Мой милый тигрёнок

      Спустя пару дней начался конкурс костюмов. Все отряды приняли участие и в отведенное на подготовку время усердно старались создать самые лучшие и необычные костюмы. Кто-то представлял один наряд, а кто-то целую коллекцию. Отряд Куникиды и Акари решил сильно не выделяться. Двух моделей будет достаточно, самое главное — создать такой образ, который всем и понравится, и запомнится. И, конечно, победит. — Мы же говорили! Ни я, ни Акутагава в этом участвовать не собираемся! Ищите других моделей! — рявкнула Мацуока и тут же топнула каблучком. — А вы не забыли, что должны нам за молчание, Каори-тян? — ехидно улыбаясь, протянула Фудзивара, а затем прикрыла рот рукой, чтобы как-то скрыть своё хихиканье. — Знаете, это уже похоже на наглость. Мы и так всё за вас делаем и вам же помогаем! Не пора ли уже отпустить тот случай? М? — фыркнул Акутагава. — Вы будете участвовать в конкурсе. — Позади Акари встал Куникида и, скрестив руки на груди, смерил неодобрительным взглядом своих подопечных. Ребята хотели уже возразить, но не смогли. Почти весь отряд мог слышать и слышал перепалку между вожатыми и подростками, поэтому некоторые стали подключаться и стараться вникнуть в суть разговора. Под конец уже все выстроились за спинами Акари с Куникидой, поддакивая и уговаривая Мацуоку с Акутагавой участвовать в конкурсе. Наконец прозвучал вопрос, который заставил парня с девушкой замолчать и согласиться на участие, ведь вопрос затрагивал «тот случай», о котором остальные хотели бы знать. И вот настал день, когда должен был состояться конкурс. Вечер. Вокруг уже успело стемнеть, но на территории лагеря это было несильно заметно, особенно на костровой. Всюду светили яркие фонари, разноцветные лучи света пробегали по деревьям и земле, устремлялись в небо, где и терялись. Громко играла музыка, по сцене бегали вожатые и хореографы, которые расставляли необходимые предметы. Дети со всех отрядов прошли на лавочки и уселись там, ожидая начала мероприятия. Все конкурсанты приходили в последнюю очередь по маленькой тропинке, которая пряталась за деревьями и выводила ребят к сцене, а если быть точнее, то к полянке за ней. Все модели были очень красивыми и нарядными. Сразу видно, что дети и подростки старались и прилагали все усилия, чтобы занять первое место в конкурсе. У каждого участника волосы были аккуратно уложены в красивую прическу, на лице был не яркий, но заметный и красивый макияж. «Наштукатуривали» даже мальчишек. Как бы странно это ни было, но Акутагава и Мацуока так и не видели друг друга. Они должны были вместе идти, в паре, да только получилось так, что ребята разминулись. Каори замешкалась и шла последней вместе с Акари, а Рюноскэ старался не опаздывать и не теряться, поэтому шёл впереди и вел остальных вместе с Куникидой. Через пару минут музыка затихла, а все прожекторы направили прямо на сцену, где стояла ведущая и начинала мероприятие. Никто из участников её не видел. Слышали только голос. Когда же голос умолк, а музыка заиграла громче, послышались громкие аплодисменты. Вдруг за кулисы забежала девушка и, о чем-то поболтав с вожатыми, вывела первых участников. Восторженные крики и свист не умолкали, казалось, что они становились всё громче и громче. Музыка грохотала на всю округу, заставляя сердца слушателей биться быстрее и сильнее. Наконец настала очередь Акутагавы и Мацуоки. Но они так и не увиделись. Две небольшие лестницы вели к кулисам с разных сторон, но даже так всюду сновали дети и подростки, высокие и маленькие, в пышных и не очень костюмах, которые не позволяли разглядеть что-либо на другом конце. Девушка медленно шла по ступенькам и старалась успокоиться, скрыть нарастающее волнение за улыбкой. Ей хотелось увидеть костюм парня и осознать, что не одна она будет «позориться». Акутагава поднимался с примерно такими же мыслями. Яркий свет. Крики и радостные возгласы. Еле уловимый среди этой какофонии скрип деревянных половиц. Что-то теплое в руке… Такое приятное… Знакомое… Сияющие огоньки серых глаз… — Ты прекрасна, Каори… Мацуока не верила собственным ушам. Она точно не спит? Ей же не снится это? Правда? Перед девушкой стоял парень в черном костюме из атласной ткани, картонном цилиндре и с настоящей белой розой в маленьком карманчике на груди. Рюноскэ улыбался и всячески позировал на сцене, стараясь продемонстрировать свой костюм во всей красе. Но уже через секунду он остановился и, покрепче сжав руку Каори в своей руке, второй приобнял девушку за талию и начал медленно вальсировать. Пышное и длинное белое платье из гофрированной бумаги легко двигалось вслед за хозяйкой, практически не касаясь пола и не позволяя чужим ногам наступить на себя. Перчатки, из такого же материала, хорошо прилегали к рукам и были настолько прочными, что даже от объятий и рукопожатий не рвались. На миг все возгласы умолкли, даже музыка стала чуть тише играть. Всё внимание зрителей было приковано к танцующей на сцене паре, которая даже не думала останавливаться. Костюмы Рюноскэ и Каори сильно походили на свадебные, пусть и не настоящие, поэтому все с восхищением следили за танцорами. Они были такими… чужими… но близкими. Разными, но похожими. Как Инь и Янь. Чёрное и белое. Он — воплощение высокомерия и хулиганства, а она — скромности и спокойствия. — И как это понимать? — тихо поинтересовалась девушка, позволяя кружить себя в танце. — Как хочешь, так и понимай, тигрёнок, — последовал ответ. — У тебя же есть девушка, — ухмыльнулась Мацуока и вскинула бровь. — Так почему же ты позволяешь себе такие выходки? — Всё очень просто. — Акутагава резко остановился и притянул Каори к себе, заключая в объятия. — Не было и нет никакой девушки. Я солгал. Зрители тут же вскочили со своих мест и начали бурно аплодировать. Музыка вновь стала громко играть, а на сцену уже выходили следующие участники. В конце мероприятия было проведено голосование, которое и определило победителей. К большому сожалению Каори и Рюноскэ, они не победили. Заняли второе место. На первом месте оказалась Хигучи вместе с Достоевским, которые представляли как раз таки Ромео и Джульетту.

***

— Эй, Акутагава… — начала было говорить девушка, как тут же махнула рукой и упала на свою кровать. — Говори уж, раз начала, — скептически пробубнил парень. — Забудь… — Нет, не забуду. Говори давай. Рюноскэ сел на кровать и сложил руки в замок, выжидающе смотря на девушку. В его глазах можно было увидеть едва заметное волнение, страх… Но чего может бояться этот парень? Ему хватило храбрости начать танцевать на сцене, да ещё и при всех обнять свою партнершу. Уж кому-кому, но точно не ему бояться. — То, что ты мне тогда сказал… начала было говорить Мацуока, переходя из положения лежа в положение сидя. — Правда. — Почему я должна в это верить? Слушай… Мне, конечно, всё понятно… Но почему ты выбрал именно меня? Неужели нельзя было к кому-то ещё со своими шуточками поприставать? Чем я-то тебе не угодила? Вроде бы, всё было хорошо. Нормально общались, прогуливались… Ну вот зачем это всё? Зачем? Объясни! — Зачем, спрашиваешь… — Он встал и подошел к девушке. — Поверь, я задаюсь этим вопросом каждый раз, когда вижу тебя. И мне также хочется найти на него ответ. Вот только… — Акутагава наклонился и с силой ударил кулаками в стену в паре сантиметров от плеч Мацуоки. Последний путь к отступлению был перекрыт. Каори посмотрела в его глаза, но ответить ничего не смогла. Рюноскэ накрыл её губы своими, вовлекая в поцелуй.

***

Ветер нещадно играл со светлыми волосами девушки. Её прядки путались между собой, попадали на небольшую белую шляпку, цеплялись за бантик на ней или лезли в глаза. Хигучи то и дело убирала волосы с лица и недовольно фыркала. Как бы ей сейчас хотелось взять и собрать эти свисающие патлы в пучок, чтобы не злиться и не мучиться, вот только если эту картину увидят соседки, девушка получит нагоняй, ведь по их словам такие причёски парням нисколько не нравятся. Но Хигучи прекрасно понимала, что как бы она ни старалась красиво одеваться, краситься и причёсываться, внимание семпая таким образом ей всё равно не добиться. — Давно ждёшь? — послышался голос из-за деревьев, а затем Хигучи увидела высокого парня в шапке-ушанке. И вот зачем он её носит? Не зима же. — Нет, что ты. Я только что пришла. — Мило улыбнувшись, девушка снова завела непослушные пряди за уши и взглянула на Достоевского. Сегодня он был более оживленным и радостным. Обычно на его лице можно было увидеть ехидство, насмешку, злость или безразличие, но в этот вечер от былых эмоций не осталось и следа. — Мы проделали отличную работу, раз смогли превзойти тех двоих. Хотя, признаю, их выступление было великолепным! — Сделав акцент на последнем предложении, Фёдор улыбнулся ещё шире. Он прекрасно понимал, что любое упоминание «особой пары» вызывало дикую ревность у Ичиё, и именно это так сильно доставляло удовольствие парню. — Не такое уж и великолепное! Самое обычное. — Глаз девушки нервно задергался, и чтобы это скрыть, Хигучи отвернулась. — Ну же, говори, что ты придумал? — Я всегда был в восторге от женской сообразительности. Девушки… такие… чуткие существа… — Достоевский подошел к Ичиё со спины и положил свои руки ей на плечи, медленно поглаживая их. — Вот только не забывай, что рассказывать все детали своего плана я не собираюсь. Твоя задача заключается в том, чтобы ты выполняла всё необходимое. Думать тебе абсолютно не нужно! — продолжая шептать на ухо девушки, Фёдор тем самым заставлял Хигучи подчиняться ему, не прекословить и не совать нос туда, куда не следует. — Гарантирую, что скоро твой ненаглядный забудет свою пассию. Нужно только потерпеть и подождать. Вот и всё. Девушка лишь послушно кивнула и сжала в руках подол платья. Она сделает всё для того, чтобы семпай заметил её. Что же в Каори такого, чего нет у Ичиё? Ничего. Поэтому Хигучи проигрывать не намерена. Она всё равно выведет Мацуоку из игры, чего бы ей это ни стоило.