не хочешь пойти со мной?

Год спустя. — Я посижу ещё минутку, хорошо? — Нашёл что-то интересное? — Да, — ласковая улыбка мягко разглаживала слегка заострённые черты ещё детского лица. — Прости, Доума, но я не смогу побыть сегодня на собрании, так что можно тебя попросить о кое-чем? Кибуцуджи Музан учил юношу не только различным вещам, нужным Камадо как демону за пределами поместья, в людском мире, но и правилам приличия, уважению к старшим и более сильным, правилам поведения и психологии. И сейчас в ответ на слова Доумы он посмотрел на него своими разноцветными, немного прищуренными от улыбки глазами, вселяя уверенность в том, что блондина слушают. — Конечно! — мужчина ухмыльнулся, прислушиваясь к словам Танджиро. — Я не знаю, когда увижу Кибуцуджи-куна, так что не мог бы ты напомнить ему про Руи? Он поймет. — Понял! Увидимся завтра на тренировке! Они помахали друг другу напоследок, однако стоило второй Луне выйти из библиотеки, у обоих демонов сползли веселые улыбки. Время летело неумолимо, каждый момент когда-нибудь забудется — вот что начал понимать Камадо. Настала пора становиться серьезным. Ему нужно было тренироваться, придумывать новые техники, оттачивать их, пока ранки на руках, снова зажившие благодаря отнюдь не людской сущности, не проявятся вновь и вновь. Он должен стараться, должен быть полезным. Он обязан стать лучше. Когда его обучение закончится, когда он станет охотником… Обязательно в будущем должна быть грань. Демоны убивают мечников, мечники — демонов. Круговорот убийств в один день прекратится, и он точно знал, что в этот день кто-то умрёт. То будут либо истребители, либо демоны. — Сосредоточиться… — вновь открывая книгу, сам себе проговорил парень, чуть ли не ударяя себя по голове, коря за невнимательность. Он не сделал этого только лишь по причине полного отсутствия боли: он не мог причинить боль сам себе, даже раны заживали быстрее, когда он пытался, например, отрубить себе руку. А он пробовал, поверьте на слово. Вновь открыв книгу, он впился истинно демоническим взглядом в мелкие буквы, которые иногда пропадали, сливаясь с молочной бумагой — настолько старой была книга. «По одной из версий древнегреческой легенды, Арктур отождествляется с Аркадом, который был помещён на небо Зевсом, чтобы охранять свою мать — нимфу Калисту, превращённую Герой в медведицу (созвездие Большой Медведицы). По другой версии Аркад — это созвездие Велопаса, ярчайшей звездой которого является Арктур». — Арктур, значит… Четвертая звезда, чудесно… Восхитительно. Нетерпеливое отбивание ритма указательным пальцем по столу прекратилось, хоть Танджиро не заметил ни его начала, ни конца. Достав довольно толстый блокнот, подаренный ему Музаном на двенадцатый день рождения, он немного прикусил костяшку большого пальца. — Как бы, как бы… Он отбивал неизвестную песню когтём по губам, думая, что можно извлечь из всей полученной информации. Он резко потянулся, а после взялся за виски. Придумывание названия для прошлых двух стилей не вызывало таких больших проблем, но и идеи были взяты, так сказать, из ниоткуда. Просто в правильное время и в правильном месте — чистой воды удача. — Хорошо, а если… «Сначала продумать сам удар, а после уже его название?» — продолжил мысль про себя Камадо, понимая, что это лучший выход из положения. Проведя ладонью по соседнему листу, мальчик убрал заранее напечатанные полоски. Подарок Музана был, вероятно, кстати. На нелинованном листе появилась несуразная, но весьма понятная фигура человека с мечом в руках, в обычной стойке для удара. Да, художник из полудемона был никакой. Секунду подумав, над мечом он нарисовал тонкую стрелку вниз, а рядом с ней — точные пояснения, которые секунд через десять остановились. — Чёрт. Почему-то то, что было так хорошо продумано в голове, совершенно не хотело так же понятно ложиться на бумаге. Поправив прядку волос, которая выбилась из аккуратной прически, мальчик куснул губу довольно острым клыком. За год его тёмно-красные волосы отрасли, и Кибуцуджи начал показывать ему, как поддержать их в порядке, а не оставлять в виде птичьего гнезда. Таким образом у парня появилась новая привычка — каждое утро хорошенько причёсывать шевелюру и убирать в низкий хвостик. За его несуразность мальчик от прародителя тоже получал нехило — всё-таки, как заметил юноша, старший демон всегда являлся на любую встречу в опрятном костюме и с идеальной прической. Весь вид дополняли его восхитительные манеры на людях и привычка никогда не говорить громко, чем-то напоминавшая манеру речи Доумы. И отсюда исходила ещё одна его особенность: он никогда не кричал на своих подопечных; всё было понятно по одному только взгляду. Иногда, в совокупности с полной безжалостностью к жертве, Музан начинал пугать Камадо, однако долго это никогда не длилось. — Хах, мило… — мальчик устало провёл рукой по лицу, вдыхая привычный, наполненный немного мрачными запахами демонов и бумаги воздух. Библиотека была его обителью. Что-то вроде лаборатории Кибуцуджи, в которой он проводил довольно много своего времени. Именно там теперь каждые два-три месяца он брал у полудемона кровь, и с каждым разом его лицо становилось все более… непонимающим? «Действие. Действие стиля. Сосредоточься, ты, кусок идиота…» В голове было всё, кроме адекватных идей. Кокушибо твердо сказал, что больше недели ему не даст, и сейчас шёл уже четвертый день, что заставляло юношу чуть ли не биться головой об стол. Танджиро был уверен, что сделай он это, точно бы проделал в нём немалую вмятину, а может, и сломал бы к черту. В итоге, ещё немного подумав, он всё-таки решил, как будет действовать стиль. — Если в вертикальный удар вложить больше силы… Да, можно бы было, конечно, внести ещё несколько правок, но… Солнечно улыбнувшись, Камадо вытянул руки вперёд, громко хрустя конечностями. Первый раз, когда он сделал это, Доума, уловив последовавший за этим звук, подумал, что мальчик сломал себе конечности, а когда узнал, что это не так, сильно удивился, но пугаться столь знакомого звука, исходящего от парня, не перестал. Итак, вертикальный удар, который должен создать один довольно большой столб света. Может пригодиться, хоть Танджиро ещё и не определился, где. Как только он додумался до этого, сразу решил — если всё получится сделать так, как он этого хочет, он добавит ещё парочку столбов, которые будут исходить не от меча. А он был уверен, что все получится. «Арктур. Нескончаемый Режущий Свет». Даже если придётся тренироваться до крови. *** Мальчик вскрикнул, когда руки вновь обожгло. Сегодня собрание затянулось, и хоть у них никогда не было особых рамок по времени, любая задержка вызывала у Танджиро волнение за демонов, и неважно, было ли оно ничем не обусловленным. Оно было и даже не собиралось пропадать. Ещё удар, за ним другой, более сильный. Чтобы избавиться от волнения, успокоиться. Чтобы взъерошенные волосы вновь улеглись, трясущиеся руки расслабились, а сердце перестало пропускать удары. Чтобы привычное чувство превосходства над бамбуковой куклой впереди вновь и вновь заполняло его тело, наделяя уверенностью. Чтобы было легче дышать. Чтобы отогнать любые мысли. Меч упал на пол, когда руки вновь покрылись капельками крови, моментально стёкшими струйками по детским ладоням. Ранки сию же секунду зажили, не оставляя о себе и малейшего напоминания. Парень упал на колени, а после всем телом на пол. Раскинув руки звездочкой, он устало вздохнул. Глаза, смотрящие в потолок, не выражали эмоций. Вытянутый зрачок будто бы дрожал в окружении практически белоснежной радужки глаза. Боже, как иногда ему хотелось забыть обо всём этом! О том, что нужно тренироваться, здраво мыслить, рано просыпаться и тщательно скрывать свою натуру, учить тексты из старых книг, помнить все советы и наставления, не давать эмоциям завладеть собой, держать любые изменения в узде… Только сейчас он заметил, что его когти едва ли не оставили дыру на руке. Хотелось отдохнуть. Не спать, не разговаривать с кем-то. Отдохнуть, лёжа на холодном полу, зная, что шея будет болеть после этого, несмотря на демоническое тело. Кокушибо сказал, что это не повреждение, так что от боли не спастись. Раны зарастут, останется боль. Останется горькая память о прошлом. Танджиро потянулся за мечом, рука порывисто обхватила рукоять. Он решил, что даст себе подумать немного. Он редко позволял себе такое, ведь почти всё время тренировался, размышлял над стилями, изменял внешность. Свободные минуты проводил в компании Лун и их предводителя, и его это устраивало, однако он понимал, что моменты осмысления иногда были нужны. Интересно, какой у него будет меч? Какого цвета? И пройдёт ли он финальный отбор? Интересно, а как его можно убить? Он же демон наполовину… Наверное, отрубить голову. А какие будут на отборе демоны? Может, Кокушибо решит, что он слишком слабый? Столько вопросов. Но кому их задать? А задать хочется. Может, Музану? Или Доуме? Кокушибо ответит сухо, но понятно. Доума — эмоционально; наверное, будет много-много говорить и дополнять рассказ всевозможными жестами. Кибуцуджи расскажет с улыбкой на лице, главное, ему не мешать, и он расскажет всё, что знает об отборе, о демонах и людях, посоветует несколько библиотечных книг и привычно обнимет. Парень медленно встал, однако ноги его немного подгибались. Кончик меча касался земли, оставляя небольшой разрез. Откинув голову, Камадо ещё раз вздохнул. Аккуратно сняв хаори, он сложил его, оставляя возле стены в комнате. Взгляд его не был пустым, уже нет. Он был спокойным, сосредоточенным, меч в его руках лежал так, словно они были единым целым, словно если он его отпустит, мигом лишится руки или ещё чего поважнее. Если бы кукла перед ним была живым человеком с настоящими глазами, они бы наполнились страхом и прозрачной солёной жидкостью. Несмотря на абсолютное умиротворение на лице мальчика, меч в его руках внушал неподдельный ужас. В этот момент, когда пальцы, несмотря на видимую расслабленность, на самом деле напряглись с такой силой, что связки чуть ли не рвались внутри тела. Но нет, не рвались — только успешно выполняли своё предназначение, не давая мечу более коснуться пола. Два точных удара. Разрубленная на три части фигура развалилась за секунду, падая мальчику под ноги. Пока он наблюдал за этим, его губы разошлись в еле заметной улыбке. *** Он знал, демоны будут волноваться. Прародитель, возможно, первый раз наорёт на него. Потом он будет жалеть, много жалеть, но сейчас хотелось погулять. Вот так, просто погулять. Детям ведь нужны прогулки, не правда ли? И Камадо устроит сейчас себе одну. А что будет с теми, кто ему помешает? — Дыхание Ночи: Первый Стиль. Взгляд испуганных глаз, серых, с узкими значками. Ты голоден, да? Прости, но не этой ночью. — Закат. Два точных удара — отрубленная голова отлетела куда-то вдаль, превращаясь в пыль. Слабый. Если все демоны на отборе будут такими… Неужели охотники так слабы? Музан рассказывал, что на отборе погибает много детей. Тихий смешок. Чушь какая-то, конечно они будут сильнее! Как люди могут быть столь слабы? Их ведь тоже учат дыханиям, и он уверен, что его стили Ночи были намного слабее, чем какой-нибудь ужасно старый стиль, который отрабатывали годами и годами! Полумесяц ярко светил, нависая над землёй. Сегодня было на удивление облачно, что до ужаса расстраивало мальчика. — Ну вот, стоило мне выйти, так сразу погода паршивая, — искренне разочаровался мальчик. Кажется, собирался дождь. Глубокий вздох. Думается, Камадо ни разу не пожалел о том, что оставил хаори в здании. Костяной хвост вырвался наружу, разрывая чёрные ткани формы охотника. Скручиваясь над головой, он хоть как-то защищал от первых капелек влаги. На самом деле, Танджиро, сколько бы ни пытался, не мог полюбить запах земли после дождя. Ему нравились сладкие ароматы, нравилась глициния, но не мокрая грязь повсюду и этот её запах… О нет, это не для него, точно. Посмотрев на небо, немного пододвинув хвост, юноша отметил почти полное исчезновение луны. Близкие к чёрному цвету облака закрывали ее, не давая свету пробиться даже сквозь самые большие щели между тучами. — Тц… — убрав упавшие на лицо волосы, парень тряхнул головой. Стоит ему выйти куда-то, как всё портится, теряет свои краски, словно ему назло. Резко развернувшись, Танджиро направился обратно в дом, раздражённый. Вот так и гуляй по ночам. *** Вернувшись в подвал, Камадо обнаружил одиноко сидящего в уголке комнаты Вторую Высшую Луну. — Доума. — О, ты вернулся, — он мягко улыбнулся, когтём поправляя волосы. — Все уже поняли, что ты куда-то ушел. Мы собирались пойти за тобой, но тебя буквально спас Кокушибо. — Спас? — беззвучно подходя к демону, сказал мальчик. — Да, — кивнул блондин, его радужные глаза блеснули. — Ни я, ни он не знали, зачем ты ушёл и куда, но искренне верили, что ты скоро придёшь. Так что Кокушибо предположил, что ты ушёл на охоту, и тонко намекнул Господину на то, что твоих способностей уж точно хватит на самооборону. После этого он успокоился, но… думаю, тебе лучше рассказать ему о том, что ты никуда не пропал и даже не думал умирать. Юноша кивнул, глядя куда-то в пол. Его взгляд через секунду переместился на мужчину с теперь уже приподнятой бровью. — Он в библиотеке. А ещё очень волнуется, — без слов понимая, что хочет спросить Камадо, ответил Доума. Два раза повторять было не нужно: мальчик чуть ли не вылетел из помещения, стремительно поднимаясь наверх. Обычно слово «волнуется» в одном предложении с королём демонов предполагало собой «Он уже ждёт тебя, и как можно быстрее» — это Танджиро узнал на собственном опыте, хоть и не очень обширном. *** — Какого чёрта? — сходу был задан вопрос. Ну что же, это было ожидаемо, не так ли? — Такого. — Куда ты ушёл? — уже более злобно проговорил Музан. — Прогуляться. С мечом. Испробовал свои способности на практике, — и это было правдой: он убил демона с помощью дыхания, а это можно считать за практику. — Да-а? — наигранно удивлённо чуть ли не прошипел черноволосый, заставляя Камадо покрыться мурашками. — А может, стоило спросить меня? Спросить Кокушибо, кого угодно, чтобы мы не думали, что ты умер или тебя прикончили охотники? До этого ты не додумался? — Вы были на собрании, каким образом? — Тогда нужно либо говорить заранее, либо уходить, когда мы придём и будем точно знать, что ты ещё пока что живой. А ещё лучше, — глаза Музана налились кровью, — вообще не уходить. — Я тебя услышал, — прикрыв глаза, ответил юноша. И всё равно он не кричит… — Прекрасно. Если это повторится ещё раз, тебе придётся ответить за свои поступки. Запомни это, — многозначительный взгляд алых глаз чуть ли не выжигал эти слова на плоти Танджиро. — Я поговорил с Руи. Завтра я дам тебе направление, отправишься вечером. Дорога не такая уж и близкая, а пятая низшая луна не продержится на солнце и секунды. Зато ты можешь выйти ещё до захода солнца. Обговорим. А сейчас ты можешь идти. — Я понял, спасибо. Медленно уходя из библиотеки, Камадо чувствовал это. Этот взгляд. Тяжелый, он, кажется, пытался проделать в нём дыру, причём немалых размеров. *** — Северо-восток. Внимательно следи за положением Луны, помнишь? Когда она будет максимально высоко над землей, Руи будет ждать тебя. Только не потеряйся, умоляю тебя. — Не потеряюсь, Доума, не волнуйся ты так… — А что мне делать? — горько усмехнулся блондин, поправляя красное хаори. Сейчас он был похож на его маму: он беспокоился, малейшее несоответствие вызывало в нём негодование, а то, как он по сто раз проверял детали похода, даже немного пугало самого мальчика, на которого была направлена сия опека… — Вот уж найди себе занятие получше… Кибуцуджи-кун, будь добр, предоставь Доуме вид деятельности, который заинтересует его больше, чем я. — Быть добрым не в его репертуаре… — С удовольствием! — перебивая Вторую Луну, пообещал мужчина. — Иди, только не умри там. — Не умру уж как-нибудь! — уже немного приоткрытая дверь распугивала демонов не хуже огня. — Пока! Яркая улыбка Доумы, ласковые глаза Кибуцуджи и сдержанный мах рукой Кокушибо. Закатное солнце. Сегодня ему на северо-восток.