Белый ястреб

Поправив перекинутый через плечо лук, Говард решительно шагнул навстречу свету. Внутри всё будто застыло, в горле пересохло, но отступать было слишком поздно. В конце концов, это его план — нельзя от него отказываться. — Д-добрый вечер. Двое заросших щетиной мужчин практически одновременно обернулись, окидывая незваного гостя по-плохому удивлёнными взглядами. — Ты кто? — один охотник лениво потянулся за ружьём и, поудобнее прикусив сигарету, направил его на врага. — Грабануть нас решил, малец? — Э-э, нет. Нет. Я тут охочусь. Заметил ваш костёр и решил, что вы мои знакомые. Тут обычно старина Хэнк с сыном охотятся, не знаете их? Охотники переглянулись. Говард заметил слабый мыслительный процесс. Победа. — Не знаем мы таких, — ответил уже второй. Тот, что в страшной пыльной шляпе, которая, казалось, вот-вот сползёт ему на лицо. — Иди, куда шёл, пока голова на плечах. Юноша еле сдержал порыв действительно броситься наутёк. Только сейчас до него наконец начало доходить, насколько опасный план он затеял, и как сильно ему влетит, если Кэссиди, не дай Бог, узнает об этом. А он узнает — всегда узнаёт. Кажется, он даже начал что-то подозревать, когда они уезжали. — Я бы с радостью, — всё же ответил Рид, стараясь выглядеть как можно беспечнее. — Но это может быть опасно. — Почему это? Говард еле сдержал довольную ухмылку. Он их заинтересовал! — Можно присесть? Я немного замёрз, так что с радостью всё расскажу, когда погреюсь у костра. И я поделюсь с вами бутылочкой бренди, конечно. — Стой, где стоишь! Ружьё неприятно щёлкнуло, заставив юношу поморщиться и убрать руку от сумки. Поспешил. — Да ладно, Ник, у него есть бренди, — вдруг сказал второй. — Опусти ружьё, пусть присядет. Это же всего лишь мальчишка. Тебе сколько лет, малец? — Четырнадцать. — Видишь, он ещё мелкий, глупый. Зачем ему нас грабить? — Мало ли тут всяких оборванцев. — Но вы когда-нибудь встречали оборванцев с бренди? — Говард всё-таки вынул из сумки бутылку, и это подействовало. Охотник с ружьём сжалился. Присев на предложенное место, Рид ничуть не удивился тому, что бутылка из его рук тут же пропала. Охотники достали кружки и вылили всё содержимое туда, поделив поровну. Правда затем один из них немного подумал, поднял пустую бутылку с земли и вылил четверть жидкости обратно, после чего протянул её Говарду. — За знакомство, малец. Как тебя звать, говоришь? — Говард. — Я Джон, а это Ник. Все трое чокнулись. Охотники опустошили кружки залпом, Говард же сделал несколько глотков. — Откуда ты? — продолжил допрос Джон. В свете огня шрамы на его лице стали напоминать свежие раны, что немного пугало и без того нервничавшего юношу. Обстановка и так была жутковатая: лес стал практически чёрным из-за того, что глаза привыкли к яркому свету костра. — Таусон. — Далековато. — Да нет, это ближайший к городу лес. Все сюда ходят за дичью. — И кого ты посреди ночи ловить собрался? — Вендиго. — Кого? — Дух голода, огромный такой. Во-от такие лапищи. Охотники замолчали, снова переглянувшись. Говард невозмутимо приложился к бутылке, стараясь делать вид, что ничего такого не сказал. — И что это за дух такой? — усмехнулся Ник. Говард был уверен, что план работает. Его уже приняли за сумасшедшего. — Он каннибал. Соседи жалуются, что он тут часто воет, а ещё он съел дочь салунщика, так что я планирую быть тем, кто от него избавиться. Ну, героем, вроде как. Охотники рассмеялись, ни капли не стесняясь того, что жертва их насмешек их слышит и видит. Говард лишь пожал плечами, продолжая косить под дурачка. — Вы его случайно не слышали? Он обычно в это время выползает. — А как же, слышали, — решил поиздеваться Ник. — Выл где-то здесь пару минут назад. Или это у тебя в животе урчало, а, Джон? — О, это плохо, — заметил Говард. — Возможно, он вас заметил и теперь ждёт, когда вы потушите костёр, чтобы можно было до вас добраться. Вендиго никогда не прекращают преследование добычи, которую выбрали. Если понадобится, он будет преследовать вас по всему материку и не отстанет, пока не добьётся своего. С дочкой салунщика так и было. Бедняга пыталась уплыть на корабле, но вендиго настиг её посреди ночи прямо на палубе. Разодрал её, как медведь, и сожрал, не оставив даже косточки. — Ага, боюсь-боюсь, — усмехнулся Джон, вновь многозначительно переглянувшись с другом. — А вы на кого охотитесь? — На духов серебра, — прыснул Ник. Говард с большим трудом выдавил из себя улыбку. Таких охотников в последние месяцы стало слишком много, и всё из-за того, что какой-то умник пустил слух о том, что индейское племя прячет в горах залежи серебра. Каждый деревенский дурак немедленно захотел попробовать себя в роли искателя, но такие обычно сдавались раньше, чем воины успевали бы до них добраться — они теряли сознание при одном только виде вооруженного дикаря, что уж говорить о том, чтобы прорваться через целое поселение. Но бывали, конечно, и серьезные ребята. Охотники, почти что профессионалы — их можно было встретить не часто. Напугать таких куда сложнее, чем бедного фермера. Они знают, на что идут — они к этому готовились. При стычках с подобными обычно бывают раненые, однако в этот раз Говард был уверен, что им попались далеко не профи. Эти двое были скорее похожи на хвастунов. Да, они точно имели дело с охотой, возможно, они даже живут ей, но вряд ли им когда-нибудь приходилось убивать человека. — Говорят, индейцы сейчас вооружены до зубов, — продолжил Говард, понимая, что слишком долго молчит. — Вы надеетесь прорваться вдвоём? — Глянь-ка, соображает, — усмехнулся Джон. — Скажи мне, мальчик, как сложнее пробраться мимо толпы? Целой армией или вдвоём? — Вдвоём тоже можно попасться. — Не тогда, когда знаешь обходные пути. — Джон, — Ник смерил напарника предупреждающим взглядом. — Да ладно, я просто хвастаюсь. У нашего друга совсем другие интересы, да, малец? Говард согласно кивнул. На всякий случай два раза и как можно быстрее. — Вот видишь? Ему просто хочется послушать сказочки про краснокожих ублюдков. Ник открыл было рот, чтобы что-то сказать, но громкий яростный и довольно жуткий крик, эхом разнёсшийся по всему лесу, прервал его на полуслове. Охотники дёрнулись от неожиданности и схватились за оружие, принимаясь озираться по сторонам. Говард и сам не ожидал, что всё начнётся так рано, и чуть не упал, попытавшись снять с себя лук. — Это вендиго! — радостно воскликнул он, тут же поймав на себе два удивлённых взгляда. — Я должен убить его! — Эй, погоди, — Джон выставил руку, вынуждая мальчишку остановиться. — Крик человеческий. Не сунься. — Вендиго когда-то были людьми, они умеют перенимать голос своей жертвы и даже её близких. Крик повторился. Оба мужчины резко развернулись, направив ружья в сторону звука. Говард вытер проступивший пот со лба. — Говорил же, он выбрал вас и теперь не отстанет, — продолжил игру Рид. — Заткнись уже, — шикнул на него Джон. — Ник, иди посмотри, кого дьявол принёс. — Почему сразу я?! — Я тебя прикрывать буду. — Не пойду я туда! Пусть мелкий сходит! Говард чуть было не поперхнулся. Такого в плане не было, но план вообще был непродуманным, так что чему удивляться? Охотники смотрели на него недолго, Ник вдруг подтолкнул его ближе к темнеющему лесу. — Иди давай. — Его же сразу пристрелят, — прошептал Джон. — Главное, что не нас. Говард сделал вид, что ничего не услышал и всё же шагнул вперёд, сжимая в руках лук с наложенной стрелой. Подошёл к кустам, остановился и напоследок обернулся. — Если он убьёт меня, то от вас он всё равно не отстанет. — Почему сразу убьёт? Ты же шёл охотиться, так вот твой шанс. Вперёд. Ладно, нельзя выходить из роли, нужно дойти до конца. Стараясь идти как можно медленнее и тише, он всё же скрылся в тени деревьев. Прошёл чуть дальше и свернул налево, надеясь обойти лагерь по кругу. Охотники так и смотрели в ту сторону, в которую он ушёл, и о чем-то тихо и неуверенно переговаривались. Говард видел, как дрожат их руки, сжимающие оружие, как они переглядываются и нервно разглядывают темноту. Работает. Остановившись на безопасном расстоянии за спинами новых знакомых, Говард прислонил лук к дереву и стал ждать. Крик раздался снова, в этот раз намного ближе. — Оно его сожрало! — в панике воскликнул Ник. — Нет там никого, ты что, поверил в его бредни? Мальчишка слабоумный, а нас окружили дикари, идиот. — Человек так кричать не может… — Дикари могут. — Откуда ты знаешь? — Мы прямо сейчас это слышим. Скоро они начнут по нам стрелять, затуши костёр. — Что?! Мальчик сказал, что только огонь и спасает. — Им будет сложнее в нас попасть в темноте. Для победного танца было ещё рановато, но Говард всё равно ликовал. Ник затушил костёр, и снова вскинул ружьё, медленно поворачиваясь. Рид вовремя успел прислониться к дереву, чтобы не быть замеченным. — Ты иди туда, а я пойду туда, — скомандовал Джон. — Предлагаешь разделиться? Может лучше дойдём до лошадей и свалим отсюда? Кто бы это ни был, он хочет нашей смерти, и я что-то не хочу позволять им исполнить их же желания. Идея, внезапно пришедшая в голову, показалась довольно смешной, а главное действенной. Говард поднял с земли увесистый камень, прицелился и со всей силы швырнул его в верхушку сосны. Звук получился соответствующий. — Оно на деревьях! — заорал Ник, вскидывая ружьё. Джон явно был в растерянности, но ещё один крик, действительно раздавшийся откуда-то сверху, наконец развеял все его сомнения. Оба охотника бросились бежать. Говард еле сдержал приступ смеха, глядя на то, как двое, казалось бы, смелых мужчин запрыгивают на лошадей, позабыв даже о сёдлах, и уносятся прочь. — Я больше никогда не смогу говорить! — этот хриплый голос напугал бы охотников ещё больше, Говард был уверен. — Помоги мне, хватит ржать! — Хрипишь, как старуха, — Рид придержал друга за ногу, помогая тому спуститься с дерева. Муэта откашлялся и тут же скорчился от боли. — Что, перестарался? — Пошёл ты. Почему ты мне не помог? — Они запомнили мой голос, и я был на земле. Они бы меня вычислили. — Ты же сам им сказал, что вендиго умеет менять голос, вот и покричал бы для правдоподобности! — Не ной, всё равно ведь сработало. Муэта обиженно фыркнул. — Они точно уехали? — спросил он, направляясь к месту, где только что стояли чужие лошади. — И вряд ли вернутся в ближайшее время. — Я бы не был так уверен, они бросили здесь все свои пожитки. — Не такие уж и ценные. — Эй, не трогай! Пусть валяются. Говард с досадой швырнул звенящую посудой сумку обратно. Они ещё немного побродили вокруг поляны: смеялись и разглядывали то, что осталось от трусливых охотников, а затем всё же нехотя двинулись в сторону собственных лошадей. — Наигрались? Говард застыл, стоило только заметить знакомый силуэт. Желудок неприятно скрутило только от одного тона, которым Кэссиди наградил их без лишних церемоний. Рядом тихо взвыл Муэта. — Это конец, — прошептал индеец. Говард ему не ответил. — Кажется, вы говорили, что собираетесь на вечернюю прогулку? — Кэссиди явно из последних сил держал себя в руках, и Говард был ему за это благодарен. Воспоминания о предыдущей своей выходке, которая чуть не закончилась травмами, всё ещё были яркими и не спешили покидать голову. Впрочем, как и парочка следов от ремня на заднице. И зачем они вляпались второй раз за неделю? — Что ты здесь делаешь? — не скрывая разочарования и обиды в голосе поинтересовался Говард. Они же были уверены в том, что Кэссиди не знает об их похождениях. Они были осторожны! — Что я делаю? Это у вас нужно это спросить, — парировал мужчина. — Совсем уже умом тронулись? Что за развлечения, жить надоело?! Так я вас с радостью и сам прикончу, если природа мозгами обделила. — Мы помогали! — Говард не желал сдаваться раньше времени. В конце концов, план был благородный. Они помогали племени, прогоняя охотников, и заодно поднимали репутацию Муэты. Разве это плохо? — Вихо сам сказал, что ему не помешала бы помощь! Мы предложили свою, и он согласился! — Вихо, значит? — Говард уловил обиду в голосе наставника и сразу же пожалел о том, что сказал. Молодой индеец слишком многое разрешал и то и дело удивлялся тому, как Кэссиди опекает уже взрослого, по его мнению, Говарда. Они сразу не поладили. — Он опытный воин, а вы всего лишь мальчишки! Куда вы сунетесь?! Я в прошлый раз неясно объяснил? — Мы уже взрослые! Это несправедливо! Муэта слабовато подёргал друга за рукав, но Говард лишь отмахнулся. Кэссиди на удивление всё ещё держался спокойно. — Что-что? — насмешливо спросил он, чуть наклонившись и потыкав в своё правое ухо. — Кажется, кто-то только что говорил, что ему сколько, четырнадцать? Маловато занизил, надо было ещё лет пять скинуть, а то и десять. — Ты следил за нами! — понял Муэта. — Страховал, — поправил Кэссиди. — Вы два… совсем с ума сошли?! Лезть на вооруженных бандитов! Сами без оружия, с пустыми головами, мать вашу! Ещё и бренди мой стащили? Дурни. Повезло, что эти идиоты и сами оказались недалёкими, иначе вы бы лежали здесь с простреленными мозгами! — У нас было оружие! Вихо дал нам усыпляющие дротики, если бы что-то пошло не так... — Мне не интересно. В седло, живо, пока я вас за уши не потащил. В этот раз Говард промолчал, понимая, что сейчас не время для дискуссий, а угроза вполне реальная. Кэссиди всегда разбивает все его, казалось бы, сильные аргументы, а затяжные бессмысленные споры ни к чему хорошему ещё не приводили. — Живее, — поторопил Кэссиди, когда молчание затянулось. — Поговорим завтра, и если я хоть слово против сейчас услышу… Говард и Муэта переглянулись. Никто не сомневался, что им не понравятся последствия спора, так что, одновременно вздохнув, они всё же поплелись к лошадям, надеясь, что ещё смогут откосить от справедливой кары. — Спать, — объявил Кэссиди, стоило им зайти в вигвам. Говард нахмурился, но ничего не сказал и принялся разбирать кучу из одеял, которую он оставил ещё с утра. Очень хотелось поговорить прямо сейчас, чтобы не засыпать с мыслями о том, что завтра с утра его ожидает порка, но Кэссиди к разговору был явно не расположен. Как и всегда. Отвернувшись лицом к стене, он накрылся одеялом с головой, оставив только пространство для того, чтобы дышать. Кэссиди потушил лампу, с громким шарканьем добрался до своей лежанки и медленно улёгся, поворочавшись ровно три раза. Говард слушал его дыхание и не спешил закрывать глаза, обдумывая случившееся. Желание спорить и доказывать свою правоту возрастало с новой силой. — Мы же помогли! Они не были такими уж опасными. Мы хотели их разделить, а затем усыпить дротиками. Потом бы затащили их на их же лошадей, привязали и отправили бы туда, откуда они приехали. С губ Кэссиди сорвался обречённый стон. Говард это проигнорировал и шумно повернулся, пытаясь разглядеть наставника в темноте. — Заткнись и спи, — только и проворчал мужчина, даже не шелохнувшись. Говард нахмурился. — Ты нами гордишься, — продолжил он гнуть свою линию. — Признай, что тебе тоже было смешно. — Тебе будет не очень смешно, если мне сейчас придётся подняться. — Да ладно, Вихо бы их подстрелил, а мы избавились от них простой страшилкой. Кто ещё так сможет? — Хочешь получить два раза? Сейчас и завтра утром? Могу устроить. — И ты перебарщиваешь с опекой, мне шестнадцать! Вихо говорил, что ему было тринадцать, когда его впервые взяли на охоту. А в четырнадцать он уже попал на настоящее сражение. — Так всё, — Кэссиди вдруг зашевелился, явно начиная подниматься. Говард резко накрылся одеялом с головой, вслушиваясь в тяжёлые шаги. — Вылезай. — Нет. Кэссиди тяжело вздохнул. Говард был уверен, что ему ничего не грозит. Во-первых, все уже спят, а слышимость тут чертовски хорошая, а во-вторых, он чувствовал, что наставник уже остыл, и был уверен в своей правоте. — Мне долго ждать? — Просто признайся, что тебе было смешно, — донеслось из-под одеяла. — Ты бы вмешался, если бы не был уверен в том, что у нас всё получится. — Если бы я вмешался, они могли бы убить тебя. — Нет, ты же ехал за нами с самого начала и мог остановить меня ещё до того, как я бы слез с лошади, но не сделал этого. Ты прятался в кустах и наблюдал — значит, ты знал, что у нас всё получится. Говард всё же откинул одеяло и очаровательно улыбнулся, столкнувшись с недовольным лицом нависшего над ним Кэссиди. Мужчина пригрозил ему кулаком, но Говард лишь рассмеялся, понимая, что у него получилось. — Чертёнок, — покачал головой Кэссиди и всё же развернулся, чтобы уйти спать. Говард подтянулся на руках и сел, наблюдая за ним. — Это «да»? — Это заткнись и спи, пока я тебе уши не оборвал. Вас никто не просил в это лезть, вы тайком сбежали, рисковали собой забавы ради и могли погибнуть. Это не смешно. Улыбка мгновенно сползла с лица, стоило услышать серьезный тон. Они не собирались умирать и рисковать ради забавы — они всё предусмотрели и не полезли бы на совсем отбитых головорезов. Вихо говорил, что это простые охотники. Ничего серьёзного. Именно поэтому он сам не спешил к ним ехать, решив проверить более серьезную опасность, которая грозила им с юга. Он не возражал, когда они предложили помочь, и не сомневался, что у них получится. Индейцы никогда не опекали своих или чужих детей, они верили им и уважали. Никому бы и в голову не пришло запрещать шестнадцатилетнему юноше отправиться на охоту или даже битву — он же уже взрослый и сам может принимать решения. Но у Кэссиди почему-то было другое мнение. — Мы знали, что это просто охотники, — решил озвучить Говард, когда Кэссиди снова улёгся. — И мы предупредили Вихо, что с ними разберёмся. Он нас даже поблагодарил. — А меня предупреждать не нужно, значит? — Ты бы не разрешил… — А ты спрашивал? — Это и так понятно! — Не ори. Говард обиженно отвернулся и снова прилёг, глядя на висящие наверху шкуры. Кэссиди он переубедить не сможет — и это самое обидное. — Я тебе уже говорил, что бессмысленный риск никогда не оправдан, — довольно грубо продолжил мужчина. — Ты всегда лезешь на рожон, никогда не думаешь о последствиях, вообще не понимаешь, в какую опасность себя впутываешь. Каждый раз я повторяю, чтобы ты не рисковал собой, и каждый раз ты делаешь ровно противоположное. Я буду гордиться тобой только тогда, когда ты перестанешь доводить меня до сердечного приступа своими выходками. Ты мог подойти и посоветоваться со мной, и я бы точно также поехал следом и подстраховал вас, укрепил бы план… ладно, бог с вами, хотите, как в цирке — вперёд, но не без подстраховки. Ты мне не доверяешь? В чём дело? Почему нельзя было подойти и сказать, что хочешь помочь Вихо? Я бы отказал? Хочешь помереть, так и скажи. Тон Кэссиди немного пугал. Вообще, наставник всегда остро реагировал на подобные выходки, и каждый раз говорил так, будто нечто страшное уже когда-то случалось. — Я не хочу умирать, — тихо произнёс Говард, когда молчание затянулось. Кэссиди не ответил. — Сейчас уже не хочу. Ожидаемых вопросов и удивления не последовало. Кэссиди молчал довольно долго. Говард почувствовал, как слеза предательски охлаждает щёку. — Тогда в чём дело, привычка? — всё же спросил мужчина. — Наверное. Не знаю. В повисшей тишине можно было услышать отдалённый храп лошадей. Говард не спешил ничего говорить. Он и не думал, что Кэссиди раскусил его ещё давно. Он ведь и сам не понимал, что с ним происходит. Сейчас это казалось чем-то чужим, далеко забытым чувством беспомощности и безразличия к риску. Но почему он тогда продолжает? Он уже давно не чувствует себя одиноким, даже начал верить, что в будущем его не ждут исключительно плохие вещи. Сейчас ведь всё наладилось, у него есть семья: Кэссиди, Муэта… Мэй. — Я не говорю тебе, что рисковать плохо, — нарушил тишину Кэссиди, видимо решив объясниться. — Иногда риск бывает оправдан. Когда защищаешь близкого, например. Там ты не думаешь, а просто делаешь и… Мужчина опять замолчал, явно не желая развивать мысль. Говард хотел было надавить, но передумал, вовремя понимая, что лезет не в своё дело. — Это точно не должно становиться привычкой. Постоянный и бессмысленный риск — это уже глупость. Не хватает адреналина? Так возьми лошадь и проскачи с кем-нибудь наперегонки. Не нужно постоянно бросаться из крайности в крайность и заставлять меня переживать за тебя. Говард промолчал. Кэссиди редко когда впадал в размышления, но всегда каким-то образом оказывался прав. — А от привычек можно избавиться. В твоём случае довольно просто. — И болезненно, — тихо проворчал Говард и тут же услышал короткий смешок. — А что мне ещё с тобой делать? — Похвалить? — Размечтался. — Да ла-адно, было весело... и у меня ещё после предыдущего наказания всё болит. — Не волнуйся, в этот раз десяткой обойдёшься. Говард недоверчиво хмыкнул и повернул голову. Оказывается Кэссиди смотрел на него всё это время. — Правда. Если прямо сейчас ляжешь спать и заткнёшься, то так и будет. Говард как можно быстрее отвернулся обратно к стенке, вновь зарывшись в одеяло. Кэссиди снова усмехнулся и, судя по звуку, тоже отвернулся. — Так ты всё же гордишься нами или нет? — спустя несколько минут не выдержал Рид. — Если отбросить момент с риском, то у нас ведь неплохо получилось? — Двенадцать. — Что? — Уснёшь ты сегодня или нет? Говард притих, разочарованно выдохнув. Спать не хотелось. — Горжусь, но не зазнавайся. Вам просто повезло. — Я так и знал! — Хватит орать. Четырнадцать. А если продолжишь, буду накидывать по пять. Говард фыркнул и всё же закрыл глаза, хоть и ощущал, что уснуть получится только под утро. Кэссиди тоже не спал.

***

Удар ведра о землю и последовавший за этим едва различимый всплеск воды, прорезался сквозь сознание. Говард зажмурился и недовольно замычал, прикрывая глаза от непонятно откуда взявшегося солнечного света. — Хватит дрыхнуть, так и до вечера проспишь, — проворчал Кэссиди словно с другой стороны комнаты. Говард медленно открыл глаза, вспоминая, где находится. — Завтрак ты уже пропустил. — Ещё пару минуточек, — юноша недовольно застонал и перевернулся на другой бок, вытянувшись, как довольный кот. Кэссиди продолжил делать что-то с водой, но быстро прекратил. Говард прислушивался, не понимая, что происходит, но поворачиваться не спешил. Воспоминания о том, что случилось, наконец начали возвращаться. Сколько он там заработал? Четырнадцать? Пустяки, конечно, но всё равно не хочется приближать момент кары. Нужно наслаждаться каждой секундой спокойствия. — Не думай, что сможешь пропустить ещё и обед, — снова заговорил Кэссиди спустя какое-то время. — Мэй тебя уже искала. Кровь мгновенно прилила к лицу. Больше всего он боялся того, что Кэссиди догадается о его симпатии к индейской «принцессе». — Мне долго ждать? Тяжело вздохнув, Говард всё же открыл глаза снова и медленно повернулся. Кэссиди сидел на табуретке и стругал ножом по длинной тонкой ветке, срезая с неё выступающие бугорки. Осознание пришло не сразу, но стоило увидеть ведро с ещё несколькими размокающими прутьями и… — Мы так не договаривались! — Говард подскочил, из-за чего разноцветное одеяло слетело с его плеча и приземлилось в кучу других. Кэссиди поднял на него удивлённый взгляд, нож застыл. — А должны были договариваться? — насмешливо поинтересовался мужчина. — Не волнуйся, я их только срезал, они не засохли. Говард чуть было не подавился воздухом от возмущения и с ужасом покосился на ожидающие его прутья. Нет, он не согласен. Лучше пятьдесят раз получить ремнём, чем хотя бы пять раз розгами. Кэссиди как-то стегнул его первой попавшейся веткой в порыве воспитательной беседы — ему хватило. — Куда собрался? — насмешка сменилась на строгость, и Говард замер, так и не дойдя до выхода. — Штаны снимай и укладывайся, а потом пойдём обедать. — Ну не надо! — Что не надо? Предупреждал же, что сегодня будем отучаться от вредных привычек. Давай быстрее, или помочь? — Это несправедливо. — Что именно? — Муэта просто выслушает выговор от дяди. — Предлагаешь мне и его выпороть? Иди зови тогда, вдвоём поместитесь. — Нет! Кэссиди явно насмехался, но и одновременно был предельно серьёзен в своих намерениях. Бежать или спорить было бессмысленно и даже хуже, так что, поборовшись с самим собой ещё несколько долгих минут, Говард всё же вернул на место кусок ткани, служащий дверью в вигвам, и медленно поплёлся к лежанке, демонстративно громко шаркая ногами по земле. Кэссиди это никак не прокомментировал. Он наконец закончил стругать прут и взмахнул им в воздухе для пробы. От этого чудовищного свиста у Говарда сжались все внутренности, и он еле нашёл в себе силы опуститься на скомканные одеяла и спустить штаны. — Не хмурься так, а то лицо заклинит. — Не заклинит. Кэссиди хмыкнул. Говард обречённо уткнулся носом в согнутые руки и приготовился к первому удару, который последовал не сразу, превратившись в неожиданность. Слабый крик вырвался сам по себе, но заглушился при помощи одеяла. Боль была необычная и в полной мере начала проступать только спустя несколько секунд, расползаясь по всему телу. Юноша выгнулся, замычав чуть громче. — Бодрит? — Мг. Дальше терпеть было ещё сложнее. Кэссиди не спешил, давая прочувствовать каждый удар, и варьировал силу. Говард старался не кричать, но выходило плохо. Он скулил, шумно втягивал воздух сквозь плотно сжатые зубы и иногда всхлипывал, громко шмыгая носом. Не дёргаться и лежать смирно тоже не получалось от слова совсем, и пару раз он даже задел Кэссиди ногой, сам не понимая, как такое могло произойти. — Терпи. — Больно-оууу! — особенно болезненный удар пришёлся на низ ягодиц, из-за чего он вскинулся и прикрылся руками, отчётливо ощущая, как набухает горячая полоса. — Ещё четыре осталось, — сообщил Кэссиди снова меняя розгу. Говард обречённо замычал в подушку. — Ну что, адреналином пропитался? — Угу-УУ! Твою… — Мою, руки убери. Выдав последние три удара с куда меньшими паузами, но с оттяжкой, Кэссиди откинул розгу к остальным и, как ни в чём не бывало, пошёл к ведру, чтобы достать оттуда оставшиеся. Говард заскулил, чуть приподнимаясь на локтях, и тут же рухнул обратно, пытаясь расслабить перенапряжённые мышцы. Боль от последнего удара только-только начала добираться до своего пика. — Не забудь про обед. Очень хотелось ответить что-нибудь едкое, но юноша вовремя сдержался. Задницу жгло нестерпимо, боль не собиралась отступать, так что когда Кэссиди ушёл, он ещё несколько минут провалялся неподвижно, пытаясь прийти в себя. Было чертовски обидно: и за себя, и за Кэссиди. За себя, потому что опять вляпался и страдает, а за Кэссиди, потому что нужно было сразу ему всё рассказать. Понимал ведь, что так нельзя, но всё равно полез. И Муэта тоже понимал и даже отговаривал, но всё тщетно. Может действительно рисковать жизнью уже вошло в привычку? Он ведь даже не думает — сразу делает. Чувство страха для него всегда было чуждым. Пролежав ещё добрых полчаса, если не больше, и выплакав накопившиеся слёзы, он всё же нашёл в себе силы подняться. Полосы от ударов всё ещё были припухшими и отзывались неслабым жжением при каждом движении. Умывшись в ведре, которое Кэссиди заботливо оставил на том же месте, Говард заранее продумал то, как будет извиняться. Со временем он научился мириться с тем, что это необходимо. В демонстрировании своего характера и упёртости нет никакого смысла, когда имеешь дело с Кэссиди. Он не терпит лишнего нытья и всё равно добьётся своего, так что лучше сразу сдаться и оставить всё позади, как бы неприятно это ни было. Выйдя из вигвама, он сразу же зажмурился от ударившего в глаза солнца. Индейцы были заняты своими делами и сновали туда-сюда, не обращая внимания даже друг на друга. Говард выискивал глазами Муэту или Мэй, но наткнулся только на Кэссиди, который за такое короткое время уже успел окружить себя малышнёй и явно рассказывал им очередную сказку. Дети всегда были от него в восторге, и Говарда это не удивляло. Иногда он даже представлял Кэссиди в старости, сидящим возле камина и рассказывающим толпе детишек одну из своих любимых историй. Длинная седая борода, меховое пальто и тонкая дымящаяся трубка — точно картинка с витрины из магазина мебели, которую они видели, когда были в Монро. Там была распродажа кресел, и Говард пошутил про сходство Кэссиди и пузатого старика, заработав шутливый подзатыльник и уверенное: «Я останусь стройным до конца жизни». Усмехнувшись своим мыслям, Говард медленно подошёл к запинающемуся наставнику, который явно выдумывал сказку на ходу. Юноша остановился, ревниво глядя на четверых карапузов, которые уселись на бревно — а один даже на колени к самому Кэссиди! — и, раскрыв рты, вникали в повествование. Говард тоже заслушался, он ещё не так хорошо знал язык индейцев, но общий смысл был ясен — очередная история про двух индейских мальчиков, влипнувших в неприятности. И нет, это не совпадение, что их зовут Муэта и Гэхедж. — Всё неправда! — Говард даже не дождался концовки, обиженно скрестив руки на груди, стоило услышать особенно обидную фразу про недостаток воспитания. Кэссиди замолчал и усмехнулся в усы, подзывая его подойти ближе. — Что? — Иди-иди, — обманчиво спокойно попросил мужчина, и Говард зачем-то сдвинулся с места, тут же пожалев об этом, когда его резко притянули к себе и усадили на свободную ногу. — Ау! Эй! — он тут же попытался вырваться. Ягодицы всё ещё пекло, так что соприкосновение с твёрдым бедром оказалось не очень приятным. — Пусти! Дети засмеялись вместе с Кэссиди, но Говард упрямо делал вид, что серьёзно недоволен происходящим. Ему так и не удалось вырваться, так что он обречённо вздохнул, решив принять поражение. Временно. — Не пугай малышню своими косыми взглядами, — несерьёзно отчитал Кэссиди, на что Говард демонстративно фыркнул. — Лучше расскажи, как Гэхедж раскаивается после содеянного. Говард посмотрел на не сводящего с него взгляда ребёнка и подавил совсем уж детское желание показать ему язык. Кэссиди явно успокоился и больше не злился, что было хорошим знаком. И поводом для шуток. — Лучше ты расскажи про злого и вечно недовольного старикана, который преследует сбежавших из племени детей, — парировал юноша, и пока Кэссиди не успел понять, быстро добавил уже на другом языке: — Он хочет вас съесть! Дети испуганно воззрились на Кэссиди и с громким визгом унеслись прочь в следующую же секунду, принимая это за игру. Говард вывернулся и тоже попытался сбежать, но из-за спешки запутался в ногах и рухнул на траву под невпечатлённый взгляд наставника. — Дурень. Говард самодовольно усмехнулся и так и остался на траве, подтянув колени к груди и уткнувшись в них подбородком. Кэссиди довольно быстро вновь стал серьёзным, явно ожидая каких-то выводов, которые Говард, как обычно, не мог сформулировать. Обдумывал ведь заранее, что опять не так? — Неоправданный риск — это плохо, — всё же озвучил он спустя время. Кэссиди слабо кивнул. — Как и рассказывать сказки без согласия героев… — Это поучительные байки. Говард недовольно прыснул. Кэссиди перевёл взгляд в ту сторону, в которую убежали дети и явно собирался уйти следом. Момент был неподходящий, но как вообще дождаться подходящего? — Можно вопрос? — Задавай. Говард поёрзал, всё же не решаясь. — Ты... ты так переживаешь, потому что… ты когда-нибудь рисковал ради близких? Кто-то из семьи, да? Кэссиди не изменился в лице. Застыл, будто камень. Говард выжидающе смотрел на него, боясь, что затронул какую-то неприятную тему. — Из семьи, но нет. Никогда... хотя должен был. — Кто это был? Стэнли? — Не важно. Просто не делай так больше. Говард заторможено кивнул. Снова захотелось надавить и узнать чуть побольше, но он всё же сдержался. По лицу наставника было видно, что он не готов продолжать. Возможно, время ещё не пришло. — Пошли обедать. Кэссиди протянул руку, и Говард принял помощь без вопросов, тихо ойкнув, стоило напрячь мышцы. — Чья идея была стащить мой бренди? — Муэты. — Получит всё-таки. — Нет, подожди, моя! Точно моя! Да. — Опять рискуешь? — Ради близкого же. Видишь, я усвоил. Кэссиди усмехнулся и потрепал развеселившегося юношу по волосам, поймав на себе очередной обиженный взгляд. В этот раз притворный.