Я попаданец? Переживем.

Кажется, Роулинг что-то напутала. Если считать, что книги написаны были в том свете, как все видели дети, то все в порядке. Но если говорить про взрослого человека… Никаких полутонов. Белое и черное. По крайней мере, мы, читатели, это так увидели. А что оказалось на самом деле? Если про Гриффиндор мне было сказать нечего, то о Слизерине я могу наболтать на небольшую книжонку, а прошел всего один месяц учебы! Первые две недели которого были сплошными техниками безопасности и введениями. Во-первых, снобов на факультете не было. Условно. Потому что таким заносчивым «голубым кровям» сразу указывали на их ошибку. В голове ты мог хоть потрошить магглов и грязнокровок всеми способами, начиная с опытов Средневековья и заканчивая передовыми разработками Лютного, но внешне должен оставаться достойным учеником своего факультета. Аристократия, чистая кровь и традиции с времен Салазара Слизерина к нашему времени преобразовались в блюдение этикета и тех же традиций, если коротко. Поэтому мне жилось на удивление спокойно, хотя паранойя попискивала все ещё настойчиво, но тихо. Отсюда выходим на межфакультетскую возню. Она была, но была между всеми четырьмя факультетами: каждый болел за своих и при случае пытался урвать у других баллы из-под носа. Это обеспечивало занятость студентов, игры и тренировки по квиддичу посещали абсолютно все, и активность на занятиях. По моему скудному опыту маги – очень аморфные создания. Все, кто мало-мальски умел колдовать, «облегчали» себе этим жизнь. Не удивлюсь, что болезни от гиподинамии у них научились лечить ещё у истоков возникновения волшебников. Но если взрослые ни на что не жаловались, то если лень валилась на детей, то страдали все окружающие. Оказывается, никакие излишки магии Хогвартс не забирает. Замок огромен, классы находятся в самых удаленных точках друг от друга, лестницы требуют постоянного бдения. А все зачем? Чтобы дети тратили свою энергию! Нет энергии – нет выбросов. Все гениальное – просто, вот уж точно. Вернемся к нашим баранам. То есть змеям. Полукровок на курсе было достаточно, из магглорожденных четыре парня и три девочки, включая меня. Отношение было ко всем равное: не высунешь голову из-под травы, тебе её не скосят. Движения на факультете в виде кружков по интересам, дополнительных занятий, клубов и прочее обеспечивались белой костью факультета. Это не мешало ни жить, ни учиться. Просто тебе так давали знать, что консервативные маги легче пойдут за такими же консервативными магами. А травля… Нужно было лишь кого-нибудь намеренно обидеть. Как, например, Гарри Поттер в своё время Малфоя младшего. Дети, чего уж там. Кстати, о детях. Учеба подтвердила мою теорию о самоутверждении как взрослого человека. Безусловно, гормоны – это невероятные штуковины, но опыт уже прожитого детства и юности сказывался: я замечала свои «детские» порывы поноситься и покричать на переменке, но то ли они были такими слабыми, то ли у меня выдержка просто огонь. В общем, вписалась в Слизерин я как спокойный, не очень общительный ребенок. Про общение – слова Падме, ничего не знаю. — Так почему ты ни с кем не познакомилась? — присела девочка рядом на диван в гостиной, когда я делала домашнее задание. — Школа – хороший способ обрести знакомства, завести связи, найти… — Школа – это школа, Падме, — перебила я Шафик. — Жажда моих знаний больше креветки из Черного озера. Да и мне тебя вполне достаточно, — льстя девочке, улыбнулась и нырнула с головой обратно в книгу. — Кальмара, — только и вздохнула девочка, отставая с расспросами. Не говорить же мне, что обсуждение моды, квиддича и сплетен из Ведьмополитена меня не интересует? Тем более, что в выходные началось страшное: девочки притерлись к друг другу за недельку и начали обсуждать мальчишек. Каюсь, я позорно сбежала «изучать Хогвартс». В общем, сложно без общих интересов, – учеба не в счет, заводить друзей. Поэтому на кого я нацелилась? Верно, на учителей. В фанфиках вроде всем везло, так почему я должна быть белой вороной среди попаданцев? Я ей стала все равно. Всколыхнула внимание преподавателей только тем, что писала заметки к занятиям на русском, да и то всего на пару минуток, после чего обо мне сразу забывали. Знание языка! Вот о чем я забыла и продолжала пользоваться великим и могучим в письме. Первое сданное эссе ввело меня в краску. Флитвик не журил, а лишь посмеялся: перевести по ходу дела домашнюю работу не составило труда, а вот оббежать ещё Синистру, Снейпа и МакГонагалл было сложновато. Объяснить ситуацию, переписать под грозными очами профессоров эссе и удалиться. Кажется, людей я заинтересовала. Ни один из четырех русского не знал, отчего я стала уверенней в себе. Превосходить хоть в чем-то окружающих приятно. Откуда я знала русский? В учебном заведении родителей были курсы русского, которые прежняя я посещала из упертости, потому что самый сложный – не значит не выучиваемый. А до школы я и вовсе посещала детский сад, в котором были двойняшки-эмигрантки из СССР. Обоснуй сложился, карты легли, плюшка вошла в обиход. Если продолжать говорить о преподавателях, то я бы выделила декана. Я ожидала подтверждения его звания Ужаса Подземелий. Сразу не дождалась: весь трепет перед профессором Снейпом был только из-за его строгости на уроках. Честное слово, МакГонагалл временами жестит сильнее. Первое мнение вскоре разбилось как бутылка шампанского о новый корабль. По истечению первой недели, в течении которой мы переучивались на перья и чернила с пергаментом, возились с банальными описаниями устройства магического мира, этикетом, самыми распространенными традициями и праздниками, самовольными лестницами и паутиной коридоров замка, в гостиной нас собрал декан. Вот тут-то мы и увидели Ужас Подеземелий. Если кто-то косячил с факультета, то доставалось им на виду у других. Старшие курсы, которые помнили прежнего декана, говорили, что под управлением Снейпа факультет стал куда осторожнее в плане проступков. На первачков он даже не взглянул во время выволочки, но нам и того было достаточно. Ей богу, будь мне одиннадцать, при каждой встрече с профессором заикалась бы. Внушает страх мужчина, и не скажешь так с ходу, что всего двадцать семь стукнуло. Ага, по темечку. Пустить слюни, что ли? Суммарно мне двадцать три, а если считать по доступной памяти, то вообще все тридцать четыре. Чем-то затянуло со спины... Азкабаном что ли? Адаптировались и вникали в учебный процесс мы постепенно. Видимо, мама Ро не говорила о тех предметах, которые не вносили остроты в сюжет, но я расскажу. Больше всего меня поразил этикет. По нему не было экзаменов, только срезы знаний в течении года. Курс был рассчитан на два года, посещения же факультатива были добровольно-принудительными: иными словами, наш колхоз – дело добровольное, не вступишь – корову заберем. Я бы не сказала, что нагрузка была чрезмерной, все запоминалось довольно легко, да информации было не так уж и много. История магии. Профессор Бинс. Приведение было лектором, а практические занятия проводила Маргарет Шафик, тетя Падме. Мировая женщина, скажу вам. Мы спрашивали почему лекции все ещё читает зануда-Бинс, ответ был до жути прост: нам посоветовали посмотреть в расписании как стоят лекции с ним. Оказалось, в свои дни они были вторыми. То есть с утра у нас было три занятия, промежуточное из них давалось на передышку. И учебный процесс изобразили, и дети довольны. Хитро! В конце концов, лекции Бинса у нас заканчивались после второго курса и оставались одни практические занятия. Дети растут, и не попишешь ничего. Само наполнение предмета было увлекательным. Рассказывали не только о движениях в стане магов, но и движениях магии: когда одни направления возникали, другие затухали, а третьи достигали пика. Большинство занятий, кстати, складывались из того же принципа: лекции и практические занятия. На все предметы было по два преподавателя, кроме чар, зелий и трансфигурации. По чарам у нас попросту были двойные занятия: на первом нам давали теорию, а на втором после перемены мы сразу разбирали практику, чтобы дети где-нибудь в углу не стали пробовать новое заклинание. Последствия такого вот самоучения профессор продемонстрировал на первом занятии по технике безопасности в виде иллюзии. Набралась смелости и после того занятия подошла и спросила про ментальную магию. Полугоблин был словоохотлив и даже дал поощрительный балл за вопрос. В общем, ментальную магию до стабилизации магического ядра изучать нельзя. До совершеннолетия и полного созревания разум и магическое ядро зависят друг от друга. По сути энергию на формирование мозгам дает ядро, развиваясь попутно и самостоятельно. И если ты лезешь в недозрелое сознание, то корежит почему-то ядро. Из разговора я поняла, что ничего не поняла. Решила, что лезть вперед батьки в пекло не буду, да и не нужна я никому. По зельям чередование было немного иным: два-три теоретических чередовались с одним практическим. Здесь мы действительно не махали волшебной палочкой ни разу. Да и зелья были на первом курсе на уровне химии восьмого класса: выпарите воду, у вас останется соль. Получилось? Замечательно. В основном мы учили элементы зелий: смысл помешиваний и различия в нарезке, значимость веществ, из которых сделана посуда, и взаимодействие ингредиентов. Не предмет, а дикая химера химии, физики, ботаники, временами анатомии и геологии. Я нисколечко не удивилась тому, что зельеварение стало одним из моих любимых предметов. Учиться после университета было легко, а после поощрения моего эго превосходными оценками, я и вовсе взялась всерьез за эту науку. Трансфигурация велась по принципу, схожему с принципом ведения зелий, а смысл совпадал с чарами. Предмет мне не давался совершенно. Я не понимала смысла всей теории, которая порой вообще не сочеталась с практикой. Мозг не хотел запоминать своды правил, формулировки догм, количество гипотез и аксиом. Все это вводило меня в настоящее уныние. Где-то я читала, что самое важное в превращениях – воображение и желание. Глупость та ещё. Воображение мне помогало на чарах, вот там действительно помимо слова-ключа нужно было держать в голове ещё и результат, а на трансфигурации… Получала я хлипкие удовлетворительно и была спокойна. Защиту от темных искусств преподавали «так-сяк»: преподаватели действительно менялись из года в год, но нареканий ни одному из них я лично не услышала. До сегодняшнего дня занятия вели либо сотрудники аврората, либо мастера дуэлей. В этом году был мистер Моузли, бывший яро против обращения к нему «профессор». Вообще, на первых занятиях он сразу же обрисовал ситуацию, когда мальчишки запросили боевые заклинания. Потрепанный аврор сразу же расставил все галочки над й, точки над i и ё, осадив всех и сразу. Настоящим боевым заклинаниям учат на курсах аврората. Тот минимум, который нам нужен будет для защиты, раскидан по курсам так, чтобы все были в силах освоить его. — А если и попадете в какую заварушку, кидайте чары на вызов авроров и ставьте щиты, которые вы и так каждый год будете проходить, — отмахнулся в итоге мистер Моузли. Почти что Амбридж, только преподаватель куда профессиональнее и квалифицированнее, к тому же практика была. Лекции я записывала на русском, единственная с потока. Единственная, потому что читали тему быстро, да и нужная для сдачи экзамена информация была в учебнике, зато профессор давал наводки на другие учебники. Когда аврор увидел, что я их записываю отдельно, то стал диктовать имена авторов и названия четче, я всерьез прослезилась от благодарности и даже кивнула с широкой улыбкой, пока другие это игнорировали. Не понимают своего счастья, профессор помнил даже года изданий. Вот что значит – патологическая память! Писала же на русском, потому что так думалось быстрее. Мозг ребенка податлив, но привычка делать все по-русски проявлялась. Кстати, этот мой бзик защищал меня и от просьб дать конспекты. Если быть совсем-совсем честной и безумно несправедливой к мистеру Моузли, то я ждала нашего последнего курса, заветного седьмого для меня и третьего для Избранного. Загребущие ручонки уже чесались! И не из-за аллергии на оборотней, а из-за слишком долгого ожидания встречи с любимым персонажем. Ремус Люпин, мечта всей моей жизни ходил где-то близко и будет ходить ещё шесть лет. Но мы подождем. Главное, скрывай плотоядный взгляд, когда думаешь о будущем, Хелен, а то недолго растерять все волосы, посереть и шептать «моя прелесссть», распугивая всех вокруг. Насчет алхимий, артефакторик, ритуалистик узнавала специально, чтобы делать упор на предметы сразу, а не под конец пятого года. Это факультативы. Ведутся они преподавателями, которые есть в Хогвартсе на постоянной основе. Помнится, у Роулинг такого не было, но меня удивил сам факт! Конечно, это только введение в грандиозные науки, но они были, и профессора давали наводки сразу в соответствующие школы и гильдии. Травология же просто шла. Я не была Невиллом Лонгботтомом, но и не испускала из себя эманаций смерти. В старой жизни (прошлой её намеренно перестала называть, чтобы не хватать приступы меланхолии при любом напоминании) я жила в частном доме, где была восхитительная возможность посидеть на грядках и клумбах. После учебы, от которой кипели мозги, копание в земле приносило не меньший кайф, чем массаж после долгих физических нагрузок. Биология мне нравилась и раньше, так что травология стала полнейшим отдыхом для меня. Тем более, что магических травок в программе первого курса было от силы процентов двадцать от всех. Астрономия. Предмет, который разделил мою жизнь на «до» и «после». В моей школе ни тут, ни в прошлом не было этого предмета. Первое занятие вызвало неподдельный восторг, хотя мы проходили только терминологию и легкое введение. На деле предмет оказался эдакой коллаборацией изобразительного искусства, черчения, физики и, собственно, астрономии. У детей сложность вызывали сами звезды и их расположение. Практические занятия были всего раза два в месяц, отчего я была в самых смешанных чувствах! Мне было мало, что даже Падме поддержала, хотя ей времени не хватало, чтобы разобраться, а мне – чтобы налюбоваться. Дружба наша, кстати, сильно крепчала на фоне страсти к астрономии. — Да нет же! — я уже в который раз пыталась донести до подруги границу между Цефеем и Жирафом. — Не понимаю! — Шафик была уже на грани и едва заметно шмыгала носом, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Нас не заставляли учить расположение созвездий, кстати. Нужно было уметь их находить со своим атласом в руках, что Шафик игнорировала и пыталась выучить все на зубок. Тетя-профессор – это вам не хухры-мухры. Мне же заполнение атласа напоминало контурные карты по географии: эдакая развлекаловка – поля созвездий есть, нужно лишь точки расставить, а я и раскрашивала сразу, что облегчало задачу в разы. — Ладно, давай если не по форме, а по цвету, — я достала из сумки карандаши и столкнулась с непонимающим взглядом девочки. — Что не так? — По каким ещё цветам, Хелен? — Падме поджала губы, насупившись. — Если не хочешь помогать, то уходи, а не издевайся. — Я не издеваюсь и не думала об этом! Ты и сама смотрела вчера на Цефея, он зеленоватый, а Жираф отличается желтоватым светом, спутать можно, но если присмотреться, то все понятно! — я искренне не понимала. Все созвездия отличались оттенками излучаемого света. Это подкупило мой интерес к предмету, рисовать я любила, хоть и не умела. Удачный компромисс — получерчение-полурисование. — Они все одинакового цвета, — выдохнула блондинка и, схватив меня за руку, без лишних объяснений потащила из гостиной. Притащила они меня не к абы кому, а к декану. — Профессор Снейп! — Шафик ворвалась в кабинет, как к себе домой, на что вышеупомянутый профессор лишь устало выгнул бровь – перед ним лежало два внушительных вороха пергамента. — Мисс Шафик, мисс Найтвуд, — кивнул он нам. — Что случилось? — Хелен видит ауры, — я непонимающе посмотрела сначала на девочку, а после и на Снейпа. — Ауры?