За завесой винной лжи

Море затянула пелена мистического тумана, солнце не могло подступиться из-за густого смога. Мистер Смит и Стэн сидели на палубе. Матрос курил самодельные папиросы, седой мужчина чистил картошку для похлёбки.  — Мерзкое чувство, — выдохнул клубы дыма пират.  — О чём ты? — спросил старик.  — Да вот это всё… Мало того, что мы снова в эту дыру вернулись, так и перед девушкой неудобно, словно я лично предал её.  — Согласен, жалко.  — А самое мерзкое, что я ведь поверил… Поверил, как и она, что это не сон, и есть шанс стать нормальным человеком снова. А он обдурил нас.  — Я бы не так это назвал.  — Та знаю я, сам его глаза видел… Жуткие такие, безумные, как когда он бредил из-за потери руки. Бр-р! Что делать-то теперь…  — Ни-че-го, — вздохнул Смит, — Жить так, словно этих месяцев и не было.  — Легко сказать. Вот чёрт! Солнце село… Второй раз за час, между прочим!  — Вижу.  — Ублюдок мелкий, специально время крутит: пока тут солнце с луной юлою крутятся, Там годы пройдут!  — Мда… Это для того, чтобы капитану стыдно вернуться было, да и бессмысленно тоже.  — Как думаешь, он до какого времени промотает?  — До замужества Венди, наверное. Ну, по моим подсчетам, Там уже прошел год, это точно.  — Мда… И что, сидеть будем?  — Будем.  — И не стыдно? — недоумевал Стэн.  — А то у тебя стыд остался…  — А что, нет? Уж всяка больше будет, чем у капитана.  — За словами следи, — промычал голос сзади.  — Капитан! Что вы делаете здесь? — испугался Стэн.  — А что, не видно? — шатаясь прохрипел пират поправляя шляпу рукой, в которой крепко сжимал почти пустую бутылку рома.  — Ясно…  — Что, осуждаешь меня, Стэн? Ну осуждай, словно я сам не справляюсь… Идите вы! И без вас тошно!  — Не мы сделали, что сделано… — пробубнел Стэн.  — Ах ты, гнида! Та я тебя! — капитан потянулся за шпагой.  — Бросьте, капитан, не надо, всем плохо, — грустно вякнул Смит, не поднимая глаз.  — Скоты… Имел я вас всех в виду! Плохо им! Мне хуже всех.  — Мне, мне, мне. Да откройте вы глаза наконец! Не вы один на этом свете живете!  — Стэн! — одёрнул его Смит.  — Что? Хватит! Нет, правда, хватит! Мне надоело! Вы кем себя возомнили? То, что вы капитан, не даёт вам право рушить чужие жизни! За все столетия мы ни разу не упрекнули вас в ваших действиях, не отвернулись! Мы прожили с вами тут года, плечо к плечу, а вы… Я уже молчу про Венди! А мы? Разве мы просто второстепенные персонажи, которые нужны только для того, чтобы помогать вам? Вы скотина, самая настоящая. Ладно, уже смирились, что тут оттягивали свою участь, но зачем вы надежду дали?! Я же поверил! Мы все поверили! Поверили, что людьми станем, что жизнь «жить» будем, а не «проживать»! Я уже и сдохнуть хочу, в конце-то концов! Хочу, чтобы волосы седели, чтобы морщины были.  — Не желай, — сострил Смит, поглаживая свой лоб.  — Ну правда! Жить вечно — пытка, ведь и смысла в этом нет. Что не делай, завтра будет тоже самое, я устал! А вы просто трус! Чуть что, сразу бежать! Нам тоже страшно, представляете?! Нам тоже всё чуждо! Но мы выбор сделали!  — Ты не понимаешь…  — Что я не понимаю? Думаете, раз босяк, то и думать не способен? Бросьте вы уже себя оправдывать! Я слышал ваш разговор с Пэном. У капитана побледнело лицо, ток прошел по ногам.  — Да, слышал. Пришел доложить про швартовы, а вы там беседу ведёте. Я слышал.  — Молчи.  — Нет, нет, достали вы уже! Что? Ну что в этом такого? Смотрите, никого нет здесь кроме нас: вы, я да Смит. Может я конечно льстец, но, мне кажется, мы вам стали не чужими людьми. Возможно, вы только не оскорбитесь, товарищами. Нам не можете сказать?  — Прекрати…  — Я знаю, что он говорил о вас. И чего тут страшного? Что такого? Даже если это правда, то я не понимаю, что такого в том, чтобы быть человеком. Вы разве не знаете, что все мы твари Божьи? Уродливые и жестокие, но такие, какие есть. И если Бог ещё не послал второй потоп, то, я думаю, что это не столь страшно. Слушайте, у всех мотивов есть своя сторона, но разве это важно? Вопрос не в том, зачем вы это делаете, а в том, какие последствия это имеет. Если вы подали милостыню калеке, чтобы почувствовать себя хорошим, это не поменяет того, что вы дали ему денег! Он купит на них хлеб, он будет сыт. Когда вы повели команду в шторм, вы не знали, что мы попадем сюда, так? А если бы не попали и нашли сундуки с сокровищами, то вы бы нам всё равно заплатили. Точно так же с вашей невестой: какая разница, с какой целью вы реально отправились в дали, если вы не были к ней безразличны, хотели жениться. А быть высокопоставленным человеком разве стыдно? Это гарантии хорошей жизни, мы все бы так поступили. Да, я знаю, звучит не очень, но такие уж мы, люди, мерзкие и земные. Вы можете корить себя за это, но от этого будет легче? Примите то, что вы презренный, как и мы, как и корона, как и Венди.  — Венди?  — Ну да. Она вас любила, так?  — Так.  — Она знала, что вы будете долго мучаться, чтобы перестроить себя, но решила не сдаваться, достать вас из скорлупы. Но здесь и её интерес: она не теряет любимого человека. А что тут такого? Все были бы в плюсе позже. Вы можете сидеть тут, пускать сопли, а мы со Смитом сделаем вид, что этого не было, но тогда что вы поменяете этим? «Я плохой», «Я такой-сякой»…Так сделайте с этим что-то! Вы можете либо принять это, либо изменить будущее, прошлое вам не дано!  — Стэн…  — Я имел в виду вас с высокой колокольни, но мне не всё равно, потому что это и моя жизнь! И это мой корыстный интерес, мне не стыдно, ведь я у себя один. Хорошего вечера, — выплюнул матрос и пошел проверят узлы на палубе.  — Что? Тоже хочешь что-то добавить? — с насмешкой хмыкнул капитан.  — Нет, вам лучше обдумать сказанное, — спокойно ответил Смит и продолжил своё дело.