Дистанция

Осаму смотрит в зеркало, щурит глаза и пытается хоть что-то разглядеть в мутном стекле. Отражение не меняется — всё такие же голубые глаза и светлые волосы. Только одна прядь, так неудачно потемневшая в самом видном месте, выдаёт его несовместимость с этим миром. Ополоснув лицо холодной водой, Дазай заправляет прядь каштановых волос за ухо и надеется, что Чуя ничего не заметит. Слишком рано просвещать этого олуха во все тонкости сложившейся ситуации. Водные процедуры окончены, а значит, пришло время завтракать. Чуя ещё с самого начала дал понять, что готовить он не собирается, так что теперь Дазай вынужден собственными силами пытаться прокормить себя. Осаму открывает холодильник, бегает взглядом по пустым полкам, обреченно понимает, что нужно сходить за продуктами и наконец обращает свое внимание на несколько банок пива. Их не было ещё вчера днём.  — Вот же… Когда только успел, — бормочет он. Ну и к чему Накахара накупил эту дрянь? И неужели он собрался это пить? Будь привычный Дазаю Чуя тут, он бы неодобрительно качнул головой, заставляя рыжую копну волос колыхнуться, а затем взял мусорный пакет и отправил бы все без исключения банки на помойку. И это было бы наилучшим решением. В общем-то, Дазай зол. Злостно взяв одну из баночек, он злостно открывает её, вслушиваясь в характерный клацающий звук, а затем также злостно делает несколько глотков. Мерзость. Продолжая пить пиво, попутно опираясь рукой о дверцу холодильника, он вдруг слышит, как в квартире раздается трель дверного звонка. Отвлекаясь от своего занятия, Осаму закрывает холодильник.  — Открой дверь, — раздаётся сонный голос Накахары из спальни, а сам Чуя продолжает валяться в теплой постели. Конечно, ему же хорошо, это ведь не его сегодня утром насильно вытолкали из кровати, заставив кормить кота. Дазай закатывает глаза и отправляется встречать утреннего гостя. Интересно, каких ещё сюрпризов ему подкинет судьба в этом местечке. Незнакомец, стоящий за дверью, видимо, слишком нетерпелив, потому что звонок повторяется. Осаму хмыкает и наконец распахивает дверь. Одарив того, кто стоит на пороге, неодобрительным взглядом, он намеревается задать очевидный вопрос, но не успевает.  — Я к Чуе, — нагло перебивают его. Дазай вскидывает бровь, мельком осматривая гостя. Черные, косо обрезанные волосы, одна из прядей выкрашена в красный, алые глаза, надменный взгляд… Выглядит, как самоуверенный подросток. Осаму хватает нескольких секунд, чтобы сделать кое-какие выводы о юноше и, пускай они и поспешные, но, вероятнее всего, верные.  — Ты оглох или как? Я пришел к Чуе, — незнакомец понимает, что его собеседник малость завис, и наклоняется к нему, бестактно запуская руку в его светлые волосы. Осаму рефлекторно подаётся назад, ведь в нос бьёт запах алкоголя, и что-то ему подсказывает, что выпитое этим парнем ничем не отличается от дешевого пива в их холодильнике.  — Он ещё не встал, — всё-таки отвечает Дазай. Впускать этого выскочку в дом не хочется. Одного такого ему уже хватает. Убирая руку от своих волос, он брезгливо хмурится.  — Плевать, я разбужу, — пожимает плечами незваный гость. Замечая банку пива в руках Дазая, он заинтересованно вскидывает брови. — О, неужто Чуя разрешил тебе выпить? Что-то я сильно сомневаюсь, — ловким движением выхватывая банку из чужих рук, он самодовольно хмыкает. — Ладно, если будешь послушным, я ничего ему не расскажу, — делая пару глотков, он отталкивает Дазая плечом и проходит в дом. Парень небрежно скидывает обувь, и та, разлетевшись в разные стороны, остается лежать как попало. Осаму, словно кот поглаженный против шерсти, шипит. Он закрывает дверь и идёт следом за этим наглецом. Разбудит Чую? Ну-ну. Осаму уже представляет, как лицо этого парня на высокой скорости соприкасается со стеной, приобретая идеально ровную поверхность. Но, к великому сожалению Дазая и его жажды представлений, Накахара лояльно реагирует на присутствие незнакомого Осаму человека. Более того, он, кажется, рад. Дазай не заходит в комнату, стоя около двери. Он слушает их диалог и подмечает для себя имя своего нового знакомого в этом странном, до невозможности неправильном мире. Также по непринужденной беседе этих двоих Осаму понимает, что они друзья. Осаму, полностью недовольный ситуацией, решает, что не помешало бы покормить их домашнее животное ещё раз. Проходит еще пара минут, и Накахара заходит на кухню вместе с тем самым брюнетом — Ацуши. Накахара лениво подползает к крану, набирает себе холодной воды, а его друг в это время садится за стол, бросая взгляд на Осаму, разместившегося на корточках у кошачьей миски. Дазай гладит Иосю по спине, пока тот активно поглощает кошачий корм.  — Осаму, солнышко, приготовь нам что-нибудь перекусить, — не просит, а скорее требует гость. У Дазая челюсть сводит от мерзкого прозвища, да еще и сказанного в столь уничижительном тоне. Поднимаясь на ноги, он бросает на парня взгляд, которым обычно одаряет своих жертв перед тем, как выпустить пару-тройку пуль им в висок. Вдох-выдох. Осаму проходит мимо, делая вид, что не услышал. Он уже собирается покинуть кухню, как его хватают за руку и тянут назад. Жест почти призывает потерять равновесие и свалиться незнакомцу на колени.  — Всё-таки оглох, да? — хмыкает Ацуши, а Дазай, пытаясь выдернуть руку из чужой хватки, смотрится на Чую, ожидая от него хоть какой-то реакции. Тот, словно ничего не происходит, безмятежно роется в холодильнике, выбирая, какую банку пива открыть первой. Понимая, что такое поведение в кругу этих «друзей» воспринимается ими, как допустимое, Дазай для себя решает, что мириться с этим не будет. Выдергивая руку, он едва ли сдерживает себя от порыва затолкать Накаджиме ножку стула в глотку. Сделав пару шагов к выходу, он покидает кухню, захлопывая дверь. Ацуши от возмущения почти подрывается с места, стремясь остановить беглеца, но через секунду медленно оседает обратно на стул.  — Твой мальчик проявляет характер? — усмехнувшись, он переводит взгляд на Чую. — Вы поссорились? Накахара открывает банку пива и мрачно делает пару глотков.  — Почти, — коротко отвечает он, не зная, как ещё оправдать то, что происходит с его всегда тихим и милым Осаму. Ацуши пожимает плечами и решает не лезть в разборки этой парочки. Обычно их конфликты ничем хорошим не заканчиваются, так что принимать в них участие — себе дороже. Так он думает, по крайней мере, на трезвую голову. Накахара садится за стол напротив друга и расслабленно выдыхает, закрывая глаза. Хочется отдохнуть вообще от всего: от странного поведения Дазая, от работы и даже от Иосифа, который в последнее время сменил свою кошачью ласку на сплошное шипение и порчу мебели. К слову, о нем. Услышав, как когти питомца превращают их дверь в горсть опилок, Чуя встает из-за стола и открывает ему, позволяя Иосе покинуть комнату. Быть честным, он почти выталкивает его прочь пинком. Выражая всё своё недовольство, кот делает деловитый взмах хвостом и, шустро перебирая лапками, спешит к Дазаю. Тот в это время сидит на диване, устремив хмурый взгляд в телевизор. Переключая каналы, он толком не смотрит на экран. Ему просто доставляет удовольствие вымещать свой гнев на несчастный пульт в руках, пальцами вдавливая его кнопки в корпус евда ли не до хруста. Кот ловко забирается на колени мужчины, начиная топтаться на них. Осаму медленно выдыхает и откладывает пульт в сторону, оставляя какой-то канал про животных.  — Здесь всё ужасно раздражает, — Осаму начинает гладить кота, активно сжимая в пальцах его пушистую шерсть. Это невероятно милое существо ощущается в руках, как игрушка-антистресс. Иосиф ласкается и трется мордочкой о худые руки Дазая. Осаму продолжает жаловаться ему на жизнь, а кот — мурлыкать. В один момент Дазай отрывает взгляд от животного на своих коленях и поднимает его на часы. Прошло уже достаточно времени, чтобы эти двое напились там до состояния нестояния. Заглянув в темные глаза Иоси, Осаму выдыхает и аккуратно снимает его со своих колен. Направляясь на кухню, он приоткрывает дверь, заглядывает внутрь и видит там прекрасную картину — Чуя почти засыпает, подперев голову рукой, а тот самый Ацуши активно продолжает ему что-то рассказывать. Стараясь особо не привлекать к себе внимание двух придурков, Дазай проскальзывает в комнату, чтобы сделать себе кофе и уйти. Уже заливая кипяток в кружку, он замечает пристальный взгляд Ацуши на себе. Становится максимально некомфортно. Осаму бросает в кружку пару ложек сахара, ложечку кофе и стремится покинуть кухню. Как же его всё это напрягает. Внутри уже давно поселилась неприятная тоска по дому. Настоящему дому. Но сейчас ему ничего не остается, кроме как усесться обратно на диван и сделать глоток горячего напитка. Даже слишком горячего! Прижимая руку к обожженным подрагивающим губам, Дазай морщится, поднимаясь с места. Сильное желание глотнуть холодной воды и потушить этот кошмар в ротовой полости толкает Дазая в сторону ванной — возвращаться на кухню он не намерен, так что лучшего варианта Осаму не находит. Кружку с кипятком он из рук тоже не выпускает, видимо, забыв о её существовании в данный момент. Поставив кофе на раковину, Дазай включает холодную воду, склонившись над краном. Ледяная жидкость заставляет зубы, секундой ранее ошпаренные кипятком, болезненно заныть. Наш страдалец тихо мычит, прикрывая глаза. Будучи увлеченным этим не слишком приятным процессом, он совсем не замечает, как в ванную комнату заваливается пьяная тушка в количестве одной штуки. Вторая тушка уже во всю пускает слюни на скатерть кухонного стола. Шум воды заглушает тихие шаги их гостя, но когда его руки наглым образом перемещаются на бедра Дазая, зубная боль вдруг отходит на второй план. Осаму замирает и медленно выпрямляет спину. Ацуши не позволяет ему полностью расправить плечи — сжав одной рукой его шею, парень силой заставляет Дазай упереться грудью в мрамор.  — Эй, — шипит Осаму, бросив возмущенный взгляд на Накаджиму. — Отойди от меня, — дернув плечом, он пытается сбросить чужую руку с собственной шеи. Вторая ладонь наглеца всё ещё находится где-то в районе бедер, постепенно начиная оглаживать ягодицы юноши сквозь ткань светлых брюк. Дазай настолько обескуражен его поступком, что даже не успевает вовремя среагировать. От странных прикосновений внутри всё сжимается. К горлу подступает тошнота, когда Осаму лишь на секунду представляет себя в роли жертвы подобного мудака. Бред, у него достаточно сил, чтобы постоять за себя и поставить на место парня, что возомнил, будто он имеет право делать с ним подобное. Только вот руки неприятно подрагивают, а воспоминания, которые он никогда в жизни не переживал, новой волной заполняют мысли, перегружая голову. Осаму медленно выдыхает, успокаивая дрожь в руках. Уже через пару секунд мыслительного процесса он рассчитывает свой план дальнейших действий, примерно прикидывая, куда и как он ударит этого парня, чтобы было особенно больно.  — Надо же, Чуя совсем не следит за тобой, — наконец отзывается брюнет, сильнее вдавливая Осаму в раковину. Дазай стискивает её в пальцах, закрывая глаза от ледяных капель воды, летящих в его лицо. Воду он так и не выключил. — Ты меня раздражаешь.  — Какое совпадение, ты меня тоже, — в ответ на эти слова Ацуши хватает его за волосы, лицом окуная в ледяную воду. Осаму давится воздухом от столь неожиданного действия, а уже следом начинает кашлять, чувствуя, как вода попадает в рот.  — Заткнись. Раньше ты мне нравился больше. Но я обещаю помочь тебе исправиться, если будешь делать то, что я скажу, — хмыкает Накаджима, разворачивая Дазая к себе лицом. Как чуть позже понимает Осаму — чтобы поцеловать его.  — Как благородно с твоей стороны, — рычит Осаму, уворачиваясь от чужих губ. Рука, сжимающая его волосы, перемещается обратно на шею, лишая Дазая возможности нормально дышать. Прикосновения в откровенных местах становятся всё настойчивее. За стеной, всего в нескольких метрах от происходящего, спит Чуя. На его губах расцветает мягкая улыбка, а разгулявшееся от алкоголя воображение рисует ему наиприятнейшие сны. Удивительно, но снится ему никто иной, как сам Осаму Дазай. Накахара, изрядно уставший от его «преображения», жадно хватает блондина за руку, прижимая к себе за тонкую талию. Осаму обнимает его в ответ, и прикосновения его ладоней такие же легкие и приятные, как те, в которые Накахара влюбился когда-то давным давно. Он что-то бормочет сквозь сон, довольно выдыхая. Впервые за долгое время образ его возлюбленного не вызывает никакой агрессии, а в белоснежные пряди не хочется с силой вцепиться. Напротив, Чуя льнёт к ним, вдыхая запах ромашки. И пока перед его закрытыми глазами рисуется образ нежного и беззащитного Дазая, сам Осаму, подвергающийся пьяным домогательствам, хватает кружку с кипятком, выплескивая кофе в лицо Ацуши. Жаль, он уже подостыл… Но этого всё равно хватает, чтобы Накаджима зажмурился, замычал от боли и, пошатнувшись назад, оступился, хватаясь за дверной проем, чтобы не свалиться на пол. В глазах Дазая мелькнул бы огонек азарта, не будь он так раздосадован ситуацией. Это неуважительное отношение к нему, сравнимое с отношением к прислуге или, хуже того, дешевой шлюхе, выводит из себя. Терпеть это нельзя, да не нужно. Он вытирает лицо от воды рукавом и тут же сокращает расстояние между ним и другом Чуи. Осаму хватает его за одежду, дергает на себя, а следом прикладывает головой о раковину. Накаджима шипит от боли, что-то выкрикивая. Отталкивая от себя чужие руки, он изо всех сил пытается ударить Осаму по лицу раскрытой ладонью. Дазай вздыхает, хватая его руку, а следом выкручивает её в неестественное положение. Что-то слишком много драк в этом доме за последние дни. На возмущения пьяного гостя, его попытки вырваться и угрозы Осаму закатывает глаза, оттаскивая парня к двери. Свалив пару курток с вешалки и ударившись о край полки, Дазай наконец выставляет Ацуши за дверь под одобрительное шипение Иосифа. Под его же тихий топот мягких лапок Осаму отправляется на кухню, перед этим вышвырнув обувь Накаджимы следом за ним. Смотря на спящего Накахару, он раздраженно цокает, резко опуская ладони на стол. Одна из пустых бутылок вдруг падает на пол, создавая ещё больше шума, и только тогда Чуя вздрагивает, открывая глаза. Уставившись расфокусированным взглядом на Дазая, Накахара хмурится, не понимая, что происходит. Осаму, изрядно уставший от выходок того парня, дышит немного учащенно. Волосы и верх свитера намокли, ремень брюк расстегнут, на покрасневших щеках капли воды.  — Что произошло? — наконец хрипло произносит Накахара. Заметив, что его друга рядом нет, он оживляется ещё больше, оглядываясь. Дазай, несдержанно вмазав ему пощечину, хватает Чую за ворот рубашки. Руки немного подрагивают от напряжения. Такая внезапность приводит Чую в чувства почти моментально. Он распахивает глаза, растерянно бегая взглядом по лицу Осаму. Глаза, сверкающие от гнева, растрепанные волосы, темная прядь, выбившаяся из-за уха… А она всегда там была? Сейчас не до этого.  — Я выставил его за дверь, перед этим приложив головой о раковину в ванной, и если ты, — он вдруг встряхивает Накахару, ещё крепче сжимая ткань рубашки, — пустишь его в наш дом ещё хоть раз или выкинешь что-то похожее, я сниму с тебя скальп чертовой овощечисткой, — одной рукой Осаму указывает на вышеупомянутый предмет, висящий на стене среди других кухонных принадлежностей. Сам он не позволяет себе отвести взгляд от чужих глаз. Чуя, завороженно смотрящий на Дазая, не без усилий переключает внимание на направление тонкой руки, следом смотря на овощечистку.  — Ты меня понял? — спрашивает он, желая убедиться, что его слова были услышаны. Накахара медленно кивает. С каждой секундой в голове появляется всё больше и больше вопросов.  — Славно! — руки отпускают чужую одежду, а сам Дазай, словно заново расцветая, натягивает маску доброжелательного простака обратно. Наконец-то он выпустил накопившийся гнев. Поправляя мокрые волосы, он отправляется на выход из кухни. — И приберись как-нибудь в ванной, из-за этого придурка там теперь всё в кофе.