Свадьба

      Меня разбудила чья-то тёплая рука, треплющая моё плечо, и мелодия, внезапно заоравшая из колонок «Take on Me — A-ha».       — Эй, хватит фантазировать обо мне, Харрис, — Алекс с издевательской улыбкой смотрел на меня, — приехали!       — Чего? Какого хрена? Я не… Ты чего опять пялишься? — спросонья язык прилип к нижнему нёбу и плохо слушался.       — Ну, ты довольно милая, когда спишь с открытым ртом — я не устоял перед твоим слюнявым обаянием, — он выключил магнитолу и вышел из машины, направляясь к багажнику.       Осознание того, что я вырубилась с полуоткрытым ртом, из которого на щёку стекало небольшое количество слюны, заставило меня рывком стереть это недоразумение ладонью. Затем покраснеть и разозлиться на Нильсена.       Все ещё не придя в себя после сна, я откинула козырёк, чтобы оценить масштабы моего очередного фиаско в зеркальце. Кроме слегка припухшего лица и растрепавшихся волос, глобальных проблем обнаружено не было, и я спокойно вышла из машины. Потянувшись, зажмурилась от солнца, светившего прямо в моё заспанное лицо. Пока Нильсен вытаскивал свой чемодан и о чём-то разговаривал с парковщиком, я достала с заднего сиденья свой немногочисленный багаж, состоящий из сумки, платья и туфель. По-прежнему разгуливая в шортах и футболке Алекса, с босыми ногами и дворянским гнездом вместо причёски на голове, я искренне сочувствовала людям, вынужденным видеть нас вместе: чопорный павлин в отглаженной рубашке и брюках, а с ним йети, укравшее одежду у туристов.       Наш отель выглядел вполне миленько: бежево-красная черепица на крыше и стены, раскрашенные в пастельные желтый, персиковый и розовый цвета. Казалось, что это какой-то кукольный домик, окружённый пальмами и утопающий в зелени рядом с побережьем. Моё внимание привлекли кованые оградки балкончиков, и я уже предвкушала, как выйду на него после душа с чашкой ароматного кофе и буду наслаждаться, если уж не компанией, то видом на море.       Мы зашли в лобби отеля, где на прекрасном английском нас встретила девушка-администратор.       — Рады приветствовать вас в отеле «Biblos», — без акцента выпалила смуглая брюнетка.       Нильсен же в ответ сверкнул своей санфаянсовой улыбкой, отчего барышня заметно поплыла, а я просто стояла в стороне, наблюдая, как павлин расправляет свой хвост.       — Бронь на фамилию Нильсен, мадам, — он облокотился о стойку, сведя ладони в треугольник. Рубашка на нём снова обтянула стройное тело.       Ну, вот опять! Агата, это же Нильсен! Перестань так реагировать.       — Минуточку… а вот точно — дюплекс для новобрачных, на семь дней, — девушка стала оформлять необходимые бумаги и прошла к стойке с ключами.       — Какой ещё дюплекс для новобрачных? — прошипела я с нескрываемым раздражением и подошла к Нильсену.       — Это был мой свадебный подарок от родителей, Харрис. Ну не пропадать же добру? — он посмотрел чуть из-за плеча, ухмыльнувшись.       — Просто волшебно: я донашиваю за твоей невестой свадебные путешествия и жениха. Трусов она, случаем, не оставила?       — Не люблю трусики на девушках, — он таинственно улыбнулся и снова отвернул голову, потеряв интерес к моей персоне и оставив меня переваривать услышанное.       — Долбанный ты извращенец, Нильсен. Я не буду спать с тобой на одной кровати, — я развернулась спиной к стойке, оперевшись на локти. В ответ он лишь хмыкнул, дёрнув плечами.       Администратор вернулась к стойке, протягивая магнитные ключи от номера:       — Приятного отдыха в «Biblos», месье и мадам Нильсен, — её взгляд сканирующее прошелся по моим лохматым волосам и внешнему виду тинэйджера, а губы скривились в неприязненной гримасе.       — Что? Нет, я не его… — резко развернувшись, протестующее замахала руками, — впрочем, плевать. Скажите, пожалуйста, из Орли должны были доставить мой багаж — есть что-то на фамилию Харрис? — я молящим взглядом смотрела в глаза цвета темного янтаря.       — Секундочку, сейчас уточняю, — поджав губы, администратор быстро запорхала своими тонкими пальцами по клавиатуре, внимательно всматриваясь в монитор. — Да, мадам, Ваш багаж прибыл. Распорядиться отправить его в номер?       — Да, чёрт возьми, определённо! — я победно громко хлопнула ладонью по стойке, закусывая губу, чем вызвала недоумевающие взгляды Нильсена и девушки. — Простите. Да, можно отправить мой багаж в номер. Спасибо, — развернувшись, я ликующе посмотрела на Нильсена, который явно не разделял сейчас моего восторга. То ли от осознания того, что я всё-таки буду расхаживать перед ним в трусах, то ли от того, что его аристократическую фамилию привязали к моему совсем не аристократическому виду. — Ну что, мой милый месье Нильсен, — я взяла его под локоть, — ведите меня в свой дюплекс для новобрачных, — затем повернулась и многозначительно подмигнула администраторше, которая скривилась ещё раз, переведя взгляд на шокированного моим поведением Алекса.       Я радостно потащила бедолагу за собой, проносясь вихрем, ступая босыми ногами по светло-бежевому холлу с белыми и бордовыми диванчиками и стеклянными столиками, сжимая свёрнутое валиком платье и туфли. Но моя эйфория быстро закончилась, стоило мне войти в номер: пройдя через уютный и просторный холл вверх по мраморной лестнице, я оказалась в спальне. На кровати нас ждал презент от заведения: корзина фруктов, ведёрко с шампанским и усыпанный лепестками белых роз пол. Безобразие венчали два лебедя скатанных из белоснежных махровых полотенец.       — Господи, меня сейчас стошнит, — я разочарованно смотрела на композицию современного искусства.       — Сделай это подальше от меня, Харрис, смилуйся, — Нильсен затаскивал чемодан в спальню.       Я издала звук фырчащей кобылы и, развернувшись, спустилась вниз по лестнице. Устало плюхнувшись на диван, вдохнула морской запах, доносящийся сквозь открытые белые створки балконной двери. Нильсен всё ещё возился наверху, когда в дверь постучали. Оттолкнувшись обеими руками, я практически вприпрыжку бежала открывать. Услужливый парень заботливо вкатил мой сиреневый чемоданчик, который выглядел, как портовая потасканная шлюха. Но это уже было не важно, ведь я могла снова эволюционировать в человека, возможно, даже женского пола.       Поблагодарив парня, я вежливо попрощалась и потащила чемодан наверх. Багаж Нильсена был уже частично разобран педантичным хозяином, пока из ванной доносился шум воды. Я распаковала свои вещи и устроилась на кровати, смахнув ногой ненавистных лебедей на пол. Покорно ожидая очереди в душ, решила скоротать время в компании книги.       Текст захватил моё внимание в мгновение ока: я уже успела погрузиться в мир криминала и чокнутых маньяков, по описанию слишком сильно походивших на моего попутчика, как вдруг звук льющейся воды прекратился, а из двери появилась сначала влажная и сильная мужская рука, затем нога и бедро, укутанные полотенцем, и завершал экспозицию этого сексуального перформанса крепкий и подкачанный торс. Великолепие было мокрым, эстетически приятным… но с лицом Александра Нильсена, на которое с каштановых волос периодически ниспадали капли влаги.       Я нервно сглотнула, пытаясь не пялиться так откровенно, но, чёрт подери, полотенце так плотно обтягивало его бёдра, что я обратила внимание на все рельефные участки, и вот конкретно этот выделялся среди прочих.       Кажется, Алекс перехватил мой взгляд, отчего его глаза сверкнули злым озорством. Как ни в чем не бывало он молча прошагал мимо меня, спускаясь вниз. Забыв, как дышать, я просто уронила лицо в открытую книгу, издав тихий рык негодования и возбуждения от увиденного.       — Харрис, проголодалась? — крикнул Нильсен снизу. — Тут есть небольшая кухня.       — Пожалуй, откажусь, — я свесилась с перил, глядя на Алекса, расхаживающего в одном банном полотенце по номеру. — Сначала в порядок себя приведу.       — Жаль, а то я уже собрался делать бутерброды с цианидом.       — Прибереги его для свадебного канапе, Нильсен. — В ответ он поднял взгляд на моё рассерженное лицо, расплываясь в улыбке.       — То есть ты всё-таки выйдешь за меня? — он издевательски заржал, закидывая в рот кусок какой-то еды.       — Если это предложение, и тебе действительно интересно знать мой ответ, то — нет! — я оттолкнулась от перил, снова прошипев себе под нос, и направилась в ванную.       Спустя полчаса из зеркала на меня смотрела прежняя Агата Харрис, радуя своим видом: высушенные и уложенные волосы, белый топ на бретельках, тонкая накидка-кимоно с широкими рукавами, джинсы-скинни и мои любимые конверсы.       Спустившись вниз, я обнаружила Нильсена, который всё так же светил своим полуголым ̶божественно прекрасным торсом, что-то сосредоточенно читая в телефоне. Между бровей пролегла еле заметная складка, что выдавала степень его серьёзности и сосредоточенности. Алекс стоял, не поднимая глаз и облокотившись одной рукой о небольшую барную стойку, разделявшую гостиную и скромную кухоньку.       Я увидела позади него спасительную кофеварку и уверенными шагами уже было проследовала к ней. Но так как с точными науками я не дружила с детства, то слегка не рассчитала ширину своих бёдер и узость помещения кухни. Моё стремление выпить кофе оказалось настолько сильным, что я задела своей филейной частью ничего не подозревающего Нильсена, отчего высохшее полотенце решило показать мне всё то, что скрывало тридцать минут назад, тихо соскользнув на пол.       И я молила всех богов, чтобы этого не видеть, но было слишком поздно: Алекс, не успевший вовремя среагировать на моё вторжение, оказался абсолютно голый, продолжая, как ни в чем не бывало, держать телефон.       Обомлев, я стояла позади Нильсена, боясь даже шевельнуться.       — Харрис? — вопрос прозвучал из его уст, как угроза. Я слышала, что он разворачивается ко мне, и просто захотела улететь на Марс, выращивать там картошку и больше никогда не возвращаться.       — Алекс, я… — мой голос стал неестественно высоким, почти срываясь.       — Я, конечно, люблю инициативных девушек, но ты не могла для начала хотя бы пофлиртовать? — Я спиной чувствовала, как он прожигает во мне дыру на затылке.       Его наглость и самоуверенность в очередной раз стали для меня чем-то невыносимым. Не ожидая от самой себя, я развернулась, глядя ему в лицо, старательно пытаясь не смотреть ниже.       — Да как ты уже задрал со своим самолюбованием, напыщенный ты индюк! — я ткнула пальцем в его напрягшуюся грудь. — Я не собираюсь и не хочу с тобой спать, уясни это уже, Мистер А. У. Н.! Ты мне на молекулярном уровне не нравишься! — мой голос становился тише, но всё ещё дрожал от напряжения, разраставшегося внутри.       В ответ Нильсен сделал пару шагов назад, переступая через полотенце и разводя руки в стороны, заставляя меня посмотреть на картину целиком. Наглый, дерзкий, до смерти ядовитый, красивый и сексуальный — он бесил меня до зубовного скрежета.       — Я не смею задерживать тебя, Харрис, — он лениво поднял полотенце, перекидывая его через плечо, и, развернувшись, неторопливо пошёл в сторону лестницы, сверкая прекрасным задом.       — Какая же ты невоспитанная скотина, Алекс! — крикнула я ему в спину, маршем выходя из номера и с громким звуком захлопывая за собой дверь.       Побродив минут десять по коридорам гостиницы, я слегка успокоилась, разговаривая сама с собой. Нет, ну каков наглец! Он же специально издевается? Ведь невозможно таким оленем родиться? Или они там все такие в своей Швеции? Ему нравится меня подкалывать и провоцировать — это очевидно, да и меня это уже почему-то не настолько бесит. Но так откровенно тыкать мне в лицо своими внушительными аргументами — это выше моих сил…       Я, конечно, видела некоторое дерьмо в общаге колледжа и даже с удовольствием раздевалась на спор — упаси Господи, если об этом узнает тётушка, — но это было в компании таких же беспечных студентов, а не тет-а-тет с мужчиной старше меня.       Размышляя и прохаживаясь по просторному холлу, я внезапно наткнулась на рекламный стенд с предложениями обзорных экскурсий по курорту. Моё внимание привлекло какое-то старинное здание, походившее на часовню, что находилась в Бишоп-Мэнсон. Я протянула руку и взяла глянцевый буклет, внимательно разглядев. Изучая, судя по всему, рекламный проспект музея искусств, мой взгляд был опущен, как вдруг в глаза бросилась пара чёрных конверсов, а в воздухе повис аромат цитруса.       — Я тебя по всей гостинице ищу, — Алекс стоял передо мной, сложив руки на груди. Чёрные джинсы, белая футболка и голубая рубашка с рукавами, закатанными до локтей — он выглядел, как в первый день нашей встречи, отчего я невольно улыбнулась, вспомнив своё состояние.       — Для чего? Чтобы в очередной раз продемонстрировать, какой ты неотразимый альфа-самец, способный вгонять молодых девушек в краску? — я стёрла улыбку с лица, в мгновение посерьёзнев.       — Ха! То есть ты не отрицаешь, что я — неотразимый альфа-самец? — он склонил голову набок, хитро улыбаясь.       — А можно не отвечать вопросом на вопрос? — я тоже скрестила руки на груди, прижав буклет к себе.       — Не обещаю, но постараюсь. Я вообще хотел извиниться, — он чуть опустил глаза и протянул мне ладонь. — Мир?       — Знаешь, если бы у меня сейчас был автомобиль, я бы с удовольствием переехала тебя на нём, скрываясь в лондонском тумане, Нильсен, — всё ещё дуясь, я сверлила парня взглядом.       — Алкоголикам должны запрещать садиться за руль, — Алекс широко улыбнулся, чем вызвал вторую волну моего праведного гнева, и я, сжав правую руку в кулак, резко ударила его в грудь. — Ауч! — Нильсен поморщился, но успел вцепиться пальцами в моё запястье. Удерживая руку возле своего тела и нависая надо мной, продолжил: — Тем более таким обаятельным, как ты, Агата. Так что, мир?       — Да, если ты отпустишь мою руку, — я отвела взгляд, потому что мои щёки вновь вспыхнули от неожиданных откровений и прикосновений.       — Можешь выбрать для меня наказание за моё недостойное поведение, — он снова вернулся в свою исходную позицию долбанного Шерлока Холмса. — Тем более, я уже вижу, ты нашла какое-то злачное место для туристов, — его рука ловко выхватила буклет из моих пальцев. Пробежав глазами по тексту, он ухмыльнулся. — Музей современного искусства, значит?       — Ну, я бы, на самом деле, не отказалась там побывать. К тому же я немного в этом разбираюсь.       — Раз с наказанием определились, пойдем перекусим. Внизу есть ресторан, — Алекс махнул рукой, указывая в направлении лестницы.       — Умираю, как хочу кофе, — я вымученно улыбнулась, возвращая своему лицу прежний цвет нежного персика.       — Любишь искусство, по утрам пьешь не бурбон — да ты умеешь удивлять, Харрис, — он развернулся на пятках, хватая меня за руку.       Этот жест показался мне каким-то раздражающе-настырным, но в тоже время я не хотела выпускать своей руки и сжала пальцами ладонь Нильсена. Краем глаза я видела, как его щеки растянулись в еле уловимой улыбке.       «Все чудесатее и чудесатее», — подумала я про себя, и мы отправились завтракать, держась за руки.