Над луной

Ударьте кто-нибудь Ваську, если она снова решится на какую-нибудь глупость. В этот раз никто не рискнул ввиду её настолько хмурого выражения лица, что мошки в округе либо дохли, либо облетали девушку по окружности. Конечно, такой себе выбор был пойти вслед за кабаном и героем, когда же единственный благоразумный человек (в какой из моментов из труса в эталон человека разумного превратился?) остался жевать сопли у подножия. Хотела бы Вася быть этим человеком. Что она могла сказать наверняка — ей не везло. Откровенно говоря. Вот даже везение самого невезучего на планете было больше, чем её теперешнее. Перед ней стояла, переминаясь с ноги на ногу, девочка. В белом кимоно, с гривой белоснежных волос, с большими красивыми глазами. И кровожадной улыбкой. Васю бы отговорило недавнее появление подвешенного как за ниточки парня, что с отчаянным криком полетел обратно в глухой и полный опасностей лес. Но... какого хрена эти придурки побежали за ним? Не похоже, что апельсин знал дорогу до Токио и мог её защитить! Да, она побежала. И сразу, что прискорбно, потерялась. А на данный момент стояла перед демоном в невинном обличии ребёнка. Вася хотела плакать. — あなたはそれらのハンターと一緒ですか (ты с теми охотниками?) — оу, лучше бы она молчала: глаза Васьки потемнели от внезапно охватившего бешенства, а кулаки неожиданно приготовились давать сдачи. Васёк никогда не была драчуньей, но сейчас ей как никогда хотелось прописать в еблет одной чувихе. Боже, она начала материться. — Слышь, мелкая, — её перекосило, а взгляд девчушки на секунду с уверенного в своей победе поменялся на недоумевающий, — а ты знаешь, кто мой соулмейт? — девушка начала дрожать от переполнявшей её злобы, когда же людо, сука, едка нахмурилась, обескураженно осмотрев окрестности, не понимая, откуда идёт тяжёлая аура. А Васёк каким-то хряком переборола себя и мило улыбнулась. Японку перекосило: эта ненормальная иностранка либо демон, что подвергалось сомнению, либо кто-то неизвестный. Она хотела просто поместить девчонку в шар из паутины, чтобы потом насытиться жидким ужином, когда всё уляжется. Но планы имели свойство меняться со скоростью света: демонесса посчитала нужным просто уйти, дабы не нисвергнуть на себя гнев кого-то страшного. От девушки слишком явно разило каким-то сильным демоном. Вася недоуменно глядела вслед упорхнувшей аки пташке монстрессе, у которой даже полы кимоно немного развевались в такт движениям. Кажется, всё не так плохо. Девушка облегчённо выдохнула, в душе не чая, чем смогла отпугнуть каннибалку. И вот опять она в лесу. Она скоро начнёт ненавидеть ночь и гребаную лесную чащобу в горах. Вася отдаленно слышала шорохи, словно они были лишь плодом её воображения, но когда по ноге что-то поползло, Васька заорала на весь лес, точно приглашая на огонёк всех близ стоящих монстров. — Пауки! — она агрессивно запрыгала, тряся руками и отряхивая одежду, — только не это! — мелкие твари были белыми, отвратительно белыми и заметными. Васька сморщила носик: как же она ненавидела этих восьмилапых, — пожалуйста, поищите себе другую жертву! — и Васёк побежала. Тогда ей было глубоко насрать на то, что она отдалялась всё дальше и дальше от милого Зеницу, что Танджиро и Иноске становились невидны и неуловимы в этом точно одном из уровней ада, ей просто хотелось убежать как можно дальше, желательно — из страны в объятия соулмейта. И да, ей было всё равно, что по первому впечатлению он показался мудлом и сухарем. Но на то Вася и эмоциональная, чтобы таких ледышек греть. Конечно, это все были домыслы, но Вася правда надеялась, что ошибается: боже, как ей хотелось нормального соулмейта со здоровыми психикой и восприятием мира. Всего-то. По привычке споткнулась о торчащий корень и увалилась на вовремя подставленные ручонки, застонав от пронзившей толстенной иголкой плечо. Тогда Васёк была уверена: это девятый круг ада, где Люцифер отбывает своё наказание, а она вместе с ним, но за что? — За чтоооо?... — печально протянула, усаживаясь на задницу, внезапно вспомнив какой-то текст, — зачем мне все шелка, цветные облака? — войдя во вкус, продолжила, закачав головой, — Заачееем всё это? Заачееем? — Васю осенило. Она восторженно растянула губы в улыбке, застыв с непонятным выражением лица: улыбка-то весёлая, а глаза в никуда смотрят, — я буду петь, чтобы не сойти с ума! — и тихо засмеялась. Тогда она и не обратила внимания, что пауки, бывшие агрессивно настроенными, стали обходить стороной девушку: демонесса, управлявшая ими, не поняв, почему она чувствует ауру высшей луны, чуть не получив от Руи за плохие старания, решила нахрен не лезть. Да ещё Васька, откровенно говоря, показалась какой-то сумасшедшей. Знала бы Вася, что ей побрезговал уже третий демон за все два дня, то сама бы на эмоциях приперлась к их создателям, дабы просто спросить: "Какого хрена? Я вкусная молодая девушка, какого хрена?" Васю могло обидеть любое фи в её сторону. Но всё хорошо, пока она не понимает японский. Пока ею не завладела апатия и лёгкая паника, Васька шустро поднялась и, выбрав наиболее выделяющуюся своим светом звёздочку (она искренне считала, что нашла полярную звезду), которая ещё могла проглядываться сквозь кроны деревьев, бодро зашагала прямиком к ней, точно убив наповал всех вышестоящих чертей: опять к демону, опять на те же грабли. У неё то ли чуйка, то ли напрочь отсутствует везение. И то, и то, скорее всего. Шла долго, по её меркам (на самом деле минут пять-десять, просто мозг решил поизгаляться над уставшей девушкой, которая нормальных русскоязычных людей не видела, по ощущениям, лет десять). Вокруг больше не было противных пауков, и Вася могла идти спокойно и непринужденно. Но по пути ей не попался ни один человек, а это значило, что она либо выбрала напрочь противоположную сторону от них, либо идёт таким образом, что люди везде, кроме вот этой тропинки. Кстати, тропинка. Если она по ней пойдёт, то должна же куда-то выйти? Резко свернув по ней, зашагала, судя по напряжению в ногах, в гору. И вышла к какому-то храму. Весь обшарпанный, он больше напоминал сарай в деревне, чем японские домишки, сошедшие с картинок в гугле. — Нет, не надо слов, — покачала в такт плечами, — не надо паники, это мой последний день на Ти-та-нике, — мило пела себе под нос, искренне считая, что Лолита должна вывести её из полуобморочного и полунервного состояния, — вот и вся любовь, снимайте батики, — сделала последний шаг перед разрушающимся зданием, — это мой последний день на Ти-та-нике. И в прекрасном расположении духа бодро развернулась назад, собираясь уйти к хренам от этого храма. Ибо Вася не дура: она ужастики смотрела и в это здание не зайдёт. Но стоило пройти несколько метров, как из-за кустов и высоких темных сосен вылез белый маленький мальчик со странной прической, напоминающей навес в вертикальном положении, и в белюханеньком кимоно, как у прошлой каннибалки. Семья, что ли? Напоминаю, Васька не дура, просто жить хочет. Сделав вид, что она не заметила ну очень плохо выделявшегося в темноте ночи яркого пятна, шустро прошла мимо, широко шагая и размахивая руками, согнутыми в локтях. Руи проводил взглядом незнакомку, даже не собираясь преследовать: дураком он не был и ауру Кокушибо-доно он прекрасно ощутил. Конечно, удивление отразилось на его детском лице, он понимал, что Музан-сама ему не простит, если он упустит хоть одного человека, но первая высшая луна был прекрасным демоном и убить его соулмейта — как плюнуть на самого Кокушибо и его честь. В общем, Вася, сама того не осознавая, на данный момент считалась самой фартовой дамой в этой префектуре. При этом мысли её были противоположны: ей правда не было понятно, где она успела согрешить, что так щедро расплачивается своими нервами и жизненными силами. — Были ночи, были дни, оставались мы одни, — запела себе под нос Отрадную, всеми силами пытаясь отвлечься от убийственного лесочка в прямом и переносном смысле и его обитателей, — не пойму, как всё случилось, но я ка-же-тся влю-би-лась, — пауки, нечаянно вышедшие сбоку на вкусно бурлящую в жилах горячую кровь, сразу же поняв свою оплошность, поползли обратно, в темноте ночи сразу же истлевая: Танджиро убил демонессу-кукловода, — то краснела, то бледнела, я с тобою быть хотела, — мечтательно прикрыла глаза, растягивая губы в улыбке, — всё хотела, чтоб с одной ты ходил в кино со мной, — девушка приближалась всё ближе и ближе к милому апельсину, предостороженно смотря под ноги и по сторонам, — но подружка проболталась, что с тобой тайком встречалась, — услышав вдалеке знакомые японские визги, настороженно остановилась, прислушиваясь к пробирающей тишине, — по щеке бежит слеза и скажу тебе в глаза! — ор Зеницу слышался всё приближеннее, когда Васька свернула резко вправо, стремительно набирая скорость, в душе не зная, что она будет делать с нытиком, возомнившем себя героем. А может просто зассал остаться один? — уходи и дверь закрой! — шепот выпалила скороговоркой, охреневая от количества пауков с головами детей (они их жрут?! Господи, это ад?!) и вида горланящего апельсинчика, сжавшегося комочком на ветке дерева, — бляха муха. И все, в том числе и огромные человекоподобный паук, обернулись в её сторону. Вася сглотнула. — Привет, — неловко протянула, помахав пальчиками, — я Василиса, но можно просто Вася, — она криво улыбнулась, встречаясь глазами с паникующим Зеницу, который от переизбытка адреналина закатил глаза, плашмя сваливаясь с дерева. Васёк ошалело раскрыла рот, запоздало подбегая к апельсину, который, сама бы Вася не поверила, если бы не была свидетелем, не подавая признаков жизни, точнехонько приземлился на ноги. Все застыли, а Васька ещё чуть кипятком не описалась: возле неё в метре стоял один из пауков, который явно не испытывал к девушке теплых дружеских чувств. Японская речь вновь резанула по ушам, и Вася было опять начала испытывать неконтролируемый гнев, но Зеницу молнией в прямом гребаном смысле полетем точно на паука, спрятавшегося в висящем домике (как Вася его не заметила?!). Всё слишком быстро закончилось, как только свет от апельсина погас, а пауки, больше не связанные волей пацана-демона, поползли кто куда. Девушка шокировано моргала, не в силах закрыть рот. С таким количеством потрясений она должна была валяться в отключке где-то полчаса назад под корнями деревьев, поедаемая каким-нибудь монстром. Ей просто крупно везло. — Эй, Зеницу! — отойдя от шока, Васька решила проверить, жив ли её незадачливый спаситель или уже откинул коньки, — подожди секунду, я вытащу тебя оттуда! Сказать легко, сделать сложнее. Вася понятия не имела, как залезть в этот парящий домишко. Прищурилась, силясь понять, почудилось ей или нет. Леска? Серьезно?! Какой придурок подвесил на леску целый дом?! Судорожно вздохнула, понимая, что есть только один выход в подобной ситуации: лезть на дерево и с помощью лески (и бога) добраться до домика, на крыше которого, возможно, лежал раненый Зеницу. Стоять. Но если вдруг он ранен, то как она сможет ему помочь? — Чёрт, — зло выдохнула, чувствуя свою бесполезность слишком явно. Придется либо искать помощь, что очень опасно, ибо неизвестно, сколько ещё подобных тварей в этом лишайнике, либо ждать. Но ждать слишком сложно! Она должна убедиться, что с её милым апельсином всё в порядке! Замешкавшись всего на секунду, Васёк решительно направилась к одному из деревьев, к которому была прикреплена, если верить васиному минусу в глазах, самая короткая леска. Сглотнула, глубоко дыша. Как не вовремя ей вспомнились все встречи с людоедами. Девушку затрясло. — Боги...— пока мозг ещё не решался анализировать происходящее, но догадки и всякие мысли от этого не становились радужнее. Василисе стало до дикости страшно. Три встречи с демонами за день — слишком. Она сама начала их так нарекать, ибо похожи, похожи с её жуткими фантазиями. На вид вроде бы ничего, а на самом деле — мрак. Васька резко побила себя по щекам, благоразумно полагая, что сейчас не время обдумывать этих тварей. Поставила ногу на ветку, хватая руками что повыше, подтягиваясь кверху, и как мартышка полезла к заветной цели — обмотанной вокруг ствола... п-паутине? Застыла, на автомате сильнее прижимаясь к шершавой коре. На интуитивном уровне она не хотела дотрагиваться до этого, но Зеницу... Натянув рукава на ладони, схватила тонкую нить сначала одной, а потом другой рукой, быстро закидывая ноги на затянувшуюся леску. Вася сглотнула, застыв на несколько секунд в таком висячем положении. Распущенные волосы змеями повисли, стремясь вниз, удерживаемые её головой. Ей тогда даже это в тягость было. Всё казалось слишком тяжёлым, неподъемным. Острая и тонкая паутина впилась в кожу, пока не оставляя противных порезов. Уняв лёгкую дрожь, Вася силком заставила себя лезть и не обращать внимания на пока не сильные боли и гул в ушах от прилившей к голове крови. В тишине послышался треск. Вздрогнув от неожиданности, пыталась утихомирить гулко бьющееся сердце, отдававшееся где-то между носоглоткой и глоткой. Василиса интенсивнее задвигала конечностями, стараясь не смотреть вверх: видеть землю ей хотелось меньше всего, а всё приближающуюся землю — ещё меньше. Рукава сползли и теперь леске ничего не мешало: она окрасилась в багряный, а Васька зашипела, зажмурив глаза. Она старалась теперь не скользить по ней, а полноправно поднимать руки, но мышцы уже горели той самой злостью, которую Вася испытывает при звуке японских слов. Наконец голова столкнулась с деревом. Подняв взгляд, облегчённо выдохнула, пытаясь найти, за что зацепиться. Хорошо выделялся лишь торчащий угол дома, на что Васёк передернулась, предоставляя, что будет, если она плохо схватится за него. А теперь возникла настоящая проблема. А как? На глазах начали появляться слёзы, и Вася, проклиная свою натуру и, конечно, боли в руках и ногах, с кряхтением подтянулась, выворачивая руку так, чтобы схватить уголок. Рука чуть было не пошла судорогой, но девушка вовремя одернулась. — Бля, — ей ничего путного в голову не пришло, кроме как поменять местами руки и ноги. Аккуратно задвигала ногами, слыша, как трещат по швам леска и её нервы. Перехватила по-другому руками паутину, резко меняя положение. Леска противно натянулась и вдалеке послышался натуральный и чертовски пугающий щелчок. А потом паутина оборвалась, и Вася, скользя больно руками и ногами, но инстинктивно держа крепко, свалилась на землю, удараясь спиной. В округе раздался глухой удар о землю и последующий за ним протяжный стон. Нет, Вася всё-таки проклята. Слёзы полились по вискам, ладони задрожали, а порванные джинсы(!) окрасились в красный. Между ног, ближе к коленям, заныло. Крепко сжала кулаки, сжимаясь в позу эмбриона, переваливаясь на правый бок. — Господи боже мой, — сипло прошептала девушка, теряясь в ощущениях. В уши ударил звук шелеста листвы. Сжала зубы, шмыгнув носом. Неудачница. В глазах потемнело, а тело задрожало, в панике посылая фибриногены и тромбоциты к ранениям. Истерика подкатила к горлу, и Васька не выдержала — издала первый всхлип. Зеницу всё также не подавал признаков жизни, отчаянно стараясь дышать, пытаясь не вслушиваться в такие неприятные и отдававшиеся болью в груди звуки слез девушки. Васька не забыла про него, но теперь лезть к нему не спешила: порезы жгли, шипя загнанным зверем, и девушка могла только закусывать губы, дабы не позволить вырываться крикам. Буквально заставила себя встать, всё ещё храня воспоминание о ползающих детях-пауках. Доползла до кроны, уваливаясь на неё, опираясь спиной. В горле запершило, а сердце ускорило ритм. Глаза почему-то закрылись слишком быстро, слишком внезапно, слишком неожиданно. Вася потеряла сознание. Тело расслабилось, кулаки разжались, и теперь Васёк сползла ещё ниже, почти касаясь лопатками земли. Апельсин успел испугаться затихшей атмосферы и хотел было подняться и глянуть, что же произошло с их нервной и обаятельной попутчицой. Но тело не хотело слушаться, да дыхание было в приоритете. Зеницу никак не ожидал вновь услышать демона. Чувство паники захлестнуло его с головой, как только он осознал, что монстр движется к Васе, успевшей потерять немного крови. Девушка звучала очень тихо, но была живой. Агацума бессильно закрыл глаза, дыша на одном упрямстве и благодаря учителю. Он понимал, что на этом их путешествие с иностранкой окончится. Демон слышался очень сильным, Зеницу чуть не сбил процесс дыхания. Тогда он лишь думал о своей бесполезности да о том, что он даже не узнал, сколько девушке лет и откуда она такая взялась. Демон благоразумно скрылся в темноте ночи вместе с бессознательной иностранкой. Тогда Зеницу пообещал себе, что ради новой знакомой он должен стать хоть на чуточку сильнее, дабы больше не впадать впросак. Это меньшее, что он мог сделать ради Васи. Ибо у него в голове она была уже мертва. Но кто ж знал, что звание самой фартовой в префектуре дойдет-таки до самой Васьки, которая, думалось ей во сне, точно копыта давно отбросила. А в планах у демона не была смерть этой слабачки, которая возомнила, что имеет право подыхать, когда он занят. Ибо она ещё ответит за мутанта.