Глава седьмая
15 мая 2021 г., 20:55
Дженсен не мог заснуть. Стоявшая на холодильнике в соседней комнате бутылка «Джека» так и манила его к себе, суля благословенное забытье, однако светящиеся на циферблате будильника цифры были непреклонны: слишком поздно, выпьет сейчас — утром на площадку приедет пьяный. А Дженсен всегда считал себя профессионалом.
Профессионалом, который крутил шашни со своим коллегой по съёмкам. Ну-ну.
Он заворочался, перекатился на живот и сунул руки под подушки, в приятную прохладу. Уткнувшись лицом в горячую вмятину от собственного затылка, он зажмурился и лежал так до тех пор, пока желание глотнуть воздуха не стало совсем уж нестерпимым. Потом перевернул подушку, устроился на спине и слепо уставился в потолок. Внутри тлела невыносимая тоска.
Время на стоявших сбоку часах постепенно сменилось с 02:42 на 03:09.
Хрипло, зло застонав горлом, Дженсен сунул руку в трусы и сжал себя так крепко, что стало больно. Безжалостно задвигал кулаком: вверх-вниз, вверх-вниз. В расфокусированном взгляде всё плыло, губы сжались в тонкую полоску, а на лице застыло смирение человека, готового встать перед расстрельной командой. В конце концов, удовольствия в этом процессе никогда не предполагалось.
Он не думал о Джареде. О тёплой ладони Джареда на бедре. О губах Джареда на своих губах. О выражении лица Джареда, когда он сказал ему нет. Совершенно о нём не думал. В чём в чём, а в этом ему давно уже не было равных.
Долго он не продержался.
После этого немного полегчало. Последний раз он так феерично срывался — закусывая пальцы одной руки, второй выдавливая из себя оргазм и совершенно точно не думая о Джареде — чуть больше года назад.
Тогда вся общественность стояла на ушах: Джаред Падалеки объявил, что скоро выйдет его автобиографическая книга. Услышав новость, Дженсен закатил глаза, поржал над названием (какое-то говнище в духе «Просто я») и пообещал Крису, что выбьет Джареду все зубы, если тот напишет про него какую-нибудь херню, — как минимум чтобы проверить, остановит ли его хоть кто-нибудь. Крис в ответ сказал, что обратиться к адвокату было бы более благоразумно, причём на полном серьёзе и с явной тревогой. Дженсен не сразу понял почему.
— Он не посмеет, — всё-таки сообразив, выдавил он: вдруг стало дурно, голова закружилась.
— Может, и не посмеет, — пожал плечами Крис.
Сто раз себя прокляв и хорошенько поразмыслив, к адвокату Дженсен обращаться всё же не стал. Зато оформил предзаказ на Амазоне. И ещё долго наблюдал тошнотворное зрелище: ведущие новостей возбуждённо вещали из-за своих столов, что, по слухам, в новой книге Падалеки будут какие-то особенно пикантные и ранее неизвестные факты о звезде, но ни один источник не сообщал, какие именно.
В день релиза, в полдесятого, Дженсена разбудил телефонный звонок — это ли не дурной знак? Оставив пронзительно пищащий мобильник без внимания и даже не посмотрев, кто звонит, он сел, вперился взглядом в кухонный стол и стал тупо ждать.
К моменту, когда в дверь постучали и он ушёл расписаться за доставку, телефон успел прозвонить семь раз. Содрав упаковку, он тут же наткнулся на соблазнительно улыбавшегося с обложки Джареда, с гневным рыком распахнул книгу и начал просматривать все главы про «Сверхъестественное», ища своё имя.
Когда он закончил час спустя, голова у него шла кругом. Ничего не было. Разумеется, Джаред часто его упоминал — нельзя просто взять и забыть коллегу по сериалу, принёсшему тебе славу. Особенно если отношения с вышеупомянутым коллегой закончились скандалом. Но максимум, что там было, — «очень ему благодарен», «Дженсен хороший парень», «для меня было честью работать» и «надеюсь однажды наладить с ним отношения».
Ничего.
Дженсен сделал себе кофе, заглянул наконец в телефон. Несколько пропущенных звонков от Криса, один от сестры. И два сообщения, снова от Криса. Первое: возьми трубку, долбан. Второе: включи телевизор.
Дженсен пожал плечами, отхлебнул ещё кофе и защёлкал пультом. Развалившись на диване, он долго листал каналы, пока его внимание не привлекло мелькнувшее в какой-то новостной программе имя Джареда.
— …бисексуал, — откровенно округлив густо подведённые глаза, будто сама не могла поверить в то, что читает, договорила ведущая. — Опубликованная сегодня автобиография мистера Падалеки оказалась предельно откровенной. В заранее подготовленном интервью — которое, по его словам, будет единственным на эту тему — знаменитый актёр объяснил, что сподвигло его на столь эффектный каминг-аут.
Изображение сменилось, на экране появился Джаред, сидевший на плюшевом диване в окружении искусно приглушённого света.
— Знаете, — с кривоватой усмешкой сказал он, — наверняка найдутся люди, которые решат, что я делаю это ради денег и пиара. «Покупайте мою книгу, потому что я бисексуал» или что-нибудь столь же прекрасное. — Его яркие губы растянулись в широкой улыбке. — Но давайте честно. Человек я довольно закрытый и, как бы безумно ни любил своих фанатов, не хочу, чтобы они знали обо мне абсолютно всё. Это лишнее. Они уважают мою позицию, и за это я им благодарен. Однако ориентация… понимаете, сексуальность — очень важная штука. Я решил, что люди заслуживают от меня честности в этом вопросе. На то, чтобы окончательно разобраться в своих чувствах, у меня ушло очень много времени, и далось мне это непросто…
Замолчав, он обратил мигом посерьёзневший взгляд прямо в камеру.
— …Но если я смогу помочь кому-то примириться с собой, принять правду о себе — оно того стоит. Не нужно скрываться всю жизнь.
Картинка сменилась, в кадре вновь появилась приторно улыбающаяся ведущая.
— Хороший парень, не так ли, Гэри?
Её коллега, занятый стопкой бумаг перед собой, улыбнулся:
— Верно подмечено, Карен. Храбрый поступок с его стороны. — С этими словами он повернулся к камере. — А теперь к мировым новостям: беспорядки в…
Под боком завибрировал телефон. Дженсен вслепую нашарил его рукой, по-прежнему не отводя глаз от экрана. С трудом оторвавшись от телевизора, он всё-таки посмотрел на дисплей — и ни капли не удивился, прочитав имя отправителя.
-если ты реально думаешь, что он делает это НЕ ради тебя, я могу приехать и дать тебе таких пиздюлей, что мозги сразу встанут на место <333-
Дженсен долго смотрел на сообщение, чувствуя, как сжимается что-то глубоко в груди. А потом стиснул зубы, удалил смс, распахнул свой фланелевый халат и обхватил ладонью стоящий колом член. Ему хватило четырёх движений кулака, и когда он кончил, впиваясь свободной рукой в обивку дивана, у него не получилось сдержать рвущиеся откуда-то изнутри всхлипы.
«Хоть что-то, сука, остаётся в этом мире неизменным», — подумал Дженсен, с гримасой отвращения сорвал с себя влажные трусы и не глядя отшвырнул в сторону грязного белья, что хаотичной кучей громоздилось в углу спальни. То, что его мозги и сраное либидо никак между собой не сообщались, можно было принять как факт. Член побаливал, храня фантомное ощущение чересчур сильно сжатых пальцев, и это наполняло душу каким-то мстительным удовлетворением. Натянув одеяло по самые уши, Дженсен закрыл глаза, дождался, пока сердцебиение придёт в норму, и постарался не презирать себя слишком уж сильно.
Шаг вперёд, два назад. Решить, будто он в состоянии вновь сниматься с Джаредом, было самой большой ошибкой в его жизни.
~
В понедельник он узнал от гримёрш, что Джаред позвонил и сказался больным. Изображать вселенское огорчение этой новостью Дженсен не стал. Почти все в съёмочной команде… чёрт, да почти все в стране догадывались, что между ними с Джаредом что-то неладно, притворяться из вежливости не было смысла. Хотя его это удивило. Ну а если совсем начистоту, не будь он так адски зол на Джареда (или хотя бы не раздражай он его так сильно), Дженсена бы это даже немного встревожило: в духе Падалеки скорее было нечаянно выстрелить себе в ногу и на следующий день прихромать на площадку с улыбкой, аспирином и уверениями, что он в полном порядке. Запретив себе об этом думать — в конце концов, то были не его проблемы, — он решил взамен порадоваться неожиданной отсрочке. И даже перспектива весь день бегать от площадки к площадке, из гардеробной в гримёрную и от одной камеры к другой, делая крупные планы и пересъёмки, его не расстроила — хотя обычно от этого скучного, безумно монотонного говна ему хотелось выколоть себе глаза и уехать в больницу, в которой шансы на веселье были не в пример выше. Но до тех пор, пока рядом не было Джареда, он чувствовал себя просто замечательно. Объявив перерыв на обед, Эндрю жестом подозвал его к себе и хмуро спросил, что случилось с Джаредом. Дженсен вяло пожал плечами, мол, без понятия, не чувствуя при этом ни грамма вины. Если Джаред захочет, сам потом объяснит. Хрена с два Дженсен будет его выгораживать. — Ты же виделся с ним вчера, — заметил Эндрю. Дженсен замялся, невольно поёжился — при одной мысли о вчерашнем чувства всколыхнулись, — и судя по тому, как сузились глаза Эндрю, он это заметил. Дженсен всегда считал режиссёров слишком проницательными козлами и по опыту знал, что врать им ужасно сложно. Наверное, потому что именно так они зарабатывали себе на хлеб — наблюдали за людьми, анализировали их эмоции, а потом пытались должным образом перенести на экран. — Ну, виделся, — нервно ответил Дженсен. — Вчера он был здоров. Эндрю долго изучал его взглядом, не говоря ни слова, потом хмыкнул — словно не исключал возможности, что Дженсен лично подсыпал Падалеки отраву, — и отвернулся. — Сходи поешь, — коротко бросил он. — И сразу возвращайся, чем скорее, тем лучше. До шести будем настраивать свет с тобой в кадре. Дженсен со стоном поплёлся в сторону столовой. У него было отчётливое ощущение, что Эндрю его наказывает, и это было пиздец как несправедливо. В конце концов, из них двоих смело писать жалобу за домогательство можно было именно на Джареда.~
Джаред на него пялился. Поёжившись, Дженсен попытался сконцентрироваться на словах Джереми об изменениях в сценарии — эту сцену мы немного сместим сюда, а вон ту, наоборот, сюда; тут сократим, добавим вот это, потому что Эндрю первый вариант не нравится, и я с ним согласен, динамика не та, понимаешь? — но это было непросто. Краем глаза он всё равно видел Джареда, который даже не притворялся, что слушает Джереми: сидел, сгорбившись, сжав губы в жёсткую линию, и смотрел только на Дженсена. Короче, нервировал до ужаса. Повернув голову прямо к нему и демонстративно нахмурившись, Дженсен тут же вернулся к распинавшемуся перед ними сценаристу и вяло закивал в знак согласия. За утро они с Джаредом не сказали друг другу ничего существеннее неловкого «привет», и к полудню ситуация легче не стала. Дженсен понятия не имел, что Джаред вчера с собой делал, но эффект это на него оказало явно не самый лучший. Он играл так агрессивно, как Дженсен ещё никогда не видел, и чуть не разругался в пух и прах с одной из гримёрш, сказавшей, что он выглядит напряжённым. Поэтому лично Дженсен идею как можно дольше избегать разговора о воскресенье считал офигенной. Что-что, а голову в песок, когда это было ему удобно, он прятал с завидным мастерством. — В общем, как-то так, — сказал Джереми, глядя на них с Джаредом и сияя улыбкой. Дженсену стало немного стыдно: стопроцентно придётся его переспрашивать, причём в ближайшем будущем. Кивнув, он сполз со своего стула, похлопал сценариста по плечу: — Спасибо, постараюсь запомнить. Хотя память у меня дырявая, — и с извиняющейся улыбкой развернулся к выходу. — Дженсен, подожди, — окликнул вдруг Джаред откуда-то из-за спины. Дженсен дёрнулся, замер, сжав в ладони дверную ручку. — Прости, — спокойно, несмотря на колотящееся где-то в горле сердце, ответил он. — Литр кофе просится наружу, так что я срочно в туалет. Захлопнув за собой дверь, он чуть ли не бегом ринулся в сторону гримёрных, в любой момент боясь услышать за спиной торопливые шаги и почувствовать руку на плече. Свернул за столовую, окольными путями пробрался между трейлерами, пока не вышел к своему. И, со вздохом облегчения захлопнув дверь, тут же рухнул на диван. Он чувствовал себя полным идиотом, но сейчас всё что угодно было лучше, чем перспектива остаться с Джаредом наедине.~
В среду ничего не изменилось. Разве что Джаред ушёл в себя ещё глубже и не смотрел, кажется, вообще никуда, кроме лица Дженсена. А самого Дженсена в его присутствии уже натурально трясло. Он начал избегать близости так же упорно, как в самом начале съёмок, и бдительно следил за тем, чтобы Джаред не приближался к нему на расстояние вытянутой руки: он сам не знал, какой будет реакция, если Джаред ещё раз до него дотронется, но был уверен, что им обоим гораздо лучше оставаться в неведении и дальше. Будто всего этого было недостаточно, настроение Джареда, видимо, каким-то образом распространилось на всю съёмочную группу. Эндрю дулся на Дженсена ещё с понедельника; то, что раньше звучало как предложения, теперь казалось отрывистыми приказами. Поведение режиссёра вывело из себя тихую, покладистую женщину, отвечавшую за установку оборудования, и она на повышенных тонах заявила, что, может, и проработала с ним двадцать лет, но бог свидетель — другое место работы при желании найти будет несложно. После этого её подчинённые выполняли свои обязанности с куда меньшим энтузиазмом, изредка улыбаясь Дженсену, но не болтая и не перекидываясь шуточками, как раньше. В столовой на обеде было тише обычного, единственные разговоры — чистой воды сплетни насчёт Джареда и его хандры. Когда предмет обсуждения воочию явился в столовую, взял только одну порцию и, не сказав никому ни слова, ушёл к себе в трейлер, Дженсен заметил множество обращённых ему в спину разочарованных взглядов. Странно это всё-таки… На следующий день в гримёрную, где Дженсену укладывали волосы, вошёл незнакомый парень. — Привет, — сказал он. В руках у него был отрезок жёсткой на вид верёвки. — Сегодня я буду тебя привязывать. Решил, вот, заранее зайти и объяснить, как и что мы будем делать, чтобы тебе было максимально комфортно. Я Джейкоб, кстати. Дженсен приветственно кивнул — стоявшая за спиной девушка щёлкнула его по уху расчёской, которой орудовала. — Не двигайся, — не терпящим возражений тоном сказала она. Дженсен посмотрел на Джейкоба, закатил глаза и усмехнулся: так, мол, и живём. — Вот верёвка, — продолжил Джейкоб. — Она выглядит жёсткой, но на самом деле мягче обычной. На, потрогай. И ещё она более податливая, чуть лучше тянется. — Для наглядности он дважды обмотал верёвкой свои запястья и развёл руки в стороны. — Короче, больно не будет ни при каком раскладе. — Рад слышать, — ответил Дженсен. В ту же секунду дверь распахнулась и в трейлер вошёл Джаред: руки глубоко в карманах, кепка надвинута на глаза. — Привет, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретному, и шлёпнулся на соседний стул. В возникшей тут же суматохе правильный грим не сразу нашёлся, и, пока одна гримёрша искала нужную пудру, вторая сняла с Джареда кепку и принялась осторожно укладывать его волосы. Джаред, вскользь поглядев на Джейкоба, отвернулся. Разгладил невидимые складки на джинсах. — Вы кто? — спросил он. Вроде не грубо, но и далеко не вежливо. — Я Джейкоб. Буду привязывать твоего дружка. Джаред на миг замер. — Точно, — в тишине сказал он. Обеспокоенный, Дженсен искоса посмотрел на него и принялся нервно постукивать пальцами по подлокотнику, терпеливо дожидаясь, когда гримёрши его наконец отпустят. С горечью он подумал о том, что, кажется, осознал главную проблему своей сраной привычки оглядываться в прошлое: она отлично показывала, каким же идиотом он порой бывает. До этого он называл «неловким» момент, когда вырубился с Джаредом в одной постели? Ха. С тем же успехом дом Дженсена можно было назвать Тадж-Махалом. По-настоящему неловкая ситуация — теперь-то он знал наверняка, — это когда тебя против твоей воли лапают во время спонтанного дружеского бондажа, а потом ты должен воспроизвести эту сцену перед целой съёмочной группой.~
В декорациях подвала было очень светло, но холодно; запястья под верёвкой нещадно чесались. Дженсен поёрзал на стуле, пытаясь не показывать своего нетерпения. Ещё ни разу в жизни ему не хотелось закончить сцену быстрее. А ещё он никогда не видел, чтобы Джаред, сейчас стоявший в паре футов от него, был на съёмочной площадке таким откровенно сконфуженным и неуверенным. Кажется, он не мог заставить себя ни посмотреть на Дженсена, ни отвести от него взгляд. В крови медленно вскипал адреналин, сердце гулко, тягуче билось где-то во рту. Интересно, есть ли хоть какой-нибудь, хоть малюсенький шанс, что всё пройдёт нормально? — Так, ладно, — объявил погружённый в работу Эндрю. — Попробуйте на этот раз не запороть освещение. Свет медленно погас, придавая помещению вид подземелья: зловещий, неприветливый. «И более интимный», — подумал Дженсен, крепко сжав пальцы у себя за спиной. — Отлично, — сказал Эндрю, — очень хорошо. Джаред, помни: камеры на третьей и четвёртой позициях. Все готовы? Возражений не последовало. — Тогда поехали. Три, два, один. Кто-то крикнул «Мотор!», и Дженсен на миг прикрыл глаза. А когда снова открыл, они тут же заслезились. — Ты, тварь. — Собрав всю копившуюся внутри злобу, он выплюнул её через плечо в ту сторону, где должен был стоять Джаред. — Тебе это с рук не сойдёт, слышишь? Ты не… ты… ты ссыкло несчастное, Том. Отпусти меня. Из-за стучавшего в ушах пульса он почти не слышал шагов Джареда, но точно знал, что он вот-вот выдвинется вперёд и начнёт свою часть сцены. Ладони стали мокрые от пота. Дженсен ни за что бы не признал, но за идею о том, что чем быстрее они всё это сделают, тем быстрее эта пытка кончится, он сейчас цеплялся с настоящим отчаянием. — Ты сам на это… — раздался голос Джареда — и Дженсен машинально дёрнулся, чуть не прокусив себе губу. Повисла долгая, вязкая тишина. За спиной кто-то очень тихо, вежливо спросил, что происходит, а потом Джаред громко и резко объявил: — Нет. Простите. Я не могу. Резко вывернув голову, Дженсен увидел, как Джаред твёрдым шагом покидает площадку, а ошарашенный ассистент стоит рядом и смотрит вслед стремительно удаляющейся фигуре. Дженсен сделал глубокий вдох, развернулся обратно — и чуть не уткнулся лицом в грудь Эндрю. — Либо ты, либо он, — чётко сказал режиссёр, мрачно глядя на него сверху вниз, — немедленно объясняете мне, какого хрена происходит. На мгновение встретившись с ним взглядом, Дженсен отвёл глаза. — Снимите с меня эту фигню, — помолчав, пробормотал он и без энтузиазма подёргал верёвки.~
Чуть позже Эндрю пришёл к Дженсену в трейлер. Просто стукнул в дверь и вошёл, не дождавшись приглашения. Дженсен поднял на него взгляд — устроившись на диване, он читал исправленный вариант сценария, который Джереми прислал по почте, — и вопросительно поднял бровь. — Я поговорил с Джаредом, — деловито начал Эндрю. — Он сказал, что эта сцена очень трудна для тебя и… Дженсен отложил распечатки, откинулся на спинку. — Забавно слышать это от него. Учитывая, что с площадки сбежал он, а не я. Хотя я был привязан, так что даже при желании не смог бы, но… Эндрю устало потёр виски и нетерпеливо перебил: — Очень трудна для тебя и для него, Дженсен. Он сказал, что во время репетиции у вас возникли какие-то проблемы и я должен дать тебе немного времени. Не сводя с него тяжёлого взгляда, Дженсен изо всех сил пытался не покраснеть. «Проблемы во время репетиции»? Да-да, именно в той единственной сцене, в которой он, блядь, связан. Интересно, а палиться ещё сильнее Джаред не мог? В следующий раз пускай тупо принесёт с собой наручники с именем Дженсена, выгравированным на них розовыми буквами, — этого должно хватить, чтобы все всё поняли. Неловко поёрзав, он принялся ковырять ноготь на большом пальце. Безжизненно ответил: — Да, небольшая передышка может помочь. — Хорошо, — сказал Эндрю и развернулся к выходу. — Пойду позвоню Марку, сообщу о сдвигах в расписании. Он любит держать такие вещи под контролем… «Марк, — мелькнуло в голове у Дженсена, — Марк, исполнительный продюсер. Марк, исполнительный продюсер, со своим контрактом». — Погоди, — поспешно сказал он, и Эндрю остановился в дверях. Дженсен поднялся, с широкой улыбкой развёл руками: — Кажется, эта ситуация создаёт для нас дофига проблем. Так? Эндрю, нахмурясь, пожал плечами: — Я бы предпочёл работать без лишних хлопот, спорить не буду. И в копеечку это всё нам тоже влетит, но если вы оба не можете сейчас сниматься, то… — То не переживай, — подхватил Дженсен, улыбаясь ещё шире, — я разберусь. Поговорю с Джаредом, и всё будет в порядке. Просто поверь мне. Всё будет в порядке. Какое-то время Эндрю не сводил с него пронзительного взгляда, затем наконец кивнул. — Ладно, — медленно протянул он. — Поговори с Джаредом, попытайся вернуть его на площадку. На это у тебя есть только сегодняшний вечер: если не получится, проект сильно потеряет в деньгах, а такого допустить никак нельзя. Дженсен ответил сияющей улыбкой и кивком. И только дождавшись, пока за Эндрю закроется дверь, позволил улыбке сползти с лица.~
Застыв перед домом Джареда, он в который раз напомнил себе, что может это сделать. Да мать твою, за половину своего гонорара он мог сделать что угодно. А просто сидеть сложа руки — ну уж нет. Поправив воротник и пройдясь ладонью по волосам, он с трудом сглотнул, поднялся по крыльцу. Замялся на пару секунд, вполголоса назвал себя слабаком и решительно нажал на кнопку звонка. Внутри бешено залаяли собаки. Только через минуту дверь наконец кое-как приоткрылась: придерживая её одной ногой, другой Джаред пытался отодвинуть рвущихся к Дженсену псов. — Прошу прощения, — со сдавленным от усилий смешком сказал он, наклонившись вниз, так что тёмные прядки падали на глаза, и полностью сконцентрировавшись на собаках, которые упорно пытались проскочить у него между ног. — Я обычно запираю их на кухне, но сегодня не ждал гос… Подняв взгляд, он замер. — Дженсен. — Привет, — машинально ответил Дженсен, снова провёл рукой по волосам. Они постояли в неловкой тишине. — Можно мне… можно с тобой поговорить? — Как ты сюда попал? — спросил Джаред, вылупившись на закрытые ворота и по-прежнему загораживая проход. Потом окинул взглядом пустую подъездную дорожку у Дженсена за спиной. — Блин, нет. Как ты вообще сюда добирался? Дженсен слабо улыбнулся. — Я не был уверен, что ты мне откроешь. Поэтому припарковался дальше по улице. А твой, эм-м… садовник, наверное, пустил меня внутрь. — Ебануться. — Вытянув шею, Джаред проинспектировал взглядом газон перед домом. — Он что, до сих пор тут? Этот псих должен был уйти ещё час назад. Он повернулся обратно, снова посмотрел на Дженсена, но теперь его лицо было скорее настороженным. — Ладно, — наконец сказал он и жестом пригласил в дом. — Заходи. Дженсен протиснулся внутрь, пока Джаред удерживал собак на расстоянии и аккуратно запирал дверь. Сегодня он не брызгался своим обычным одеколоном и пах в точности так, как Дженсен помнил: шампунем, кондиционером для белья, которым неизменно пользовался, и Джаредом. Он на миг зажмурился, пытаясь не думать о прошлом, сжал челюсть и проследовал за Джаредом в гостиную. Осторожно присел на край дивана, Джаред опустился в кресло. Какое-то время они в неуютном молчании смотрели в пол между креслом и диваном, пока Джаред не сказал наконец: — Ну так?.. — Ну так, — эхом отозвался Дженсен. — Я пришёл сказать, что… что это всё, по-моему, просто смехотворно. Мы — и не в силах снять вместе одну тупорылую сцену. Ну смешно же, Джаред. Кто мы с тобой, дети малые? Подтянув колени к груди, Джаред обнял их своими большими руками и вздохнул. — Я знаю, — не глядя на Дженсена, тихо сказал он. — Знаю. Чёлка снова закрыла глаза, и Дженсен не видел выражение его лица целиком, но голос у него был пустой, разбитый. Внутри что-то дрогнуло от жалости. — Слушай, — начал он, сглотнул горькую слюну, — насчёт поцелуя. Я… — Замявшись, он всё же заставил себя продолжить: — Я извиняюсь. Ты зря это сделал, но… но и мне не следовало так реагировать. Он не мог заставить себя посмотреть Джареду в глаза. — На площадке мне просто… мне хочется, чтобы там снова был старый добрый Джаред. Парень, который всех заставляет смеяться, даже ту кудрявую стерву из управления. — Он рассмеялся, но даже ему самому смех показался тусклым, нервным и крайне неправдоподобным. — Я просто… я думаю, нам стоит попробовать ещё раз. Я про сцену. Поработать над ней вместе, сделать её хорошей — и выпустить в итоге охуенный фильм. Но для этого мне нужен ты. Он поднял взгляд, увидел расширившиеся глаза Джареда — и возненавидел себя ещё сильнее. — Я не могу сделать это без тебя, Джей. Джаред долго молчал, сидя совершенно неподвижно и с сомнением глядя на Дженсена. Потом нерешительно спросил: — Значит, между нами всё в порядке? — Да, — подтвердил Дженсен с дрожащей на губах улыбкой. — Конечно же в порядке. Час или полтора спустя, когда он, до тошноты обожравшись чипсами и колой, наконец собрался на выход, Джаред провёл его до двери и крепко обнял. Дженсен испугался и какое-то время стоял как вкопанный, но потом всё же заставил себя расслабиться и поднять руку, неловко устроив её у Джареда на спине. — Прости. — Чуть смущённый, Джаред отстранился. — Ну просто… это много для меня значит, понимаешь? — Да, — ответил Дженсен. — Понимаю. Когда Джаред помахал на прощание и закрыл за ним дверь, Дженсен чуть ли не плакал. Такого не стоили никакие деньги.
