Над луной

Вася пристыженно прикрывала грудь, пусть та и была закрыта надетой поверх кофтой. Мужчина, наконец поняв, что же он совершил, верно, незаметно, но чувствуя весьма уверенно свой проступок, прикрыл глаза, порядочно отвернувшись от соулмейта. — После такого ты просто обязан сшить мне новый бюстгальтер, — паучок непонятно выдохнул, то ли облегчённо, то ли напряжённо, — или вообще жениться, — закинула удочку девушка. — Замолчи, — Васёк обиженно надулась, — почему ты... сказала о пятидесяти годах? — девушка осознанно посмотрела вдаль, словно в никуда, понимая, что всё, конец. — Захотелось? Здесь должна быть шутка про глаза и суицид. Кокушибо, ну реально, ну не был дебилом. Вася это понимала, но как же она надеялась, что полностью противоположный по характеру соулмейт окажется существом не таким умным, как она думала. Они же соулмейты! Ну так почему такая разница? Васька безнадежно выдохнула, наконец решаясь на самую подозрительную авантюру во всей её, мать, жизни. — Кокушибо, — он выжидающе обернулся, уставившись всеми шестью глазами на опешившую Васю, — а какой сейчас год? Васёк могла поклясться, что увидела на дне этих глаз нескрытое удивление, подернутое пожарищем красных склер и золотой радужки. — Ты смеёшься... надо мной? — Вася испуганно пискнула, когда на расстоянии ощутила недовольство мужчины. Это было... неприятно. — Я похожа на человека, который смеётся? Кокушибо вновь скептически посмотрел на девушку, явно одними глазами спрашивая: "вот ты сейчас серьезно это говоришь?". Васька вспыхнула, явно поняв намек самурая. Фыркнув, Васёк отвернулась, нахмурив брови, поджав губы, гордо подняв вверх подбородок. — Тысяча девятьсот двадцать *** *, — всё-таки ответил паучок, ещё сильнее захотев узнать, что же такого произошло, и отрезать девушке пару-тройку ненужных пальцев. Василиса застыла. А потом судорожно вдохнула, начав волноваться, как перед важным экзаменом. Нет, она, верно, понимала, что её могло закинуть хоть к фараонам египетским и ацтекам перуанским, но такой год... Конечно, Васёк должна быть счастлива, что попала на начало двадцатого века, благодарить и ручки целовать, что не далеко будут её родные, да, прабабушки и прадедушки, которым, от силы, сейчас лет пятнадцать, но... — Блять. Вася не хотела узнавать что-то об этом мире сверх того, что она уже знает. Ей следовало спросить про год ещё в тот раз, когда она впервые поняла Кокушибо... И вообще, какого хрена этому поспособствовал лифчик?! Васька не просила! — Кокушибо, что мне делать? — взволнованно спросила, широко раскрыв глаза и приоткрыв немного рот. Вася боялась этого. Ей стало страшно из-за этой ситуации. Оттягивать это уже не было смысла. Кто-то, возможно, скажет, что в прошлом свои плюсы, там всё совсем по-другому, можно своими глазами увидеть те старинные здания и те уже отживающие своё одежды, можно насладиться переходным моментом в этой стране, вместе с её жителем переживая реформацию. Сто лет. Ваське это нахрен не сдалось. Тяжело и глубоко задышала, опустив голову. Вот и всё. Закончились шуточки. Кокушибо обескураженно выдохнул, за эти дни впервые видя девушку такой взволнованной, после, конечно, незапланированной панической атаки. Он был терпеливым, но сейчас испытывать себя он как-то не желал и хотел было начать говорить, но Василиса его прервала, подняв бледное от осознания лицо. — Как ты думаешь, — закусила нижнюю губу, не видя в своём положении ничего радужного, но не хотев вновь реветь перед соулмейтом, — в каком году я родилась? — Зависит от того.... сколько тебе лет, — незамедлительно ответил мужчина, наконец перестав давить на девушку. — Девятнадцать. Посчитать не составило труда, но чуйка подсказывала, что где-то здесь собака зарыта. — В чём... подвох? — Я родилась в две тысячи первом году. И вот, значит, тишина. Василиса ущипнула себя за щёку, стараясь не нагнетать своё и так не лучшее состояние. Мужчина, если бы не имел шесть глаз в три ряда, точно бы раскрыл очи аки монетки. Васька выдохнула, понимая его недоверчивый взгляд. — Телефон, — она указала пальцем на демона, как бы обозначивая, где находится сказанный объект, — который ты у меня забрал. Таких ещё лет сорок никто выпускать не будет, — Васёк была плохо осведомлена и не знала точной информации, когда соорудили первый в истории телефон. Поэтому нужно было преувеличить, — или шестьдесят. Кокушибо устало выдохнул, откуда-то доставая названную вещицу. Вася завороженно уставилась на смартфон, чувствуя стойкое желание хотя бы подержать. Ей, человеку, которому жизнь без телефона тяжело представить, было действительно тяжеловато всё время, проведенное в Японии прошлого столетия. — Переверни, — посоветовала девушка, когда соулмейт уставился на чехол устройства. Мужчина послушно это сделал, — а теперь нажми на нижнюю кнопочку сбоку, — Вася боялась ему показать отпечаток пальца, ибо, думалось ей, тогда её точно сожгут. Слава богу, что до поездки она поставила графический пароль, — а теперь дай мне. Мужчина скептически посмотрел на Ваську, которая сразу же вспыхнула, ощущая, что перед ней сидит макака, а не цивилизованный человек. Она больше разбирается, так чего на неё, как на умственно отсталую, смотрят?! — Что? — желчно спросила, протянув руку ладошкой вверх, — у меня там пароль сложный. Дай сюда. Небольшое волнение почти сошло на нет, уступив место возмущению. Мужчина спокойно отдал предмет, когда же Васька, недовольно надув губы, резко схватила его, коснувшись чужой ладони. Ах ты ж паразит. Раздражён он, посмотрите на него. Видите ли, злится. А то, что у Васи тут, между прочим, созрела конкретная такая проблема, так это ничего. Удивлённо уставилась на бледную мужскую руку, сильнее сжавшую смартфон. — Кокушибо, отдай, — она подёргала телефон, пытаясь вырвать из чужой ладони, но его только крепче перехватывали, — ну мой он, чего не ясно? — на грани детского скулежа произнесла девушка, взявшись за устройство двумя руками. Но стоило лишь соулмейту дёрнуть на себя телефон, как Васёк неловко застыла, немного согнувшись в поклоне, не чувствуя привычного ощупа чехла телефона пальцами, — здрасьте-приехали! — воскликнула, с возмущением воззарившись на немного усмехнувшегося паучка, — ты что, смеёшься надо мной? — истинно поражённо спросила девушка, резко переключившись на него, — Кокушибо, верни, верни по-хорошему, — как перед бурей произнесла, закачав головою, смотря на своего соулмейта, — ты же не маленький, чтобы отбирать чужие вещи! — раздражённо выкрикнула, обхватывая смартфон двумя ладонями, для пущего эффекта оперев коленку о чужое бедро, как бы увеличивая свои шансы вернуть принадлежащее ей, Василисе! А Кокушибо же не понимал, чем связан этот его порыв. С чего бы ему вести себя, как эта надоедливая...? Мечник замер. Его соулмейт сейчас недоволен, совсем так же, как и он всё это время, когда же сама высшая луна ведёт себя по-ребячески в духе этой занозы. Нет, это уже ни в какие рамки не лезет. — Веди себя... более пристойно, — холодно высказался самурай, грубо отталкивая нагло расположившуюся ногу Васьки. Васёк задыхалась в праведном возмущении. Недобро прищурилась, отчего-то чувствуя стойкий гнев, будто он сам был концентрированной серной кислотой, неразбавленной и толикой воды. Мужчина же испытывал иррациональные эмоции счастья и нежности. — Можно я тебя ударю? — не выдержав взгляд трёх пар глаз, спросила девушка, немного отведя свой, — не знаю, просто хочется, — грозно пояснила, увидев слишком ясным взор удивления, нахмурившись. — Тогда можно... я тебя... — "то ли обниму, то ли ещё чего" осталось недосказанным. Кокушибо запнулся. — Что? А потом все резко оборвалось. Оба стоят в непонятках от привычных ощущений, но словно бы в каком-то вакууме, без воздуха и звуков. Васька ошалело посмотрела на соулмейта, не понимая, откуда взялось прочное желание объятий. Кокушибо же облегчённо выдохнул, вновь чувствуя в какой-то степени приятное недовольство и раздражение. Наконец Вася решается прервать какую-то напряжённую атмосферу: — Кокушибо... — Мичикатсу, — на автомате поправил самурай, сам того не ожидая. — А? Это кто? — Я. Васька неловко улыбнулась, в душе ощущая прилив любви и бешенства, желая красиво добавить к этому "я" ещё чего непотребного: паучок сказал ей настоящее имя, но какого хрена только сейчас?! — Мичи, — с каким-то садистским довольством сказала Василиса, красноречиво посмотрев на опешевшего соулмейта, — давай по-человечески поговорим, а? Это всё мега странно, но я тебе ещё не объяснилась. Как и ты, кстати. Мичикатсу кивнул. — Ты первый, — привычно игриво закончила Васька, широко улыбнувшись нахмурившимуся мужчине, предчувствуя долгий разговор.

***

Несколько часов до рассвета. Россыпь звёзд тускнеет на туманном небосводе, уступая место бледной пудре красок, рассыпавшейся ближе к востоку. Васёк сладко зевает, прикрывая рот рукой, но упрямо следует за мужчиной, который двигался медленнее молекулки в твердом веществе, силясь не уйти в раздумьях куда-то подальше, оставив позади еле плетущуюся девушку. Вася всё-таки ухватывается за конец рукава кимоно, дабы успевать за слишком стремительным, как центробежная сила, паучком, по её скромному мнению. — Мог бы не рвать, — Кокушибо покачал головой, уже в который раз слыша этот упрёк, — у меня он один, — тихо вымолвила, уронив голову куда-то вперёд, точно бы оторвав, если бы не шейный отдел, — но с твоей подачи теперь его нет. Бинты хоть есть? Ещё слово, и он заткнет ей рот навсегда. Васёк, как задницей чуя, замолчала, передернувшись от фантомных ощущений на плече. Демон не может выходить на солнце. Но демон в оболочке тела человека... Ещё как. Монстры бывают самые разные, и паразиты — не исключение. Васька сильнее сжала рукав, прикрыв глаза. Личинки они, к слову, тоже откладывают. Мурашки побежали по плечам, и Вася, резко вдохнув, поджала губы, вцепившись уже двумя ладонями в бедное кимоно. Могут естественным путём, но через покровы кожи удобнее. Так жертва заподозрить ничего не сможет. Мичикатсу знал только немногих демонов с такой магией крови. И ни один из них ему не нравился. Он остановился, а Васька, сонно проморгавшись, уткнулась носом в длинные черные волосы. — Нет смысла передвигаться... в таком состоянии, — соулмейт развернулся к девушке, кладя ладони ей на плечи. Вася вяло подняла голову, глядя куда-то сквозь зрачки мечника. — Нам же ещё недалеко, ведь так? — заторможенно спросила, набравшись наглости, и опустила голову на чужое плечо, потеревшись лбом. Кокушибо лишь вздохнул, беря девушку за предплечье, чтобы та ненароком не оступилась, давая той поддержку. — Мичи, — словно сквозь морок позвала его, устало глядя в пол, исследуя неспешную походку мужчины, — он же меня не найдёт? — по-детски спросила, словно у взрослого, у которого искренне брала обещание защищать её от монстров под кроватью. — Нет. Вася улыбнулась, утомлённо, пытаясь на одной силе воли. Просто это было так прекрасно в тот момент, Вася лишь могла счастливо тянуть губы. Мичикатсу снова остановился, опять, но уже только одной головой, повернувшись к девушке. — Залазь... на спину, — Вася даже приободрилась, словно думая, что слышит это лишь она, когда её паранойя плавно эволюционировала в шизофрению, которая это всё и шептала. Васёк недоуменно склонила голову вбок, — так мы и правда... только через несколько лет... доберёмся. А Ваське повторять не надо. Живо залезла, глупо потеревшись щекой о висок соулмейта. Теперь ещё и сонный мозг девушки начал представлять её Бэллой из сумерек, а Мичи — Эдвардом. Вася пообещала себе, что никогда не скажет этого паучку, даже с учётом того, что он не знает знаменитую сагу. Ей неожиданно стало стыдно, но она не перестала думать об этом, вскоре начиная дико смеяться, на буксире трясясь и сильнее сжимая руки, положенные для поддержания её тяги к здоровому позвоночнику. — Эдвард, черт... А ведь они даже с места не сдвинулись. Кокушибо, не желая терпеть это дальше, резко отпустил ноги девушки, из-за чего та свалилась наземь, больно стукнувшись копчиком. — Ты это специально, да? — обиженно спросила Василиса, вставая на ноги, потирая ушибленную часть тела. Зачем вообще предлагал? — окей, я больше не буду, честно. Тсугикуни закатил глаза, не понимая, как у девушки получается всё портить. Но он же не знает о способности Васьки, так что ему простительно. Вася издала последние пару-тройку смешков, прежде чем вновь уткнуться лбом в спину паучка и опять засмеяться от мысли, что мужчина не выходит на солнце, потому что его кожа блестит. Кокушибо глубоко вздохнул и выдохнул. Терпение, только терпение. Васёк, как в припадке, положила руки на чужие плечи, трясясь всем телом, пытаясь закинуть сразу две ноги, чтобы мечник схватил их под колени. — Ну, Мичи, блин, — в который раз проныла, когда он не перехватил её под коленки, — сам же предложил, — желваки заиграли на нижней челюсти, вены выступили на лбу, а ладони сжались в кулаки. Васёк, немного заподозрив неладное, переместила ладошки на неприкрытые кимоно участки кожи, которые подозрительно находились у шеи. Мичикатсу вздрогнул, когда внезапно ощутил бурю между рёбер и напряжение пресса, посылаемые одними ладонями излишне восторженным соулмейтом. — Ты не могла бы... убрать руки, — Вася понимающе посмотрела на его затылок, внутренней стороной органов чуя, что нет, даже не смей, тогда ты точно труп. — Мичи, если я их уберу, то ты точно будешь злиться, — с широкой улыбкой сказала девушка, — а я этого ой как не хочу. Странные чувства радости, не испытываемые лет двести, стали слишком часто приходить в присутствии этой заразы. Мичикатсу устало покачал головой, считая, что для этого дерьма он слишком стар. Ненавязчиво пролетела мысль, что ему просто обязаны поставить памятник при жизни. Но если даже после общения с соулмейтом этого не сделают, то он уж точно не знает, как его заслужить. — Мичи, а понеси меня, как принцессу! Он закрыл глаза, с целью успокоения микса из злости и радости, силясь увеличить пределы сдержанности. — Смотрю, ты уже... бодрая. — Нееет, — протянула девушка, застыв в таком положении, когда нога закинута, но не никем поддерживается, — спать хочу, как будто вагоны разгружала. Василиса лукаво улыбнулась, когда её будущий муж смиренно подхватил под колени, понеся вперёд. Девушка обняла со спины, всей щекой прислоняясь к затылку. — Красота, — последняя фраза, произнесенная с одним довольством, которую запомнила Вася, прежде чем спокойно уснуть. Мерные покачивания и небольшой ветер в лицо доказывали, что движутся они быстрее на двух ногах, чем на четырёх. Васька сквозь сильную дрёму чувствовала всё это, иногда отплевываясь от надоедливых черных волос и укладывая ножки чуть повыше: катана неприятно тёрлась о бедро. А потом она осознала себя лежащей на полу какой-то комнаты, когда же Кокушибо заткнулся в самый темный угол достаточно приличного помещения. Вася сонно приподнялась, потерев глаза и широко зевнув. И внезапно раскрыла глаза от приятной текстуры ткани футона, охренительного полумрака минималистично обставленной чистой комнаты из обычного дерева (дерево же? Вася чуток слеповата в условиях хренового освещения) и обалдела от того, что её ноги направлены к раздвижным сёдзи. — Мичи! — ошалело выкрикнула девушка, шустро сев, приложив коленки к груди. Оный лишь посмотрел на Ваську, как бы спрашивая, что же успело произойти, — вперёд ногами только мертвецов кладут! Не делай так больше! Мечник вздохнул, да неожиданно встал, стряхнув Ваську с футона, отчего та покатилась в сторону, с обалдевшим взглядом наблюдая за мечником, удобно расположившемся на одном единственном спальном месте. В тишине лишь раздавались возмущенные вздохи девушки, которая пыхтя поднялась на ноги, подойдя к соулмейту, немного потряся его за плечо. — Что это за место? Ей долго отвечали молчанием, но упёртость Василисы оказалась стойким бойцом, победившим эверестову усталость мужчины. Пробурчав какое-то название, он окончательно закрылся от мира, войдя в состояние дзена и медитации. Васёк уныло надула губы, решив выйти из уютного и хорошего, но оттого подозрительного домика. Сёдзи раздвигались плавно, почти без звука, девушка даже словила в сачок мысль, что Мичи точно не заметил её ухода. Тот же лишь подавил вздох усталости и недовольства, решив, что Вася девочка не маленькая, и не попадёт в неприятность, тем более после встречи с демоном-паразитом. Надежда на её пылкий ум всё ещё теплилась у него под сердцем. Василиса же с аккуратностью ниндзя шла по тёмному коридору, в котором раза два-три попадались такие же раздвижные дверцы, за которыми иногда слышались копошения, присущие всем индивидам рода человеческого. Приглушённый свет показался ожидаемо, и Вася, неловко застыв, остановилась, удивлённо раскрыв рот. Маленький, точно декоративный прудик с плескающимися там карасями, обложенный серыми камнями берега и она, Васька, стоящая на словно подиуме, смотрела на всё это глазами ребёнка, который впервые попал в парк аттракционов. — Обалденно, — тихо выдохнула, завороженно улыбнувшись. Немного принюхалась, отдаленно чувствуя запахи цветов. Только каких, она не поняла. Солнце, кажись, только выходило. Вася тогда заметила, что свет льет за спиной. Возможно, там вход. — Это вы ещё сад бабушки Кику не видели, — Вася вздрогнула от тихого, но завораживающего тонкого голоска, сразу же оборачиваясь к миниатюрному силуэту девушки, одетой в обычное кимоно и хаори со странной обувкой на ногах. Гёта? Вася не разбиралась. Незнакомка вежливо улыбнулась на заинтересованный взгляд Василисы, склонив голову чуть вбок, — вы спутница Кокушибо-доно? Васька застыла. Доно? Это типа его уважают? Васёк повеселела от этой мысли, кивнув девушке. — Я Василиса, — попаданка полностью обернулась к японке, скромно сложив руки в замок у низа живота, — можно просто Вася. — Хэруко Оосима, можно Хэруко, — она немного поклонилась, не отводя испытывающего взгляда от карих глаз Василисы, — приятно познакомиться, Вася-чан. Девушка криво улыбнулась, слыша небольшую насмешку в этом "Вася-чан". Фу, будто её коровой обозвали. Звучит ужасно. — Взаимно, Хэруко-чан, — с небольшой долей яда проговорила Васёк, показывая не искреннюю полуулыбку. Помним же, что она у нас базовая? Применяем, — я чувствую запах цветов. Откуда он? — У баа-сан целый сад неподалёку, — ответила черноглазая, хитро сощурив свои зенки, — поговаривают, у неё даже есть голубая паучья лилия, — сказала так, будто Вася сразу же должна была оживиться и начать умолять эту Оосиму провести до этой Кику. Васёк иронически усмехнулась, видя в глазах напротив промелькнувшее разочарование и угасающую уверенность. Но девушка сразу же взяла себя в руки, нацепив на лицо маску вежливую и благородную, для пущего эффекта словно выпрямляясь ещё сильнее. У попаданки челюсть свело: она насквозь видела эту девчонку. Она ей не нравилась. Неужели, тоже людоед? — Печально, — прошептала, разворачиваясь от японки, слезая с "подиума", широкими шагами доходя до мутноватой воды озерца, — когда выйдет солнце, проведёшь меня до этого сада? Давай, откажешься, и Вася на первой звуковой добежит до соулмейта и будет всё время сидеть с ним в комнате. А если тронешь, то Васька нажалуется. Да, не лучший поступок достаточно взрослой девушки, находящейся в университете, а не на помойке в окружении друзей-бомжей. Но Васе всё равно! Она жить хочет. — Конечно, — и вновь эта противная улыбка, показанная как на автомате, словно девушка перед Васькой — робот, а не живой человек. Русская чуть поджала губы, понимая, что легонькая провокация не сработала. Ну и ладно, не смертельно. — Это... — Вася немного помялась для виду, отведя взор в сторону, опустившись на корточки, указательным пальцем подхватывая небольшую рябь озерца, — голубая паучья лилия? Японка не показала ничего на своём кирпиче, но Вася жопой учуяла — её сейчас обсмеивают от незнания. Но Хэруко лишь благосклонно улыбнулась, зачем-то поклонившись, и ответила: — Я всё тебе детально расскажу. Отчего-то Васе стало дурно. Неужели от запаха цветов?