслях со скоростью стрелы, но потом дух взяла себя в руки, — Нет, тогда бы он сразу понял, что я не живой человек. Более вероятно, что какие-то сильные эмоции открыли ему глаза, но это лишь временно. Как только он успокоится, всё вернётся в прежнее состояние», — резко вскочив, девушка прыгнула за сосну и исчезла. Но теперь ей не давали покоя те эмоции, что испытывал глава Гусу. Что могло быть настолько сильным, чтобы снять с глаз пелену? Исходя из того, что она видела, большинство эмоций Лань Сичэня были связаны с его младшим братом. Почему-то это осознание ей очень сильно не нравилось.       Лань Сичэнь, понявший, что девушка просто исчезла, недоумённо сдвинул брови. Странное предчувствие внутри него стало только сильнее. Мужчина опустил голову: у самой изгороди сидели чёрный и белый кролики. Они сидели очень близко друг к другу и напоминали собой Инь-Ян. Но вдруг белый кролик дёрнул ухом и завалился на бок. Лань Сичэнь наклонился и помог кролику встать.       В шесть утра вся «Гора Байфэн» ещё спала. Холм укутывала утренняя прохлада, трава купалась в росе, а воздух был пропитан свежестью. Небо было пасмурным, но дождя не ожидалось. Два заклинателя шли по лесным тропинкам. Мишени для соревнований в стрельбе прятались порой в самых неожиданных местах: они были подвешены к веткам деревьев, спрятаны в кустах и зарослях, свисали с небольших насыпей и уступов. Все мишени были выполнены в форме демонов, мистических зверей, духов и приведений. До каких-то было добраться просто, до каких-то — сложно. Размещая мишени, Гусу Лань постарались на славу — ученикам придётся проявить не только меткость и зоркость, но и смекалку.       Вэй Усянь прикрыл рот, зевая в очередной раз. Они шли вдоль холма, но неожиданно резко остановились и переглянулись. Сон Вэй Усяня как рукой смахнуло. Слабый след энергии «Инь» отчётливо чувствовался в округе. Это было нехорошо. Если здесь обитала какая-то нечисть, то дети могли серьёзно пострадать. Заклинатели, не раздумывая, пошли по следу. Взобравшись на небольшой пригорок и спустившись с него, они вышли к трём соснам, сросшимся в одно дерево. Их толстые могучие корни сплетались в невероятном узоре, и меж этих корней находилась достаточно широкая, чтобы за раз мог войти один человек, яма. Из тёмных глубин ямы холодными щупальцами тянулась слабая отрицательная энергия.       — Я спущусь, — Лань Ван Цзи зажёг в руках огненный талисман, осветивший небольшой спуск. Яма оказалась глубже, чем выглядела на первый взгляд.       — Хорошо, но будь осторожен, — Вэй Усянь присел на корточки и отодвинул корень, чтобы Лань Чжань об него не зацепился, — Что там, Лань Чжань? — Вэй Ин нагнулся к яме, заглядывая в неё. В этот же миг что-то толкнуло его в спину. Корень, за который он придерживался, обломался, и Вэй Усянь упал, рассекая руку об обломок сухого корня. В его положении он даже ухватиться ни за что не мог! Почувствовав руку на своём поясе, заклинатель обернулся, расцарапывая себе ухо, но всё, что он увидел, — чей-то неясный силуэт. Неожиданно голову прострелило тупой болью и в ней начало гудеть, перед глазами всё темнело…       — Вэй Ин! — голос Лань Ван Цзи раздался словно издалека. ________________________________________________________________________ *«Брат Яо, спасибо, что привёл их ко мне..!» — Цзинь Гуань Яо для Яньли является деверем, но словосочетание «Деверь Яо» как-то автору, ну, совсем не звучалось. Поэтому Яньли зовёт его братом, подразумевая, что это брат её мужа. *Цзинь Яньли — вы заметили, что на протяжении всей главы автор в обращении к Яньли использует фамилию Цзинь. В Китае не принято девушками после замужества брать фамилию мужа, но, естественно, исключения всё же бывают. Вот и Яньли взяла фамилию мужа, как бы полностью входя в его семью. *«Вэй Усянь подцепил палочками тонко нарезанную свинину и росток бамбука и отправил их в рот, смакуя нежное мясо, что разливало на языке тонкий, еле уловимый вкус рисового вина» — в данном отрывке речь идёт о блюде под названием мусюйжоу, которое называют жемчужиной шаньдунской кухни (Ланьлин находится в провинции Шаньдун). Р.S. Поверьте автору, это действительно жемчужина *подтирает слюнки* *Яньтайское вино — Яньтай это город на Шаньдунском полуострове, который является центром и символом виноделия Китая. Из 10 винодельных заводов всей страны 6 находятся в Яньтае. Плюс ещё свыше 100 предприятий, связанных с виноделием, тоже находятся в этом месте. Яньтайское вино признано во всём мире, поэтому цена ему *кха-кха* соответствующая. Оно обладает очень интересным и запоминающимся вкусом, так как виноградники выращиваются на морском побережье.