Верни мне мою ненависть

Иногда я загоняю себя в такие жёсткие рамки, что потом трудно сделать даже шаг, один маленький шаг, чтобы изменить всё. Так забавно, но в подвале нашего дома лежит целая коробка с моими дневниками, где я из года в год начинала «меняться», худеть, считать калории, писать свои мысли по поводу прошедшего дня и убеждала себя в том, какой сильной я становлюсь. Только вот я не понимала, что загоняю себя в рамки только сильнее. Особенно это стало заметно в средней школе, когда я оказалась самой маленькой девочкой в классе. Как глупо, что именно это стало причиной всех насмешек надо мной. «Ты такая маленькая и жалкая, как псина с соседнего двора», «Энн, а чего ты тут забыла? Коротышкам место в самом конце» или «Ты даже не человек, а лишь маленький пробник». Дети бывают очень жестоки… Но никакие слова не сравнятся с синяками по всему телу. Благо такого не повторялось со средней школы. Не знаю, почему всегда решали отыграться на мне, но именно это стало одной из тех причин, по которым мои рамки стали моим любимым убежищем. Я поняла, что мне так спокойнее, потому что мои рамки — это будто мои маленькие демоны на плечах. Я поняла, что единственный способ защититься — это напасть первой. Но этот парень разрушает все мои рамки, поэтому я просто тихо сидела на полу, боясь лишний раз вдохнуть. Уверена, если бы рядом со мной сидел не Доминик, а любой другой парень, я бы уже давно начала огрызаться и шипеть, будто дикий зверь. — Ты скоро во мне дыру прожжешь, гном. — Знаешь что… — Это просто шутка, — он повернулся ко мне и посмотрел таким серьёзным взглядом, что я смутилась. — Не смешная шутка. — Энн, люди слишком глупы, чтобы понимать, что они причиняют боль своими словами или поступками. Я не раз замечал, как над тобой смеются даже учителя. Тебе нужно научиться пропускать их слова мимо ушей, иначе дальше будет трудно. — Это не твоё дело, — я закусила нижнюю губу, потому что ненавидела эту тему так сильно, что готова была залезть на стенку, лишь бы он прекратил. — Я уже говорил тебе, что ты красивая? Я молчала, потому что понятия не имела, что ответить, и ждет ли он моего ответа вообще. Краем глаза я заметила, как он смотрит на меня, но наблюдать за ним мне казалось таким неловким занятием, так что я быстро вернулась к наблюдению за пасмурной погодой за окном, пока не вздрогнула от его неожиданного прикосновения. — Энн, я хочу, чтобы ты меня выслушала. — Не трогай меня. — Просто послушай, — я сделала глубокий вдох и вновь закусила губу, пытаясь справиться с мыслью, что на моей талии лежит его рука. — Мне так жаль, что я тебя обидел. Но я хочу, чтобы ты знала — тот поцелуй был не просто так. Может, мы знакомы всего-ничего, но за это время я узнал тебя совсем с другой стороны. Думаю, я знал только одного человека, похожего на тебя. Человека, к которому я тянулся, пусть и поступал по отношению к ней как последний идиот. Она любила меня, и жаль, что я понял это слишком поздно. Но ты, Энн… У меня есть шанс всё исправить, поэтому я просто не могу не воспользоваться им. Он замолчал, и в следующее мгновение его губы накрыли мои. От неожиданности я вцепилась руками в его белую рубашку и просто стояла как болванчик, не понимая, сон это или реальность. Я так ждала этого поцелуя, хоть и пыталась убедить себя в обратном. Думаю, сейчас именно тот момент, когда я с уверенностью могу сказать, что влюблена в него, и что он нужен мне рядом, потому что с ним я меняюсь. Не знаю, как долго мы простояли в объятиях друг друга, но я поняла, что прямо сейчас должна извиниться перед ним. Хоть раз я должна набраться смелости и сделать что-то правильно, поэтому я с нервной дрожью в руках отстранилась и посмотрела прямо в его глаза. — Доминик, я хочу, чтобы ты знал. Тот поцелуй был волшебный, и, кажется, я сама хотела этого. Просто есть кое-что, что до сих пор меня не отпускает. Я думала, ты тоже… Неважно. Прости меня, пожалуйста. Это слишком глупо, я знаю. — Иди сюда, — он притянул меня к себе, и я поняла, что мне комфортно. Могу поспорить, что я бы простояла так до утра, если бы он не отпустил меня и не подошёл к двери. — Чего ты… Вот же идиот! Доминик достал из кармана джинс ключ и с лёгкостью открыл дверь, пропуская меня вперёд. Все оттенки эмоций внутри меня смешались в один большой комок, так что я ударила парня по плечу и, что-то бурча себе под нос, направилась обратно в зал, потому что репетиция ещё не закончилась. Только вот стоило мне открыть дверь, я не увидела ничего, кроме пустой сцены и записки: «Закройте за собой, голубки». — Чёрт. — Не переживай, порепетируем завтра, — клянусь, я покраснела, когда почувствовала его дыхание на своих волосах. Кажется, он не вкладывал ничего такого в это действие, а просто наклонился, чтобы прочитать надпись на клочке бумаге, но я будто рассыпалась на мелкие кусочки и в то же мгновение собралась обратно, только не совсем так, как нужно, потому что мелкие «осколочки» кололи мою кожу, заставляя мурашки появляться снова и снова. — Ты… Ты… — Прости. Но мне очень нужно было поговорить с тобой, а это, кажется, был единственный вариант. — Ты идиот, Доминик. Если зайдёшь в гримёрку, я тебя покусаю, обещаю. — Звучит заманчиво! — крикнул он мне вслед, но я сделала вид, что не услышала. Только оставшись наедине с собой, я поняла, как бешено бьётся моё сердце, а в зеркало и вовсе заглядывать не стоило, потому что волосы спутались в непонятное подобие непонятно чего, а лицо покраснело так, что меня можно смело выставлять на один прилавок с помидорами. Я быстро сняла платье, надела привычные мне джинсы и рубашку и наконец почувствовала себя собой. На телефоне два пропущенных от папы, но я решила не перезванивать, подумав, что он опять скажет что-то вроде: «У мамы завал на работе, будем поздно», поэтому просто закинула рюкзак на плечо и вышла в зал, только вот сразу расстроилась, когда не увидела там Доминика. — Я здесь, принцесса, потеряла? — Никакая я тебе не принцесса, перестань. И вообще, почему ты до сих пор здесь? — Вероятно, чтобы проводить тебя до дома. Всё-таки уже довольно поздно. — Я смогу дойти сама, не маленькая. Он окинул меня таким взглядом, который можно описать как «Ты серьёзно?», и просто пошёл следом, не обращая внимания на мои упрёки и недовольные вздохи. Хотя, признаться честно, я была рада провести с ним ещё немного времени. Всю дорогу мы смеялись с каких-то глупостей и ели мармелад, который я раньше просто не переносила, пока Доминик не дал мне попробовать его любимый из какого-то странного магазинчика, мимо которого я бы благополучно прошла, если бы Доминик не схватил меня за капюшон с просьбой подождать его пару минут. Мы разговаривали как старые приятели, которые не виделись несколько лет, будто между нами и вовсе не было этой неловкости и скованности, и, признаться честно, я была так рада этому. Только вот всё хорошее имеет свойство заканчиваться, поэтому когда мы подошли к моему дому, я не знала, что ему сказать. Не знала, пока не заметила одну маленькую деталь, которая мозолила мне глаза — перед домом не стояла машина. Я подбежала к гаражу и заглянула в маленькое окошко, но машины не было и там. Не знаю почему, но в голову сразу полезли самые дурные мысли, поэтому я дрожащими руками достала из сумки телефон и набрала номер папы, вспомнив, что он уже сам звонил мне, а я просто не смогла взять. — Что-то случилось? — спросил Доминик, с беспокойством глядя на меня. — Я не знаю. Времени уже много, а машины родителей нет. Если бы у них был заказ, они бы сказали мне… Пап, всё в порядке? Где вы? — Милая, мы с мамой, кхм, уехали. — Что? Куда? Зачем? — Не переживай, просто у мамы срочный заказ в соседнем городке, поэтому нам пришлось уехать. — Но… — Не волнуйся, завтра к обеду мы будем уже дома. — У вас точно всё хорошо? — Да, всё хорошо, а сейчас мне нужно идти. Будь сильной, я люблю тебя. Я не успела ничего сказать, потому что папа сбросил трубку, но единственное, в чём я сейчас уверена — этот разговор не придал мне никакой уверенности в том, что всё в порядке. Все эти разговоры родителей, которые я подслушала, их секреты от меня… Я просто не могла успокоить себя, потому что была в неведении. — Энн, всё хорошо? — Папа сказал, что у них срочный заказ. — Но есть что-то такое, что не даёт тебе покоя? — я посмотрела на Доминика, удивившись тому, что он будто прочитал мои мысли, но сказать правду не решилась. — Может быть. Но это ерунда. Тебе, наверное, пора домой. Уже много времени. — Ты всегда можешь позвонить мне, ладно? В любое время. — Спасибо большое, Доминик. Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но я уже забежала домой, закрыв за собой дверь. Может это и было некрасиво с моей стороны, но сейчас я думала совсем о другом. Об ноги тут же начал тереться Батон. Я даже не заметила, как сильно соскучилась по нему. С этой сказкой у меня совсем не было времени, чтобы уделить ему внимание, поэтому я взяла его на руки и улеглась на диван в гостиной. Так мягко. Только сейчас, лёжа на мягком и пушистом диване, я поняла, как сильно устала за этот день. — Батончик, я так люблю тебя, ты знаешь? — он не смотрел на меня, а просто мурчал и тёрся об мои руки. — А ещё, представляешь, я поговорила с Домиником. Не знаю, что со мной происходит, но кажется он мне нравится. Звучит глупо, да? Конечно, кот не отвечал мне, но я понимала, что от простого его присутствия здесь, рядом со мной, мне становится немного легче. Через несколько мгновений нежности с пушистым созданием, я решила продлить этот вечер: огромная кружка чая с жасмином, начатый сто лет назад сериал и теплый плед. Такое чувство, что это именно то, чего мне так не хватало — побыть одной, без людей. Я даже дала волю своим эмоциям, которые так долго копились внутри по маленьким капелькам, собираясь в один большой океан. Он уже давно грозился размыть все берега моего терпения и крепких нервов, и именно сегодня это случилось. Я заплакала, когда трагически погиб какой-то персонаж, историю которого я, конечно, уже успела забыть, а потом, спустя какое-то время, поняла, что меня накрывает паника. Я пыталась позвонить папе, но ответил мне автоответчик. Не знаю почему, но мне было очень нужно услышать его, убедиться, что всё действительно в порядке. Я звонила ещё пару раз, а потом поняла, что сижу в пустом доме, с выключенным светом. По телу пробежались мурашки, и мне стало так тревожно от мысли, что я снова осталась одна. Батон уже давно ушёл куда-то в другую комнату, поэтому я не могла даже уткнуться в его шерсть, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше, Хейзел и Томасу я позвонить не решилась, всё-таки стрелки на часах давно перевалили за час. Я укуталась в одеяло, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и попыталась убедить себя в том, что всё в порядке. Не знаю, сколько прошло времени, но мне даже начало казаться, что я сплю. И всё, кажется, даже немного успокоилось, пока я не соскочила с кровати с давящим чувством в грудной клетке. Я начала задыхаться. Руки сами взяли телефон и набрали номер, который мне очень не хотелось набирать весь этот вечер, потому что выглядеть в его глазах жалкой — явно не то, чего мне бы хотелось. Но сейчас я нуждалась в нем. — Энн? Всё в порядке? — Я не знаю. Мне трудно дышать, а ещё… Я не успела договорить, потому что в трубке послышались короткие гудки. Конечно, какая же я дура. Мне захотелось отмотать время на несколько мгновений назад и просто заставить себя выпить таблетку, но было уже поздно. Не знаю, сколько времени прошло, но я просто лежала, укутавшись в одеяло. Тревожное чувство никуда не делось, наоборот, оно всё нарастало, но слёз уже не было. Не знаю, что это было. Наверное, всплеск эмоций или простое переживание, но я никак не могла перестать думать о нашем разговоре с папой, о тех словах, которые я подслушала. Меня просто не покидала мысль, что я чего-то не знаю или не замечаю, и от этого хотелось разбиться об стенку. Ещё несколько выпитых таблеток успокоительного, и я, кажется перестала понимать, что происходит, только почувствовала какое-то прикосновение к своей щеке. — Я здесь, гном, рядом…