Тлеющий на асфальте французский

Пятница, 8:35

      В пятницу сложнее всего проснуться рано утром и встать с кровати — то, что может сказать каждый человек. Джису так никогда бы не сказала, она встает по пятницам точно так же, как и в любой другой будний день. Она подобные вещи называет самоубеждением. Люди часто такое практикуют в своей жизни. Просто внушают себе какую-то дребедень и потом верят в это. К сожалению, кстати, самоубеждение многое лишает, именно поэтому Джису этим никогда не пользуется. И наверное поэтому ее соседок тошнит от лучезарной счастливой улыбки девушки по утрам. Как такое вообще возможно, быть такой радостной в такое-то время? Так же нельзя. — Ты думала что надеть на вечеринку? — спрашивает Джису, пересматривая одежду, весящую в шкафу, пока Чеен ищет среди чужих тетрадок свои. — А мы пойдем? — нет, она точно не думала что будет надевать, ведь даже легла вчера в постель со стопроцентной уверенностью в том, что она никуда идти не собирается. Для нее будет лучшим отдыхом остаться в комнате одной, в коем-то веке. Послушать музыку без наушников, да и вообще, просто посидеть в спокойной тишине. — А почему нет? — Джису поворачивается к ней с поднятыми бровями и Чеен понимает, что тут даже нет смысла пытаться, на самом-то деле.       Девушка переходит со своей половины шкафа на половину Чеен и вытаскивает оттуда вешалку с милым коктейльным платьем на нем. Чеен точно пойдет, и Джису даже знает в чем. — Не знаю, я как-то... — блондинка пожимает плечами и поворачивается к входным дверям, которые открывает Лиса: — Конечно пойдем, это не обсуждается, — врывается в комнату оборвав Чеен, и кидает влажное полотенце на спинку своего стула. Утренний душ это лучшее, что может случиться с Лисой за день. Она вообще редко просыпается в такое время, когда успевает и рюкзак собрать и постель заправить, и даже помыться. Обычно она успевает только встать и одеться. — Нам всем нужно снять напряжение. — О каком напряжении ты говоришь? Мы учимся всего неделю, — усмехается Чеен словам подруги и наконец застегивает готовый к парам рюкзак. Чеен всегда хорошо училась, что в школе, что в университете. На самом деле, чтобы хорошо учиться недостаточно быть просто от природы умным. Тут нужен интерес к этому делу, как и к любому другому. Все просто до безобразия — нравится история — она учится легко, потому что тебе действительно интересно как что-то началось и как закончилось. А если тебе эта история просто безразлична, то зачем тебе знать чем все закончилось, верно? А Чеен все всегда интересно, поэтому она все знает. — Ноль поддержки, блин, — комментирует Лиса, которая нехотя приводит кровать в порядок. — Да ладно тебе, не ломайся, — Джису закатывает глаза и направляет их на блондинку, которая готовая стоит и ждет когда эти дуры наконец выйдут из комнаты. — В прошлый раз, припоминается, тоже не слишком желанием горела, однако напилась прямо от души, — она подмигивает и смеется, вспоминая пьяную Чеен. Она хочет увидеть ее такую еще много-много раз.       Пак ничего не отвечает, лишь незаметно улыбается и принимается крутить головой то влево, то вправо. В этой тишине Лиса и Джису успевают переглянуться и кивнуть друг другу. — Что произошло между тобой и Чимином, Чеен? — Лиса спрашивает ужасно неуверенно, тихо, и, к сожалению, слишком резко. Она понимает, что, может не то время и так далее... но... будет ли для подобного разговора то время? — О чем это ты? — Чеен как и ожидалось прикидывается человеком, у которого напрочь отшибло память. Она вытаскивает из заднего кармана светлых джинс телефон и с ужасом в глазах смотрит на верхнюю панель экрана. — Вы смотрели на часы? Мы опаздываем вообще-то, — она открывает двери, но тут же подлетает Джису и закрывает их обратно. Так легко она не убежит. — А ты смотрела в зеркало, Чеен? Ты похудела за месяц до такой степени, что когда ты проходишь мимо, люди сравнивают твои ноги со своими руками... Это ненормально, — Джису смотрит на подругу с невероятной грустью в глазах. Чеен понимает, что эти двое волнуются за нее, но что делать, если она сама не знает ответа? — Боже, ну вы и нашли время. Все со мной в порядке... Чего все заладили моришь себя голодом, моришь себя голодом... Да не морю я, блин, я просто... мне просто... — блондинка смотрит на свои кеды, убрав прядь волос за ушко. Снова молчание. Лиса кидает Джису ее рюкзак, а Чеен, заметив их готовность к выходу, делает еще одну попытку открыть дверь. — Мне не хочется, вот и все. Идем уже...       Они выходят из комнаты и видя, что Чеен идет слишком быстро, Джису и Лиса тянут ее обратно к себе, чтобы шла по серединке и в их темпе. — Чеен, пойми, твое «просто» медленно перерастает в болезнь. Это очень серьезно, — подает расстроенный голос шатенка и тяжело выдыхает. — С сегодняшнего дня мы особенно внимательно будем следить за тем, чтобы ты ела, — Джису говорит уверенно. Она этой дамочке всю еду в ближайших магазинчиках скупит, и пусть попробует все не съесть. — У меня все под контролем, — все еще смотря на свою обувь отвечает Чеен. — Мы видим. — Вы хотите чтобы я вам что-то рассказала, а сами ничего не рассказываете... — ей вообще-то до сих пор обидно, что Лиса вчера куда-то и, очевидно с кем-то, ушла, а Чеен ни слова не сказала. Нет, не то, чтобы она должна была, но... могла же... — А что у нас есть такого, о чем ты не знаешь? — удивляется Джису словам подруги, потому что уж ей то точно нечего скрывать. — У Лисы есть, — поворачивает голову в сторону подозрительно затихшей шатенки. — С кем ты вчера на свиданку ходила? — обиженный голосок за секунду превращается в требовательный, Лиса на секунду почувствовала себя восьмиклассницей, которая пришла в школу без выполненного домашнего задания и теперь отчитывается перед учителем. — Ты ходила на свиданку? — глаза Джису становятся в два раза больше, она вообще не в курсе событий... — Мы опаздываем же, — с наигранным ужасом на лице кричит Лиса и набирает скорость. — Лиса, мать твою! — кричит уже Джису и схватив запястье Чеен, тоже переходит на бег.       За шумными девушками идут не выспавшиеся Чимин и Чонгук, которые, в отличие от них, идут очень даже спокойно. Чон всю вчерашнюю ночь думал о вечере с Лисой. Честно, подобное его очень пугает, потому что он не привык думать о ком-то столько. И он соврет, если скажет, что ему это не понравилось. Ну да, поспал всего часа четыре и что? Главное то, что теперь он точно знает чего хочет. Да, пожалуй сейчас это самое главное.       Чимин тоже много думал этой ночью. Сначала о Дженни, и о том, как ему важно быть с ней в хороших отношениях. Иметь возможность спросить как у нее обстоят дела и знать, что она сможет обратиться к нему за помощью, если хотя бы что-то пойдет не так. А потом он вспоминал милый голос Чеен, и то, как она прикрывала ладонями свои коленки, из-за чего не могла жестикулировать руками, как она обычно делает, когда разговаривает. Такое чувство, будто в ней идеально все, начиная с привычек, больше половины которых он даже не знает, заканчивая ее бесконечной застенчивостью. Чимин бы хотел узнать все привычки Чеен.

8:40

      Тэхен, решив, что в шестой раз продлевать свой сон не будет, встает с теплой кровати, взлохмачивая густые волосы. Он лениво плетется в ванную, быстро умывает лицо и чистит зубы. Тэхен всегда поражался привычке взрослых — вставать без будильника. Он убежден, что сколько бы ему лет не было, сам проснуться не сможет даже в десять.       Тэхен заглядывает за шторы и открывает окно наполовину, он любит возвращаться в комнату после пар в университете и чувствовать приятный холодок, бегающий по телу. Но шторы он не трогает, оставляет их в том же положении, что были до его пробуждения. Он такой, любит холод и темноту.       Парень берет рюкзак и забросив его на правое плечо не торопясь идет на первый этаж, где, сидит отец и мама. Как-то не ложиться на слуху слова «отец» и «мама» в одном предложении, правда? Лучше было бы сказать «папа» и «мама». Но Тэхен ни разу не называл отца папой, даже в детстве. Это слово ему ужасно не подходит. — Тэхен, куда ты? А завтрак? — на пути к выходу Тэхена останавливает мама.       С мамой у парня отношения были значительно лучше, чем с отцом. Но все равно было не то. Всю его жизнь ему кажется, что он живет среди чужих людей в чужом доме. Ему приходилось всегда за все бояться, но при этом выглядеть уверенным и сильным для сестры. У Тэхена получалось притворяться даже в самые сложные дни. — Я не буду, — выкрикивает тот уже из коридора, когда натягивает на ноги высокие черные конверсы. Он думает об одном: «только бы побыстрее свалить отсюда и не услышать ничего из уст отца». Это был бы идеальным началом дня — уйти из дома незамеченным. — Сядь, — подает свой грубый голос отец и Тэхен понимает, что идеальное начало дня только что улизнуло из рук. — Я опоздаю, — он заглядывает обратно на кухню, успев по дороге закатить глаза и помолиться всем богам, чтобы его побыстрее отпустили. — Тебе абсолютно все равно опоздаешь ты или нет. Сядь, — он держит в правой руке нож, а в левой вилку, которые заметно сжимает в ладонях. Казалось бы, ты же всего лишь яичницу ешь, возьми ты вилку, да и порежь ее уголками прибора... Тэхен тяжело выдыхает и кинув рюкзак на пол недовольно плюхается на стул. — Почему твоей матери вчера позвонил директор и сказал, что ты нагрубил преподавательнице? — вообще-то нагрубил Чонгук, которому давненько грозят отчислением, поэтому Тэхен все перевернул так, чтобы спасти друга и нагрубить после него преподу так, чтобы о Чонгуке та сразу забыла. И видимо у него неплохо вышло. Да и вообще, это преподша все начала. — Ну, наверное потому что нагрубил?.. — все же просто.       Как и ожидалось, после этой фразы в воздухе витает долгое-долгое молчание. Слышны только мамины передвижения на кухне. Она как обычно притворяется, что ее тут нет, будто не слышит и не видит ничего, это она умеет.       Напряжение растет с каждой секундой, но Тэхену так-то пора уже и он готов об этом сказать, но его опережают: — Ты действительно думаешь, что я не знаю о том, что ты сестре деньги даешь? Той, которая говорила, сидя на том же месте что и ты, что съедет и сразу работу найдет, что не нуждается ни в чем моем, а по итогу ничего не нашла. И ты думаешь я не знаю про наличку в коробке от кроссовок под твоей кроватью, специально накопленных на те случаи, когда ты получаешь наказание и остаешься с заблокированной карточкой? — ну, вообще-то, Тэхен по-настоящему надеялся, что он не знает ни о первом, ни о втором. Но сейчас его больше волнует то, что отец решил заговорить о Лисе впервые после ее ухода из дома. Тэхен бы предпочел не обсуждать ее с отцом. — Они у меня отнюдь не для этого, — раздвинув ноги шире и почти что превратив свое сидячее положение в лежачее, говорит Тэхен. Показывает, что ему не интересен этот разговор с начала. Ему вообще все что говорит отец не интересно. И никогда не было.       Эти деньги он копил на съемку квартиры в первое время, пока будет искать себе нормальную работу, где платили бы нормальные деньги. — Уже не важно, их там больше нет, — отец смотрит прямо в глаза, он любит в гляделки играть. Любит выискивать на дне глаз чувства, которыми питается, заряжается. Например, боль, грусть, обида, злоба. Тэхен уверен, что все это источник его энергии. Поэтому он такой энергичный, работает много, вокруг него только люди с подобными глазами и ходят.       Тэхен зол. Приятно, наверное, так просто отнимать то, что долго копилось. — Нравится тебе за дочерью следить? — вскидывает голову выше и задает вопрос, который даже не пытался убрать из головы. После слов отца о сестре, Тэхен был уверен на сто процентов, что за ней ведется слежка. Кто бы сомневался. И она не делается во благо, она делается для того, чтобы позлорадствовать, наверное. — Мне не нравится, что она с твоим тупоголовым дружком по ночам из общаги уходит, — отец с громким стуком кидает приборы на скатерть и делает глоток теплого ядреного кофе, как он любит. Чтобы на весь день вставило.       Тэхен не понимает, но вида не подает. — Не твое дело с кем, когда и куда она ходит, — голос парня становится ниже, озлобленнее. — Я ваш отец, идиот. — Да какой ты нахер отец, боже. Хуйню какую-то сморозишь как обычно, — громко смеется Тэхен. Больше напоминает истерический смех, нежели просто наигранный.       Он встает с места и пинает стул так, что он отлетает на достаточно большое расстояние от него. — Тэхен! — вскрикивает мама, вздрогнув от звука катящегося по полу стула.       Отец лишь сидит себе тихо, только взглядом его прожигает. — Что, мам? — натянуто улыбается, обнажив зубы. — Скажи, что я не прав, мам. Скажи, что он самый лучший отец, мам. Именно самые лучшие отцы избивают своих сыновей до потери сознания. Самые лучшие отцы выгоняют дочерей из дома, а потом следят за ними, словно за муравьиной фермой.       Тэхен в ярости хватает рюкзак и мечется глазами от отца к маме, стоящей сзади него. Он поворачивается к ним спиной, намереваясь наконец уйти из дома, но остается так стоять на месте, когда снова слышит слишком спокойный голос отца: — Твои вещи будут ждать тебя во дворе, приходи за ними после университета. Ты больше в моем доме не появишься. Мне все равно куда ты пойдешь и что будешь делать.       Тэхен несколько раз медленно кивает. Он ужасно сильно старался не дать отцу сказать эти слова, хотя бы из-за сестры, но долго не протянул. И, наверное, ему следует пустить слезу, но он, черт возьми, почувствовал себя настоящей свободной птицей после услышанного. Клетка открыта, замок выброшен. — Не сомневаюсь, — снова поворачивается к родителям лицом с той самой сумасшедшей улыбкой. — И нахуй тебе только этот огромный дом, если в итоге ты останешься в нем один... — произносит тихо, спокойно. Будто рассказывает о чем-то приятном, успокаивающем. — Ты тоже уходи, мам. Хотя бы один раз за двадцать лет брака прояви к себе уважение. — Сейчас же проваливай из моего дома, щенок!       И Тэхен проваливает, присвистывая себе под нос. Он не хочет думать о том, что будет завтра, послезавтра. Он устал думать, хочет убрать из головы каждую мысль и наслаждаться свежим весенним воздухом. Тэхен достает белые наушники, втыкает их в уши и на полной громкости включает последнюю песню. Так громко, что ушам больно даже, но это не важно. Важно, что музыка громче мыслей.

12:25

      Лиса чувствует себя сегодня прекрасно. Она чуть ли не танцует, когда идет к автомату на втором этаже университета. Девушка только что была в столовой, но то, что она забыла купить чего-нибудь попить заметила слишком поздно, свое место в огромной очереди потеряла, но слишком не расстроилась, вернее не успела. Джису напомнила ей об автомате со всякими вредными закусками и напитками, когда пихала Чеен в рот полную ложку риса и кусочек говядины на нем.       Шатенка внимательно рассматривает автомат с вкусняшками, думает, может, еще чего купить?.. Но отговаривает себя и нажимает на нужную циферку, когда автомат зажевывает купюру. — Привет, — проносится прямо рядом с маленьким ушком и Чонгук облокачивается на вроде как тяжелый, но вместе с этим не крепко стоящий на полу автомат. — Привет, — Лиса мило улыбается, увидев парня, складывающего руки на груди. Она переводит взгляд с лица Чона на свою Фанту, и уголки губ резко сползают вниз. Железная банка застряла между стеклом и держателем, вот же неудача. — Черт, — шатенка несильно бьет ладошкой по стеклу, будто это ей очень поможет.       Чонгука такая Лиса очень смешит. У нее, как он понял, бывает всего два состояния: когда она чертовски серьезна и лицо ее смахивает на камень, и когда она чертовски забавная, и похожа она на самую мягкую плюшевую игрушку на свете. Важно то, что Чонгуку нравятся все ее стороны. — Тут постоянно что-то застревает, его нужно хорошенько встряхивать в такие моменты.       Парень встает перед автоматом и крепко взяв его по бокам, принимается перекатывать вперед-назад. Это помогает почти сразу же, и Чонгук не успевает даже отойти, как счастливая Лиса наклоняется и забирает свою Фанту. Ну а о том, что автомат не дал почему-то сдачу она и не помнит уже. — Спасибо, — благодарит Чонгука, когда выпрямляется и открывая газировку добавляет: — И... за вчерашнее тоже, еще раз спасибо. Там было очень красиво.       Чону так сильно нравится, когда она ему так улыбается. Абсолютно искренне. В нем зарождается надежда. — Для меня с тобой везде красиво, — спустя пару секунд молчания произносит он и сразу за этим наблюдает, как Лиса брызгает на него всей Фантой, которой та наполнила рот.       Разве можно такие смущающие слова говорить средь бела дня? Лиса к подобному не готовилась, наверное поэтому она с огромным сожалением в глазах смотрит на толстовку парня. Она выглядит так, словно он мыл ложку и вот вся вода с ложки перешла на одежду. — О, боже, прости, пожалуйста. Как стыдно-то, — Лиса в спешке щупает карманы джинсов, где-то у нее точно должна быть салфетка. Она ее находит и принимается прижимать ее к толстовке Чонгука, чтобы она хотя бы что-нибудь впитала в себя, но сдается почти сразу же: — Я-я сомневаюсь, что это поможет.       Пока Лиса умирает со стыда, Чонгук сдерживает свой смех, чтобы ей совсем плохо не стало. — Думаешь? — улыбаясь одним уголком сухих губ говорит он, а Лиса будто еще грустнее стала. — Да ладно, ничего страшного, у меня в шкафчике запасная толстовка, — вообще-то нет у него никакой толстовки в шкафчике, но почему-то он уверен, что от этих слов Лисе станет на душе легче, а сейчас для него это самое важное.       Шатенка мнет в ручках салфетку, которая в следующую секунду летит в мусорное ведро рядом с автоматом. Улыбка пропала, осталось только глубоко задумчивое лицо. Ей надо, наверное, меньше думать, меньше накручивать, меньше переживать. Перед тем, как пойти что-то делать, она рассмотрит все варианты того, что может произойти, и это не есть хорошо. Зачем тратить на подобное время, если можно просто пойти и сделать? — Что заставило тебя так резко поменяться? — тихо спрашивает Лиса, понимая, что наверное зря превращает милый короткий разговор в нечто иное, но сердце требует того, чтобы все чувства были озвучены и поняты правильно. — Ты?       Чонгук делает шаг вперед, ему хочется обнять девушку за талию и по собственнически к себе прижать, хотя бы на пару секунд. Но Лиса делает шаг назад. — Чонгук, прошу тебя, — счастье стирается, вместо него в голосе одна мольба. — Я не ищу того, что ты можешь мне дать, — звучит неправильно, резко, необдуманно. Но звучит. — О чем ты? — он совсем не понимает в какой момент она решила поменять сторону, и стать той самой отстраненной, серьезной. Он больше не двигается с места. — Я не ищу парня для секса на одну ночь.       Чонгук тяжело выдыхает и принимается смотреть на нее с какой-то горечью. Чонгук не водит девушек на одну ночь в любимые места. Чонгук не рассказывает девушкам на одну ночь о своем отце. Ему в какой-то степени даже обидно услышанное, да, он знает свою университетскую репутацию, но он разве не показал, что может быть другим? Для тех, кто ему дорог. — Ты взаправду считаешь, что секс на одну ночь это то единственное, что я могу тебе дать? — Лиса все еще стоит с опущенной головой в то время как Чонгук не может оторвать от нее свои пустые глаза. — Я тебя совсем не знаю, — говорит еще тише.       Чонгук не сдерживается, все таки делает еще один шаг вперед и аккуратно поднимает лицо девушки вверх, держа за подбородок. — Вот именно, Лиса. Ты меня совсем не знаешь, — сразу убирает руки и уходит.       Она разрывается. Она не знает как поступить. Она не верит собственному отцу, так как же ей довериться главному бабнику университета? В детстве, смотря на то, как папа холоден к маме, она была уверена, что никогда не выйдет замуж, что ей будет хорошо и одной. За восемнадцать лет ей не попадался ни один хороший парень, с добрыми мыслями и открытыми чувствами. Без преувеличений, ни один. Наверное, только благодаря стараниям старшего брата, у Лисы нет какой-то сумасшедшей ненависти к противоположному полу. Только благодаря Тэхену она понимала в детстве, что не все мужчины бьют сыновей и кричат на жен. Не все мужчины одержимы деньгами и властью. Есть добрые, как Тэхен. Есть понимающие, теплые, любящие, как Тэхен. Только вот Лиса не знает таких, как Тэхен.       Она уже не весело передвигается по коридору, а загипнотизированно. Это все мысли эти, проклятые. Тупые. — Лиса! — кричит Дженни с другого конца коридора и бежит на подругу. Лиса тянет уголки губ наверх, чтобы избежать вопросов, и машет ей рукой. — Да? — Ты не видела Тэхена сегодня? Выискиваю его целый день, — глаза Дженни буквально бегают по всей Лисе. Кажется, она правда сходит немного с ума. Вообще, Дженни себя никогда не накручивает, но в некоторых ситуациях она прямо воя не своя. Сегодня она проснулась с мыслью о том, что ей срочно нужно увидеть Тэхена, и непонятно с чем это может быть связано. Она отгоняла эту мысль от себя целое утро, но все равно пыталась высмотреть среди студентов Кима. Не получилось. Всю большую перемену она потратила на поиски парня. Не нашла. — Я тоже его не видела, — Лиса пожимает плечами даже не удивляясь тому, с какой надеждой на нее смотрела Дженни. Она не настроена на подобные вещи. — А можешь дать мне его номер, пожалуйста?       Лиса дает, а Дженни после этого почти сразу же убегает. Шатенка звонит брату и нахмурив брови прижимает телефон к уху. Долгие гудки и все. Она блокирует телефон и кладет его обратно в карман джинсов. Она уверена, Тэхен скоро перезвонит, может просто занят. Рано начинать переживать, правда? — Странно... — только и произносит Лиса одними губами и идет дальше по коридору.       По пути к своему кабинету девушка проходит аудиторию Дженни, которая с задумчивым лицом смотрит на телефон, лежащий на парте, но Лиса ее не замечает.       Дженни не хочет звонить, она хочет написать сообщение. Она быстро набирает тонкими пальцами: «Тэхен, все хорошо? Я ищу тебя целый день. Ты забол...», но на последнем слове прерывается и все стирает. — Зачем так много говорить, черт, — машет головой и проделывает подобное еще три раза. Дженни Тэхен, ты не приходил сегодня в универ?

12:36

— Да, так лучше, — хвалит себя вслух и сложив руки ждет ответа, мучая экран телефона своим взглядом.       Сообщение приходит через две минуты, которые показались вечностью, но взглянув на сообщение, выплывшее на экран блокировки, она бьет в свой лоб ладошкой и сжимает губы. Тэхен Кто это?

12:38

      Дженни быстро набирает свое имя и отправляет. Она успокаивает себя тем, что если ответил, значит все не слишком плохо. Конечно, первая мысль, которая появилась в голове брюнетки, когда она нигде не нашла Тэхена, была о его отце. Она его лично не знает, но уже и не хочет. После того, как Дженни увидела изуродованную спину парня, она думает о всяком. Но Тэхен ответил. Тэхен Сегодня не приходил, приду завтра

12:39

      Отвечает коротко, без всяких лишних слов. Дженни это пугает, даже слишком. Дженни Что-то серьезное?

12:39

      Она знает, что в любом случае Тэхен правду не скажет. Дженни знает его всего ничего, но почему-то точно уверена, что она ответит: «Все хорошо, ничего серьезного». Потому что в этом и есть весь Тэхен. Много слушать, мало говорить. Много отдавать, мало принимать. Тэхен Волнуешься за меня?

12:40

      Сообщение приходит секунда в секунду, как начинается пара, но Дженни не отвлекается от телефона, даже не поднимает взгляда на преподавателя. Пухлые щечки заливаются румянцем, а уголки розовых, намазанных прозрачным блеском губ, тянутся вверх. Дженни Волнуюсь

12:41

      Дженни честна с ним. Она безумно волнуется с тех самых пор, когда проснулась, когда даже не знала, что он не появится в университете. Сумасшествие какое-то. Она с нетерпением ждет еще хотя бы одного сообщения от Тэхена, но оно долго не приходит, хотя ее сообщение уже прочитано. Дженни тянется уже писать еще что-нибудь, чтобы хотя бы не такое смущающее сообщение было последним в диалоге. Но появляется значок пишущей ручки, и брюнетка только-только успевает выйти из диалога, чтобы Тэхен не думал, что она все это время торчала там, когда приходит новое сообщение: Тэхен Все хорошо, ничего серьезного

12:46

      И теперь Дженни уверена, что произошло что-то очень и очень плохое.

12:30

      Чимину сегодня влепили единицу за доклад, про который он даже не помнил. Немного надул и без этого пухлые губы и грусть быстро пропала. Из новостей у него пока все. Чимин сегодня более-менее улыбчив, что сильно удивило Чонгука, но он ничего не стал спрашивать. Лишь начал надеяться, что черная полоса в жизни дуга медленно отходит в сторону.       Блондин направляется в сторону кабинета куратора, который скорее всего ждет его, чтобы поругать за плохое начало учебного года, но боковым зрением замечает знакомую фигуру и сделав шаг назад поворачивает налево. — Часто здесь сидишь? — вынимая из ушей наушники, спрашивает Чимин и присаживается рядом с Чеен на подоконник.       Длинные блондинистые волосы скрывают пол лица девушки, да и видеть мешают, но Чимина она узнает еще до того, как спрячет надоевшие волосы за ушко. — Тут тихо, можно домашку доделать по экономике, — тихо, и как-то безразлично говорит она. Чимин ничего не отвечает, только легко улыбается и начинает искать что-то в большом рюкзаке. Нащупав батончик, протягивает его Чеен: — Спасибо, но... я не люблю Сникерс, — сначала взгляд был прикован к батончику, а потом он медленно-медленно поднялся на самого Чимина. Он выглядел так, словно что-то натворил. — Не любишь Сникерс или просто решила продолжить ничего не есть? — пожимает плечами и разрывает упаковку пальцами. Чеен будто с другой планеты свалилась, и прямо на его голову. Потому что он впервые от кого-то слышит, что не любит Сникерс. Его все любят. Это же чертов Сникерс. — Подруги только что запихнула в меня пол столовой, — несильно закатывает глаза. Она наелась на год вперед. Это нужно было видеть. Да и вроде бы вся столовая видела, как ее кормили с ложечки, когда она качала головой в разные стороны. — Не понимаю почему моему весу уделяют столько внимания, — недовольно произносит Чеен и снова утыкается в тетрадку, пытается что-то написать, но не может сосредоточится и ей остается только держать ручку над бумагой в клетку.       Чимин молчит, кажется, целую минуту. Прожевав первый кусочек шоколадки тяжело выдыхает. — Моя двоюродная сестра несколько лет назад страдала анорексией. Поверь, она начинала так же. Я узнал об этом только когда приехал к семье на каникулы. Никто не осмеливался говорить, что это болезнь, но это была болезнь, — об этом сложно вспоминать даже сейчас, как и о любых других неприятных вещах. — А сейчас? Как она сейчас? — Чеен заметила как изменился его голос, заметила сколько там мучения и боли. Она вновь направляет на парня свой взгляд и окончательно забивает на экономику. — Отлично. Сейчас у нее все хорошо, — пару раз кивает и выдавливает что-то типа улыбки, когда еще раз надкусывает батончик. — Я правда не люблю Сникерс. Из батончиков ем только Баунти, — признается Чеен, желая побыстрее перейти от разговора про анорексию на что-нибудь еще. — С каждым нашим разговором ты удивляешь меня все больше.       Для Чимина, наверное, эти слова ничего не значат, а в голове Чеен они проигрываются эхом. Это приятно. Приятно удивлять, приятно интересовать. Но ей больше кажется, что Чимин чувствует какую-то вину, что ли, за тот разговор во дворе университета. Поэтому сейчас он пытается сделать все, чтобы избавиться от нее? Чеен думает именно так. — Идешь на вечеринку завтра? — нарушает тишину, спрыгнув с подоконника и схватив рюкзак. — Да, наверное, — она не хочет, но Джису уже нашла во что ее одеть, так что уже не важно чего она там хочет или не хочет. — Буду ждать тебя там. Увидимся! — и уходит. Красиво отдаляется от нее все больше и больше, продолжая кусать свой батончик. Чеен бы хотела, чтобы он спросил о чем-нибудь еще.

16:40

      Тэхен в университете сегодня ни на секунду не появлялся, весь день проторчал в комнате Чимина и Чонгука, куда он чудом прошел незамеченным дежурным охранником. Опыт у него в этом деле имеется, так что точно знал где проползти, где идти уверенно, и где мило улыбнуться, говоря, что забыл пропуск (но это уже на совсем крайний случай). Где-то после трех часов он поехал обратно домой за вещами, которые как и было обещано, были во дворе.       Зная, что отца дома нет, он пошел в свою комнату и забрал оттуда еще пару вещей, которых не было в чемодане. Стоя в дверях, разрешил себе просмотреть комнату еще раз, а после тихо закрыл дверь и вернулся во двор, откуда забрал чемоданы с наверняка заботливо собранными для него вещами. Наверняка.       А после ему снова пришлось прятаться от охранника у входа, и снова спрятался. Ему больше некуда пойти, только к друзьям, которые сегодня никак не ожидали увидеть Тэхена. — Ебать! — даже слишком громко восклицает Чонгук, когда видит почему-то грозно смотрящего Тэхена. Пришедшие с учебы парни хмурят брови и проходят в комнату. — Зачем так пугать? — Чон пододвигает стул, стоящий рядом с рабочим столом так, чтобы сесть перед Тэхеном, а Чимин садится на свою кровать. Вопросов у них к Киму прилично. — Я всего лишь сижу... — У тебя взгляд был стремный, — констатирует Чонгук, и складывает руки на груди. Хорошо, что хоть темно не было, а то парень бы уже и к бите потянулся. — Мне очень, блять, жаль, — делает недолгие паузы между словами и друзья понимают, что дела плохи. Остается узнать насколько. — Что ты тут делал без нас? — подает голос Чимин.       У него с Тэхеном отношения совсем запутанные. Потому что первый знает, что Чимин с детства знаком Дженни, и на этом все. А второй видел, как он раздевается у нее в квартире. У них много друг к другу вопросов, но сложность состоит в том, что они больше хотят услышать, чем сказать. — Думал, — Ким кидает взгляд на два средних чемодана, стоящих в углу комнаты, и парни тоже их замечают. Сильнее хмурятся. — Я сегодня вроде как из дома ушел. В смысле, ну, будет правильнее сказать, что меня оттуда выгнали, но я рад уйти, так что можно сказать, что я ушел сам, да? — говорит так быстро, что до парней не все доходит сразу, только спустя пару секунд тишины. Они вдвоём устало трут лицо и спешат затылок, словно копируя друг друга. — Что произошло? — Чонгук пододвигается ближе и кладет руку на плечо друга. — Да как обычно, отец озверел с утра пораньше, — машет рукой так, как будто ничего страшного не случилось, будто просто рассказал как прошел стандартный день. — Помните вы мне говорили, что в университетском шкафчике держать траву это супер плохая идея, и намного надежнее будет, если я ее буду хранить в той коробке с наличкой под кроватью? — вспоминает Тэхен и получив заинтересованные кивки продолжает: — Хорошо, что я редко считаю ваши советы полезными, потому что он даже эту чертову коробку у меня забрал. — Пиздец, — делится эмоциями Чимин. — Что будешь делать? — Не знаю, — ну, по крайней мере он ответил честно. Именно поэтому Тэхен сюда и пришел, что не знает что делать дальше. — Можно я у вас сегодня переночую?       Чисто риторический вопрос. Вопрос ради вежливости. Потому что Ким знает, что можно. Они больше на эту тему не говорят, ни когда Тэхен в комнате, ни когда он вечером уходит в ванную, отдолжив у Чонгука запасное полотенце. Они только играют в гляделки, вот и все. — Общая ванная это кошмар, — недовольно произносит Тэхен и кидает влажное полотенце на лицо Чона, потому что не знает куда его девать. А Чонгук в свою очередь снимает его с себя двумя пальцами и кидает куда-то на стол. На стол Чимина, причем. — Привыкай, — Чонгук выдавил уставшую улыбку и принялся наблюдать за тем, как Тэхен заползает под одеяло Чимина, смещая его на собственной кровати. — Эй, почему ко мне улегся? — бурчит себе под нос блондин, выглядящий так, словно подвергается насилию. — Мне кажется у тебя кровать немного шире, или просто ты занимаешь меньше места, чем этот шкаф чертов, — Тэхен кивает на довольно улыбающегося Чонгука. — Ты меня сейчас дохликом что ли назвал? — возмущается Чимин. — Да нет, вроде.       И на ближайшие десять минут они замолкают. Свет давно выключен, а стрелка часов минут пятнадцать как перешла отметку в одиннадцать часов. Тэхен сначала лежит к Чимину спиной, но поняв, что на левом боку ему спать неудобно, он поворачивается на правый. А блондин как лежал к нему спиной, так и остался лежать. — Ты точно не гей? — даже не думая делать голос тише спрашивает Чимин, когда Тэхен чуть ли не в затылок ему дышит. Он чувствует его гребаную грудь своей спиной. — Ясно. Погнал я к сестре спать, — выдыхает весь воздух из легких и быстро встав выходит из комнаты, пока Чонгук разбирает его слова. Он уже одной ногой в сладком сне. Из которого возвращается, стоит ему понять что сказал Ким, который уже успел уйти с поля зрения. — Блять, ты не мог промолчать? —злобным голосом спрашивает соседа, который вообще не понял наезда. — От чего ты так бесишься? — От того, что, сука, никто не ложится в кровать к сестре в двадцать лет, — показывает рукой на дверь. — Они давно не дети, чтобы вместе спать, неужели сам не допер.       Кто вообще так делает? Не то чтобы... но... это немного... Ай, все, не важно. — Расслабься.       Он как никогда, мать вашу, расслаблен.       Тэхен всовывает ноги в кеды будто в тапочки и принимается матерится всю дорогу до комнаты Лисы. Все же хорошо, что ему пришлось недавно тащить пьяную сестру в ее комнату, а то хрен бы он помнил какой у нее номер. Подойдя к нужной двери, Тэхен медленно открывает раздражающую скрипучую дверь, которая чудом не будит всех в общежитии. Но одну все же разбудил. — Чонгук?       Конечно, Тэхен именно это хотел услышать из уст сестры, когда вошел к ней ночью в комнату.       А Лиса не при чем, она просто перед сном только о Чонгуке и думала, вот и вырвалось... И не то, чтобы она его ждала, просто вырвалось. — Какой нахер Чонгук? — возмущенно шепчет Тэхен, глядя на поднявшуюся на локтях сестру, потирающую глазки. Они еще это обсудят, но не сейчас. — Я брат твой, любимый, Тэхен.       Лиса вообще не понимает что он здесь делает, а еще его хочется спросить почему не отвечал на звонки. Ведь он так и не перезвонил. Потому что Тэхену не хотелось обсуждать это по телефону. Он конечно мог заскочить в комнату сестры, когда она притопала после пар, но в живую обсуждать тоже не хотелось. Вообще никак не хотелось. — И чего тебе, «брат мой, любимый, Тэхен», здесь... — парень обходит кровать и ложится рядом, не забыв закрыть дверь. — ...надо.       Лиса все такая же растерянная, даже осматривает спящих подруг, думает ее ли эта комната вообще. — Я пока не знаю что делать, я потом придумаю, ладно? — Лиса опускается на кровать спиной и поворачивается к Тэхену, поправляющему одеяло. — Поспим вместе как в старые добрые?       Подушка всего одна, которую Лиса отдает брату, а сама выпрямляет его руку и кладет на нее шею, удобненько. — Все будет хорошо, — тихо шепчет брату. Она уже примерно понимает что произошло, но остается надеяться, что ошибается. — Будет, — отвечает тот, а продолжение фразы: «но не в нашей семье», остается несказанным.

Суббота, 8:00

      На маленьком комоде звенит самый нелюбимый звонок на телефоне Лисы. Она специально выбрала его в качестве будильника, так легче проснуться. Она ни минуты лишней не тратит, быстро тянется рукой к телефону и выключает будильник не смотря на экран. Еще пару минут тишины и Лиса заставляет себя принять сидячее положение, после чего еле как разлепляет глаза.       Шатенка трет глаза, после падающие на Джису и Чеен, которые почему-то вдвоем лежат в кровати первой и огромными глазами на нее смотрят, натягивая одеяло почти что до горла. — Чего вы так смотрите? — сонным голосом спрашивает Лиса и получает от соседок кивок. И тут она вспоминает. — Тэхен. Тэхен! Вставай, ты девочек напугал!       Она бьет спину своего брата обеими руками, пока он не подает признаки жизни и недовольное бурчание. Ему бы еще минутку поспать... Но парень выпрямляется под тремя парами глаз. — Приношу свои искренние утренние извинения, — глаза девушек хоть и стали поменьше, но все остальное в их лицах не изменилось. Напряжение не спало. — Видите ли, отец выгнал из дома, а находится с Чоном и Паком в одной комнате невыносимо, поэтому пришлось пойти сюда, — Тэхен убирает с себя одеяло сестры и хрустит костями как старый дед, когда встает с кровати. — Отец сделал что? — почти что кричит Лиса. — Не грузись, все нормально, — хлопает пару раз по плечику и мило улыбается. — Я что-нибудь придумаю, — надевает кеды и медленно идет к дверям, оставляя сестру с вопросами в глазах. — И, кстати, о ночных прогулках с Чонгуком мы с тобой ещё поговорим, — и вдруг вопросов стало еще больше. Не только у Лисы, кстати.       Тэхен скрывается за дверьми, под неуверенное: — Не понимаю о чем он, — адресованное подругам с поднятыми вверх бровями.       Ким идет обратно в комнату парней, чтобы порыться в чемодане и найти в чем пойдет сегодня в универ, хотя этого не хочется совсем. Как и в любую другую субботу. Как и в любой другой день. — Как с сестрой спалось? — слышит он угрожающий голос Чонгука, когда входит в комнату. И Тэхен уверен, что друг так рано никогда не просыпается, чего он тогда такой бодрый уже? — Отлично, было тепло, — подмигивает и идет к чемоданам. — Убери свою ревность, Чон, Лиса моя сестра. Я навеки только твой, — Тэхен спокоен. Тэхен улыбчив. — Идиот.       Тэхен мог бы быть серьезнее, правда, но Чонгук не дурак, на самом деле. Он бы не стал играться с чувствами сестры своего друга, особенно настолько близкого. Чон как никто другой знает ценность семьи, и готов за нее рвать и метать. Поэтому Тэхен более менее спокоен. — Ну и куда вы ходили той ночью? — спрашивает Ким, когда снимает футболку и вместо нее натягивает первую попавшуюся под руку кофту. — Лиса рассказала? Она говорила что-нибудь обо мне? — Чонгук будто еще бодрее стал. — К сожалению я узнал об этом не от нее и не от тебя, — вспоминает об отце и невольно сжимает кулаки. — От кого тогда? — Не важно. Важно то, что если ты ее обидишь, то сам понимаешь... — понимает, поэтому и обрывает предложение. — И лучше бы тебе руки держать в карманах, а член в штанах, — Тэхен поворачивается к Чону лицом. — Моя сестра совсем не похожа на тех, кто у тебя был, Чонгук. Так что или обрубай все уже в начале, или раз уже зайдешь далеко, то заднюю не давай.       Тэхен не дожидается ответа, хватает зубную щетку и направляется в ванную, а Чонгука оставляет в комнате со спящим Чимином.       Заднюю тут дает только Лиса, думает Чон.