Мой бывший... классный руководитель

      В понедельник я бежала в школу с мыслью о том, что сегодня один из немногих дней, когда у меня нет вечерних занятий, и я могу задержаться подольше после уроков и побыть в компании Игоря Владимировича. Но торопилась я так туда не из-за этого. Меня волновал оставленный мною класс. Я быстро сняла с себя верхнюю одежду в гардеробе, засунула огромную чёрную сумку с коробкой красок, за вешалки, чтоб ее никто не видел, схватила принесённый ватман с драконом, который забирала домой, и рванула в наш кабинет №205. Первым уроком была биология, но мне необходимо было проверить, все ли хорошо, я решила зайти, оставить бумагу с рисунком, а заодно оценить масштаб нанесённого ущерба. В коридоре меня догнала Полина. Разузнав, чем все закончилось два дня назад, поддержала идею посетить класс. В кабинете никого не было, но раз он открыт, значит Игорь Владимирович уже в школе, и все видел. Ну если мы все ещё живы, и нам не пришло сообщение о скорой кончине, можно выдохнуть. На подоконнике были наклеены какие-то красные огрызки бумаги, а на пробковой доске в конце помещения была некая абстракция из того, что не поместилось на подоконник. «Ну это поправимо» — подумала я. Оставив ватман в углу я уже собиралась, быстрее смотаться из этого злополучного места. Мало ли в каком сегодня настроении наш классный руководитель. Однако Полина не торопилась уходить. Ну да, ей же нравится его дразнить! — Полин, пойдём, не люблю опаздывать! — Да ладно тебе, мы не опоздаем, успокойся. — Пойдём, сейчас ещё Игорь Владимирович придёт. — Ну придёт и придёт, что ты начинаешь, ты лучше скажи, что мы будем с этим уродством делать. — Не знаю… надо спросить у ИВ.       Полина закатила глаза. Через мгновение в класс зашёл Игорь Владимирович. — Опять вы??! — насмешливо воскликнул он. — Игорь Владимирович, что вы думаете по поводу украшений? — кокетливо начала одноклассница, игнорируя его вопрос.       Мужчина огляделся, округлил глаза и нахмурился, давая понять, что по этому поводу можно думать только одно. — Это все Белоусов и Морозов, а нам теперь надо все это исправлять! — наябедничала Полина. — Ну, исправите — сухо ответил он и уткнулся в экран монитора, показывая, что мы его отвлекаем.       Я не стала говорить, что отчасти она сама виновата, что так произошло, надо было предупредить, что мы закончили. А то позвала, и сама же выгоняет…       Мы пошли на биологию, Полина решила: раз не сыскала поддержки у Година, сейчас найдёт ее у меня. — Как же они меня бесят! Ничего не делают и претензии предъявляют! — Ну ты же их не предупредила…— тихо ответила я — Ну и что? — Я считаю, что ты не права. К тому же ушла. Такой себе руководитель… — Мне все равно, я оправдываться не собираюсь. Тоже мне подруга… — А мы подруги? — прыснула я. У нас видимо с ней разное понимание дружбы. — Вообще-то да!       Дальше мы шли молча. Я задумалась, как человеку мало надо, чтоб назвать кого-то другом… А может просто у неё так мало друзей, что она нуждается в этом… В любом случае мы очень разные, вряд ли сойдёмся.       На второй перемене Полина снова подошла ко мне: — Ты остаёшься сегодня? — Да… А ты? — Может минут на двадцать, не больше. — Окей.       Мне было важно чтобы она хотя бы зашла со мной в кабинет, потому что одной мне будет очень страшно. Я понимаю, что Игорь Владимирович ко мне хорошо относится, бережёт меня, да и вообще, что в этом такого, но я ничего не могу поделать со своей трусостью. Иногда мне кажется, что если ОН на меня накричит, я лягу и умру от стыда, как Башмачкин.       После уроков мы пошли в кабинет. Я села за последнюю парту рисовать, Полина немного поболтала со мной и убежала. Игорь Владимирович вёл частный урок у мальчика из параллели. — Так, надо подойти к Васильевой, будем ей мешать— отвлёкся учитель, пока парень решал заданный тест.       Он медленно начал приближаться ко мне, проходя между рядами. Я замерла, сердце забилось, я смотрела на него, недоумевающим взглядом, зачем он меня так терзает, не видит что ли, как мне неуютно. Ощущалось, что ОН смаковал каждый свой шаг, смотрел на меня и улыбался. Игорь Владимирович остановился в метре от меня, и рассматривал мою работу. — Ну, не смотрите-е-е — смущенно протянула я. — Это мой класс, вообще-то, я имею право тут ходить! Я опустила глаза. — Ой, да ладно, совсем уже ничего сказать нельзя! — смягчился он.       Я виновато улыбнулась. И всё-таки он очень боится кого-то задеть… при таком раскладе его строгость и безразличие к нашим чувствам выглядят весьма напыщенно. Или это он так только со мной?.. — Васильева, хватит уже на меня так смотреть! Ухожу я, ухожу!       Я не заметила, как задумалась и не сводила с него глаз. Хи-хи. Он милый. Такой сильный и строгий, а со мной милый. Хоть и ведёт себя как ребёнок. Преподаватель вернулся к своему ученику. Иногда он продолжал подходить ко мне и смущать своим взглядом, посмеиваясь над моей реакцией.       Частное занятие закончилось, Игорь Владимирович, вышел из класса, и я осталась в гордом одиночестве. Было около пяти вечера, домой мне совсем не хотелось. Там я оставалась совсем одна со своими страхами и сомнениями… и корвалолом. Чем дольше я находилась в общественном месте, тем лучше. Тем более в одиночестве мое волнение утихло, и хотя я больше не слышала этого приятного грозного голоса (хотя большинство, наверное, не назвало бы его приятным), я могла сконцентрироваться на работе. Через полчаса мой красивый учитель вернулся. — Васильева, я не пойму… ты домой то собираешься вообще? — А я мешаю? Я могу уйти, вы только скажите… — Да нет, сиди на здоровье. Только я уйду через полчаса. — Ну, и я тогда через полчаса пойду.       Он обреченно посмотрел на меня, едва заметно улыбнулся. — Будешь тогда музыку хорошую со мной слушать! А надо же мне как-то приходить в себя после 11б. — Хорошо — тихо согласилась я.       Игорь Владимирович и правда включил какую-то песню 80-х годов прошлого века. — Знаешь, что это за группа?       Сейчас, естественно, идеальный момент, чтобы блеснуть знанием хорошей музыки, ну или музыки которая нравится ему, должно же у нас быть хоть что-то общее. Одна проблема… я знать не знаю, что это за группа. Честно говоря, я уже пыталась, однажды, из-за парня полюбить подобные песни, и даже что-то вынесла для себя, но мне не повезло, эту я не знала. — Нет.       Учитель цокнул и закатил глаза. — Васильева, сейчас двойку поставлю, как это можно не знать? Чтоб сегодня же вечером послушала! Это The Cure.       Черт! Я знала… — Хорошо. — ответила я. Ещё чуть-чуть и я бы покраснела. Сейчас самое время провалиться. Интересно, его не раздражает, что я всегда отвечаю «хорошо»?       Через некоторое время мы начали собираться. Я закрывала баночки с краской, когда Игорь Владимирович проходил мимо, вдруг его взгляд упал на, уже знакомый ему, пенал. Он резко дёрнулся к нему и заверещал, как ребенок: — Ого-о, ах-ха-ха! — он схватил металлическую лопаточку, похожую на маленький шпатель, притворившись, что это холодное оружие, — а это ещё зачем? — через секунду он уже сделал выпад в мою сторону. — Это мастихин — улыбнулась я — им раньше краску с палитры счищали, а теперь рисуют. Есть художник… — я задумалась, вспоминая его имя, Игорь Владимирович внимательно смотрел на меня, отчего я занервничала — Тёрнер! Уильям Тёрнер! Он рисовал свои картины мастихином.       Учитель кивнул, и прошёл вглубь класса за своей одеждой. Возвращаясь обратно он продолжил разговор: — Он вроде маринист, да? — Не только… — я испугалась показаться глупой. «Он и в живописи разбирается, ничего себе, сейчас неправильно что-то скажу, и он подумает, что я тупая, стою тут выделываюсь» — подумала я. К слову, я никогда не считала себя образованной, хоть в чем-то, хотя, наверное, иногда стоило. Но в любом случае я слишком мало знаю, чтоб позволять себе открывать рот, только если захочу опозориться.       Я дособирала сумку, попрощалась и вышла из класса. За окном было уже давно темно, в конце коридора мигала единственная включённая лампочка. Нужно было возвращаться домой… А так не хотелось.       Уроки и домашнее задание по композиции я делала до раннего утра, легла около четырёх, и на утро не смогла встать. «Ну и к черту эту школу, и так почти не пропускаю в этом году» — подумала я, и крикнула бабушке, которая обычно вставала приготовить мне завтрак, что я останусь дома. Маме позвонить не успела, так как моментально провалилась обратно в сон.       Когда я вновь открыла глаза на часах было уже четыре часа дня. «Твою мать!», так, надо звонить матери. Я набрала номер, послышались гудки. — Алло, да — Привет мам, я сегодня в школе не была, — Что?! А мне ты не собиралась об этом говорить? — Я уснула и… — Даш, ты совсем что ли обнаглела? — Нет, мам, я все проспала, можешь написать Игорю Владимировичу — А, так если бы можно было, ты бы вообще меня в известность не поставила?! Класс, самостоятельная стала, вот и решай свои проблемы сама!       Она повесила трубку. Ну здорово, теперь придется самой ему писать, а если подумает, что если пишу я, а не мама, значит прогуливаю? Ну ладно. Выхода у меня нет, если ничего не напишу, то он завтра мне голову открутит. Я открыла социальную сеть, нашла наш с ним диалог, мне мало кто пишет, поэтому это было просто. Я 16:20: Здравствуйте, меня сегодня не было в школе по состоянию здоровья, не смогла сказать об этом матери, но сейчас она знает, все в порядке. Прошу прощения, что сообщаю это только сейчас Игорь Годин 16:21: Хммм, точно все в порядке?       Я выдохнула. Значит он не злится, что я ему не сообщила, даже наоборот: он обеспокоен. В этот момент я была очень зла на маму и чувствовала себя не очень, так как проспала весь день. Я 16:21: В порядке с ситуацией с мамой. Со мной не знаю. Игорь Годин 16:21: Помочь чем-то могу?       Я хмыкнула. Может ли он помочь? Чем интересно он мог бы мне помочь? Избавить от тревоги? От нежелания идти домой после занятий? От неожиданно свалившейся ответственности за свою жизнь? От невозможности поделиться своими проблемами? Ну хотя последние вполне реализуемо… мне бы даже очень хотелось с ним поделиться, все-все ему рассказать. «Но этого не случиться, потому что я — Даша и никогда не смогу прийти к нему с проблемой, а ему это и не нужно» — заключила я у себя в голове. Я 16:23: Надеюсь, я справлюсь с этим до завтра. Не думаю, что сможете. Только если принять мои извинения. Игорь Годин 16:24: Ясно. Обращайся и поправляйся.       Я отправила «Спасибо» и отложила телефон. В его последних словах я увидела некую безысходность, стену между нами. Ее построила я? Не знаю. Но разве не такие должны быть отношения между учениками и учителем? Отгораживалась я от него или наоборот сближалась… А ему это зачем? В нашем классе полно девушек с тяжелой жизнью, которые любят его предмет, ходят на допы, у них большие планы на жизнь и они в тысячу раз красивее меня. А я? Мои волосы лезут из-за недавнего инцидента с домашним окрашиванием, каждое утро я замазываю тоналкой прыщи на своём, и без того не идеальном, лице, я не могу связать и двух слов на его уроке, ещё и сутулюсь, вероятно, от неуверенности в себе. И все это рядом с идеальной Полиной…

***

      На следующий день я была в школе. — Аня выпросила денег на фонарики у родительского комитета — не здороваясь, восторженно заявила Полина. —Маркова? — удивленно переспросила я. «А она то тут причём?» — Ну да, она написала мне, спросила, что нам нужно, типа хочет помочь. Ее мама передала в родительский комитет. — А-а— протянула я без особого интереса. — Мы сегодня идём после уроков, ты с нами? —Да. — Ещё Ася будет, и Алина. — Алина же отказалась… — А теперь согласилась!       Много я пропустила. Теперь у меня меньше шансов остаться с ним наедине. — Эй! Даш! — Полина помахала перед моим лицом. — Что? — Я спрашиваю, почему тебя вчера не было? — Плохо было. — А мне, короче, вчера Годин писал. — Что писал? — в моих глазах проскользнуло волнение, но Полина вряд ли его заметила. — Да так, просто переписывались. Прикинь, у него есть какой-то духовный учитель, ха-ха-ха. Втирал мне про что-то, ну я и соглашалась, бедняга, жалкий он какой-то. — Ха— я выдавила тихий смешок, хотя смеяться над ним мне совершенно не хотелось. «Эх, вот бы Игорь Владимирович мне про своего наставника рассказывал, я бы не назвала его жалким…никогда», я набрала воздуху, чтоб продолжить, но от волнения и досады голос сорвался, и я прохрипела — А часто переписываетесь? — Ну бывает иногда, пишет мне. А вы? — Нет, мне не пишет. — Он тебя боится, ты вечно трясёшься на его уроках —улыбнулась Полина. — Так заметно? — видимо со мной все было ещё хуже, чем я думала. — Ну да. А-ха-ха, он на опросах на тебя взглянуть боится.       Я промолчала и ушла в свои мысли. Через некоторое время прозвенел звонок и мы разошлись.       Перед третьим уроком все готовились к работе по праву. Я безысходно листала свою тетрадь, сидя на дальней скамейке у класса. Сложно запомнить то, что плохо понимаешь. Мимо меня прошёл Игорь Владимирович. Его серьезное, даже злое лицо сменила ухмылка. Он обвёл меня взглядом с головы до ног, и когда рассмотрел мои красные длинные носки, надетые на розовые колготки, хмыкнул и показушно закатил глаза. Я глупо улыбнулась в ответ, и он завернул в класс. Готовиться к работе стало ещё сложнее.       На уроке Годин раздал чистые белые листы А4 и озвучил задание: — Вам надо придумать 10 задачек по административному праву, время пошло.       «Что? И что это значит? Как это вообще делать? Что такое задачка? Мы же не на математике… ума не приложу. Интересно, я одна в классе такая тупая и не понимаю, что от меня хотят?» — я огляделась, все вокруг что-то писали, Игорь Владимирович ходил между рядами. — Игорь Владимирович, почему так сло-о-ожно? — протянул один из моих одноклассников. — Сложно?! А что бы вы хотели делать на работе по праву? Оригами? — А можно? — спросила Москвина с первой парты. — Ха-ха, один раз я дал делать оригами классу, там стояла колонка двоек!       Послышались обреченные вздохи. Я сидела и рассматривала белый лист. Проходя мимо меня, учитель повернулся за моей спиной, хмыкнул и, наклонясь к моему плечу, громко, со смехом сказал: — Васильева, ты можешь делать оригами.       Игорь Владимирович продолжил движение между рядами. А меня долго уговаривать не надо, без особых колебаний, я свернула свой девственно чистый лист, оторвала полоску, чтоб получился квадрат и занялась более понятной мне наукой. Мне повезло, что я умела это делать. — Она, что, реально оригами делает? — с завистью и упрёком спросила Полина через некоторое время. — Ну, да — ответил преподаватель. — А можно мне тоже? — с надеждой спросила Москвина. — Ну попробуй — Игорь Владимирович посмотрел на неё, своими смеющимися глазами.       Я была счастлива. Не пришлось весь урок смотреть в пустой лист позориться. Спустя 10 минут я поставила перед собой маленького бумажного дракончика. Годин, заметив его, подлетел ко мне и в полном восторге схватил его. — Вау. Я хочу ещё маму дракончика и сына дракончика! — он потянулся к своему столу и достал два клетчатых листка. — Делай! — Сейчас? — я взглянула на часы, урок кончался через 7 минут. — А что ты думала? Так просто оценку получить? Давай работай!       Я прикусила внутреннюю сторону щеки и начала делать.       К концу урока я еле-еле успела закончилось ещё одного. Все застонали услышав звонок. — Так, сдаём работы! — рявкнул учитель.       Я доделывала последние манипуляции с бумагой. Закончив, я поставила их ему на стол и вернулась к своему месту, чтоб собрать вещи. Игорь Владимирович тут же принялся их рассматривать. Выходила из класса я последняя. — Васильева, что ж ты не сказала, что умеешь делать дракончиков?       Я пожала плечами: — А должна была? — Ну да! Это же круто!       Я улыбнулась и отправилась к выходу. Через мгновение я уже шла по коридору, размышляя над его словами: «И как, интересно, я должна была ему об этом сообщить? Здравствуйте, я Даша Васильева, не ставьте мне три по экономике, я умею делать дракончиков из оригами. Очень странно. Надо было спросить у него, как он себе это представляет».       Про то, как прошли остальные уроки, рассказывать смысла нет, главное, что они закончились. Мы с Полиной пришли в наш родной класс, там нас уже ждала Аня Маркова и несколько девочек. Игорь Владимирович ушёл в соседний кабинет. Так что никто нам не мешал, мы включили музыку и начали что-то делать. Я сразу ушла в конец помещения и занялась своим делом. — Игорь Владимирович говорил, что нужен китайский бог — донеслось до меня из разговора. — А-ха-ха, давайте короче сделаем ему лицо Година! — засмеялась Полина и захлопала в ладоши, радуясь своей блестящей идеи. — Блин, точно, смешно будет. — Даааш, — Полина повернулась в мою сторону. — М? — Сможешь нарисовать? Москвина тебе поможет. — Хорошо, я могу нарисовать лицо, только давайте это будет для него сюрприз. — Естественно! А тело Маша нарисует.       Все засмеялись, представляя, что из этого всего получится. — Даш, твоя очередь — обратилась ко мне Аня. — Я стояла в очереди? — Ну музыку ставить. — Ого…— искренне удивилась я, — я? Могу музыку поставить? — Ха-ха, ну да — расслабленно ответила она. — У меня правда вкус очень специфический. Я думаю вам не понравится… — Да ставь уже — вмешалась Полина.       Я подошла к компьютеру, нашла подходящую композицию, Русский рэп стих.

Ржавый бункер — твоя свобода Сладкий пряник засох давно Сапогом своего народа Старшина тормозит говно.

      Я вскочила и начала прыгать под музыку. Мои одноклассницы, мягко говоря, удивились. —Боже, Даша… Что это? — спросила Полина и закатила глаза, — это вообще музыка? — Это «гражданская оборона»! — крикнула я, продолжая нелепо двигаться в такт крикам Егора Летова, — я под это обычно утром крашусь в школу. — Ну по тебе видно.       Я улыбнулась ей язвительной улыбкой. Трек закончился, Полина решила взять ситуацию в свои руки и включила что-то попсовое. Так мои дорогие одноклассницы узнали меня чуть ближе.       В какой-то момент разговор перешёл к обсуждению нашего классного руководителя, и я уже не могла игнорировать его. — Мне кажется он меня просто недолюбливает за то, что я существую — возмущалась Алина (та самая, с которой когда-то так близко общалась моя новая подружка Полина) — я блин ничего ему не делаю, у меня по его предметам чистая 5, и он все равно докапывается. — Ну ты же историю сдаёшь — рассуждала Аня. — Ну, а он то, тут причём? — всхлипывая, возмущалась девушка — мудило блин. Топит просто всех, и без него тошно, возомнил себя богом. — Реально… Долбоящер — соглашалась Маркова. — А мне наоборот нравится — возразила я, когда сил терпеть эти оскорбления уже не было — он в тысячу раз лучше нашего историка. — Ну тебе то хорошо, он тебя боится! — заговорила Полина — сидишь на его уроках, еле дышишь. — Ну, он меня поддерживает…— я запнулась. «Стоит ли мне рассказывать им об этом? Это же что-то такое личное, так же, наверное, не принято, у него могут быть проблемы?.. но поделиться очень хочется» — спрашивает чем помочь… — Мне кстати всегда было интересно, о чем вы говорите, когда он тебя после уроков оставляет? — Полина выжидающе посмотрела на меня. — Ну… он спрашивает, как у меня дела…       Алина от удивления подняла бровь, и все ещё больше заинтересовались моим ответом. — Спрашивает, не обижает ли кто-то меня, предлагает ему руку сломать. Говорит, что всегда готов помочь и все такое. — Блин, это круто — сказала Алина после небольшой паузы. Я заулыбалась, ведь это и правда было круто. Что-то я, конечно, разошлась в откровенности со своими одноклассницами.       С темы мы быстро съехали, но тут вошёл сам виновник нашего обсуждения. — Ох, слушаете тут всякое… в моём кабинете! — возмутился он, услышав игравшую песню, — надо хорошую музыку слушать!       Игорь Владимирович подошёл к столу и начал искать что-то в компьютере. — А как ваши дела Игорь Владимирович? — спросила как всегда смелая Полина. — Я ваши работы проверяю, как ты думаешь, как у меня дела? — рявкнул учитель. — Что все плохо? — Соколова, все просто ужасно! — Ой-ой, а у меня что? — Завтра все узнаешь на уроке. — А вы не хотите нам помочь Игорь Владимирович? — вмешалась Москвина. — Ну, начало-о-ось, что вы хотите? — Нам надо гирлянды с флажками прикрепить к потолку как-то.       Годин оценивающе оглядел украшения, прошёлся в конец класса и вдруг запрыгнул на последнюю парту. И начал изучать подвесной потолок. — Я ща лестницу притащу.       Пока Игорь Владимирович ходил за лестницей, мне пора было уже уходить на свои вечерние занятия, меньше всего мне хотелось уходить именно сейчас и упустить возможность пообщаться с Годиным в неформальной обстановке. Но пропускать их было нельзя, и я уныло начала собираться. Я пожелала всем удачи и поплелась на курсы.       Вечером в нашу новую маленькую беседу Маша Москвина, отправила фотографии с их вечера, они ещё около двух часов сидели в школе после моего ухода. «Дурацкая живопись» — с досадой подумала я и легла спать.