Дресс-код человечности

      Быстро пролетевшая неделя выбивала Тимура из колеи. Он давно не общался с отцом вживую, от этого становилось неловко и страшно. Банальные вопросы крутились в голове: о чём поговорить, как себя вести, что надеть, чтобы особо не выделяться, но и показать свой индивидуальный стиль, какие темы лучше не затрагивать.       С каких пор они стали чужими друг другу? Ничего же смертельного не произошло, что могло бы изменить их жизнь раз и навсегда. Развод… Такое случается слишком часто, чтобы обращать на это внимание и уж тем более ставить на своей жизни точку. С Тимуром-то всё понятно, детская обида, только и всего, но отец… Смог ли он простить её и идти дальше?       «Уже пятница… Побыстрее бы домой».       Сидя на очередной лекции, Тимур никак не мог собраться с мыслями, голова была тяжелой. Тщетно пытаясь записывать слова преподавателя, он лениво водил ручкой по бумаге, из-за чего выходила неразборчивая возня. Щекочущие влажные движения в районе уха заставили его дёрнуться и мигом вернуться в реальность.       — Мокрый Вилли! — вскричал Сашка, вытирая палец об руку.       Сообразив, что произошло, Тимур нервно начал вытирать ухо.       — Ты поехавший, что ли? Засранец… Мерзость.       Реакция друга развеселила Сашку, и он уж было хотел повторить свой зловещий план, но Тимур вовремя заблокировал ему руки.       — Ваше время вышло, Сударь, теперь удача на моей стороне, — с этими словами Райков с силой начал направлять руки к лицу Сашки. В конце концов ему удалось ткнуть влажным пальцем в щеку друга, заставив того скривиться от отвращения.       — Ты сегодня какой-то странный, витаешь где-то, — тревожно спросил друг, протирая лицо.       — Да так, просто… Волнение перед сессией.       — Уж кому не стоит париться насчёт экзаменов, так это тебе, ты же умник.       — Скорее уж зубрила, я частенько использую кратковременную или оперативную память, так удобнее, мозг не перегружается.       — Опять заумные словечки, я даже различить виды памяти не могу, для меня память — это память.       Взглянув на невнятно ответившего друга, Тимур устало потёр виски.       «Наверное, это хорошо, что ты не усложняешь всё вокруг, меньше голова болеть будет».       — Тебе бы тоже следовало расслабиться хоть немного, ты слишком много думаешь.       Скорее всего, в словах Сашки не было какого-то скрытого послания, но Райкову показалось, что друг хотел подбодрить его. Словно говоря: просто расслабься, большинство проблем ты сам себе придумал, ты слишком сильно нагнетаешь всё.       Вся неуверенность Тимура перед отцом, да и просто окружающими, крылась в детском страхе: что, если он сделает что-то не так и его перестанут любить, а следовательно, оставят позади? Это же и послужило причиной его стремления к безупречной учёбе и всеобщему порядку.       Дабы прогнать мучительные мысли, Тимур со всей силы хлопнул себя по щекам. Шлепок был настолько громким, что привлёк внимание других студентов.       — Ты чего? — лицо Сашки выказывало смесь негодования и настороженности.       Райков сам не ожидал, что так сильно ударит себя — лицо горело. В голове сразу всплыли варианты того, как можно сгладить неловкий момент, но вместо этого он смог выпалить только фальшивое:       — Ох, как же хочется спать, нужно срочно взбодриться. — Поняв нелепость ситуации, он скрыл глаза за ладонью.       На самом деле никто толком и не обратил внимания на его слова, казалось, что их и вовсе не слышали. Тогда они просто повернулись на шум и всё. Одногруппникам и дела не было до тихой, своеобразной компашки. Даже Сашка продолжил заниматься своими делами, а именно создавать фэнтези мир в смартфоне.       — Так что собираешься завтра делать? — не отрывая взгляд от телефона, пробубнил Падре.       — К отцу в гости съезжу, давно его не видел, а потом… хочу сходить в галерею, пошли со мной?       — Что за галерея?       — Картинная, видел в парке вывеску? Там работы института искусств.       Наконец оторвавшись от телефона, друг скривился.       — Скучно, что интересного в картинках? Я бы вот сходил в Кунсткамеру или Музей Мюттера.       — Тоже интересно, но тебя же тянет туда только из-за любви ко всему мерзкому и жуткому.       — Да! — грандиозно воскликнул Рядинский.       На ответ друга Тимур тяжко вздохнул.       Как и ожидалось, пары пролетели быстро. Остаток дня Райков планировал провести за уборкой квартиры. Пока он разбирал вещи и в очередной раз перемывал посуду до скрипа, в духовке уютно пёкся лимонный пирог. Достав ароматную выпечку и найдя в интернете старый малоизвестный мексиканский фильм «Он», Тимур с интересом погрузился в картину. Сюжет с самого начала цеплял своей необычной идеей. Ведь если вдуматься, уже немолодой мужчина-девственник со строгими понятиями, весь правильный, но в глубине несчастный человек. Подобный тип у многих вызывал не самые тёплые чувства, оно и понятно. Главный герой очень напоминает мужей-тиранов нашего времени, которые в начале отношений поют баллады о любви, а после устраивают разборки, выливая на друг друга «помои».       «Судя по всему, люди никогда не научаться жить в мире».       Казалось бы, что может быть легче, чем жить своей жизнью и не трогать других? А нет, задача слишком сложна или даже невыполнима. Тимуру всегда казалось это странным, возможно потому, что его голова всегда занята своими проблемами и грёзами, за жизнью окружающих элементарно не было сил и желания наблюдать. Иногда он чувствовал себя инопланетянином, который случайным образом попал на непонятную планету с такими же странными обитателями.       Досмотрев фильм на одном дыхании, Тимур долго находился под впечатлением и не заметил, как время уже подходило к полуночи. Это удивило Тимура, ведь он, как приверженец правильного режима, всегда ложился спать рано — до десяти. Но при этом он никогда не высыпался. Постоянные синяки под глазами стали его завсегдатаями-спутниками. Где бы он ни находился, чем бы ни занимался, он всегда был уставшим и опустошённым.       Райков и забыл, когда в последний раз по-настоящему веселился… чувствовал себя счастливым. Наверное, всё это осталось в глубоком детстве. Всем когда-то приходится взрослеть, но не все хотят. Тот самый возраст, когда ты можешь вести себя как хочешь, не боясь косых взглядов, только потому что ты ребёнок. И никто не скажет, что ты странный только потому, что ты прыгаешь по лужам и атакуешь невидимых чудовищ или притворяешься спящим, чтобы родители отнесли тебя в кровать и поцеловали на ночь. Всё это когда-то было обыденностью для Тимура.       Устало потянувшись, Райков погрузился в сон. Время было около 01:45, когда 15 соната Бетховена на звонке телефона разбудила юношу. Резко вскочив, отчего заболела голова, Тимур попытался разглядеть на ярком экране имя звонящего. Каково было его удивление, когда он увидел Сашку.       — Ты время видел, что случилось?       — Тим, — голос друга дрожал, — меня обманули.       — Что? Кто?       — Я договорился встретиться с Кристиной, но она не пришла, вместо неё тут какие-то типы.       — Погоди, Саша, ты знаешь их? Что они хотят?       — Я не знаю, не знаю, я убежал от них, сейчас спрятался за старой постройкой, — чуть ли не плача продолжил Рядинский. — Тим, пожалуйста, забери меня.       — Хорошо, хорошо, только не паникуй, ладно, — протёр глаза пальцами, — куда мне подойти?       — На Пролетарскую, знаешь, где она? — еле слышно прошептал Рядинский, и тогда же послышались чьи-то голоса.       — Да, знаю, — непонятно почему Тимур тоже начал шептать.       — Рядом с парком многоэтажки, я буду ждать тебя там.       — Хорошо, выбегаю.       Повесив трубку, Райков с минуту приходил в себя, пытаясь придумать план, как не попасться тем парням. Мигом набросив на себя одежду, он побежал в сторону парка. Ночь выдалась холодной, но из-за бега тело Тимура раскалялось, не давая замёрзнуть. Тёмные, безлюдные улицы ничуть его не пугали хотя бы потому, что его голова была перегружена мыслями, что попросту не давало возможности мозгу достраивать страшные картинки.       Добравшись до дома, Тимур снова набрал другу.       — Падре, где ты?       — Они нашли меня, я забежал в подъезд, но, кажется, они идут за мной, — следом послышались шаги и голоса.       — Какой подъезд?! — не выдержав, он закричал в трубку.       — Крайний с левой стороны, — в трубке послышался крик, прерывистое дыхание и быстрые прыжки по ступенькам.       — Чёрт, — выругавшись про себя, Тимур помчался в назначенное место.       Забежав в помещение, крикнул:       — Сашка, ты там?       В лестничном проеме показалась голова Рядинского.       — Я здесь, на четвёртом этаже.       — Я иду.       Пока он поднимался по ступенькам, Тимура внезапно осенило: «А почему он не позвонил в полицию?»       Но ответ не заставил себя ждать. Чем быстрее он приближался, тем громче становилась музыка. Наконец дойдя до нужного этажа, он увидел Сашку, а вместе с ним и Максима Капранчикова.       — Это что? — не поминая до конца происходящее, Тимур ощутил беспомощность и вместе с тем раздражение, глядя на Рядинского.       — Тим, ты только не злись, я хотел как лучше, — голос Падре задрожал, теперь по-настоящему.       — Я спрошу ещё раз: что здесь происходит?       — Видишь ли, мне очень сильно хотелось затащить тебя к себе на вечеринку, но ты же у нас тихоня. Поэтому я попросил помощи у твоего друга взамен на то, что он тоже будет приглашен.       Взглянув на стыдливое лицо Рядинского, Тимур разошёлся еще сильнее.       — Отлично пошутили, я иду домой.       Схватив друга за руку, Сашка с силой притянул его к себе.       — Тим, прости, пожалуйста, посиди с нами, а потом мы вместе пойдем домой.       Стряхнув руку товарища, Тимур широко открыл глаза и с непритворным удивлением посмотрел на Падре.       — Ты серьёзно сейчас?       Ещё сильнее вцепившись в друга, Сашка, уткнувшись взглядом в пол, продолжал лепетать:       — Я не хотел тебя обидеть, просто подумал, что было бы круто нам, как обычной молодёжи, попробовать что-то новое, — тихо, словно оправдываясь, продолжал Сашка, — к тому же здесь есть студенты с института искусств.       Продолжая сверлить друга холодным взглядом, Тимур сорвался:       — Что ж, хорошо, пошли, Макс, на твою тусовку, — и сухо добавил: — Но ты, Сашка… не подходи ко мне больше… по крайней мере, сегодня точно.       Послушно кивнув, как провинившийся щенок, Рядинский поспешил скрыться в толпе.       — Можно спросить, — холодно бросил Тимур, — твои соседи не против, что устраиваешь тут тусу посреди ночи?       Ухмыльнувшись, Макс хвастливо объяснил, что у него в квартире хорошая шумоизоляция и что если закрыть входную дверь, то шума практически не будет слышно, а в подтверждение этого он демонстративно прикрыл дверь, и в подъезде сразу стало тихо.       — К тому же, Тимур, сегодня пятница, а значит… — Капранчиков хлопнул того по спине, — можно и повеселиться, — легонько пританцовывая, Максим протолкнул однокурсника в помещение и запер дверь.       Внутри царила странная и, в какой-то степени, интимная атмосфера. Запах дыма моментально ударил в нос Тимуру, а громкая музыка заставляла изредка прикрывать уши руками. Внутри квартира оказалась просторной. Пока Тимур осматривался, он смог насчитать три комнаты, если не брать в расчёт гостиную. Заглянув в следующую, Райков застал целующуюся пару, которая, по всей видимости, готовилась перейти на новый этап. На секунду Райкову показалось, что дом очень грязный, и он поспешил оставить любовников.       Спросив у незнакомого парня, где здесь туалет, Тимур направился в уборную, попутно собрав несколько плечевых ударов от столкновений. Зайдя внутрь, он быстро закрылся и принялся намыливать руки. После трёхразового мытья он успокоился. Ещё пару часов назад уборная была чистой и красивой, но сейчас здесь царил хаос, как и во всем доме.       «Да тут неделю нужно будет убираться и выветривать помещение, воняет, как в притоне».       Выходя из комнаты, Райков столкнулся с незнакомцем. От сильного толчка он попятился назад.       — Извините, — тихо пробурчал Тимур.       — Всё нормально, сам виноват, ломился напролом, — приветливый нежный голос юноши заставил Тимура взглянуть на него.       Перед ним стоял загорелый тёмноволосый парень. Его взгляд был мягким и немного поверхностным. Первое впечатление: у парнишки абсолютно точно пусто в голове, ни одной мысли.       — Слушай, ты какой-то беспокойный, или мне кажется? — широко улыбнувшись, юноша не отпускал Тимура. — А то ты бледный и глаза испуганные.       «Неужели я и вправду выгляжу зашуганным».       Тимур попытался отстраниться от незнакомца, но тот не отступал.       — Нет, всё нормально, просто…       — Просто чувствуешь себя не в своей тарелке, — парень то и дело заглядывал в глаза Тимуру. — Знаешь, я тут заскучал немного, может, составишь мне компанию?       Оглянув ещё раз квартиру, заполненную людьми, Тимур недоверчиво зыркнул на собеседника.       — А другие не подойдут?       — Само собой нет, с ними и не поговоришь нормально, к тому же я практически никого здесь и не знаю толком, — неловко хихикнув, юноша убрал выпавшую прядь волос за ухо.       И тут Тимура как током ударило. Что-то в его движениях заставило содрогнуться его, а сердце — учащенно забиться. А ведь и правда, этот парень отличался от других, словно он… живая кукла, красивая живая кукла. Согласившись, он позволил незнакомцу увести себя в самый пик событий.       — Меня, кстати, Лука зовут, а тебя как величать?       — Тимур, — немного смутившись, прошептал Райков.       Они уселись на небольшой диванчик рядом с зелёной лава-лампой. Долгое время они просто молча сидели, изредка обмениваясь парой фраз, и пили пунш.       Чуть позже к ним присоединилась ещё парочка незнакомцев: Соня — девушка с коротко стриженными волосами, её парень Левчик и ещё двое ребят, вечно таскающих с собой кальян.       Странно, но Тимура уже не смущали странные незнакомые люди, окружающие его, наоборот, он с удовольствием обсуждал с ними разные темы. Как оказалось, некоторые из них также увлекаются искусством. Например, Костик — первый из любителей покурить — увлекался чтением стихов и сам писал тексты к песням. А Толик — его друг — играл на гитаре.       — А Лука, кстати, у нас танцор, — выдохнув объемное облако дыма, Костя откинулся на спинку дивана и рукой обнял рядом сидящего парня.       Взглянув на темноволосого юношу, Тимур уловил блеск в его глазах. Казалось, что от одного только упоминания о танцах он весь засиял.       — А что за танец? — с интересом поглядывая на Луку, спросил Райков.       — Ну, я много танцевальных стилей практиковал, даже балетом в детстве занимался, а сейчас перешел на фламенко.       — Это круто, испанские танцы всегда отличались своей страстью и огоньком.       — Это точно, — чуть не вскочив с дивана, выпалил он, — я с детства люблю танцы, есть в них какая-то магия, а фламенко словно открыло новую часть меня.       Осознав, что он слишком ярко среагировал, Лука снова вернулся в своё обычное спокойное состояние. Почему-то эта реакция показалась Тимуру милой и даже по-детски непосредственной, что заставило невольно улыбнуться.       Всю ночь, проводимую в компании новых, теперь уже знакомых людей, Райков не мог оторвать глаз от Луки, пристально наблюдая за каждым его движением: то, как он берёт стакан с напитком, как пьёт, элегантно перебрасывает ногу на ногу. Даже его беспорядочно вздымающаяся грудь выглядела грациозно. Затаив дыхание, он продолжал смотреть на него восхищенным, полным любви взглядом, ощущая сладкую ноющую боль в районе сердца.       «Откуда это щемящее чувство?»       Заметив, как на него пялятся, Лука медленно повернулся и, вопросительно посмотрев на Тимура, широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.       — У меня что-то на лице?       Молниеносно отведя взгляд в сторону, тот пролепетал:       — Нет, ничего, завис просто.       Оперевшись лицом на руку, Лука изучающее разглядывал Райкова, но, как и раньше, в глазах не было и ни намека на его мысли. От этого у Тимура пересохло в горле, и, схватив первый попавшийся стакан, он разом опустошил его.       Через пару минут всё начало плыть, а тело становилось тяжёлым. Взгляд стал пустым, а на лице поселилась глупая улыбка.       — А вы и правда классные ребята, было бы круто встретиться и поболтать так ещё раз.       Приятели переглянулись между собой, а Соня сочувствующие предложила ему перейти в спальню и лечь отдохнуть. На что Райков отмахнулся, а следом встал и направился к танцующим студентам.       Левчик уж было хотел остановить его, но Лука притормозил того.       — Пусть расслабится и повеселится, устанет — мы его уложим.       Танцуя в вихре музыки и не замечая мелькающие вокруг силуэты, Тимур наконец позволил себе отдаться порыву юношеского бунтарства и легкомыслия.