А мы не ангелы, парень!

Уж лучше быть дурным, чем только слыть. Не может быть усладою услада, Когда о ней другой посмел судить: Восторг слабеет от чужого взгляда. Ужель шпионов похотливый взгляд Кровь остудить горячую способен? Они грешат сильней меня в сто крат - Порочен я, но им я не подобен: Живу, своих стремлений не тая, Считая благом все свои утраты, Не им судить меня, я — это я, И я прямее их, они — горбаты И, судя по себе, осудят всех: Мол, нет безгрешных — миром правит грех!

      

***

      

Локи

      «Боль», — вот каким словом можно описать все, что произошло после того, как я сдался. Бить начали сразу, предварительно заковав и лишив меня магии. Боль чувствуешь лишь в первые секунды, а после… После уже не ощущаешь ничего, балансируя между сном и явью. И все же никакая боль от ударов не сравнится с осознанием того, как близко была моя победа, и как быстро я упустил ее из рук. Жалел ли я об этом? Нисколько. Мое решение сдаться, спасти жизнь Астрид любой ценой было крепко и нерушимо. И все же разочарование, в первую очередь, в себе, огнем прожигало душу. Не справился, не смог…       Бьют долго, периодически обливая меня водой, чтобы привести в чувства. Краешком воспаленного сознания отмечаю, что по лицу не бьют, видимо, чтобы провести показательный суд в назидание другим. А может, чтобы не пасть в глазах матери… Даже теперь не сомневаюсь в том, что Фригга ни за что не одобрила бы такой способ наказания своего… сына? Ай, в Хель. Просто меня. — Йотунский выродок… — Поделом тебе! — Это еще мало!        — Давно следовало проучить тебя!        — Отродье монстров…       Эти фразы, как и многие другие, долетают до меня будто из другого мира. Сурт, а вот это действительно тяжело… Я ведь не монстр… Я не чудовище! Я это просто я… Почему Одину были прощены все смерти и разрушенные миры, а меня призвали к ответу за жалкую горстку Мидгардцев? Ответ прост: Один смог удержать победу. А я — нет. Вот и вся разница.       Да что им всем надо от меня? Не знаю. Скорее всего, это такая показная порка от Одина, ведь с какой целью еще меня могли бы избивать, не задавая никаких вопросов? Я посмел проиграть… И это урок от любимейшего монарха. Жаль только, воспользоваться данным уроком в будущем уже не получится.       В какой-то момент отключаюсь окончательно, провалившись в спасительное ничто. Я падаю, падаю, падаю… Все ниже и ниже. Боги, как же приятно ничего не чувствовать… Если после смерти так будет всегда — умирать и вовсе не страшно!       Наконец, «приземляюсь» на какую-то поверхность. Везде, куда дотягивается взгляд, царит темнота. Не слышно практически никаких звуков, кроме моего собственного дыхания. Встаю на удивление легко.        — Где это я? — вслух уточняю у самого себя, вздрогнув, когда эхо, многократно усиливая, подхватывает эту фразу и разносит вокруг.        — Пред вратами Хельхейма, — отзывается вдруг звонкий женский голос.       Зажигаю в руке зеленое пламя и несколько раз оборачиваюсь, пытаясь углядеть говорящего, однако все попытки терпят крах. Я знаю точно — только не пойму, откуда — что нахожусь здесь один… Но кто же тогда говорит со мной?        — Я здесь, — вновь раздается тот же голос, и эхо также подхватывает его: здесь-здесь-здесь…        — Кто ты? — поняв, что мои попытки узреть ее бессмысленны, сдаюсь я.        — Лора, — отзывается голос.        — Лора-Лора-Лора… — вторит ей эхо. — Ты покажешься? — напряженно спрашиваю я.        — Я уже здесь, — просто отвечает она и вдруг оказывается прямо передо мной, заставив меня отшатнуться. — Я не опасна…        — Опасна-опасна-опасна… — не соглашается эхо.       Собравшись с мыслями, пристально оглядываю ее: черные вьющиеся волосы, бледная кожа, но главное — глаза… Зеленые, с лукавым прищуром… Кого-то они мне напоминают, но кого? В улыбке, выражении лица, движениях… Во всем ее образе мне чудится что-то знакомое, я будто… знаю ее. Но в то же время я твердо уверен, что вижу эту девушку впервые.        — Я тебя не знаю? — полувопрос-полуконстатация.        — И да, и нет, — пространно отзывается Лора. — Я не могу объяснить всего…        — Это сон или явь? — решаю на всякий случай уточнить я.        — И то, и то, — смеется она, и тьма отражает ее смех. — Я здесь, чтобы сказать, что тебе еще рано в Хельхейм, — вдруг посерьезнев, заявляет Лора. — Я вижу, ты почти сдался. Не нужно. Ты на развилке: перестанешь бороться, и твоя линия судьбы оборвется в шаге от спасения. Борись, помощь уже близко… Потерпи еще немного!       Понимаю, что впервые в жизни в прямом смысле потерял дар речи и не могу ответить вообще ничего. Голова, кажется, скоро взорвется от вопросов, догадок, воспоминаний и противоречивых мыслей.        — Лора… Лорелей? — вдруг пронзает мой разум шальная мысль. — Именно так, — кивает она. — Однако же наше время подходит к концу… Борись, пожалуйста! И мы еще обязательно встретимся! Пока, папа… — ЧТО?! — восклицаю я, однако в этот же момент чарующая тьма рассеивается, и я открываю глаза, оказавшись в обычной камере.       Все тело ломит из-за недавних ударов, так что даже повернуться без приступа боли не удается. Меня знобит… Холодно, очень холодно. Воздух в камере спертый, его катастрофически не хватает. Мое дыхание хриплое, и с каждым выдохом на языке ощущается привкус крови. Похоже, мне повредили легкие…       «Помощь уже близко», — проносятся в голове слова из видения.       Что это? Бредни воспаленного, отчаявшегося сознания? Не знаю, однако почему-то эти слова придают мне сил. Если есть хоть малейшая надежда выбраться из этой передряги, я буду верить в нее до последнего. Хотя сейчас, конечно, кажется, что проще было бы смириться с неминуемой кончиной…       Едва мне стоит забыться поверхностным сном — по ноге пробегает огромная уродливая крыса. Не то чтобы они внушали мне страх, но предстать в день казни с отъеденным носом — удовольствие так себе. Больно… Душно… Холодно… Не остается ничего другого, кроме как молить богов о том, чтобы это поскорее закончилось.        — Локи… — раздается вдруг голос по ту сторону решетки.        В следующую секунду дверь распахивается, и на пороге оказывается…        — Мама, — с трудом произношу я пересохшими губами. — Здравствуй…        — Боги… — выдыхает Фригг, на мгновение прикрыв глаза. Голос ее дрожит от… слез? — Ну зачем, Локи…        — Давай… без нотаций, — хрипло отзываюсь я, тратя неимоверное количество сил на эту короткую фразу. — Один уже… все объяснил.       Захожусь приступом вязкого, удушливого кашля, морщась от отвратительного привкуса застоявшейся крови и резкой боли во всем теле. Фригг быстро садится рядом, поднося к моим губам флягу с зельем. «Яд? — проносится в моей голове. — Помощь от мамочки? Чтобы не мучился?» Однако я покорно пью, потому что на сопротивление сил уже не остается. — Тебе скоро станет легче, — успокаивающе шепчет мама, погладив меня по голове. Совсем как в детстве во время болезни. — Очень скоро, потерпи немного…        — Спасибо, — отзываюсь я с искренней благодарностью, хотя и понимаю, что это бессмысленно. От отрубленной головы зелье вряд ли спасет.        — Хочешь воды? — спрашивает она, протягивая мне флягу.       И я благодарно принимаю воду. Я понимаю, что это единственное, чем может помочь мама, а потому действительно благодарен ей как никому и никогда не был.       Мама обнимает меня, а я просто роняю голову ей на плечо и закрываю глаза. Мне будто снова пять лет, и я ищу успокоения в объятиях единственного во всем мире человека, которого люблю и который любит меня. Она нежно гладит меня по волосам, и ненадолго, буквально на несколько минут, я забываюсь живительным сном.        — Прости меня, Локи… — произносит вдруг мама, выводя меня из транса. — Я ничего не могу сделать… Отец…        — Он мне не отец, — упрямо заявляю я.        — Один, — мгновенно поправляется мама, — непреклонен. Я… постараюсь помочь, но я боюсь… Боги, я так боюсь, что ничего не получится!        — Не переживай, мам, — горько усмехаюсь я. — Все будет хорошо… Я всегда был у него как кость в горле. — Но ты мой сын! — восклицает она в отчаянии. — Ты мой сын, Локи… Ты частичка меня, что бы ты там себе ни думал! Я люблю тебя, как родного, и мне неважно ничего помимо этого!       Накрываю ее руку, лежащую на моем плече, своей. От этих слов на душе становится так хорошо и тепло, что, кажется, смрад и холод камеры исчезают, и я вновь оказываюсь в своей комнате и знаю, что у меня есть семья, планы, будущее… Я люблю жизнь, пусть она и не всегда бывает приятной.       Внезапно в проеме появляется страж и объявляет, что маме пора уходить. В сердце словно что-то обрывается, и одиночество и ужас реальности снова наваливаются на меня, грозя уничтожить под своим весом. В последний, в самый последний раз, мама обнимает меня так крепко, будто от силы ее объятий зависит мое спасение, а затем встает. Я чувствую, как ее тепло покидает меня…        — Я тоже тебя люблю… мама, — произношу я ей вслед.       Она слышит. Оборачивается и смотрит, долго смотрит… Я понимаю, что это последний раз, когда я вижу ее. Стараюсь насмотреться, запомнить, словно родные черты могут облегчить мою судьбу.        — Прости меня… — надломившимся от слез голосом просит она, прежде чем навсегда покинуть меня…       Дверь со скрипом закрывается, и я благодарю богов, что никто не увидит слез на моих глазах… Я плачу, как ребенок, мечтая вернуться в теплые объятия матери…       На суде я не присутствую, Один даже не соизволил спуститься ко мне, дабы лично огласить приговор. Слова о собственной казни буквально минуют мой разум, оставаясь лишь неразборчивым фоновым шумом. Да плевать мне на это все… Хотя, признаться честно, такое равнодушие удивляет и меня самого. Вернее, удивило бы… не будь мне так все равно. — Нам велено сопроводить вас на казнь, — оповещает меня страж. — Приговор будет приведен в исполнение на закате.        — Сопровождайте, — безразлично пожимаю плечами.        — Встать, — приказывает страж чуть дрогнувшим голосом. — Руки.       Встаю, мысленно возблагодарив маму за то, что чувствую себя намного лучше после ее зелья. Не хотелось бы провести свои последние часы в немощном, изможденном теле.       Страж долго копается с наручниками, несказанно раздражая меня. Стараюсь ни о чем не задумываться, ведь позволить мозгу работать — означает впустить мысли о скорой смерти… а это страшно, как ни крути. Хотя у стража на этот счет, определенно, свое мнение.       С силой он дергает меня за оковы, из-за чего тело пронизывает ужасная, отрезвляющая боль. Перевожу на него возмущенный взгляд и… сердце пропускает удар. «Астрид…» Пришла. Смесь радости от ее появления и страха за ее же жизнь пронзает меня, окончательно выводя из ступора.        — Руки бы тебе оторвать… Min sol, — огрызаюсь я в ответ так, чтобы она поняла: я узнал ее.       

Астрид

       — Прошу прощения за то, что нарушаю вашу идиллию, — раздается вдруг за нашими спинами. — Но думаю, я могу предложить вам парочку вариантов…       Словно по команде, мы подскакиваем, подсознательно готовясь обороняться. «Нашли!» — первое, что думаю я, схватившись за кинжал. Локи выступает вперед, загораживая меня от возможной опасности.        — Тихо-тихо! — восклицает Рагнар, вскинув руки в успокаивающем жесте. При этом бубенцы на его остроконечной шляпе смешно позвякивают. — Не пугайтесь, дети мои. Я с миром.        — Рагнар! — восклицаю я, бросившись учителю на шею и абсолютно забыв, как робела пред ним еще год назад. — Боги, как я рада! Как давно мы не виделись!        — А ты времени зря не теряла, — приобняв меня, знай себе посмеивается он. — Ну и натворила же ты дел, душа моя! Иггдрасиль еще не видывал подобной дерзости!        — Старалась, как могла, — пожимаю я плечами. — А Иггдрасиль не стеклянный, не развалится!        — Что верно, то верно, — кивает Рагнар. — Да и потрясения иногда идут лишь на пользу! Локи… — он протягивает руку для рукопожатия. — Рад, что все обошлось. Одина давно следовало спустить с небес на землю.       Растерянный и даже немного испуганный взгляд Локи, которым он смотрит на Рагнара, стоит того, чтобы пережить все это снова. Не могу не улыбнуться, глядя на то, как мужчины пожимают друг другу руки. У Учителя всегда есть план, а потому я уверена в том, что он поможет нам. Похоже, тучи постепенно расходятся.        — Полагаю, теперь вы временно бездомные? — усмехается Учитель. — Тогда пожалуйте ко мне. Там вас никто не найдет.        — В Ванахейм?.. — растерянно уточняю я, тяжело сглотнув.       От внезапно нахлынувших воспоминаний становится трудно дышать. Локи сразу же замечает это, подходит ко мне и заключает в успокаивающие объятия. Лишь почувствовав тепло его тела, вновь обретаю утраченный контроль. В мыслях сразу же возникает череда образов: жаркое пламя, окровавленные руки и кинжал, умирающая на полу сестра…        — Похоже, нам есть, что обсудить, — тихо произносит Локи, все еще не выпуская меня из объятий. — Если хочешь, мы можем…        — Нет, — качаю я головой, взяв себя в руки. — Там нам действительно будет лучше всего… Это… — нервно вздыхаю, — пройдет.       И вот, спустя такое недолгое время, я снова оказываюсь… дома? О, нет, никогда в жизни у меня теперь не получится назвать это место так. Просто в Ванахейме. Просто в месте, которое в мечтах уже разнесла по камушку, оставив лишь вековую пыль. Да, именно так. Звучит весьма неплохо.        — Ты как? — участливо интересуется Локи, когда мы добираемся до башни.        — Нормально, — коротко отмахиваюсь я. — Жить буду.       Сажусь в одно из мягких кресел, вспомнив, как мы с Локи встретились здесь в прошлый раз, кажется, миллион лет назад. Надо же, а сейчас я действительно иначе смотрю на то, как начиналась наша история. Интересно, если бы было можно отмотать время назад, совершили бы мы с Локи те же ошибки? Пришли бы к тому, что имеем сейчас? Скорее всего и да, и нет… Мы были бы такими, какие есть, а это значит, что из миллиарда возможных решений выбрали бы самое неверное. Спасла бы я дочь? При мысли о ней в груди все сжимается. Да. Пыталась бы снова и снова, будь это только возможно.       Я ничего не говорю, однако Локи каким-то образом чувствует перемену моего настроения. Просто протягивает руку и накрывает мои похолодевшие пальцы. При взгляде на него понимаю, что должна рассказать ему о Лоре… Но как? Как, во имя всех богов, обречь его на еще большие терзания совести? Он виноват в этом, и это очевидно для меня сейчас, и будет очевидно для него. Справится ли Локи еще и с этим? Не знаю…       Взмахом руки Рагнар наколдовывает три кружки, из которых поднимаются облачка пара. Комната, и так наполненная разными пряными запахами, теперь заполняется ароматом теплого молока и меда. И вновь вспоминаю, как сидела в башне Локи, положив голову ему на грудь и не думая ни о чем. Те времена кажутся такими далекими, а чувства… незнакомыми и чужими. Счастье, безмятежность… Кажется, что если в последнее время мне и доводилось что-то чувствовать, то уж точно не это…        — Каков план? — отпив из кружки, интересуется Рагнар. — Что будете делать, когда придете в себя?        — Понятия не имею, — устало отзываюсь я. — Не казнены, не в тюрьме… и ладно.        — Вообще-то, думаю, это не совсем так, — чуть щурится Рагнар, взглянув Локи в глаза. — У тебя же были мысли по этому поводу, так?        — Были, — нехотя кивает тот в ответ. — Но это… Так, лишь попытка создать план…       Локи тяжело вздыхает, будто пытаясь подавить приступ кашля или вздохнуть поглубже. Краешком уставшего сознания обращаю на это внимание, но быстро отвлекаюсь на разговор.        — Не думаю, — посмеивается старик в ответ. — Ох, не думаю…        — Эй! Я вообще-то все еще здесь! — раздраженно напоминаю о себе, легко ударив Локи по плечу. — О каком-таком плане вы говорите? И почему я не в курсе событий?!        — Йотунхейм, — коротко отзывается Локи. — Мой план заключался в Йотунхейме.        — Ч… Что? — ошеломленно переспрашиваю я. — Но ты же… Это же…        — Именно так, — невесело кивает он в ответ. — Это немыслимо, невыполнимо, самоубийственно. Но я могу претендовать на трон Йотунхейма… Если получится — нас вряд ли кто-то посмеет тронуть.        — Ага, — скептично отзываюсь я. — Только для этого нужно как минимум обладать ледяным ларцом. Иначе йотуны просто прикончат нас. Ну или выдадут Асгарду и Ванахейму за круглую сумму.        — Ну вообще-то… — тянет Локи, выставив вперед руку с ларцом, появившимся из астрала. — Он у нас есть.        — Но как? Когда ты успел? Каким образом?! — я действительно не понимаю, в какой момент он умудрился стащить ларец Лафея.        — Пока ты разбиралась с кораблем, — пожимает Локи плечами. — Видишь ли, я, как бы это сказать, надеялся на то, что ты мне поможешь. Не то чтобы я верил в это, но на всякий случай набросал план о том, куда можно уйти после. И поверь мне, если бы в мою голову пришел любой другой вариант, этот был бы забыт. Но, — он тяжело вздыхает, — иных вариантов мне найти не удалось.        — Понятно, — закатываю в ответ глаза. — Прости, забыла, с кем связалась! Э-э-эй, а что значит: «Не то чтобы я верил в это…»? Ты что, сомневался во мне?        — Сомневался в том, что ты в раненом состоянии будешь способна пробиться сквозь все магические и человеческие заслоны Асгарда, проберешься в темницы, вытащишь меня оттуда, а после мы сможем скрыться и не быть убитыми? Нисколько, — усмехается Локи в ответ. — До сих пор не понимаю, как…        — Тор помог, — коротко поясняю я. — И Сиф.       Целую минуту после услышанного Локи молчит. Мне кажется, я буквально чувствую, как тяжело ему сейчас держать лицо, осознавая, что его жизнь спас никто иной, как ненавистный брат… Брат, которого он сам едва не убил. Дважды. Брат, без которого у меня бы вряд ли что-то получилось.        — Прекрасно, — наконец, в привычной манере улыбается Локи. — Вот и он пригодился.        — Ты неисправим, — закатывает Рагнар глаза. — Так значит, Йотунхейм, — подводит итог диалога он. — Прекрасно. Вы можете оставаться у меня, сколько пожелаете. В башне полно комнат! Окрепнете, разберетесь с мыслями, обсудите все… — его взгляд проницательно скользит по нам обоим, словно видя насквозь. — И тогда решите, как дальше быть. А теперь ступайте отдыхать. Отдых вам явно не помешает…       Едва оказавшись в комнате, падаю на кровать, широко раскинув руки. Все тело налито тяжестью, мышцы отзываются тупой болью при каждом движении. Адреналин в крови утих, но возбуждение все еще слишком велико для того, чтобы спать. Впервые за долгое время я могу расслабиться, почувствовать защиту и безопасность. Боги, как же мне этого не хватало…        — Ты чего? — заметив, что Локи уже долгое время отрешенно смотрит в окно, спрашиваю я.        — Да так… Пытаюсь осознать все произошедшее, — отзывается он. — Немыслимо — уже несколько часов, как я должен быть мертв…        — А я уже несколько недель как, — пожимаю в ответ плечами. — Добро пожаловать в сообщество по интересам.        — Я правда не думал, что ты решишь спасти меня, — вдруг признается Локи. — Мне казалось, это правильно: меня не станет, у тебя начнется новая жизнь. Я был уверен, что ты воспользуешься этим шансом! Почему ты…        — Новая жизнь… — горько усмехаюсь я в ответ. — А на кой она мне? Еще летом я бы сказала, что жизнь — есть жизнь, и что нужно бороться за нее до последнего и не важно, какой будет цена… Но потом я потеряла почти все, что было дорого, и поняла, что если потеряю еще и тебя… То в чем будет смысл такого существования? Не знаю, как это объяснить… Мы то сходимся, то расходимся, я то ненавижу тебя, то люблю… Но тем не менее всегда знаю, что ты — есть. Просто есть и все, и от этого становится легче…       Он наконец отрывается от окна и ложится рядом. На меня не смотрит, вперив взгляд в потолок и явно о чем-то размышляя. Мне сложно объяснить, почему я спасла его, рискуя жизнью в который раз. Я бы смогла выживать без него, но вот жить… Локи подсадил меня на это: страсть, азарт, адреналин… Он подсадил меня на себя, и теперь я просто не представляю, как будет выглядеть моя жизнь без него. Быть может, мне просто нужно время. Я восстановлюсь, отдохну, уложу в голове события прошлых месяцев, и жизнь станет понятнее… Но пока что я могу лишь цепляться за него, надеясь при этом не погибнуть под перекрестным огнем.        — Что тебе сделал тот страж? — вдруг спрашивает Локи, оставив мою мысль без комментариев. — Которого ты превратила в…        — Они втроем попытались изнасиловать меня, — быстро отзываюсь я, не давая себе времени на то, чтобы передумать. — Тогда, когда ты… в общем, после стрелы.        — Сурт… — со стоном отчаяния, он резко садится в кровати и запускает пальцы в и так уже растрепанные волосы. — Прости меня… Я… Я просто не мог иначе… Ты бы погибла от такой раны… А там лекари, они бы излечили тебя. Я правда не хотел оставлять тебя! Но ты бы умерла!       В его голосе сквозит столько отчаяния, что я и подумать не могу о том, что Локи мне врет. Так вот, значит, почему он решил оставить меня там… Будучи в плену, умирая от жажды, жары и голода, я вновь и вновь мысленно возвращалась в тот момент, снова и снова пытаясь понять его и не получая ответов. И вот теперь… Не хочу браться за анализ его решения. Мне действительно не дали умереть от раны… значит, он поступил правильно?..        — Ш-ш-ш, — аккуратно обнимаю его со спины. — Я жива… Мне действительно помогли лекари Одина. Ты все сделал правильно… Это сложно признать, но другого выхода не было, только не в тот момент. Я… — тут голос подводит меня, ведь я совсем не хочу говорить то, что должна была. — Я видела Бартона еще до того, как он выпустил стрелу. Я могла предотвратить это без крови, но…        — Думала, не будет ли лучше, если меня убьют? — хмыкнул Локи, на удивление, без капли обиды или осуждения в голосе. — Понимаю… Это неважно, ведь в итоге ты спасла меня… Мне тоже нелегко далось решение сдаться, ведь…        — Победа была почти у тебя в руках, — вздыхаю я. — Сурт… И как нас занесло в такой переплет?        — Прости меня, — резко развернувшись ко мне, просит Локи. Глаза его при этом лихорадочно поблескивают, как у сумасшедшего. — Я виноват в столь многом, что перечислять просто не имеет смысла…        — Мы оба виноваты, — погладив его по щеке, качаю я головой. — Давай только не будем соревноваться, кто кого виноватее! — поспешно добавляю я, не дав ему возразить. — Главное, что мы оба живы. И можем жить дальше. Не хочу больше ворошить… все это. Мы изменились, так? Вот и давай смотреть вперед… Я тебя простила, ты меня тоже. Ты был готов дать мне контроль над собственным разумом, а я отказалась. Остальное — неважно.        — Хорошо, — устало кивает Локи, вновь ложась рядом. — Спасибо, — сонно улыбается он. — Мне нужно было услышать это.       С этими словами Локи погружается в сон. Он дышит хрипло и рвано. Меня это настораживает, но я списываю это на нервы, сырой воздух подземелий, в которых его держали, и усталость.       Все лежу и лежу, гоняя в голове, вопреки всему сказанному, события прошлых месяцев. И хотела бы сказать, что теперь полностью доверяю Локи, да вот только опыт — есть опыт. Я хочу быть на его стороне, хочу быть с ним, я действительно простила все, что он сделал… Но разве возможно это забыть? Разве есть хоть малейшая возможность без оглядки верить ему? Шансы, шансы, шансы… Боги, как много шансов у него было! И как много шансов он давал мне. И ни один из них не оправдался. Что же делать?.. Просто надеяться и жить дальше? Страшно. Очень страшно, но иного выхода быть с ним, похоже, нет…       Когда мне, наконец, удается провалиться в сон, это оказывается противная поверхностная дремота. Тревога, вопреки ожиданиям, не отступает, а лишь усиливается. Во сне я чувствую, как быстро колотится сердце. С трудом разлепив глаза, провожу потной ладонью по лицу… Нет… Это не пот… Это кровь…       Вскрикиваю и начинаю лихорадочно пытаться стереть кровь с рук, но, мне кажется, ее становится лишь больше. Она теплая, вязкая… И отчего-то я точно знаю, что это кровь Сигюн. Снова. В который раз пред глазами встает картина: я держу нож у горла сестры, сердце мое разрывается от боли утраты, воздух вокруг вибрирует от магии… Больно… Очень больно… Одно движение и…        — Астрид! — выводит меня Локи из транса, резко встряхнув за плечи.        — Я убила ее… убила ее… — продолжаю всхлипывать я. — Убила…        — Ты убила Сигюн… — ошеломленно выдыхает Локи, на миг потеряв над собой контроль от шока. — Так вот оно что… Вот за что тебя хотели казнить…       От его слов становится лишь хуже, хотя я уже не бьюсь в истерике. Всхлипывая и сотрясаясь всем телом, рассматриваю свои руки, испещренные свежими царапинами. Ощущение налипшей на них крови давно пропало… Хоть от этого полегче.        — Да, — киваю я. — Убила. Ты расстроен? Будешь скучать по ней? Потому что я — нет!!!       Локи делает несколько глубоких вдохов в попытке вернуть утраченный контроль. Эта новость шокирует его… И от этого я злюсь. Какое ему дело до этой твари? Как много она все же значила для него, что сейчас он расстроен из-за ее смерти? Разумеется, Локи не знает о том, что сотворила Сигюн… Но все же. — Мне плевать на нее, — наконец, качает Локи головой. — Но ты бы не поступила так без причины. Что-то должно было произойти…        — Тор тоже сказал, что это не моя вина, — закатываю я глаза, этой провокацией надеясь отвлечь его от основного вопроса. — «Ты не виновата, это несчастный случай…»        — Так Тору ты уже успела рассказать, — презрительно фыркает в ответ он, попавшись на мою удочку. — Он пожалел тебя? Поддержал? Приятно было плакаться у него на плече?..        — Хватит, — устало выставляю руки перед собой в успокаивающем жесте, в тайне радуясь, что мне удалось отвлечь его от разговора о причине и следствии. — Это бессмысленно. Рассказала, потому что посчитала нужным. Ты в то время наслаждался отдыхом в стеклянных апартаментах.        — Прости, — прикрыв глаза, вздыхает Локи. — Не так я должен был на все это реагировать…        — Нервы шалят, — хмыкаю я в ответ. — Бывает иногда…       Он молча заключает меня в объятия, решив не тратить время на ненужные разговоры. В последнее время молчать у нас получается гораздо лучше, чем говорить… Молчание излечивает и успокаивает, в то время как разговоры лишь приводят к ненужным ссорам и недопониманию.       Проснувшись, не застаю Локи в комнате. Дверь в купальню открыта, так что тихонечко заглядываю туда. Он оказывается там, и, о, боги… все тело его покрыто огромными синяками и гематомами, так что, кажется, нетронутыми осталось лишь лицо. Вчера я была слишком уставшей и измотанной, чтобы обратить на это внимание, да и из-под рубашки Локи этого не было заметно.        — Небольшая порка от Всеотца, — не оборачиваясь ко мне, отвечает он на незаданный вопрос. — Без смысла. Просто в качестве наказания.        — Боги… — только и удается выдохнуть мне, сглотнув тугой ком в горле. — С тобой… С тобой все… В порядке? В смысле… Повреждения… Серьезные?        — Скорее нет, чем да, — небрежно пожимает Локи плечами. — Скоро пройдет. Вроде, ничего не сломано.        — Ужасно… — мне все еще не хватает слов, чтобы выразить то, что я чувствую. — Больно?       Вопрос наиглупейший, но я правда не могу сказать ничего иного. В голове попросту не укладывается, что такое можно сотворить без причины. Зачем? Локи все равно ждала казнь. Зачем было… бить? Чтобы что-то кому-то доказать? Но что и кому? Беспомощному пленнику, доживающему свои последние дни в заточении?        — Немного, — кивает он. — Да ла-а-адно, жить буду. Пара недель — и даже не вспомню.        — Но как ты вообще смог кинжал вчера поднять? — аккуратно дотронувшись до гематомы на груди, спрашиваю я. — Это же…        — Было тяжко, — просто пожимает Локи плечами, при этом слегка морщась. — Но жить хотелось больше. Так что выбор был невелик, как ты понимаешь…       Внезапно он заходится приступом кашля, и я замечаю капельки крови на ладони. Он старательно прячет их, делая вид, что все хорошо, но в моей голове складывается пазл, и я понимаю, что все куда серьезнее, чем Локи пытается показать, прячась за напускной бравадой.        — Я вижу кровь, — заявляю я непреклонно. — У тебя что-то с легкими, не так ли?        — Ну… да, — кивает он нехотя.        — Ты собирался сообщить, когда станет совсем плохо? Или решил, что, если умрешь, я и так узнаю, от чего?! — закатываю я глаза, пытаясь судорожно придумать, как без лекаря можно помочь ему.        — Да брось, — качает головой Локи. — Неужели это, — он указывает на синяки на груди, — может быть опаснее Таноса, Халка, Тора и Одина? Ни за что не поверю!        — Как печально, наверное, после всего пережитого получить удар в спину от собственного здоровья, — фыркаю я в ответ. — Идем, может, получится сварить хоть что-то, что поможет тебе… Коль уж мы не знаем, что с тобой конкретно, хотя бы перестрахуемся!       По винтовой лестнице спускаемся на так называемую «кухню» Рагнара. Так он называет помещение, в котором любой маг-зельевар почувствовал бы себя, словно в раю. Внутри всегда царит полумрак, с потолка свисают пучки свежих и сушеных трав, на полках, запыленных от времени, в разнообразных банках и склянках можно найти все, что душе угодно: от безобидных перетертых в пыль грибов до пыли из клыка Йормунгарда.        — Ничего себе, — завороженно присвистывает Локи при взгляде на эту комнатку. — А нам разве разрешали спускаться сюда?        — Мне — да, я здесь училась, — пожимаю я плечами. — Надо же сделать хоть что-то… А ну-ка не мешай!       Признаюсь честно, приготовление зелья помогает мне расслабиться. Развожу костер, наливаю воду в котел… Все это такое родное и привычное, что мысли о плохом моментально отступают на второй план. Локи тоже с охотой присоединяется ко мне, и я завороженно наблюдаю за тем, как умело и с какой любовью он управляется с этим занятием. И вдруг я понимаю, что Локи был бы счастлив именно здесь, в такой же далекой башенке, укрытой от лишних глаз непроходимым лесом. Он бы практиковал магию, готовил зелья… И этого ему бы хватило для полноценной и настоящей жизни. А я… Я действительно толкнула его на тернистый и опасный путь. И теперь мы должны отыскать выход вместе, во что бы то ни стало. Ведь иначе чувство вины просто уничтожит меня.        «Я вижу, что он тянется к тебе. Вы лучше всех понимаете друг друга, вы настолько же зеркальны, насколько и различны. Если будете вместе — спокойно примете своих демонов. Однако ради тебя Локи сойдет со светлой дорожки, погрязнет во тьме… Много вариантов вижу я: он может внезапно вознестись, став властителем миров ради тебя. Жестоким властителем, Астрид, и эта жестокость зацепит и тебя. А может пасть. И падение это сломает его. И тебя. Но в итоге, если не пресечешь все сейчас — конец ваш будет печальным. Будете вы любить друг друга сильнее, чем можно себе представить, но в итоге именно эта любовь станет вашим палачом… Ваша любовь обречена на провал, Астрид. И этого не изменишь», — так однажды сказал мне Рагнар, и теперь я понимаю, что это правда.       Избрала бы я иной путь? Нет. Может быть, я все еще слишком эгоистична, чтобы отказаться от своего счастья ради счастья любимого человека, однако окажись я снова в самом начале, снова поступила бы по-своему, и будь что будет…        — Подъем! — со смехом восклицает Локи, коснувшись моего лица орлиным пером. — О чем думаешь?        — Было одно предсказание, — отзываюсь я. Не то чтобы мне хотелось раскрывать ему всю историю, однако и смолчать не могу. — В самом начале… Было сказано, что из-за меня ты сойдешь с правильного пути и все такое… И вот думаю: а ведь в итоге так и вышло! И… я же могла это предотвратить. Ты сам говорил, тебе никогда не нужен был трон, а я…        — А ты взяла и свернула невинного маленького мальчика на кривую дорожку, — саркастично закатывает глаза Локи, не переставая помешивать варево в котле. — Потрясающее самомнение! Но если помнишь, Черный Орден был еще до тебя. Ты просто… помогла понять, что мне не позволят уйти в тень и жить вот такую, — он обвел взглядом комнату, — тихую жизнь. Мне с детства лгали о том, кто я, не давали никакого выбора, даже когда я говорил, что не стану претендовать на трон, только позвольте уйти в тень и самостоятельно завести семью, мне не позволили сделать этого. Так скажи, Астрид, так ли уж велика твоя вина? И было ли бы все иначе без тебя?       «А ведь я тоже лгу тебе о том, кто ты есть, — проносится у меня в голове. — Я знаю, что ты сын Хелы… Знаю точно, но не рассказываю тебе об этом, потому что ты сам не хочешь слышать правду. А я всего лишь хочу уберечь тебя… И себя. Кажется, именно это сказал Один, когда ты спросил его, почему все врали тебе…»        — Ладно, — киваю я, выбросив эти мысли из головы. — Ты прав. Наверное.        — Не наверное, а точно, — улыбается он, переливая зелье из котла во флягу. — Ну все, многоуважаемый лекарь, буду пить это несколько раз в день.       Мы сделали банальное кровоостанавливающее зелье, чтобы в случае, если у него есть внутренние кровотечения, они быстрее затянулись… Локи не выглядит так, словно готов рухнуть замертво в любой момент, но подстраховаться все же стоит. Хотя бы для моего душевного спокойствия.       Так мы и живем в башне Рагнара. День за днем, неделю за неделей… Тело Локи почти очистилось от гематом, а от раны на моей груди остался лишь небольшой шрам. Нам лучше настолько, насколько это возможно. Я все еще просыпаюсь посреди ночи в слезах с исцарапанными руками… Это стало своего рода способом успокоиться: за физической болью не так ощущается та буря, что творится в душе. Рассказать Локи о Лорелей у меня все никак не выходит: не хватает сил и смелости… Кажется, что от одной лишь попытки произнести эту историю вслух, я рассыплюсь на миллиард кровоточащих осколков.       Локи частенько уходит в лес. Один. Ему нужно это одиночество, чтобы справиться с эмоциями, а потому я стараюсь дать ему столько личного пространства, сколько могу. Остается лишь молить богов о том, чтобы все наладилось и пришло в норму. Но для этого нам нужен дом… А это значит, что передышка скоро закончится, и мы вынуждены будем вновь рискнуть жизнью ради шанса на будущее.       Однажды все же не выдерживаю и решаю посмотреть, чем же занимается Локи в лесу. Мое любопытство было вызвано тем, что продолжительность его «прогулок» с каждым днем становилась все больше и больше, а потому мне ничего не оставалось, кроме как заподозрить, что за моей спиной вновь кто-то решил провернуть очередной свой план.       Нахожу Локи в лесу и, спрятавшись за деревом, решаю понаблюдать. Он стоит ко мне спиной, но даже так я могу понять, что он… не в своем привычном облачении. Локи что-то делает с ларцом Лафея, а потому предстает предо мной в своем… истинном обличье, от чего по спине бежит толпа мурашек. Мне не страшно… Но и не очень комфортно. Интересно, это когда-нибудь пройдет?        — Локи? — окликаю его я, чтобы не застать врасплох. — Прости, я…        — Я рад, что ты здесь, — не поворачиваясь, отзывается он. — Я… давно хотел поговорить… об этом.       Локи поворачивается ко мне, и я вижу растерянность в глубине красных глаз. Отчего-то, несмотря на то, сколь устрашающим выглядит его «истинный» облик, именно сейчас его хочется обнять и пожалеть как никогда.        — Тебе придется… видеть меня так, — вздыхает он с горечью. — Жить среди таких, как я… Я понимаю, у тебя особенно нет выбора, но… Сможешь ли ты?       Признаться честно, я до последнего старалась отогнать от себя эти мысли. Смогу ли? Как верно подметил Локи, у меня попросту нет выбора! Но мы оба понимаем, что вопрос следует трактовать так: изменит ли это что-то между нами? Смогу ли я все так же любить его, если большую часть времени ему придется проводить в таком обличии? Смогу ли жить в окружении ледяных великанов? И хотела бы ответить уверенное «да», но сомнения не позволяют сделать этого.        — Мы справимся, — просто отзываюсь я, заключив его в объятия. — Все как-нибудь утрясется… Зато мы будем в безопасности, и никто не сможет повлиять на нас.       На обратном пути ноги сами приводят меня на утес, с которого открывается вид на прекрасный некогда замок Ванахейма… На место, в одной из жизней бывшее моим домом. Теперь же от него остались одни руины: обугленные, страшные каменные стены, когда-то отбрасывавшие величественную тень на окрестности, теперь покрыты копотью и глубокими трещинами; высокие башни — старинная гордость Ванахейма, обвалились, завалив двор грудами камней; мой любимый внутренний сад, в котором я провела так много одиноких дней и ночей, запорошен толстым слоем пепла. Деревья, кажется, навсегда поседели от пережитого ужаса… Двор давно уже переехал в другое место, чему я, признаться, несказанно рада. Интересно, как там Годрик? Я все еще скучаю по брату, хотя, наверное, должна ненавидеть и его тоже…        — Ого… — выдыхает Локи, явно пораженный этой картиной. — Астрид…        — Так получилось, — с трудом борясь с дрожью в голосе, отзываюсь я.       На то, чтобы рассказать о Лорелей и всем, связанным с ней, у меня по-прежнему не хватает сил и смелости. К горлу словно подступает ком, грозящий задушить меня при малейшей попытке начать этот разговор. Я не готова, слишком больно… Как не готова вновь рушить мир Локи, объясняя, почему именно наша дочь так понадобилась Хеле. У него и так в последнее время было мало поводов для того, чтобы хорошо относиться к себе и своему происхождению.        — Когда-нибудь нам придется поговорить об этом, — мягко произносит Локи, обнимая меня за плечи. — Тебе же самой станет легче…        — Когда-нибудь — поговорим, — киваю я, холодея от одной мысли об этом. — Но не сейчас…       Это место так много значило для меня… в той, другой, счастливой жизни. Когда я еще была принцессой ванов, купалась в богатстве и роскоши и считала, что очень удачно распланировала свою жизнь на годы вперед. Забавно, как быстро та жизнь стала прахом, а все, что происходило тогда — чем-то невообразимо чужим и далеким, стало пеплом, все еще вздымающимся в воздух при малейшем дуновении ветра.        — Здесь похоронена моя прошлая жизнь, — негромко произношу я. — Это так… странно.        — Построим новую, — успокаивающе отзывается Локи. — По собственным правилам…        — Без правил, Min sol, — с грустной улыбкой поправляю его я, вспомнив, как впервые сказала ему эту фразу. — Пусть это будет нашим единственным правилом.        — Как скажешь, — с готовностью отзывается Локи. — Как думаешь, его будут восстанавливать?        — Не знаю, — пожимаю я плечами в ответ. — Что-то подсказывает мне, что восстанавливать здесь нечего… Станет частью старого города, наверное.        — И много тысячелетий спустя сюда будут приходить люди, рассказывая самые разнообразные легенды о том, как был разрушен этот старинный замок, — произносит он. — И такие же компании, как мы когда-то, будут укрываться здесь от внимательного взора тогдашних правителей…        — Страшно подумать, что напридумывают скальды и барды за несколько тысячелетий! — восклицаю я. — А что, если меня представят в виде страшного беспощадного дракона? — Только если огненного и прекраснейшего из прекраснейших, — улыбается Локи, поцеловав меня в макушку.       Пару дней спустя просыпаюсь от нехорошего предчувствия, тисками сдавившего сердце. Вскакиваю в кровати и понимаю, что Локи в комнате нет. Казалось бы, в последнее время он постоянно куда-то пропадает… Вот только именно сегодня мысль о его отсутствии не позволяет мне расслабиться ни на минуту.       Спускаюсь в башню, однако и там не нахожу Локи. Вижу лишь, как Рагнар привычно сидит в своем кресле, перелистывая очередной старинный, как само бытие (как и сам Учитель), и наверняка безумно пыльный, фолиант.        — А где Локи? — предчувствуя что-то дурное, спрашиваю я учителя.        — В Йотунхейме, — просто отзывается он, подтверждая мои наихудшие подозрения. — Fan! — ругаюсь я в сердцах. — А почему без меня?! Как он мог уйти туда один?!       То, что я чувствую, не описать никакими словами. Мне кажется, он снова предал меня, бросил ждать здесь, как бесполезный балласт, пока сам… Стоп. А вернется ли Локи? Или он вновь решил все переиграть, оставив меня у Рагнара? Я так привыкла постоянно ждать от него предательства, что эта мысль приходит в голову одной из первых. И успокоиться мне помогает лишь логическое рассуждение о том, что в этот раз, бросив меня, Локи не получит от этого абсолютно никакой выгоды. Забавные у нас все же отношения… — Он вернется, — предугадав мои эмоции, успокаивает меня Рагнар. — Это… Его дело. Он убил Лафея, овладел его ларцом и пожелал разобраться с этим сам. Астрид, это было его желание, ты не можешь лезть туда… — Ну конечно! — раздраженно восклицаю я, буквально рухнув в кресло. — Зачем о чем-то рассказывать мне?! Чертов Локи…       Но теперь мне действительно не остается ничего, кроме ожидания. Я могла бы оказаться в Йотунхейме хоть сейчас, но мне не известен ни план, ни что-либо еще, что могло бы помочь. А лезть в пекло, не озаботившись заранее планом отхода и вообще хоть какой-то информацией, я не хочу.       Проходят сутки, двое… но ничего не происходит. Абсолютно ничего! Я не могу спать, не могу есть. Голова занята лишь двумя мыслями: только бы вернулся Локи, и насколько медленной и мучительной будет его смерть от моих рук. Последняя, к слову, доставляет мне особое, мстительное удовольствие.       К концу второго дня самообладание начинает подводить. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще? Мечусь по комнате, готовая лезть на стену от безысходности и страха. На просьбы погадать, предвидеть будущий исход событий, Рагнар лишь пожимает плечами, говоря, что все меняется здесь и сейчас, и прочесть что-нибудь попросту невозможно. — Как же я тебя ненавижу… — сквозь зубы шиплю я, глядя на серое небо, затянутое тучами. — Как же так можно?! Сволочь… Вот только вернись — глаза тебе выцарапаю! Ну вернись… пожалуйста…       Голос ломается, а из глаз вдруг начинают течь слезы бессилия. Я стараюсь не допускать даже мысли о том, что он может не вернуться. Нет-нет-нет! Он вернется, обязательно! Все получится, нужно только подождать. Боги, как же это невыносимо — ждать. Я бы с радостью миллион часов провела в бою, чем хотя бы час — в ожидании и томительном неведении.       Очередная ночь без сна. Глаза горят, требуя отдохнуть хоть немного, но напряженные мышцы не позволяют прилечь даже на минуту. Не замечаю, как выкуриваю четвертую пачку сигарет за два дня, как не замечаю и того, что все новые и новые царапины покрывают мои руки и ноги. Даже вино уже не пьянит. Боги, как же угомонить это бешено скачущее сердце?       Внезапно дверь распахивается, и в комнату буквально влетает Рагнар. Я никогда раньше не видела Учителя, обычно такого степенного и слегка чудаковатого, настолько взбудораженным: шляпа отсутствует, глаза блестят лихорадочным огнем, он запыхался и теперь упорно пытается отдышаться.        — Все… Уф… Кончено, — с трудом выдыхает Рагнар. — Боги…        — Как это — кончено? — похолодев, переспрашиваю я. — Локи, он…        — Ему удалось, — опровергает мои страшные догадки учитель. — Все хорошо. Все миры потрясены новостью о том, что в Йотунхейме теперь новый правитель, к тому же вернувший им ларец вечных зим Лафея! Ох, чувствую, грядут огромные перемены и передел власти во всех Девяти мирах!        — О, боги… — разом лишившись сил, выдыхаю я, упав в кресло. — Боги, жив…       Мыслей так много, что они буквально путаются в голове. Жив. Жив! Три дня мучительно долгого ожидания, и вот теперь я узнаю, что у него все получилось! Можно выдохнуть… Боги, как же боялась я услышать плохие новости.        — Я убью его! — восклицаю я сквозь подступившие слезы. — Я его убью…        — Ну попробуй, — озорно восклицает родной голос. — Если не боишься кары за убийство нового полноправного правителя Йотунхейма! — Локи! — оказываюсь у него на шее быстрее, чем успеваю понять хоть что-нибудь. — Какая же ты сволочь! Ну как ты мог не сказать?! Не взять меня с собой?! Ты же мог…       Не позволив мне договорить, Локи целует меня, и все волнения, все тревоги и страхи сразу же улетучиваются. Он жив. Он рядом. Так существует ли еще что-то столь же важное, чтобы тратить на это драгоценное время? У него все получилось. Отныне мы не в бегах, мы обретем… дом, в котором сможем быть счастливы! Боги, как долго я ждала этого…       Поблагодарив Рагнара за помощь, спешно отправляемся в Йотунхейм. Напоследок, улучив минутку, Учитель отводит меня в сторону, выглядя при этом слегка мрачновато.        — Возьми, — он протягивает мне тот самый фолиант, что читал в день отбытия Локи. — Ему не показывай. Там… То, что тебе следует узнать о Хеле, Лорелей и самом Локи. Предсказанию о ребенке самой смерти столько же лет, сколько и самому мирозданию. Осторожней с ним, прошу. Власть — опасная штука, сегодня ты правишь миром с ее помощью, а завтра — власть правит тобой.        — Я понимаю, — киваю я, спрятав книгу в астрале. — Спасибо…        — Удачи тебе, — с улыбкой отзывается Рагнар. — И помни: горячее сердце не способны остудить даже морозные зимы Йотунхейма…       И с этим напутствием мы отправляемся в новую, свободную жизнь. Я замечаю, как нервничает Локи, то и дело кидая обеспокоенные взгляды в мою сторону. Он не знает, какой будет моя реакция… Как не знаю и я. Все кажется таким странным, будто нереальным, и я не успеваю до конца осознавать происходящее.       Междумирными тропами переносимся в Йотунхейм. Оказываемся на какой-то возвышенности, откуда ледяной мир видно издалека. С первого взгляда понятно: это суровое и недружелюбное место. Острые, запорошенные снегом скалы устремляются к небу. В лицо мне сразу же ударяет поток ледяного ветра. Небо, такое низкое, серое, кажется тяжелым мрачным куполом. Протягиваю руку, и на ладошку плавно опускаются снежинки, медленно превращаясь в капельки воды.       Локи аккуратно накидывает на мои плечи теплую меховую шубу, и я сразу же слегка расслабляюсь, ощутив тепло. Хоть я и заранее тепло оделась, здесь холодно, боги, здесь ужасно холодно! От моего дыхания вверх поднимается облачко пара, которое застывает инеем на волосах, бровях и ресницах, делая меня похожей на снежного духа.        — Впечатляет, — улыбаюсь я, пожав плечами. — Надеюсь, во дворце не так холодно?        — Не так, — качает Локи головой. — Там гораздо теплее. Идем? Посмотрим на наш новый дом?       Замечаю, что из его голоса все еще никуда не пропали напряженные нотки. Он словно ждет от меня чего-то плохого, будто вот сейчас я скажу, что все это мне не по душе, и унесусь куда глаза глядят.        — Идем, — улыбнувшись, беру его за руку. — Так, стало быть, там я буду госпожой? — игриво подмигиваю ему я.        — Ну разумеется, — немного расслабившись, кивает Локи. — Единственной и неповторимой.       Переносимся прямо к замку Утгардхаль — огромному каменному чертогу, сложенному из грубо отесанных черных каменных глыб и величественно возвышающемуся над обледенелыми горами и лесами, простирающимися вокруг так далеко, как только хватает взгляда. С башен свисают огромные, в несколько человеческих ростов, глыбы льда, а в вышине над ними парят тучи воронья. Эта суровая северная красота завораживает меня, заставляя тело покрыться мурашками.        — Мне нужно… — тихо начинает Локи.        — Нужно — так нужно, — киваю я, поняв, о чем он.       В то же мгновение Локи принимает вид йотуна, и мы вместе заходим в замок. С губ срывается непроизвольное «ого», когда я оказываюсь внутри. Чтобы посмотреть на высокие сводчатые потолки, мне приходится задирать голову до хруста в шее. Это огромное здание в готическом стиле, с его резными старинными колоннами и исполинскими окнами, украшенными разнообразными витражами, поражает своим размахом. Каждый наш шаг отдается гулким эхом и еще долго отскакивает от стен, около которых стоят высокие, с ног до головы закованные в латные доспехи, стражники. Они поочередно кланяются, когда мы с Локи проходим мимо, после провожая нас взглядом кровавых глаз.        — Выглядит… потрясающе, — наконец, обретаю я дар речи. — Так… сурово…        — Все под стать хозяевам, — хмыкает Локи в ответ.        — Весьма нескромно, — усмехаюсь я. — Почему тут так… пусто?       Вокруг действительно слишком пусто. Кроме безмолвных стражей, я не вижу ни слуг, на придворных. После Асгарда и Ванахейма, во дворцах которых всегда кипит жизнь, этот чертог кажется мне слишком безлюдным. — Прислуга передвигается по отдельным коридорам, — объясняет Локи. — Здесь могут находиться лишь стражи, ярлы, если у них будет специальное разрешение, ну и мы.       Кстати, внутри, на удивление, намного теплее, чем я ожидала. Все еще слишком холодно для того, чтобы можно было сказать «комфортно», но ресницы уже не покрываются морозным инеем, и на том спасибо.        — Здесь ты будешь жить, — оповещает меня Локи несколько коридоров, залов и лестниц спустя. — Прости, мне уже нужно идти… Ты же справишься без меня?        — Никак нет, — закатываю я в ответ глаза и смеюсь. — Только с тобой!        — Ну вот и прекрасно, — легко поцеловав меня в лоб, улыбается Локи. — Скоро увидимся!       С этими словами он уходит, а я принимаюсь осматривать свою новую комнату. Все те же высокие сводчатые потолки, все тот же черный холодный камень… Выглядит не слишком по-домашнему, однако со временем, надеюсь, я привыкну. Зато в камине вовсю горит огонь, из-за чего в комнате очень тепло. Интересно, так расстарались специально для меня?       Скидываю шубу и сажусь поближе к огню, дабы погреть руки. Ноги приятно утопают в шкуре белого медведя, расстеленной на каменном полу. Такая же шкура расстелена подле огромной кровати. Неудивительно: шлепать босыми ногами по местным полам явно то еще удовольствие.       Вообще, комната обставлена довольно красиво: стулья, стоящие напротив камина, обиты волчьими шкурами. Их резные спинки и подлокотники, украшенные драгоценными камнями и фигурами разнообразных животных, причудливо поблескивают в свете огня. Сам камин грубой, почти что небрежной кладки, венчающийся выбитой в камне мордой медведя с глазами-рубинами, притягивает взгляд. Осмотревшись еще, замечаю дверь, очевидно ведущую в купальни. А еще балкон…       Нехотя отхожу от камина, вновь кутаясь в теплую шубу. Выхожу на балкон и практически теряю дар речи: под моими ногами простирается бездна. Оказывается, замок расположен на берегу обрыва, дно которого разглядеть попросту невозможно. Поддавшись порыву, скидываю туда небольшой камушек, долго наблюдая за тем, как он летит к земле…       Резкий порыв ветра раскидывает волосы по плечам. Вдохнув, чувствую на языке горьковатый, кристально чистый привкус зимы. Боги, это потрясающе красивое место, от стоического очарования которого невозможно оторвать глаз. Красиво… Но боги, как же страшно! Как теперь сложится наша жизнь? Что ожидает нас в будущем? Задумываться об этом тяжело, однако… не могу отделаться от мысли, что не вижу себя частью этого мира. Локи — да, вижу. Себя… нет, сколь ни стараюсь. Быть может, нужно привыкнуть? Надеюсь…       Несколько бессонных ночей дают о себе знать, и я забываюсь тревожным сном до самого вечера. Проснувшись, подхожу к зеркалу и внимательно осматриваю себя. На меня смотрит кто-то из прошлой жизни: эти волосы, это платье… Все это выглядит ужасно неуместно, неподходяще… Будто я пытаюсь натянуть на новую себя свою старую, потрепанную, латанную-перелатанную личину, а потом удивляюсь, что выходит криво…       Первым делом заплетаю извечно распущенные волосы в косу. А после, придирчиво осмотрев платье, заставляю его стать кожаной туникой с длинным шлейфом, брюками и плащом, отороченным белым мехом. Привычные туфли меняю на меховые сапожки. Тепло, а главное — разительно не похоже на тот образ, что я носила всю жизнь.        — Впечатляет, — присвистывает Локи, умудрившийся тихонечко прошмыгнуть в мою комнату. — Новый образ?        — Новая жизнь, — поправляю его я. — И образ.        — Мне нравится, — подводит одобряющий итог он. — Тебе подходит.        — Как дела? Что нового в мире политики, мой повелитель? — с улыбкой интересуюсь я, обвив его руками за шею.        — Все как обычно: скучно, серо и мрачно, — в тон мне отзывается Локи. — Как будто и не покидал Асгард! И конечно же, самый скучный факт заключается в том, что скоро пройдет коронация, — добавляет он, озорно сверкнув глазами. — На которой тебя будут с нетерпением ожидать, как самого почетного гостя!        — Тогда я, конечно же, приду! — улыбаюсь я, поддерживая его игру. — Хотя мне будет весьма накладно выкроить для этого время…       На самом же деле, весть о коронации Локи заставила меня трепетать от предвкушения торжества, по которым я так изголодалась. Интересно, как такие мероприятия обычно проходят в Йотунхейме? С королевским размахом или в стоической северной сдержанности? А еще мне становится страшно… Подумать только, провести так много времени среди йотунов! Стараюсь гнать от себя эти мысли, однако не бояться попросту не могу.        — Ну ты уж постарайся… — притворно просит он меня. — Без тебя там не останется совершенно ничего интересного…        — Убеди меня, — выдыхаю я ему в губы прежде, чем Локи успевает поцеловать меня.       Мы не были вместе так долго, что кажется, тело буквально изнывает от жажды прикосновений. В одно мгновение Локи подхватывает меня на руки и несет к кровати, не прекращая целовать игриво, жадно, сладостно… Голова начинает кружиться от нахлынувших чувств и ощущений.        — Так? — улыбается Локи, не разрывая поцелуй. — А может… так?       Его рука нежно скользит вдоль моего тела, лаская каждый миллиметр и вызывая толпы мурашек. С моих губ срывается первый стон, когда поцелуи спускаются к шее. Он начинает покусывать нежную, чувствительную кожу, и я точно знаю, что завтра там останутся следы. Запускаю пальцы в волосы Локи, наслаждаюсь их мягкостью и податливостью. Кажется, что отстранись он хоть на мгновение — и мир вокруг рухнет, так сильно я нуждаюсь в нем.       Секунда — и одежда оказывается далеко на полу. Прижимаюсь всем телом к его оголенной, разгоряченной груди, чувствуя, как играют мышцы. Пережитое напряжение и страхи — все это сливается в одно сильнейшее чувство — желание, желание владеть им здесь и сейчас, наслаждаться каждым моментом вместе.        — А может… так? — выдыхаю я ему в губы, проведя рукой по самому низу живота и заставив его шумно выдохнуть.        — Не так быстро, — сверкает лукавыми бесенятами в глазах Локи, заводя обе мои руки за голову. — И что же ты теперь сделаешь?        — Нос откушу, — моментально нахожусь я, легко лизнув его в кончик носа.        — Можешь попытаться, — усмехается он в ответ.       Закрываю глаза, полностью покорившись его воле и фантазии. Поцелуи тем временем спускаются к груди. Неторопливо, будто дразня, Локи обхватывает губами чувствительный от возбуждения сосок и слегка прикусывает его, заставляя меня прогнуться ему навстречу. Хочется слиться с ним воедино, почувствовать силу его напряженного тела. От желания начинает кружиться голова.        — Локи… — срывается с моих губ полумольба-полустон, когда он проделывает это снова и снова, доводя меня до исступления этой медленной пыткой.        — Так мне удалось убедить тебя? — интересуется Локи, языком проведя дорожку от груди к животу. Он смотрит на меня, и я тону в этих черных от желания глазах.        — Да… Да! — выдыхаю я в ответ, требовательно прижавшись к нему. — Локи…        — Хорошая девочка, — удовлетворенно выдыхает он прежде, чем наши тела соединяются для совместного танца.       Дыхания сливаются в унисон. Вновь и вновь шепчу его имя, словно волшебное и самое прекрасное заклинание. Локи наконец отпускает мои руки, позволяя мне обхватить себя за шею и прижаться ближе, как можно ближе… Мысли разом улетучиваются, и я оказываюсь в состоянии думать лишь о том, как сильно, до безумия сильно, люблю его.        — Люблю тебя… — выдыхаю я в момент высшего наслаждения. — Боги, я так сильно тебя люблю…       Он устало падает рядом, не выпуская меня из объятий. Какое-то время мы молча лежим, слушая прерывистое дыхание друг друга. Кажется, что счастливее быть попросту невозможно. Хочется довериться, раствориться в нем и прожить вот так всю жизнь, зная, что я люблю и любима.       Перевожу на него взгляд и целую, поддавшись порыву. Он с готовностью отвечает мне, не переставая улыбаться, и от этой улыбки я готова воспарить еще раз. Провожу ладошкой по его щеке, гладкой теплой и потрясающе мягкой.        — И я тебя люблю, — отзывается Локи, чуть отстранившись. — Я скучал по нам.        — Я тоже, — улыбаюсь я в ответ. — Но думаю, кто-то был не слишком в… состоянии для этого.        — Я-то?! — притворно оскорбляется Локи. — Ну я тебе…       И в следующую секунду я уже заливаюсь смехом от того, что он нещадно щекочет меня. И мир в этот момент принадлежит лишь нам двоим и никому больше…        — Не поделишься, как тебе удалось отвоевать трон Йотунхейма? — интересуюсь я чуть позже, расслабленно устроившись у него на груди и выводя пальцем замысловатые узоры на предплечье.        — На удивление, очень просто, — с готовностью отзывается Локи. — Я убил… Лафея, — подбор подходящего слова заставляет его сделать паузу, — об этом здесь уже знали. Как и о том, что я — его наследник. Ну и, когда я пришел сюда и преподнес им ларец в качестве доказательства, у местных ярлов попросту не осталось выбора. Без силы ларца им не победить в этой войне, а потому им пришлось признать меня.        — Почему мне не сказал, когда собрался уходить? — «обиженно» уточняю я, хотя, разумеется, сейчас обида — самое последнее, что я могу испытывать.        — Боялся за тебя, — со вздохом отзывается он. — Видишь ли, я не мог знать заранее, что меня примут здесь так радушно. А потому…        — Оставил меня ждать в башне Рагнара, — закатываю я глаза в ответ. — Я там чуть с ума не сошла, пока ждала новостей!        — Ну прости, — заглянув мне в лицо, просит Локи. — Ты же понимаешь, я не мог взять тебя с собой.        — Понимаю, — вздыхаю я. — Но учти, злюсь я на тебя от этого не меньше!        — Я готов извиняться так часто, как только захочешь, — лукаво улыбается он. — Только скажи… — и танец любви начинается с самого начала…       Мы долго не можем заснуть в эту ночь. За окном бушует настоящий шторм: тяжелые хлопья снега в беспорядке мечутся в воздухе, подхваченные порывистым ветром, воющем среди скал. Где-то вдалеке беснуется море, такое же холодное и неприступное, как и все в этом мире. Однако в нашей комнате мне тепло и уютно как никогда: я расслабленно лежу в объятиях Локи, мы негромко переговариваемся ни о чем и одновременно обо всем на свете, и кажется, что холод Йотунхейма нисколько не влияет на нас.       Несколько дней спустя, вернувшись после привычной уже одинокой прогулки по окрестностям Утгардхолла, застаю в своей комнате гостью, встречу с которой, признаю, предчувствовала заранее, хотя и не была уверена в том, что она состоится.        — Добрый день, Астрид, — приветствует меня Фригг.        — Добрый день, — киваю я, признаться, все же пребывая в небольшом шоке. Не каждый день в твоей комнате оказывается сама царица Асгарда! — Теперь вижу, у кого Локи позаимствовал привычку появляться в чужих комнатах без приглашения, используя магию вместо традиционных дверей.       За бравадой и дерзостью привычно скрываю растерянность и робость. Я абсолютно не понимаю, чего ожидать от нее, однако отчего-то оказываюсь абсолютно уверена в том, что Фригг не несет угрозы. Конечно, разумнее было бы сразу же позвать Локи, однако что-то мне подсказывает, что поговорить она хотела сперва со мной. Если честно, я вообще не представляю, как может пройти их встреча после всего пережитого.        — Я для тебя неопасна, — успокаивающе заявляет Фригг. — Я… Признаться честно, я не знаю, хорошей ли идеей будет пытаться встретиться с Локи… — в ее голосе проскальзывают нотки боли и горечи. — Как он воспримет мое появление…       С нашей последней встречи, хоть та состоялась не так давно, Фригг, кажется, постарела на целую вечность. Лицо осунулось и похудело, под глазами пролегли темные круги, появились морщинки. Я искренне верю в то, что она переживает и любит Локи, как уверена и в том, что он нуждается в матери.        — Вы… нужны ему, — сдавшись под взглядом женщины, отвечаю я. — Он может сколько угодно утверждать, что это не так, но Локи любит вас.        — Слава богам, — шепчет она, прикрыв глаза. — Я понимаю, просить тебя помочь нам встретиться я не имею никакого права, но все же…        — Я помогу вам, — отзываюсь я. — Не ради вас. Что в первый, что во второй раз я делаю это ради счастья и спокойствия Локи. И общаться с матерью — в его интересах, хотя он порой слишком… Локи, чтобы признать это.        — Спасибо, — улыбается Фригг. — Я хотела извиниться перед тобой. Мне стоило сделать это уже давно… Не думаю, что кто-то другой был бы готов сделать для моего сына столько, сколько сделала ты. Я ошибалась в тебе, сказав, что ты видишь в нем лишь игрушку. Прошу, прости меня. Если бы не ты, он был бы мертв…        — Его бы казнили, — вворачиваю я скептично. — Не то чтобы он бы вдруг внезапно погиб, лежа в теплой кроватке.       Эти слова действуют на нее, словно хлесткая пощечина. Она бледнеет, закрывает глаза и поджимает обескровленные губы. Мне даже становится стыдно за резкость сказанного, но промолчать я попросту не могу! Все эти аккуратные слова, завуалированные фразы не передают и тысячной доли того ужаса, что происходил на самом деле.        — Ты права, — глухо отзывается она. — Права… Я не смогла бы спасти его без тебя. Ты имеешь полное право ненавидеть нас. Но все же знай, что я до конца жизни буду благодарна тебе. Отныне у меня появилась дочь, даже если ты не захочешь согласиться с этим…       Впервые в жизни я вижу, как с царицы слетает ее властный лоск, и она предстает предо мной в облике обычной женщины, матери, такой же, как миллионы других матерей. Такой же, какой однажды была и я…       Порыв эмоций заставляет меня подойти к ней и просто обнять. Я вдруг понимаю ее, как мать, потерявшая ребенка. Я тоже отдала бы все, чтобы кто-то также спас мою Лору… В конечном итоге, все мы лишь жертвы Одина и Сверра, и ни Фрейя, ни Фригг ничего бы не смогли сделать с их решениями.        — Я постараюсь привести его, — обещаю я, в то время как она обнимает меня в ответ. — Я правда верю, что вы безумно нужны ему…       Договорившись о том, что Фригг будет ждать в моей комнате, отправляюсь к Локи. Сердце бешено колотится в преддверии непростого разговора, однако я должна, обязана, привести его к матери. После побега из Асгарда Локи сам не свой: его мир оказался полностью разрушен, и Фригг — то единственное, что связывает его с детством. С… счастливой его частью.        — Повелитель… — обращаюсь я к нему, каждый раз посмеиваясь про себя, когда на людях приходится ломать данную комедию. — Не уделите мне минутку?       Ни разу еще я не беспокоила его по пустякам, а потому Локи без промедления отсылает советников. Делаю несколько вдохов, пытаясь настроиться на разговор и гадая, какой же будет его реакция.        — Локи… Фригг здесь, — без лишних прелюдий заявляю я. — Она… хочет встретиться.       Во взгляде Локи проносится калейдоскоп эмоций: от удивления до радости и… страха? Кажется, именно так. Мне нечасто доводилось видеть, как он теряет контроль над собой от шока. Локи молчит. Долго. Сгорбившись, прикрывает глаза рукой. Молча подхожу и обнимаю его, поглаживая по плечу и чувствуя, как его трясет.        — Она любит тебя, — тихо произношу я, хотя слова здесь бессмысленны. — А ты любишь ее. Вам нужно встретиться. Я побуду с тобой. Все будет хорошо, слышишь?        — Не могу, — качает он головой, не открывая глаз. — Я… не могу.        — Почему?        — Просто… я не знаю, что сказать ей, — вздыхает Локи. — Нет, я не могу. Не…        — Пойдешь, — упрямо заявляю я. — Ты пойдешь, даже если мне придется силой притащить тебя туда! Локи, у тебя есть мама! Мама, которая любит тебя, несмотря ни на что! Она пришла сюда не ради того, чтобы читать тебе мораль. Вам нужно встретиться. Тебе это нужно…       Локи сложно решиться на этот разговор, однако я точно знаю, что ему это необходимо. Аккуратно поглаживаю его по плечу, давая время на то, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Так проходит около десяти минут, после чего он наконец поднимает на меня лихорадочно поблескивающие глаза, в которых я могу прочесть… страх?        — Идем, — мягко подталкиваю его я. — Все будет хорошо. Никто не помешает вам: ни Тор, ни Один… Кто знает, когда еще выпадет такая возможность?       До комнаты доходим в тишине. Прежде чем войти, Локи немного медлит, прикрывает глаза и шумно выдыхает, успокаивая нервы. Пытаюсь отойти в сторону, дать им поговорить наедине, но он лишь крепче сжимает мою руку, качая головой. Ему нужна поддержка… А потому к Фригг мы приходим вместе.        — Локи… — срывается с ее губ сразу же, едва она видит сына. Фригг порывается обнять его, однако на полпути словно одергивает себя. — Ты позволишь? — спрашивает она, явно опасаясь негативной реакции Локи на этот порыв.       В ответ он лишь кивает, и я с улыбкой, легко подтолкнув его в спину, наблюдаю за воссоединением матери и сына. Чувствую себя здесь слегка неуютно, так, словно случайно увидела что-то слишком личное, не предназначенное для моих глаз.        — Мне оставить вас? — все же решаюсь спросить, так как абсолютно не представляю, что делать.        — Не нужно, — качает Фригг головой. — Ты сделала для меня и для Локи столько, что имеешь полное право считаться частью нашей семьи. Локи… — дрожащим от переполняющих эмоций голосом обращается она к сыну. — Прошу, прости меня. Я не знаю и не знала ничего о планах или мыслях Одина относительно тебя. Все, что имело значение — младенец, которого однажды вверили под мою опеку и которого я приняла, как родного. Кто бы что ни говорил, у меня было и есть два сына, которых я буду любить до последнего вздоха.       Не могу не радоваться при взгляде на то, как преображается лицо Локи от этих слов. Маски слово слетают с него, открывая обычного искреннего юношу, радующегося приходу матери. Я оказываюсь права: Фригг безумно нужна ему, а потому втайне горжусь собой — я смогла-таки заставить его прийти сюда. Хоть что-то в этом мире я сделала действительно правильно.       Наша компания уютно устраивается на стульях подле камина. Все это время Локи жадно ловит каждый взгляд, каждый жест матери, словно пытается насмотреться на нее впрок. Он вдруг перестает мне казаться тем, кого я привыкла видеть в нем: искусным манипулятором и, чего греха таить, редкостной сволочью. Сейчас Локи просто Локи, сын своей матери, который безумно рад встрече.        — Как ты здесь, Локи? — заботливо спрашивает она. — Я знаю, после Асгарда привыкнуть…        — Сложно, — пожимает он плечами в ответ. — Но я не жалуюсь. Здесь я… на своем месте.       И я понимаю, что каждое слово — ложь. Я могу сказать совершенно точно, что Локи не чувствует себя здесь «на своем месте». Однако, если ему хочется, чтобы мама так думала… он имеет полное право солгать.        — Если это правда, я очень рада за тебя, — улыбается Фригг в ответ, и что-то подсказывает мне, что она тоже не верит. — У тебя огромный потенциал, ты заслуживаешь признания, Локи. Я всегда твердила тебе об этом, вот только…        — У Одина было иное мнение, — помрачнев, закатывает он глаза в ответ. — Помню.        — Могу ли я просить тебя об одном обещании? — вдруг спрашивает Фригг. — Что бы ни сделал Один, прошу, не начинай считать врагом меня. Я… всегда буду стараться, чтобы сделать все для своих детей.        — Хорошо, — кивает Локи, и Фригг облегченно выдыхает. — Я никогда и не считал тебя врагом, мама. Ты всегда любила нас с… братом и никогда не делила на наследника и… меня.        — Тор тоже любит тебя, — аккуратно произносит она. — Ему понадобилось потерять тебя, чтобы понять это. Я знаю, между вами много боли и недопонимания, и я не имею права просить вас примириться, однако прошу о другом: вспоминай об этом время от времени. Быть может, однажды все изменится, и вы наконец оба поймете, что являетесь братьями и воевать можно с кем угодно, но только не между собой.       Нервно покусываю щеку, чувствуя, как разговор зашел в опасные воды. Тор для Локи как кость в горле, и в такой момент, когда ему и так сложно, упоминать о нем… не лучшая затея, я бы сказала. Однако Фригг, очевидно, решила рискнуть. Локи молчит, долго молчит. За это время взгляд его успевает вспыхнуть раздражением, которое Фригг успешно тушит ласковой улыбкой, а после в нем появляется… смирение?       В ответ он лишь кивает, но для меня даже этот кивок оказывается шоком. Так значит, вот какую власть над сыном имеет мать? Неужели она способна присмирить даже столь сильную обиду и ненависть, что пылает в сердце Локи по отношению к Тору?        — Я рад, что ты пришла… — произносит Локи, когда наступает время прощаться. — Спасибо тебе…        — Я люблю тебя, Локи, — улыбается она в ответ, погладив его по голове. — Я боялась, что после всего ты не захочешь больше видеть меня…        — Ты ошиблась, — в тон ей отзывается Локи. — Даже великая Фригг время от времени допускает ошибки!       В день коронации Локи, хотя и пытается ломать привычную комедию с извечной невозмутимостью, ощутимо нервничает. Не могу винить его в этом, ведь наступает день, которого он одновременно и жаждал, и боялся все эти годы.        — Выглядишь по-королевски, — не без гордости отмечаю я, впервые увидев его в парадном облачении.       Его «особенности» во внешности, конечно же, все еще мозолят мне глаз. Ужасно непривычно видеть его в образе йотуна, пусть даже я начала жить среди них. Но я уже не робею пред ним так сильно, и эти изменения не могут не радовать. Вот только… я стараюсь видеть его прежнего, упорно отрицая для себя тот факт, что его настоящая ипостась сейчас стоит предо мной. Мне проще считать, что это лишь иллюзия. Получается, я сознательно лгу сама себе?       Парадное облачение: черный доспех с серебристой вышивкой и огромной, стелющейся по полу мантией из шкуры медведя, украшенной обсидианом и бриллиантами, так и притягивает к себе взгляд. Провожу руками по твердым вставкам на груди и плечах Локи, даже не пытаясь сдержать восхищение. Он выглядит именно так, как в далеком детстве я представляла себе предводителя йотунов, наслушавшись страшных сказок.        — Не ешь меня на завтрак, пожалуйста! — в притворном страхе восклицаю я, приложив ладонь ко лбу.        — Хорошо, оставлю до обеда, — смеется в ответ Локи. — Я сегодня добрый.       Я вижу, что он и сам еще не свыкся с тем, в каком обличье ему необходимо теперь представать перед окружающими большую часть дня. На себя Локи почти не смотрит, позволив мне и слугам довести его образ до идеала. Мне больно осознавать, что в этот раз я ничем не могу помочь ему… Пока Локи не свыкнется со своим новым амплуа, он так и продолжит избегать собственного изображения в зеркале.        — Эй, все хорошо, — улыбаюсь я напоследок, потрепав его по прохладной щеке. — Мы справимся!        — Спасибо, — искренне отзывается Локи, накрыв мою руку своей. — Справимся…       Присоединяюсь к свите почетных гостей в тронном зале. Осматриваюсь повнимательнее, так как мне впервые довелось оказаться здесь так надолго. Стены украшены старинными гобеленами и выложены грубым темно-серым камнем, покрытыми вековой патиной. Повсюду, куда хватает взгляда, можно рассмотреть узоры из истории Йотунхейма, а также символы разнообразных кланов. Свет от многочисленных канделябров и факелов отбрасывает на них причудливые тени. Откуда-то доносятся величественные звуки волынки, флейт и барабанов, которые эхо уносит ввысь к самому потолку.       Благодарю богов за то, что пол выложен разнообразными шкурами, а в камине, столь огромном, что внутри могла бы поместиться целая семья, ярко полыхает огонь. Мысленно делаю себе пометку спросить у Локи, как йотуны ощущают тепло и холод. Одно мне известно точно: явно не так, как мы. Но также совершенно не так, как я привыкла думать. С детства в моей голове сложился образ йотуна, продирающегося сквозь льды и снега налегке, практически без одежды. Я думала, они вообще не ощущают холод, однако похоже это не так, и просто их критическая отметка находится куда ниже нашей.       В самом центре на возвышении находится трон. Он выглядит грубым, как раз подстать Йотунхейму, имеет высокую массивную спинку и подлокотники, украшенные резьбой в виде скалящихся волков. Сиденье покрывает привычная уже волчья шкура. Признаться честно, от атмосферы по коже у меня бегут мурашки.       А еще, и попытки до последнего игнорировать это ни к чему не приводят, я буквально кожей чувствую, что мне здесь не рады. Никто не смеет высказать это прямо, однако я слышу перешептывания у меня за спиной, вижу косые взгляды кроваво-красных глаз, и если к Локи я уже привыкла, то от других йотунов кровь по-прежнему стынет в жилах.       Хочется спрятаться, забиться в самый угол, чтобы эти… Сурт, ну да, чудовища! Чтобы эти чудовища не нашли меня. Не могу свыкнутся с мыслью, что Локи — такой же. Он кажется мне таким родным и неопасным… Однако только теперь, оказавшись лицом к лицу с его «сородичами», я до конца осознаю, кто же он такой.        — Ты Астрид, верно? — спрашивает меня вдруг одна из девушек.        — Д… да, — мысленно дав себе оплеуху за дрожь в голосе, киваю я.        — Не переживай! — улыбается она, сверкнув неестественно белыми (по моим меркам) зубами. — Никто здесь не навредит тебе. Я кстати Ангрбода. Я тоже йотун лишь наполовину. Со временем они перестанут скалиться в твою сторону! — Приятно… Приятно познакомиться, — отзываюсь я удивленно. — А что, заметно, что я переживаю? — Любой переживал бы на твоем месте, — просто отзывается она. — Помни, что нас учили ненавидеть вас точно также, как и вас учили ненавидеть нас. Пока ты — чужая здесь, но, когда местные поймут, что ты не носишь с собой огненный кинжал в надежде убить как можно больше йотунов, они… станут к тебе более благосклонными. — Жду не дождусь, — хмыкаю я в ответ. — Спасибо за совет! Мне и правда чертовски некомфортно…       «Занятно, — проносится в моей голове. — Стало быть, Локи такой не один…»       Краешком глаза осматриваю Ангрбоду, и на удивление нахожу ее по-своему… красивой?.. У нее высокие скулы, миндалевидные глаза, подведенные черным, пухлые губы с торчащими тоненькими клыками и весьма красивая фигура. Девушка одета в теплую черную тунику и меховой плащ. Забавно… Йотуны тоже могут быть… привлекательными?..       Вдруг музыка становится громче, местный глашатай зычным голосом объявляет Локи Лафейсона, нового царя Йотунхейма и Утгарда В германо-скандинавской мифологии трансцендентный мир, «внешний» по отношению к земному, материальному миру, называемому Мидгард. Это мир, существующий по своим особым законам, не подчиняющийся мировому порядку, установленному триадой «новых богов»-братьев Одином, Вили и Ве. Это мир магии, сопоставимый с «иным», недоступный простым смертным, но доступный для избранных, которые могут попасть туда в любой момент из любой точки Мидгарда .В некоторых мифах Утгардом называется город в Ётунхейме., и он собственной персоной выходит в зал и садится на трон. Про себя усмехаюсь, так важно и величественно он сейчас выглядит… На голову ему водружают корону, сделанную из черного металла, серебра, обсидиана и темных сапфиров, украшенную резными узорами в виде торчащих клыков. А подле трона ставят тот самый ларец… И в это мгновение толпа взрывается аплодисментами, явно польстив душеньке Локи.       Он встает, взмахом руки призвав всех к молчанию. Забавно, как в каждом движении и даже во взгляде Локи за эти минуты появилось что-то дикое, необузданное. Он не выглядит как тот, кто до последнего пытался отринуть свою сущность йотуна. Локи упивается моментом своего триумфа и наслаждается властью и силой.       — Уважаемые ярлы, старейшины, воины и дорогие гости, — начинает он свою речь. — Сегодня — великий день! Я принимаю на себя бремя правления и обязуюсь служить Йотунхейму верой и правдой. Я — сын Лафея, тот, кто вернул вам украденный некогда ларец вечных зим! И я обещаю использовать его мощь для того, чтобы преумножать и прославлять победы славного Йотунхейма. Отныне каждый правитель во всех мирах обязан будет считаться с нашим голосом!       Толпа вновь взрывается бурными аплодисментами, которыми Локи теперь уже открыто наслаждается. Он находит мой взгляд, и я с улыбкой закатываю глаза, не прекращая хлопать. Это его миг славы, и он его заслужил, но пусть не надеется, что при взгляде на него я моментально потеряю голову.       — Я клянусь, что буду служить вам с неукротимой решимостью, ведя наш народ с благородством и мудростью, достойной этой короны. Моя власть не будет лишь формальным знаком, но воплощением нашей общей силы и нашего единства. Я возьму на себя долг защищать наши земли, защищать наше наследие и строить будущее, которое будет сиять во всей своей славе и гордости.       Каждый из нас имеет в себе искру великого, и эта искра объединяется в мощный огонь, способный освещать наш путь даже в самые тёмные времена. Ваша преданность и мужество — это основа моего правления, и я клянусь, что буду действовать в интересах каждого из вас, с неугасимой решимостью и непоколебимой верой в наше великое будущее.       В этот знаменательный день, давайте вспомним, что сила нашего народа заключается в нашем единстве и благородстве. Пусть наш союз будет непобедим, а наша слава — вечна. Мы стоим на пороге новой эры, и вместе мы достигнем новых высот.       За наш народ, за наше будущее и за славу йотунов! Пусть наша история будет написана великими свершениями и несокрушимой силой! А подписываться мы будем лишь кровью врагов!       Тут как тут, слуга быстро подносит ему бокал, и лишь я замечаю, что Локи искусно подменяет предложенный напиток новым при помощи магии. Вот и его настиг страх каждого монарха: быть отравленным собственными подданными.       С грустью замечаю, что про мой вклад в обретение ларца, как и ожидалось, никто никогда не узнает. Оно и понятно: виданное ли дело, чтобы новоиспеченного правителя спасла девчонка из Ванахейма? Я осознаю, что так и должно быть, однако чувство несправедливости все же никак не желает успокаиваться. Такова уж моя роль… Мне не стать героем наравне с Локи, я вообще ему пока что никто, даже не жена. Он войдет в историю как герой Йотунхейма, а моя история останется пылиться где-то на задворках памяти.       Празднество длится до поздней ночи, и, хотя вокруг рекой льется алкоголь и все веселятся, я чувствую себя как никогда одиноко. Локи крадут у меня именитые ярлы и старейшины, другие йотуны предпочитают обходить меня стороной… С грустью вспоминаю, как кружилась в танце с самыми прекрасными и знаменитыми юношами Асгарда и Ванахейма… Вспоминаю и, прихватив бутыль вина, выхожу на балкон: как раз вовремя, небо озаряют потрясающие огни северного сияния… Там и провожу оставшееся время, а после, уставшая и не совсем трезвая, отправляюсь спать.       Однажды на перила моего балкона садится голубь с привязанным к лапке посланием. Это очень и очень удивляет и даже настораживает меня: кто знает, что и кому может вдруг понадобиться от меня?       Аккуратно развязываю красную ленту и забираю свиток. Птица не улетает, явно ожидая ответа. Разворачиваю послание, состоящее всего из пары предложений и… кольца с рубином, того самого кольца, которое я попросила Сиф передать Тору:       «Астрид, здравствуй!       Не могла бы ты встретиться со мной сегодня на закате, около выхода к междумирным тропам Асгарда?       Кольцо вкладываю для того, чтобы ты не сомневалось в том, что о встрече прошу действительно я.       Тор».       Застываю, добрых десять минут молча разглядывая кольцо, с которым связано столько чувств и воспоминаний, что сердце невольно начинает щемить. Пред глазами мигом проносятся события минувших дней… Я боялась, что нам вновь придется встретиться с Тором, не понимая, как смогу взглянуть ему в глаза после всего, что сотворила… Однако бежать от этой встречи я не могу. Надеюсь, Тор не возненавидел меня после всего… Хотя он ведь сам, по доброй воле, согласился помочь мне спасти Локи?..       Достаю перо и еще какое-то время тупо смотрю на чистый кусок пергамента на столе. Закуриваю сигарету, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться. В том, что я пойду на эту встречу, сомнений нет… Вот только внутренний голос подсказывает, что это абсолютно точно плохая идея, и Локи с меня за это спросит. Предупрежу заранее — не отпустит точно, да еще и чего доброго дров наломает. Не скажу — все равно узнает.       Осознание того, что я действительно боюсь реакции Локи, оказывает на меня эффект вылитого ушата с ледяной водой. Я хочу встретиться с Тором, я знаю, что не планирую изменять или же предавать Локи, так почему же, во имя всех богов, у меня такое чувство, будто я решаюсь согласиться на самое ужасное предательство, которое он не сможет простить?       «Хорошо, буду там на закате.       До встречи,       Астрид».       Привязываю письмо к лапке птицы, насыпаю ей горстку крошек и легко глажу по мягким перьям. Насытившись, голубь взмывает в небо и очень скоро исчезает из виду, оставляя меня один на один с мыслями о том, к чему же приведет эта авантюра.       Весь остаток дня провожу в томительном ожидании. Локи как обычно занят, так что хотя бы за это я могу возвести хвалу небесам. Заметь он мою нервозность, объяснений было бы не избежать. А так… в общем-то, никто никому не врал, верно? Он был занят, а я всего лишь не сообщила о своих планах…       Дождавшись подходящего часа, с облегчением выскальзываю из замка. Перед самым переходом в Асгард робею, вспомнив все, что пережила там… Однако отчего-то точно знаю, что сейчас мне ничего не угрожает. И правда, не следит же Один за каждым шагом каждого живого существа во всем Иггдрасиле?        — Соскучился? — улыбаюсь я Тору, стараясь обуздать неуверенность, появившуюся в моем сердце при взгляде на него.        — Безмерно, — в тон мне отзывается он. — Здравствуй, Астрид… Я действительно рад видеть тебя. Хорошо выглядишь! Свобода тебе явно к лицу.       С этими словами он раскрывает объятия, и я без каких-либо сомнений ныряю в них, словно встретив старинного друга. Безумие, однако похоже Тор нисколько не злится на меня за то, что происходило между нами! И от этого на душе становится очень тепло.        — Навели вы шуму при побеге, — усмехается он. — Впечатлен, признаю.        — Я старалась, — пожимаю я плечами в ответ. — Благодарю за вашу оценку, милорд!       Посмеиваемся, будто в старые времена. Будто мы все те же юнцы, встретившиеся по воле судьбы и еще не знающие о том, как сильно повлияем на жизни друг друга.        — Прости, что так бесцеремонно попросил тебя прийти… — вдруг посерьезнев, переходит Тор к сути нашей встречи. — Я просто хотел предупредить о том, что отец намерен продолжать войну с Йотунхеймом. Ванахейм, судя по всему, поддержит Асгард. Сумеете отбиться?        — Хм… — закусив губу, вздыхаю я. Мне вдруг становится ясно, зачем Фригг в том разговоре вспомнила о братских узах Тора и Локи. — Не знаю, Тор. Но спасибо, что предупредил… Теперь у нас хотя бы будет время подготовиться.        — Асгард потерял козырь в виде ларца вечных зим Лафея… Думаю, Локи понимает, как лучше использовать этот артефакт во время войны, — вслух размышляет Тор. — Боги, поверить не могу в то, что это происходит на самом деле: мой брат — предводитель Йотунхейма — и мой отец вступают в войну!       Он с силой пинает камни, валяющиеся на дороге. Где-то вдалеке слышатся раскаты грома… Аккуратно кладу руку ему на плечо, прекрасно понимая, что помочь не могу абсолютно ничем.        — Ты… пойдешь на эту войну? — негромко уточняю я.        — Не знаю, — вздыхает Тор. — Я должен быть со своим войском… Но какой… Боги, какой смысл в этой войне?! Один хочет потешить свое самолюбие и преподать Локи еще один урок, но ценой этому будут смерти, разрушения и прочие прелести войны! Не проще было бы заключить мир? Ведь брат больше не посягает на Асгард и другие Девять миров! Он занял свое законное место правителя Йотунов, так почему бы просто не позволить ему жить дальше? — Война потребует приготовлений… — пытаюсь найти что-то хорошее я. — Быть может за это время что-то еще успеет измениться?        — Очень на это надеюсь, — вздыхает в ответ Тор. — Как там Локи?.. У него… все хорошо?        — Да, — киваю я, заметив, как радует Тора эта новость. — Недавно приходила Фригг… Они наладили общение.        — Локи всегда любил мать, а она — его, — с улыбкой отмечает он. — Я рад, что они смогли примириться… Когда Один приговорил Локи к казни… Боги, я думал, мама ляжет на плаху вместо него!        — Спасибо тебе за помощь. Без тебя у меня вряд ли бы получилось вытащить его… — искренне благодарю я.        — Он мой брат, — просто пожимает Тор плечами. — Он может быть неправ, заблуждаться… Но если есть хоть малейший шанс помочь ему — я обязан сделать это. Пусть даже сам Локи при этом продолжает ненавидеть меня.        — Он не ненавидит, — качаю я головой. — Все это… куда сложнее и глубже.        — Пусть так, — кивает он. — Я все равно безумно рад, что он жив. Надеюсь, Локи обретет покой… Пусть и в своей извращенной манере.       Мы еще немного говорим на самые разнообразные темы, прежде чем я понимаю, что мне пора бы возвращаться. Предчувствие серьезного разговора никак не покидает меня, но я всеми силами стараюсь не показывать свою нервозность Тору. Обнявшись напоследок, мы расходимся каждый в свой мир, каждый к своим демонам…        — Ну и где мы были? — раздается голос за моей спиной, едва я успеваю оказаться в собственной комнате. Голос, из-за которого мое сердце сжимается от предчувствия надвигающейся бури.        — Раз ты здесь — тебе прекрасно это известно, — закатываю я глаза в ответ, медленно поворачиваясь к нему лицом. От взгляда, буквально прожигающего меня насквозь, по спине ползет холодок. — К чему эти лишние расспросы?        — И когда же ты планировала сообщить мне? — обманчиво вкрадчивым тоном уточняет Локи. — Если, конечно, вообще собиралась…        — А есть ли смысл, если ты все равно знаешь о каждом моем шаге? — с невеселой усмешкой уточняю я. — Я ничем не навредила тебе, Йотунхейму или себе. Тор мне не враг, и ты прекрасно знаешь об этом. И если он попросит о встрече, я вновь соглашусь, не спрашивая твоего разрешения. Предупреждать тебя? А смысл?! Ты же помешан на собственной ревности!        — Пойдешь, значит… — медленно повторяет Локи, а мне остается лишь досадовать, осознавая, что, чтобы я сейчас ни сказала, он услышит лишь те фрагменты моей речи, которые захочет. — Не спрашивая… Ну да, зачем лишний раз тратить силы на разговоры со мной, верно?..        — Не передергивай, — закатываю в ответ глаза. — Если бы была хоть малейшая возможность того, что ты отреагируешь нормально, я бы сказала! Но ты слышишь и видишь лишь то, что хочешь, то, что подтверждает твои бредовые страхи! И сколько бы я ни пыталась убедить тебя в том, что за мной не нужно следить, ты не остановишься!        — Не нужно бежать к Тору по первому его зову — тогда к тебе будет чуть больше доверия, — ядовито отзывается Локи. — Что такого важного он от тебя хотел?!        — Асгард и Ванахейм планируют продолжать войну с Йотунхеймом. Доволен? — устало закатываю в ответ глаза. — Если мы встретились, значит в этом был смысл. Каждый раз я надеюсь, что вот теперь то ты будешь верить мне, что поймешь: раз я что-то делаю, значит так нужно! Но нет! Раз за разом первое, что приходит в твою голову — мысль о моем предательстве. Я не собираюсь больше ничего доказывать, с меня хватит! Хватит оправданий, объяснений, уговоров! Не хочешь поверить в то, что я на твоей стороне — пожалуйста, оставайся один со своей паранойей!        — Будто бы тебе есть, куда идти… — ядовито комментирует Локи, и эта фраза становится для меня последней каплей.        — Что, прости?.. — звенящем от напряжения голосом переспрашиваю я. — Как же много ты о себе думаешь… Я здесь только лишь из-за тебя! Я могу быть где угодно, с кем угодно, но каждый день выбираю быть именно здесь! Из-за тебя! Я прекрасно справлялась без тебя, когда ты решил бросить меня!       Эти слова ранят больше, чем тотальное недоверие и все, что происходило до… Неужели в его глазах я выгляжу настолько… жалкой и беспомощной? Той, кто не в состоянии прожить без него? Той, кому попросту больше некуда пойти? В какой момент я дала ему повод думать так? Когда показала, что стерплю любое обращение, ведь у меня нет иного выхода, кроме как оставаться подле него?        — С кем угодно… — хмыкает Локи, и я вновь раздраженно понимаю, что он слышит и воспринимает лишь то, что хочет. — С кем же это? Уж не с Тором ли? Не жалеешь ли ты часом, что осталась со мной, вместо него?! И с какой же это стати братец решил предупредить нас о войне?        — Хватит! — восклицаю я, плотно сжав кулаки. Воздух вокруг звенит от энергии нашей ссоры. Порыв — и вся посуда, стоящая на столе, разлетается в пыль. Я не могу больше себя сдерживать, да и не хочу. — Боги, как же я устала от тебя! Я не твоя игрушка и не маленький ребенок! Хватит! Не доверяешь — давай разойдемся, и я наконец освобожусь от постоянного выяснения отношений! От постоянных попыток что-то тебе доказать! Ну что, что я должна еще сделать, чтобы ты поверил мне?        — Ну уж нет! — практически шипит Локи, в два счета оказываясь вплотную ко мне. — Никуда ты не уйдешь! Что сделать? Можешь, к примеру, открыть мысли, как тебе такой вариант?        — Не в этой жизни, — зло усмехаюсь в ответ. — Можешь даже не пытаться, у тебя ничего не получится!       Я чувствую, как он пытается силой прорваться в мои воспоминания. Однако теперь я готова к этому — у него не получается ровным счетом ничего. И это еще больше злит его. Магия вокруг продолжает бушевать и вихриться, и я уже не могу сказать: его это силы или мои. Не опускаю взгляд ни на секунду: ему не удастся выиграть, только не в этот раз.        — Отправляйся в Хель! — с улыбкой выдыхаю прямо ему в лицо. — Ты ничего не получишь, пока я не позволю!        — Прекрасно! — в тон мне отзывается он. — Счастливо оставаться!       С этими словами Локи исчезает, оставляя меня в одиночестве. Устало падаю в кресло, чувствуя, как горят глаза от невыплаканных слез ярости и обиды. Раздраженно швыряю в стену единственный уцелевший бокал, наслаждаясь тем, как он разлетается вдребезги. Хочется разнести эту комнату по камушку, выплеснуть всю злость, что скопилась в душе. — Как же я тебя ненавижу! — в сердцах восклицаю я. — Сволочь неблагодарная!       Несколько дней не происходит абсолютно ничего. В огромных залах Утгардхалля мы становимся практически невидимками друг для друга. Одиночество давит на меня, ведь я вовсе не привыкла остаться совсем без возможности видеть окружающих меня людей. В это крыло не заходят ни слуги (когда я могу их видеть), ни ярлы — вообще никто! А я же попросту слабею, лишенная возможности подпитываться от человеческих чувств и эмоций.       Одним прекрасным утром решаю, что хватит с меня страданий и затворничества. С удовольствием бы осмотрела Йотунхейм, но отчего-то меня воротит от всего, что хоть немного напоминает Локи, а потому решаю, что стоит смотреть шире. Здесь также, как и во всех мирах, существуют междумирные тропы, которыми я и спешу воспользоваться. Мне приносит какое-то мстительное удовольствие мысль о том, что Локи не может повлиять на меня и мои решения. Я захотела — я ушла. Захочу — вернусь, а, быть может, и нет…       Мой выбор останавливается на мире под названием Сакаар. Я много слышала о нем при дворе от бывалых путешественников и сделала вывод, что это просто рай для сорвиголов, интриганов и негодяев со всей галактики. Словом, прекрасное место, где можно немного развлечься, не заботясь о нормах и морали.       Оказываюсь на большой торговой площади, кишащей существами с самых разных планет. Есть здесь и те, кто выглядит и ведет себя, как я, а есть и совершенно не похожие на что-то человеческое. Все суетятся, все куда-то бегут… И я растворяюсь в движениях толпы, просто плывя по течению.       В какой-то момент поток людей приводит меня к огромному… замку? Думаю, да, если то, что я вижу, можно так назвать. Это огромное здание, состоящее из стекла и камня, поражает воображение своей футуристичностью и размахом. По всей его площади из кирпича выложено множество разнообразных лиц, и, судя по всему, стройка находится в самом разгаре.       Попасть внутрь оказывается несложно: судя по всему, двери здесь открыты для всех. Внутри происходит что-то вроде вечеринки, с постоянно меняющим цвет светом, громкой, непривычной для моего слуха музыкой и алкоголем. Словом, я попала именно туда, куда так стремилась моя душа.       Подхожу к барной стойке и заказываю себе один из предложенных коктейлей. О том, что у меня совершенно нет местной валюты, не беспокоюсь. Чуть углубляю декольте, распускаю волосы и натягиваю на лицо самую обворожительную улыбку, что есть в моем арсенале. Конечно, можно было обойтись и без этого… Но я так давно не веселилась, что просто не могу отказать себе в подобном удовольствии.        — Боги, какие глаза, — с улыбкой делаю комплимент бармену. — Мужчина с таким взглядом просто не может быть скупым… Не угостите одинокую скучающую девушку?       Все же хорошо обладать магией соблазнения: пара взмахов ресниц, комплимент, и вот парень (к слову, весьма некрасивый, невысокого роста, с жидкими волосами и пивным животом) уже готов угостить меня всем, что есть в меню данного заведения.       Люди странно двигаются под музыку. Их движения совсем не похожи на привычный мне танец, однако в них столько энергии и пьяной страсти, что я не могу не присоединиться к ним. Впервые за долгое время я чувствую себя на своем месте, а главное — свободной. И это чувство пьянит получше любого алкоголя.        — Красотка, не хотела бы познакомиться?       Оценивающе оглядываю парня, который осмелился предложить это мне, и прихожу к выводу, что он весьма недурен собой: высокий, с широкими плечами, светлыми волосами и голубыми глазами. Но боги, как же он похож на Тора! От одной мысли об этом и воспоминаниях, связанных с ним, у меня пропадает к нему весь интерес. Я бы и так не стала заводить знакомство дальше невинного флирта (да-да, голос совести, отчего-то имеющий четкую интонацию Локи, путешествует по мирам вместе со мной), однако теперь мне не хочется даже этого.        — Гуляй, красавчик, — качаю я головой. — Сегодня не твой день!       Возвращаюсь заметно отдохнувшая. Это место кажется мне раем! Столько людей, интриг — и все это живет, кипит, не замолкая ни на минуту. Уходить ужасно не хотелось, но мне пришлось. То место манит своей запретностью, азартом, страстью. Вот она — моя отдушина, окошко в тот идеальный мир, о котором я мечтала… Свобода, драйв и никаких принципов…       Еще в коридоре замечаю, что дверь в мою комнату приоткрыта. «Ну конечно, как же ты мог это упустить», — проносится раздраженная мысль в моей голове. Не знаю, чего от него ожидать: снова потребует объяснений или же мы наконец поговорим спокойно? Не хочу ругаться, но и уступать, покорно поощряя его маниакальную ревность, не хочу.        — Вернулась наконец, — негромко констатирует Локи, когда дверь за моей спиной захлопывается. — Ты была на Сакааре?       Про себя облегченно выдыхаю, поняв, что он не настроен на бурное выяснение отношений. Это не может не радовать, ведь последнее, чего мне бы сейчас хотелось — кидаться колкими словами и выяснять, кто и в чем провинился. Кажется, этот сумасшедший круговорот не закончится никогда.        — Сегодня ты обошелся без игр в шарады, — закатываю я глаза, падая в кресло и закуривая сигарету. — Давай только без лишних эмоций, я тебя прошу! Не хочу вновь по кусочку восстанавливать комнату. И кстати, пока ты не спросил: нет, я ни с кем не переспала и не построила планов побега! А вот вернулась и стою здесь пред тобой, и отчитываться мне не за что!       Со страдальческим вздохом Локи отходит от стены, на которую опирался все это время, и садится в кресло напротив. На несколько долгих минут между нами повисает звенящая тишина. Докурив сигарету, кидаю остатки прямо в огонь и наливаю себе бокал прохладного вина. Если уж и разговаривать по душам, можно слегка подсластить пилюлю.        — Признаю, был неправ, — начинает Локи. — Нужно было подойти и спросить… спокойно.        — Как забавно, — закатываю я глаза. — Тебе потребовалось несколько дней для того, чтобы осознать это!        — Астрид… — устало прикрыв глаза, выдыхает он. — Я пытаюсь поговорить, как-то решить это. Пожалуйста, помоги мне в этом либо хотя бы не мешай!        — Я тоже пыталась, — обиженно отзываюсь в ответ я. — Но ладно, говори все, что думаешь, я помолчу. Попытаюсь…        — Благодарю покорно, — усмехается Локи. — В первую очередь хочу сказать, что знаю о том, что ты не одна из моих подданных. Ты здесь по собственной воле и можешь приходить-уходить, а также делать все по своему желанию. И именно это меня, если честно, раздражает. Я знаю, ты много раз доказывала свою верность, — поспешно вскидывает руки он, заметив, что я собираюсь сказать что-то нелицеприятное. — Но ты не из этого мира, тебе… сложно ужиться здесь, а потому я понимаю — я прекрасно понимаю, — что когда-то это все может надоесть тебе… И поэтому, когда… человек из твоей прошлой жизни появляется рядом с тобой втайне от меня… Скажем так, это не может не насторожить. В тот день я узнал, что ты ушла к нему, практически сразу. И…        — Ты думал, я не сказала потому, что решила уйти с концами, — закатываю я глаза в ответ. — Что за…       Не могу подобрать слов, которых хватило бы для описания моего раздражения. Ну что же это такое?! При первой же возможности Локи считает, что я предала его! Сколько бы я ни твердила, сколько бы ни уверяла в своей верности, этого всегда, всегда будет недостаточно, чтобы в следующей такой ситуации он допустил любую другую мысль, помимо окончательного предательства.        — Да, именно так, — кивает Локи. — Поэтому, когда ты вернулась, я был немного… ладно, сильно напряжен. Я не хотел, чтобы все это вылилось в такую ссору, просто… Не смог удержать себя в руках.        — Как же ты меня раздражаешь! — осушив залпом бокал, заявляю я. — Боги… Ты будешь спокоен только в случае, если я запрусь в этой комнате, на люди буду выходить только лишь в твоем обществе и — и это главное — буду обходить Тора — да, именно так зовут человека из нашей общей прошлой жизни — за несколько световых лет!        В ответ на это Локи лишь разводит руками. Признаю, я могу попытаться понять его ход мыслей, какие-то умозаключения даже могут показаться логичными… если следовать извращенной логике Локи. Однако смириться с данным раскладом я не могу. Его устраивало то, кем я была! Раньше устраивало. Сейчас же, обретя власть, он пытается контролировать всех и вся, и меня в том числе. Но меня нельзя контролировать!        — Я понимаю, почему тебя это раздражает, — успокаивающим тоном произносит Локи. — Я хочу попросить тебя… Именно попросить! Просто предупреждай, если ты куда-то исчезаешь, пожалуйста. Чтобы я не узнавал об этом случайными путями.       Закатываю в ответ глаза. Конечно же, это мне несложно! Звучит вполне разумно, вот только я боюсь, что на этом ничего не закончится и не решится.        — Хорошо, — киваю я, — это несложно. Но скажу на всякий случай, если на этом твоя ревность и недоверие не найдут успокоение: как бы ты ни следил за мной, какие бы проверки ни устраивал, если я захочу покинуть тебя — я сделаю это. С тобой меня держит лишь мое собственное желание! Если потребуется, я найду способ, как обмануть тебя, потому что я прекрасно знаю тебя. Все это происходит и не происходит лишь потому, что я так для себя решила! И я пыталась доказать тебе, много раз пыталась, что не собираюсь предавать тебя. Но скажи, к чему это все? Я потратила столько сил, чтобы мы вернулись к тому, с чего начали. Ты сколько угодно можешь искать причину, по которой я могу уйти, но в конечном итоге ничто не может оттолкнуть меня так сильно, как ты сам: твой контроль, твое недоверие! Кого тогда будешь винить?       На эту тираду Локи никак не отвечает, просто подходит и присаживается передо мной так, чтобы заглянуть мне в лицо, и аккуратно берет за руку. В ночной темноте всполохи огня отбрасывают на его лицо причудливые тени, и я невольно засматриваюсь на него.        — Прости, — дотронувшись губами до тыльной стороны моей руки, тихо просит Локи. — Я… постараюсь так больше не делать.        — Хорошо, — вздыхаю я.        — Так у нас… все хорошо? — аккуратно спрашивает Локи, наблюдая за моей реакцией.        — Лучше, чем было полчаса назад, — закатываю глаза в ответ. — Вполне неплохой результат.       На самом деле ничего уже не «хорошо». Я чувствую смертельную усталость от постоянного выяснения отношений, подозрений и оправданий. Локи словно душит меня, отбирая ту свободу, которую сам же и подарил. Я думала, что с ним наконец-то стану полноправной хозяйкой своей жизни, он обещал мне это… но вместо этого теперь уже Локи, обретя власть, пытается ограничивать меня.        — Я знаю, о чем ты думаешь, — негромко произносит Локи. — Я обещал тебе свободу… Но я не понимаю, в чем она заключается для тебя?        — В том же, в чем и для тебя, — пожимаю я плечами. — Ты много раз предлагал, а я много раз отказывалась лезть к тебе в голову и копаться в твоих мыслях. Я сделала это лишь раз, когда иного выхода понять тебя у меня не было. Я давала тебе такую свободу действий и столько личного пространства, сколько могла, хотя это и оборачивалось против меня не раз, и даже не два. И я все ищу и ищу способы вновь и вновь поверить тебе, а ты в каждом моем действии ищешь, чем бы подтвердить собственные подозрения. Так попросту не может длится вечно, мы оба устаем от этого!       Локи молчит. Долго молчит, обдумывая сказанное. Эту тишину не нарушает ничего, кроме мерного потрескивания огня в камине, да завывания ветра за окном. Мне необходимо было это сказать, а ему — услышать. Я уже приняла для себя, что так продолжаться больше не может. Мне попросту становится неинтересно, я задыхаюсь в этих ссорах.        — Я просто… знаю, что тебе есть, куда уйти, — с надрывом отзывается Локи. — Ты можешь быть счастлива… без меня. Если ты уйдешь — все это останется для тебя лишь прошлым. А я… все еще буду здесь, в месте, где у меня не останется больше никого…       Эта исповедь дается ему с большим трудом. Каждое слово — усилие над собой. И все же это нисколько не оправдывает его поведение. Как минимум потому, что он собственными руками отталкивает меня все дальше и дальше от себя.        — Но я не собираюсь никуда уходить, — закатываю я глаза. — В том и проблема! Я здесь, с тобой. Пока еще я здесь… И ты сам — единственный, кто в состоянии оттолкнуть меня. Ни Тор, никто-либо другой, ты сам, Локи. Ты что-то говорил о золотой клетке, если наш брак с Тором удастся? Так почему, во имя всех богов, зачем же ты делаешь тоже самое? — Прости… — тихо произносит он, и в этом коротком слове заключено так много отчаяния, что я сдаюсь: злиться дальше попросту невозможно.        — Я люблю тебя, — с улыбкой произношу я, потрепав его по волосам. — Быть может, ты не веришь в это, но тебя можно любить, и ты заслуживаешь любви. Не ломай все только лишь из-за того, что в прошлом тебе не слишком везло…       Ответом мне служит поцелуй, долгий, с привкусом горечи раскаяния и боли обиды. Я вспоминаю, что действительно люблю его, хоть за пеленой ссоры этого и не всегда видно. Не знаю, насколько еще хватит меня, если Локи не изменится. Но сейчас я надеюсь, что это обязательно произойдет… Или очень сильно хочу надеяться на это. — Миледи, позволишь загладить вину? — интересуется Локи, привычно сверкнув озорством в глазах. — Тебе придется долго и упорно извиняться, — в тон ему отзываюсь я. — Начать можешь… — Сейчас.       И вновь, только уже вместе, проходим междумирные тропы. Как бы я ни пыталась узнать, что задумал Локи, ответом мне служит лишь фраза: «Потерпи и узнаешь». — Можешь взглянуть, — наконец, оповещает Локи, и я открываю глаза. — О, боги… — срывается с моих губ восхищенный вздох.       Солнце, песчаный пляж и… бескрайняя гладь воды. Все это выглядит настолько потрясающе, что у меня перехватывает дух. Никогда, никогда еще я не видела столь прекрасного места! А уж после мрачного и промозглого Йотунхейма, в лучах этого ласкового, теплого солнышка хочется утонуть, раствориться… — Все тот же Лесальфхейм, — отвечает Локи на незаданный вопрос. — Южная его часть. Я подумал, что слишком долгая жизнь в холоде Йотунхейма никому не идет на пользу… — Это прекрасное место! — восклицаю я, упав на мягкий песок.        Протягиваю ноги прямо к воде, чувствуя, как волны приятно щекочут ступни. Прекрасное место, которым хочется наслаждаться, впитывая каждый момент. — Иди сюда, — подзываю я Локи, заметив, что он все еще стоит неподалеку. — Считай, что ты прощен. На этот раз!       Он устраивается рядом, а я все пытаюсь осознать то чувство, что появилось в моей душе после недавней ссоры. Меня словно… спустили с небес на землю, показали, как же обстоят дела на самом деле, когда разум не затуманен сумасшедшей любовью. Вера в то, что все обязательно наладится, потихоньку начала улетучиваться, и даже примирение не помогло вернуть все на круги своя. Между нами словно начала образовываться стена, пока еще непрочная и прозрачная, однако уже повлиявшая на меня… Да и поездка на Сакаар будто помогла глазам открыться: пока там я не ощутила тот сладостный привкус свободы, мне сложно было осознать, насколько тесно мне становится в клетке из недоверия Локи и его вечных допросов и ревности. Если раньше, после каждой ссоры, когда кровь закипала в жилах, шло столь же бурное примирение и казалось, вдвоем мы можем свернуть горы, то теперь вера в то, что эта любовь все преодолеет, начала потихоньку слабеть. Эта мысль оказалась откровением для меня, она пугает и заставляет паниковать. Я не хочу терять его! Но и поделать с этой зародившейся усталостью ничего не могу…