Над луной

В задумчивости и небольшом гневе Василиса врезалась в теплицу. Понять это было не сложно, но достаточно больно. Она тогда поблагодарила всех богов, уберегших её от падания вперёд, заставив её упасть по всем законам физики назад. Поднявшись и разругавшись чисто по-русски и чисто на своей волне, Вася оглядела деревянную конструкцию, сделанную, судя по хорошему удару по лбу, из шикарного дерева. Дурное состояние её духа решило сопроводить себя с иррациональной взбалмошнностью, коей в обычной ситуации девушка не страдала от слова совсем. Всё в тот момент показалось гадким и мерзким, вызывающим лишь раздражение и тяжёлое дыхание обычно достаточно спокойной русской. Даже теплица, чем и оказалось это сооружение, со своими невообразимо милыми и нежными цветами не смогла вывести из Васьки небольшой улыбки. Гневно поджала губы, сильно сжав кулаки. Господи, как же всё бесит. Василиса любила иногда помечтать или же вообще заняться саморазвитием посредством использования мозга, но в редких случаях жесточайшей злобы её серое вещество, неожиданно даже для самой барышни, ускоряло свою выработку, давая Васе возможность думать необычно и, мягко говоря, странно. — Кто сюда поставил эту икебану?! Я найду этого ублюдка и заставлю уран в ртути искать! А иногда это играло не в пользу окружающих. Как говорится, гениальные идеи приходят к нам действительно неожиданно. Агрессивной походкой она, естественно, вошла внутрь теплицы, всё-таки затронувшей что-то в голове Васьки, как-то заставляя всё её естество проникнуться первой стадией успокоения. Даже не разглядывая красивые бутончики и цветочки, по проложенной дорожке дошла до милой скамейки, не раздумывая плюхаясь на заскрипевшую лавочку. Тут же ссутулила плечи, сложив руки на груди в самом что ни на есть недовольном жесте, том самом, который напоминал обиду ребёнка на занятого взрослого, что не мог уделить внимания на своё чадо. Вася бесилась, но отчего — вопрос насущный. Из-за увиливания той карги от ответа? Вполне вероятно. Вследствие снисходительного отношения к ней? Очень даже возможно. Из-за глупого соулмейта? В чём тут было недовольство им можно было понять, только побывав в теле девушки в эту минуту. Виноват, и всё. Да, да, да и ещё раз да. А потом гримаса на лице русской переменилась, больше походя на грустную маску театра, ту самую, которую показывают нам в дуэте с веселой. Скачок настроения. Интересно, дамы и господа, к чему это. Если рассматривать действия Василисы, как что-то важное и памятное, то можно только приложить ладонь ко лбу в знаменитом жесте. Но если она проходила где-то, то об этом знала вся гребаная округа, если она знакомилась с новыми людьми, то она врывалась в их жизни метеором, если начинала испытывать какие-то чувства к, откровенно говоря, странному и пугающему мужчине, то в обычной ситуации она бы скрывала это, но в случае с Мичи Вася немного выходила за рамки привычного поведения, поэтому она начинала вытворять такие смущающие вещи, что даже знающий человек покрывался бы краской; но Вася, это нужно признать, как должное, не могла не давать поводов, чтобы к ней ничего не испытывали. Пусть то будет неприязнь или же обида, но равнодушным она не могла оставить никого. К примеру, все представители семейства Оосима, как бы они не были поражены вывертом судьбы, давшей их покровителю такую своеобразную родственную душу, от всей своей азиатской души умилились с хамской обворожительности девушки, как бы это смешно не звучало со стороны, пусть та так невоспитанно ушла с чаепития. Что-то в ней было. Видна была глупость наивной девочки, но таковой бы язык не повернулся назвать её. Бывшая молчаливой и достаточно незаметной в повседневной жизни, она вела себя по-настоящему, то есть по-ребячески, только в присутствии или вблизи своего ненаглядного. Которого почему-то негласно считала единственным, кому Вася доверяла своих тараканов и всю себя, сама того не понимая. Ведь это же всего лишь соулмейт? Что в нём особенного? Даже в фанфиках многие герои шли наперекор своим нареченным, так какого черта в русской нет этого желания выбирать самой? Верно, Васька и сама бы не ответила на этот вопрос. Просто прошло несколько дней, как они вместе кушали, вместе спали, вместе ходили по ебеням Японии-матушки, но этого почему-то было достаточно, чтобы Вася стала чувствовать более чем комфортно рядом с этим недобревном, как она иногда называла Мичи за невозможность показывать своих эмоций ей, Васе. Сложно было сказать, почему она злилась. Скорее всего, это были волей не волей накопленные эмоции за весь этот весёлый уикенд в хорошеньком японском поместье; возможно, это было предзнаменование скорейших гостей, спешащих показать и доказать, что девушка не беременна; но эти причины могли показаться пылью под ногами в сравнении с теми страстями в груди, когда она ревела из-за страха, когда ощутила настоящий шок от того, что на её одежде были чьи-то личинки, преимущественно демона-паразита, что это, в конце концов, первая половина двадцатого века! Ах, как же всё-таки хорошо жить в неведении! Не думая ни о каких последствиях, не заморачиваясь мыслями о возможных поисках её туши, не ощущая какого-то немого давления со стороны своей же совести! Что было ужасно, Вася могла чуть ли не постоянно думать об этом, вскользь и почти не затрагивая струн души; и всё перемешивалось, миксовалось, как в блендере, взбалтывалось, мешая жить и Васе, и Мичи: русская в первую очередь, когда только урывками ловила самоуничтожающие мысли, сразу же лезла к своему соулмейту. И сны у нее были неспокойные, но счастье было, что она сразу же их забывала. Постоянная тревога стала её подружкой: и хочется поэтому хоть каких-то слов от него, безумно хочется обнять и не отпускать, подсознательно подпуская к себе самое близкое существо по мнению судьбы. А всё ведь началось с простых психов из-за непонимания языка, и что примечательно, из-за понимания всей соли произошедшей с ней оказии. Были ведь иногда странные и непонятные вспышки неконтролируемых эмоций? Удивительно, как всё взаимосвязано. — Надеюсь, ты здесь не жить собралась, — русская вздрогнула, сразу же выпрямляя осанку, слишком заметно поджимая губы, слыша низкий голос чертовски острой на язык Кику-сан. — Только если в тех клумбах, Оосима-сама, — усмехнулась девушка, кивком головы показывая на пышные ряды лилий. Женщина довольно улыбнулась, тихо спрашивая разрешения присесть рядом. Василиса кивнула подбородком в положительном знаке. — Тебя не было достаточно долго, и поэтому я справедливо решила, что ты спряталась, — она мягко посмотрела на выглядевшую равнодушной Васю, которая смешно надула губы на такое заявление, и еле сдержала весёлый смех от забавного вида девушки, невольно сравнивая её характер с характером Кокушибо-сама. Столько различий в двух знакомых друг с другом людях она ещё не находила. Это и было причиной интереса её к данной особе: почему именно она? Неужели так сильно подходит? Что в ней такого, чего нет, например, в Хэруко? Было бы занятно об этом разузнать. Оосима-сама неожиданно положила руку на плечо Васьки, на что та сначала вздрогнула, а потом посмотрела на женщину искоса, с недоверчивым прищуром. Кику бы ахнула, будь она моложе лет на сорок, но такое отношение вполне можно было объяснить. — Чего-то хотели? — Маленький неуверенный цветочек*, — ласково начала, немного погладив русскую по плечу, — ты ведь знаешь, что всему на свете можно придумать красивую легенду? Вася иронически хмыкнула, примерно представляя, куда сейчас свернул разговор. — Ты же знаешь, что соулмейтов не мог обойти стороной ни один человек, желавший своей родственной души? И люди придумывали истории, как только встречали их, — тут была показана загадочная улыбка, — представляешь, настолько сильно ждали, что когда дожидались, стали замечать все происходившие изменения и придавали самых обычным вещам сакральный смысл, только из-за присутствия в их жизни соулмейта? — Васёк повела плечом, как бы сбрасывая чужую ладонь. Оосима заметила этот жест, но только, как смеясь над неспособностью Васьки сказать прямо о своём не самом приятном расположении духа, переместила руку на ладонь девушки, словно специально сжимая её в жесте материнском, поддерживающим и дающим понять, что Кику с ней, — есть огромная свора рассказов, отличающихся временем их написания да людьми, участвовавшими в сих рассказах. Но кое-что все эти истории объединяет. Так сказать, "симптомы" встречи с соулмейтом, — Василиса хмуро посмотрела на пышущую удовлетворением женщину, немного приподняв бровь, давая понять, что заинтересовать её очень даже удалось. Кику продолжила, переведя загадочный взгляд на нежные розовые лилии, — к примеру, ощущение не своих эмоций — навык, который далее развивал эмпатию к своим душам, делал в отношении своих соулмейтов более мягкими и, как бы смешно это ни звучало, влюблёнными, — на том моменте девушка несильно смутилась монолога, который вела Оосима-старшая, но смолчала, смыкая некрасиво губы, — ещё больше, с каждой минутой, проведенной друг с другом. Даже если люди столь разные, что даже может показаться, что после лета сразу началась зима, которая словно бы слилась вместе с теплотой и горячностью противоположного времени года, — русская хмыкнула на такое романтическое сравнение от такой с виду солидной дамы, — это в самом деле удивительно! Но встретить родственную душу даже сложнее, чем обучиться стилям дыхания, а затем вырваться в столпы, после убив самого Кибутсуджи! — она сделала вид, что поняла всё полностью, когда же женщина приняла это за чистую монету, справедливо полагая, что уж просвещена барышня во все тонкости, — но на всё воля судьбы, и есть-таки везучие ублюдки, которые встретили при жизни родного по духу человека, — будто осуждая, но в душе завидуя, как себя успокаивала Василиса, произнесла Кику, накрывая второй рукою руку девушки, — или не совсем человека. Тогда уж Вася совсем смутилась. — Вздор, — прошептала Вася, лишь бы только сказать слово против, показывая себя хоть отчасти утонченно-равнодушной, являя себя вовсе не заинтересованной, но в голове соглашаясь с монологом Оосимы-сама, — я, к примеру, с ума от родственной души не схожу. — Это спорно. Василиса недовольно цыкнула, сама находя и слыша ложь в своих словах. — Но пришла я не за этим. Показалась складка меж бровей, что свидетельствовало о заранее недовольном настроении от предстоящей просьбы. — Давайте без прилюдий, — больше всего Вася ненавидела, когда её могли заставить что-то делать. Одно дело, когда она сама вызывается на какую-либо авантюру, а другое — когда она не могла отказаться. Её прям вымораживала неспособность выбирать самой, и если уж нужно было из вежливости согласиться на, откровенно говоря, нежелаемое действо, она делала его неохотно, через силу и показывала это всеми своими словами и действиями. — Глупо просить кого-то столь неблизкого и, грубо говоря, чужого человека. Но я всё же попрошу тебя... — Миронова, — поняла заминку женщины попаданка. — ...Миронова Вася-чан, чтобы ты пошла вместе с Хэруко-кун к одному...человеку. Иронически приподняла брови, ожидая совершенно не этого, в душе посмеявшись от смешного произношения собственной фамилии этим азиатским акцентом женщины. — Но ведь... — Это важно. Маленький разрядик раздражения вспыхнул промеж рёбер, и девушка невольно глубже вдохнула, подсознательно стараясь успокоить неожиданно бурную реакцию на, казалось бы, обычные слова. Некогда привитая относительная воспитанность силилась пробиться хоть к какому-нибудь полушарию мозга, но придя к правому, только была отодвинута под напором холодных логических отмазок наподобие грубых и бранных слов, говоривших только об нежелании что-то делать и тратить попусту свою энергию. Лицо Васи в тот момент приняло странное выражение равнодушия и небольшого презрения; но она в том виновата не была, и не была она повинна в том, что тогда всё её естество показало гордую величественность, характерную каким-нибудь королевам. Что было забавно для практически старой Кику, пусть та и понимала, что эмоции русская скрывает отвратно и что показанная ледяная утонченность была выведена в свет абсолютно случайно. Оосима-сама считала всю личность Василисы очень уж милой и прелестной, как бы она говорила про не по годам развитого ребёнка. А детьми для неё были практически все: сказывался возраст и иногда выскакивавший материнский инстинкт. Как бы грозно она бы не выглядела, но Кику была действительно чудесной. И выявлялось это чудо во всех встречах с первой высшей луной: она не только умудрялась откосить, но и остаться в относительно хороших отношениях. — Так что же? Свою мимолётную задумчивость женщина даже не показала посредством неловкой улыбки и удивления во взгляде, как бы сделала Васька при тех же обстоятельствах, поменяйся бы они местами. Это, конечно, с поправкой на возраст. Вася немного улыбнулась, пытаясь выглядеть помягче, и такой, какой была несколькими часами ранее — Куда идти-то? — решила пояснить Вася, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — О нет, моя милая, — девушка обескураженно посмотрела на женщину, моментально растеряв весь свой пыл, — в таком виде, — и Кику обвела глазами весь силуэт Васи, особенно заостряя внимание на модно порванной футболке в стиле 90-х или каких-то там ..-ых, что даже бывшая злобной, русская смущённо отвела взгляд, неожиданно постеснявшись своих необычных вещей. Тогда-то она и поблагодарила многих японских жителей прошедших ею деревень за то, что они терпимо отнеслись к её "тряпкам", когда она совершала прогулки по их месту жительства, — ты пойдёшь только в последний путь. Одна сдержала порыв насмешливо засмеяться, а другая закатить глаза. — Это гранж¹, — решила поправить девушка, — и в них я хоть куда: и в последний путь, и в магазин, и на парад. Тем, с каким ядом это было сказано, можно было отравить одну английскую колонию. Они же ещё существуют или уже всё? Хотя это не столь важно. — Да? А я уж думала, что в вашей стране в таком только провожают на конечную станцию, — согласилась подыграть матерая в таких делишках Оосима-сама, — бродить по провинциям и пугать консервативных людей своим видом. — Как видите, я, вроде как, ещё здесь, а не на какой-нибудь станции, — Вася снисходительно и криво усмехнулась, показывая ряд белых зубов, — а пугать — это слово какое-то грубое; ошеломлять своей индивидуальностью — гораздо лучше. — Смотря что ты называешь индивидуальностью, — весело усмехнулась Кику-сан, внезапно понявшая, что ей нравится спорить с этой иностранкой, — ходить в рванье или пугать, ой, ошеломлять своей открытой манерой разговора? — Думаю, что-то между, — яд так и сочился во всех произнесенных словах и репликах, — и это гранж, а не рванье. Последнее было сказано в оправдание своей любимой футболке, которую нагло обесчестили. — Это спорно и легко доказуемо. — Это очевидно и совершенно подтвержденный факт. — И кем же он подтверждён? — Носителем гранжа, Оосима-сама. Буквально несколько секунд понадобилось, чтобы Кику засмеялась от упёртости и неправоты девушки. Вслед за нею последовала и Вася, всеми силами пытавшаяся не уподобиться странной женщине Японии, которая, по логике вещей и знаний Васьки из истории азиатских стран, быть такой не должна! Хотя она ей ничего не должна, так что опустим этот вопрос до лучших времён. — Ой, какая ты всё-таки забавная, гайдзин! — ухахатываясь, произнесла женщина, помахивая указательным пальцем в наставническом наказуемом жесте, позже этим же пальцем вытирая небольшие капельки слезинок, появившихся на глазах вполне естественно и ожидаемо. — А вы очень критична, Оосима-сама, — как бы пожуривая её за это качество личности, уже вполне нейтрально сказала русская, — не могу сказать ничего про ваш беспричинный смех и вашу забавность, — седьмое слово было особенно чётко выделено, — но смею вам донести свою точку зрения: мне всё равно, нравится вам моя одежда, или же нет, я не перестану ее носить, — спокойно заканчивала Вася, — но от красивой юкаты или кимоно я бы не отказалась, — спешно добавила, являя свою привычную задорную улыбку. Кику только устремила свой испытывающий взгляд на выглядевшую неожиданно беззаботной Васю, видя в её словах даже не просьбу, а прямое утверждение и огромную долю правды. Кротко улыбнулась, резко разворачиваясь на девяносто градусов, опять не попадая в ещё один критерий женщины японской обыкновенной: они ходили медленно и аккуратно. — Тогда я сделаю из тебя настоящую красавицу, Вася-кун.

***

Василиса неверяще смотрит на большие рукава не то кимоно, но скорее юкаты, пораженно замечая, какие у неё тонкие запястья. Она довольно перебирает пальчиками на ногах, с изумлением видя, что большой пальчик отделен от всех остальных. Аккуратная обувь, словно под Васю деланная, обвивала, оказывается, не такую и большую ступню девушки. Хэруко несильно дёргает её за прядь волос, заставляя выпрямиться и не разглядывать ноги, пока она колдует на голове русской. — Ты делаешь из меня гейшу? — спросила вполне заинтригованная Василиса, от нетерпения облизывая губы. — Тут ты скорее майко, — с усмешкой произнесла смутившаяся заковыристым комплиментом девушка, понявшая, что Вася тут пытается нахваливать её старания, даже их ещё не видя, в любом случае даже не понимая, как же глубоко она ошибается, — и то сомнительная. — Ну и ну, я тут, значит, хочу сказать ей приятную вещь, а она ещё и ехидничает, — напускно обиженно сказала Васька и показательно сложила руки на груди, — вы, японцы, слишком странные. Сначала какие-то холодные и молчаливые, а потом, вот, косички заплетаете. — Это не косичка, Вася-чан, — ожидаемо терпеливо поправила Оосима младшая, прекрасно осознававшая всю непросвещенность их гостьи в плане культуры её народа, — это просто милый и аккуратный пучок, который не будет показывать твоё положение в обществе. — Чего? Вы и это сюда приплести умудрились? — Да, мы очень даже любим что-то позаплетать, — уже откровенно улыбаясь, парировала повеселевшая японка. — О боги! — неожиданно громко воскликнула Василиса, что даже решившая особо не разговаривать девушка несильно вздрогнула и смутилась, — в этом доме надо мной хоть кто-нибудь перестанет издеваться? — Готово, — проигнорировала крик души Хэруко, смутившись ещё больше, в душе поражаясь, почему у неё не вышло потрунивать так же легко и в какой-то степени насмешливо, как у самой русской и её возрастной наставницы, — можешь идти. Вася показушно медленно встала на ноги, обернулась и немного улыбнулась, выпрямляя спину и скрещивая руки на груди, непроизвольно дёргая очень уж большие для непривыкшего человека рукава. Оосима мельком заметила это странное изменение и уже на подсознательном уровне стала что-то подозревать; но она просто не могла знать одной действительно важной информации. — А куда? — Что? — Куда мне идти-то? Как я поняла, ты меня должна отвести к этому инкогнито, — даже не показав, насколько она оскорбилась вроде бы должным оказаться каламбуром, играющим словами, Вася добродушно улыбнулась, в эту же секунду забывая про все свои негодования, — мне несложно догадаться, что я с тобой пойду, и ты покажешь дорогу, но твоя тётушка-интриганка вовсе не сочла нужным объяснить, куда. Поэтому повторюсь: куда мне придётся идти на своих двоих? Хэруко немного возмутил поспешный вывод об её родстве с Оосима-сама, но небольшой ступор совершенно неожиданно показался на горизонте: японка широко раскрыла глаза, по-кукольному захлопав ресницами. Василиса прекрасно это заметила, и в её голову догадка пришла слишком быстро, и она тут же неверяще и отрицающе замахала руками и головой. — О нет, — красноречиво подняла брови, показывая высшую ступень развитого мышления, — нет-нет-нет. Не говори мне ничего. Оосима послушно молчала, и до этого не собираясь ничего говорить. — Ты ведь со мной пойдёшь..? Робость в голосе могла бы показаться неуместной вкупе с лицом злой кассирши из ларька, но этот странный феномен был сброшен на неизвестный восточной девушке менталитет. Молчание показалось яснее любого понятного из самых понятных ответов. Васька пораженно закрыла глаза, облизывая губы. Хэруко не знала, как можно ответить девушке, запутавшись в её резких скачках настроения. И только она вдохнула воздух для ответа, как была невоспитанно перебита: — Не понимаю всеобщего восторга насчёт этой замарашки. Васька невольно вздрогнула, а Хэруко незаметно поджала губы. Быстро взяв себя в руки, русская выпрямилась и с какой-то надменностью прищуренными глазами посмотрела на показавшего в дверях молодого человека, одетого во вроде бы юкату и предположительно с катаной под боком. Вася быстро окинула его взглядом и с вызовом глянула в карие его глаза, мельком замечая, что его волосы странного синеватого оттенка. "Неформал", — с вырвавшимся смешком подумала Вася, вовсе не ожидая увидеть здесь кого-то подобного. Нет, не подумайте, что она плохо относилась к таким выделяющимся людям, они ей очень даже нравились, но конкретно этот индивид перестал импонировать сразу с первого взгляда. — Фукуда-кун, не стоит так гово... — Ты увидела что-то смешное, гайдзин? — Твоё лицо, питекантроп, — усмехнувшись, уверенно произнесла Вася, — твоё лицо. — Удивлён, что иностранных людей может рассмешить такая несуразность. — Ну что же, зачем же ты так о своей внешности, Фукуда-кун. Парень приподнял бровь, холодным взглядом окидывая фигуру Василисы, от которого по спине мурашки покатились. — Удивительное хамство для беспризорной девицы, которая, находясь в этом доме с день, натворила дел больше, чем Сунь Ятсен за прошлое десятилетие. — Беспризорной? Хамоватой? Натворившей дел? Это интересно, каких? Интенсивно подышала над цветочками, что они завяли? — Ты прекрасно знаешь, каких, — с нажимом сказал какой-то странный парень, — и твоё хамство непозволительно, гайдзин. Ты должна быть благодарна Оосиме-сама, что она позволила тебе с твоим ублюдком остаться у неё на всё время, которое вы будете находиться в этой местности. — Вот именно, Фукуда-кун, — улыбнулась Хэруко-кун, заметив, что Василиса насмешливо приподняла бровь и уголок рта, не собираясь ронять ни одного лишнего слова. Оосима младшая довольно и совсем не заметно улыбнулась, порадовшись за догадливость девушки: "Правильно, нечего вступать в перепалки с каждым из здесь живущих", — быть благодарной Оосиме-сама. Ей, Фукуда-кун. Не тебе. Парень холодно усмехнулся, вовсе не удивляясь тому, что слабачка вроде Хэруко защищает такое же ничтожество, как и она сама. Но его надменное превосходство почему-то оказалось слишком очевидным Васе, которая тоже по неясным причинам стала чуткой и внимательной к чужим эмоциям. Она, даже не обронив кроткой улыбки, хмуро глянула прямо в глаза этому нахалу, и взгляд этот показался каким-то тяжёлым, будто не её. Хэруко с удивлением заметила сходство с эмоциями первой высшей луны; и это осознание показалось ей чем-то до одури приятным, что даже сердце затрепетало, но таким до жути интимным, что она невольно отвернулась, покрывшись еле заметным румянцем. — Прежде чем говорить ... подумай несколько раз. Короткая фраза была не в духе болтливой девушки; от того можно было подумать, что это какая-то несуразная угроза, если бы не абсолютно спокойное лицо её обладательницы; Тэкео нахмурился, видя несостыковку с прежде наблюдаемым им поведением этой особы. Ему стало не по себе, что с ним сейчас ведёт диалог не безобидная девушка, а тот выродок с пугающей даже его силой. "А вдруг это он говорит? Тогда мне не стоило..." — внезапно подумалось ему. Фукуда вспыхнул и до боли сжал кулаки. Эта мысль заставила взять себя в руки от своей неожиданной и отвратительной трусости. Вася же, словно сбросив вуалевую маску с своего лица, доброжелательно улыбнулась; но взгляд оставался по-прежнему отчужденным и вовсе не её, будто взаправду не она сейчас здесь стоит. — Я понимаю, ты излагаешь одни только факты...но правильные ли ты делаешь выводы? Фукуда вздрогнул, не захотев верить, что от такой мерзкой девчонки, которая самостоятельно в этой жизни ничего не добилась, исходит такое давление. Хэруко же в душе ликовала: ей никогда не удавалось только одним взглядом заставить трепетать этого грубияна, а тут такая услада для глаз и ушей... Тем более, что Вася так быстро сориентировалась... Это добавляло гордости Оосиме младшей: она не смогла подавить улыбку того самого превосходства, когда один из оппонентов, находящейся именно на её стороне, так красиво ставит на место другого, давно бесившего обычно холодную и лояльную к чужим поступкам девушку. Тэкео скрежетнул зубами, заметив радость на лице самого раздражающего персонажа в его жизни, который в данный момент уступил своё место одному другому...другой скотине, которая, по определению, никоим образом не должна занимать его внимания. — Тебе чертовски повезло, что ты пойдёшь именно со мной, гайдзин, — процедил сквозь крепко сжатые зубы Фукуда, глянув уничтожающе на беззаботно выглядевшую русскую, намеренно не говоря, куда же они будут держать путь. Васька уничижительно ухмыльнулась, поняв, что в этом бою победа за ней, заметив эту крошечную гадость. — В этом я не сомневалась.

***

Вася с волнением, которое она старалась скрыть, что удивительно, удачно, шла за спиной вспыльчивого паренька и мучалась одною мыслью. Прежде чем уйти, Вася хотела бы попрощаться с её соулмейтом, дабы он не подумал ничего дурного наподобие её побега или того, что её похитили. Но ей отвечали категорическим отказом, даже не дослушав до конца её просьбу. — Почему? — искренне не понимая причины, хотя догадываясь, что это просто мелкая пакость за недавнюю перепалку, спросила девушка, подняв брови. — Потому что небо сегодня слишком яркое, — угрюмо отвечал идущий прямо за территорию поместья юноша, который своим недовольством омрачал это же яркое небо. — Аргумент, — с сарказмом парировала повеселевшая от состояния парня, до которого она его довела, девушка, — а если меня потеряют? Тогда будет не оч... — Если потеряют, то вряд ли найдут, — отчеканил Фукуда, доведенный до высшей точки своего раздражения. Вася понимающе покачала головой. — А если меня украдут? — с явным наслаждением стала докучать, казалось бы, риторическими вопросами Васька, только что не облизываясь от приятного чувства удовлетворения своей гадливости. — Ты настолько сомневаешься в моих способностях? — голос звучал всё тише и тише, но не от того, что его владелец успокаивался, а от того, что все его силы уходили на сдерживание своих эмоций и желания скандала. — Именно в них я сомневаюсь меньше всего. Это внезапная фраза, произнесенная неожиданно серьёзным тоном, словно выбила почву из-под ног Тэкео. Он даже обернулся посмотреть, а точно ли она не издевается? Но лицо русской было подозрительно спокойно. Фукуда цыкнул, закатил глаза и показательно помахал кистью руки в неопределенную сторону, недовольно подмечая, что им манипулируют, как мальчишкой, обычными словами похвалы, которой, вроде бы, и не подразумевалось. Василиса мгновенно повеселела и словно бы засияла: ей казалось, что она не видела Мичи, по меньшей мере, несколько дней, и потому она горной ланью побежала в сторону их временного места жительства. Юноша провожал её недоумевающим взглядом, растеряв всю свою свирепость и желание закопать эту даму где-нибудь поближе к кладбищу. Он пораженно заметил и невольно прочувствовал всю наивную любовь жалкой гайдзин к, подумать смешно, первой высшей луне; но смеяться ему отчего-то совсем не хотелось. Была ли это сила Васьки действовать на людей так, как ей заблагорассудится, или же нечто иное, то, что заставляет в принудительном порядке не испытывать к ней дурных и недостойных чувств, но было ясно одно: они подружатся. Непременно подружатся. А пока Фукуда-кун думал обо всей ситуации в целом, Васёк неслась на всех парах обратно к своему соулмейту, а когда добежала, чуть не споткнулась об небольшой выступ, объяснять ему, почему она вдруг решила капитулировать в другие дали. Она неловко закрыла за собой сёдзи, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к полумраку комнаты. Слёзы показались на глазах, и тогда Вася ощутила всё напряжение, скопившееся у неё в районе лба. Но несмотря на это, она небольшими шажками пошла в сторону предположительного нахождения её будущего мужа. — Я немного...левее. Вася и без этой фразы поняла это, когда вместо объятий своего ненаглядного она стукнулась головой о какой-то выступ из стены. То, что это какая-то полка или вообще всякий иной антиквариат, в голову в то мгновение Ваське не пришло. Она матюкнулась сквозь сжатые зубы, начав интенсивно растирать место ушиба. — Больно, — проскулила девушка, с приоткрытыми глазами, неказистым лицом со странно скривленным ртом в придачу с нелепо выставленными вперёд руками в полусогнутом состоянии протянув пресловутую "о". Мичикатсу терпеливо выжидал её, немного повернув голову в сторону его соулмейта. Тогда-то он и заметил, что она наконец-то соизволила поменять свой наряд на что-то более похожее на одежду. И что же он подумал? — Тебе идёт. Вася неожиданно застыла, перестав тянуть руки к его лицу. Тишина разлилась по всей комнате, и именно в тот момент мужчина понял, что сказал это вслух. Он досадливо поджал губы, но больше ничем не показал того, что прокололся. Василиса сразу же расплылась в довольной улыбке, неуклюже садясь напротив родственной души, наконец видя очертания силуэта её самурая. — Я знаю. — Ты бесстыжая. Они сказали это вместе, и оттого Васька звонко рассмеялась, прекрасно расслышав этот упрёк, который, Васёк шикарно услышала, сквозил несильной, но улыбкой. — И это я знаю! — на грани абсолютного счастья воскликнула Василиса, еле сдерживаясь от агрессивных объятий. Она просто соскучилась за эти несколько часов, ничего примечательного. Но, глубоко вздохнув носом и громко выдохнув ртом, потрепав себя за щёки и похлопав по ним же, Вася принялась успокаиваться. — На самом деле, — начала девушка, вновь мигом улыбнувшись, словно бы ей огромная толпа хором кричала "Успокойся!", — я должна кое-куда отлучиться. Не надолго, — шустро проговорила, будто перебивая должную прозвучать как можно скорее любую фразу Мичикатсу, которая бы точно была бы сказана с восклицанием и со смыслом праведного недовольства, — меня Оосима-сан попросила и...— на том моменте она запнулась, сама не понимая, как же она должна была объяснить всю ситуацию целиком, но смело продолжила, — ...и я сочла нужным согласиться. Вот. — Куда ты... пойдёшь? — сразу же прозвучал ожидаемый с такой неохотой вопрос. — Пу-пу-пу, — так сказать, "продышала" Вася, затрудняясь с ответом, но не собираясь так просто сдаваться, — эээм, ну...— она, пародируя мельницу, замахала пальцами, начав непроизвольно "качаться" вверх-вниз, — это вопрос даже для меня, но... — Тогда нет. Вася попридержала своё остроумие, сделав гримасу смешно возмущённую, сложив в недовольном жесте руки на груди. — Это почему же? Тогда же Кокушибо таким взглядом на неё посмотрел, что девушка даже в темноте поняла посыл этого взора. — Понял-принял, — быстро произнесла, мгновенно поняв всю тупость её непродуманного вопроса, должного больше вызвать снисходительную усмешку, чем...это, — но ты ведь понимаешь, что меня это не остановит? — как само собой разумеющееся сказала Василиса, сложив руки на груди, как в знаке того, что она не отступится от своего решения, каким бы оно ни было, — Да, Мичи? Мичи с усталым выражением лица, показывавшим высшую степень закалёбанности, промолчал. — Обещаю не умереть, — робко, почти шёпотом, но шёпотом весёлым, произнесла в край обнаглевшая Васька. Тсугикуни не выдержал и закатил глаза.