Obscurial: За гранью

      Ближе к десяти вечера Бомгю, наконец, решил закончить с экспериментами в кинотеатре. Насос, который он уже успел установить для проверки, сначала не хотел работать и выдавал ошибку, а когда он изменил код и выставил более подходящие цифры, стал всасывать в себя практически всю магию. Знатно потрепав себе нервы, он убрал аппарат в дальний ящик, вырубил везде свет и поднялся на первый этаж. В академии наступил комендантский час — младшие курсы уже спали, старшие, наверняка, дописывали первые домашние задания. По пути в свою башню техник достал телефон и проверил все входящие сообщения, которые он пропустил за последние три часа. Обновлений в чатах было много, но он решил проверить один, самый важный.       Нуна <З       [Вложено 4 изображения]       Нуна <З       Это задание на завтра по трансфигурации. Теория. Завтра у нас будет практика, поэтому, если ты не хочешь замечание, советую потренироваться!       Нуна <З       Хотя, может, тебе простят. Ты же всё-таки плохо себя чувствовал… Об этом все знают, будь аккуратен! Спокойной ночи ♡       Бомгю довольно улыбнулся и остановился, открывая присланные фотографии и пробегая взглядом по конспекту на четыре тетрадные страницы. Он всегда был безумно рад и благодарен девушке за то, что её почерк был максимально ровным и понятным, каждая буква в нём была различима и не похожа на другую. У Ёнджуна, к слову, тоже красивый почерк, однако его письма больше похожи на каллиграфию, и понять в них хоть что-то он не был способен. Сам же он писал так, что и не разбирал через час. В общем, девушка была его спасительницей во всех смыслах.       Сейчас ему хотелось очень сильно принять душ, надеть мягкую удобную пижаму и лечь спать. Скорее всего, ручка напишет за него конспект сама, пока он будет залипать в телефоне перед сном, и ему не особо важно, чтобы не было ошибок — завтра всё перемажет и дело с концом. Дуглас сейчас наверняка угнетает его соседей по комнате своим тяжёлым взглядом или метит шерстью вещи, а может, он вообще сбежал погулять. Главное, чтоб он не принёс ему в постель дохлого грызуна, а то его сосед по комнате точно откинется и в очередной раз побежит жаловаться декану и просить, чтобы его переселили.       Повернув за угол, он сначала увидел, как по коридору спиной к нему шли завуч и декан мифологического факультета. Вместе с ними ещё была пара в возрасте, неизвестные колдун и ведьма, и выглядели они старше своего возраста. Несмотря на то, что лица их дотягивали до тридцати с лишним, уже проглядывали целые пряди белых волос. Кожа была бледной, и облачены они были в тёмные одежды, их силуэт был скрыт под плащом. В ладони мужчины была зажата палочка с вырезанным на ней символом, вроде крестом. После того, как он осмотрел всех, смог различить голоса. Маги остановились посреди коридора и встали у окна, Тэхун, одетый в презентабельный ханбок с поясом и удобные брюки, ткнул волшебной палочкой в стекло и оно завибрировало. Бомгю спрятался за углом и совсем немного выглянул.       Было плохо слышно, о чём говорили взрослые. Но все они были чем-то озадачены или даже встревожены, но чем именно, оставалось только гадать. Да и кто эти неизвестные колдуны? Для чего они? В академии что-то стряслось?       — Что вы здесь забыли, господин Чхве? — с явной угрозой спросил некто позади него. Бомгю со страху обернулся и увидел перед собой беспристрастное, но вечно негативное лицо преподавателя по квиддичу. Он не любил всех, кроме своих игроков. В особенности не любил тех, кто отвлекал его игроков от занятий, как это часто делал именно Гю. Юноша сглотнул.       Маг взмахнул палочкой, и парня поволокло за шкирку заклятие, выбрасывая в коридор к беседующим волшебникам. Бомгю рухнул на пол, приземлившись на задницу, и потёр больное бедро рукой, виновато поднимая взгляд. На него смотрела незнакомая ведьма, завуч, профессор Пэк и второй неизвестный. Следом за ним пришёл и физрук.       — Этот молодой человек позволил себе подслушивать ваш разговор.       — Но я даже ничего не слышал! Я просто…       — Молчать, — рявкнул он.       — Ну же, успокойтесь, господин Сон, — мягко и сдержанно проговорил Тэхун, выходя вперёд и помогая ученику встать. Не прерывая зрительного контакта с тренером, он вышел вперёд и загородил собой ученика, давая ему некоторую защиту. Бомгю же поднял кроткий неловкий взгляд на незнакомых волшебников. Дамочка смотрела на него понимающе, мужчина снисходительно. Профессор Пэк, кажется, не проявил ни единой эмоции и был так же серьёзен, как и всегда.       — Я абсолютно спокоен, но я не думал, господин заместитель, что в нашей академии поощряется подслушивать чужие, — он молнией взглянул сначала на студента, затем на волшебников, — переговоры.       — Конечно, нет… — замешкался он, но улыбка с лица не сошла, только вытянулась сильнее. — Но позвольте уточнить, — он повернулся к мальчику и вынул волшебную палочку. — Бомгю?       — Э… Да, сонсенним?       — Сейчас будет немного неприятно.       Тэхун взглянул в глаза студента, направив на него легилименс, и быстро пролистал архивы памяти. Бомгю пытался сопротивляться из-за своих худших опасений, но никак не мог противостоять профессору — сила была гораздо более напитанной и зрелой, чем его, буйная и молодая. Магия никак не могла сконцентрироваться в надёжный плотный поток. Тело вдруг стало лёгким, а разум озарила вспышка белого света. Бомгю пришлось некоторое время прождать, прежде чем он снова смог видеть.

⟡ ⟡ ⟡

      Серо-белое пространство внутреннего двора было одним из последних его воспоминаний. Бомгю, лёгкий и неосязаемый, словно эфир, стоял посреди двора на снегу и смотрел на то, как они с учителем Чоном сидели на скамейке и разговаривали. Тэхун, стоящий по его левую руку, подозрительно присматривался к развернувшейся картине и вслушивался в их разговор.       Чонгук внимательно наблюдал за учеником, который, не считая времени, болтал без умолку о своих каких-то незначительных неурядицах и проблемах, с которыми он сталкивался в академии: заниженные отметки, сбои в концентрации и его друзья, которые друг друга на эмоциональных качелях возят. Тэхун смотрел молча и явно не собирался перематывать момент.       — Сонсенним… — тихо позвал Бомгю-реальный, жалобно посмотрев на Кима. — Нас, наверное, ждут…       — Мы немного задержимся, — серьёзно сказал он. — Не думаю, что господа будут против. Мы никуда не спешим. Могу я спросить?       — Да, господин?       — Что я сейчас вижу?       — Господин… — студент растерялся и потянул рукава своей водолазки. — Вы только не ходите к хённиму, пожалуйста, — осмелившись использовать такое обращение к Чону при завуче, он наделся, что это крайне мягко намекнет мужчине о том, в чём же суть дела. — Мы с ним в хороших отношениях. Мы…       — Благодаря этому у вас по травологии высокие баллы?       Бомгю сначала не понял поставленного вопроса, а после вскипел и отвёл взгляд в снег. Кажется, он отразил красноту юношеского лица.       — О чём вы, нет конечно! Я всё писал сам… Я могу доказать, что всё знаю! Честно! Просто… — он сглотнул, не решаясь объяснить, почему именно этот предмет он мог запомнить лучше, чем все остальные. Тэхун неопределённо хмыкнул.       — Вы друзья?       — Мы… — Бомгю замолк на пару секунд и, кажется, даже как-то поник. — Да, господин, мы с хёном друзья. Ну… Хорошие знакомые уж точно.       — Ты же понимаешь, что всё это граничит с нормами нашей академии, — вздохнул Ким, переведя взгляд на студента. Тот весь сжался и побоялся того, что мог выдвинуть мужчина. — Вы оба ходите по краю. Ещё один шаг — правила будут нарушены. Мне не хочется этого говорить, но… Не доводите до исключения. И увольнения, — с некоторой тоской Тэхун вновь рассмотрел силуэт траволога. — Я…       — Сонсенним! — Бомгю прильнул к мужчине и сжал в ладонях рукав его ханбока. — Прошу вас… Я… — не находя слов, ученик вздохнул. — Вы можете исключить меня. Но не… — Гю увёл глаза в сторону. Чонгук-воспоминание всё так же сидел на скамейке и слушал о том, что, по секрету, сегодня всё домашнее задание ему сделает подруга. Слушал с интересом и ни разу не перебивал.       Тэхун промолчал, размышляя. Чон Чонгук был очень хорошим преподавателем и настоящим профи, о нём положительно отзывался весь педагогический состав, а ещё он был одним из тех, в ком на сто процентов был уверен нынешний директор академии. Директор уверял, что Чонгук был тем лучшим учителем, которого он нанял за всё своё время. Но, видимо, даже у таких есть свои изъяны. И всё же… Они, как минимум, оба мужчины. А это недопустимо. Если хоть кто-то прознает о том, что среди педагогов есть хотя бы один… Тэхун даже боялся думать о таком, большинство родителей поднимут бунт. Такого не должно произойти. И каким бы снисходительным и понимающим он не был, вот такое принять мужчина не был готов.       — Я всё сказал, господин Чхве. А теперь мы увидим, действительно ли вы нас подслушали.

⟡ ⟡ ⟡

      Тэхун, убедившись, что всё было так, как и рассказал студент, отстранился и сделал шаг назад. Бомгю открыл глаза, не заметив, как успел закрыть их. Завуч уже обращался к ожидающему его тренера по квиддичу.       — Господин Чхве сказал правду. Он совершенно ничего не услышал, мало того, он подошёл ровно в тот момент, когда вы его застигли, — мягко хмыкнул Ким. — Будьте добры больше не срываться на учениках. Всё-таки не вы его декан.       Его визави лишь фыркнул и закатил глаза, дёрнув плечом и отойдя лицом к окну. Плотный плащ на одном плече струился дорогой тканью и шелестел при движении. Тэхун вновь обратился к волшебникам.       — Прошу прощения за этот инцидент. Бомгю, — мальчик поднял взгляд, — сейчас тебе стоит уйти. Но перед этим я наложу на тебя забвение…       Студента как ледяной водой окатило. Забвение?! Ну уж нет! Сегодня он уже испытал на себе, каково это — терять память, и он бы не хотел снова переживать этот опыт. Мысли о лазарете навевали тошноту и боль в голове, а ещё тоску в груди. Поборов оцепенение, парень замотал головой и отскочил в сторону, нахмурившись.       — Вы не станете…       — Бомгю? — завуч был удивлён реакцией и переметнул взор к своим гостям, намереваясь как-то устранить проблему в ближайшие секунды. Профессор Пэк, придя тому на помощь, что-то шепнул в ухо, и лицо мужчины прояснилось. Но не успел он что-то добавить, как вмешался колдун, одетый в чёрное.       — Может, мы можем как-то помочь вам прояснить ситуацию? — любезно поинтересовался он. Голос его был упругим и терпким, молодым. Словно сам он был ещё юношей, недавно выпустившимся из школы. Однако Бомгю захватился взглядом за белую прядь, заправленную за ухо, и снова всё осмыслил. Тэхун, любезно улыбнувшись, покачал головой.       — Не стоит. Вы же знаете, забвение не такое страшное заклинание. К тому же мальчик совсем ничего не почувствует, — а затем заместитель посмотрел на студента. — Я знаю, что ты сегодня пережил несчастный случай и ты боишься снова потерять память, но это мера необходимости, правда. Мне очень жаль…       — Господин, вы сегодня потеряли память? — вмешался колдун. Бомгю неопределённо пожал плечами. — Как так можно измываться над ребёнком и дергать его разум? У него и так стресс, — он твёрдо шагнул к парню, сложив указательный и средний палец, и провёл кончиками вдоль тела подростка. Кожа его кисти окрасилась голубым огнём, и вдоль живота и торса теперь был след голубого огня, который, распространившись по всему телу, потух желтоватой дымкой. Тэхун немного поёжился.       — Что это значит?       — Жёлтый — цвет болезни, господин, — мягким полушёпотом ответил маг (хотя Бомгю уже стал задумываться, точно ли он просто волшебник, а не кто-то другой). — У нас есть возможность определять внутреннюю стихию и борьбу с помощью магии. Естественно, не у всех. Символика у нас тоже имеется, — взглянув на мальчика, он по-товарищески похлопал его на плечу. — Не стоит так издеваться над ним. К тому же, я думаю, мы здесь застрянем на некоторое время. Вы сами знаете, что в последние дни…       Тэхун, распахнув глаза, приложил палец к губам. Да уж, кто-кто, а они точно никаких секретов не имеют. Профессор Пэк, стоящий рядом, хмыкнул и скрестил руки на груди. Дама, всё это время стоящая поодаль, подошла к своему то ли мужу, то ли напарнику. По их поведению сложно было сразу заявить, кто они друг другу.       — Я думаю, уже завтра о нас будет говорить вся академия. Дети гораздо более наблюдательны, чем вы думаете, — он усмехнулся, повернул голову и кинул быстрый ревелио. В конце коридора показались несколько учеников с шестого курса. Как только их обнаружили, они подскочили на месте и убежали так, что преподаватели не успели рассмотреть их лица.       — Вот же ж…       — К тому же, — спрятав палочку в чехол, что висел на чёрном широком поясе, колдун вновь положил руку на плечо юноши, — нам стоит провести проверку. Я думаю, здесь есть ученики с кошмарами. Именно они служат кормом для… — он снова уловил тот самый неприятный чёрный огонёк в глазах завуча, — …них. Вы знаете, о ком я.       — Вы сказали «кошмары»? — неожиданно для всех спросил Бомгю, сразу подумав о своём лучшем друге, Ёнджуне.       — Да, друг мой. В чём дело? Ты хочешь что-то мне рассказать?       — Ну… — Чхве задумался. — А что происходит? Кто вы? Я раньше… Не видел вас. И магию такую не видел.       Он ещё раз осмотрел внешний вид гостей. Чёрная длинная одежда скрывала практически всё тело, помимо лица, шеи и кистей рук. Только сейчас он заметил, что и у мужчины, и у женщины на тыльной стороне правой ладони был какой-то знак. Кажется, крест. Как и на палочке. Маг душевно рассмеялся.       — Мы экзорцисты, — он поднял руку, увидев краем глаза, что заместитель директора собирается вмешаться. — Меня зовут Хан Чевон, мою спутницу Чан Харин. Кое-что произошло, поэтому мы здесь. О чём ты хотел сказать?       — Я… Не уверен… Мы можем уйти в более, ну, закрытое место? Где нас не услышат.       — Разумеется, друг мой, — улыбнулся Чевон. — Тэхун, Джисон, проведите нас.

⟡ ⟡ ⟡

      Сейчас они сидели в просторном и светлом кабинете заместителя директора. На стене над рабочим столом висели вертикальные полотна с изображением солнца и луны. Так же здесь было много старой литературы, даже были костюмы, которые напоминали шаманов, были старого фасона ханбоки, которые носили, наверняка, в древней империи. Также были плакаты, где говорилось о Трёх Королевствах. Бомгю помнил, что кто-то ему, кажется, рассказывал об этом, но это было давно и сейчас воспоминания так расплывчаты…

Три королевства… Чёрт, кто-то же мне рассказывал об этом, это точно. Но кто? Совсем не помню, наверное, кто-то с мифологического, но… Почему я никого не помню? И что же говорилось о них… Когда это вообще было? Чосон же? — Бомгю присмотрелся к плакатам, совершенно не обращая внимания на мужчин и женщину, которые устраивались в кабинете и были готовы к разговору. Его мысли быстро переметнулись в другое место, он сам и не понял этого. Королевства не давали ему покоя. Почему он не помнил того, кто рассказал о них? — Племена Чосона… Точно, это же шаманизм? Выходит, у завуча Кима действительно здесь костюм шамана. Настоящий историк! Кажется, племена почитали духов земли, неба, воздуха, ещё, кажется, хранителей холмов и рек… Драконы же, точно! Драконы-хранители. Может, Ёнджун рассказал… Точно, Ёнджун!

      Бомгю пришёл в себя и растерянно посмотрел на того, кто прожигал его взглядом сильнее всех. Это был мужчина, за спиной которого развевался плащ, словно величавый флаг.       — Вы что-то хотели нам рассказать? Или продолжите молчать? — тренер скрестил руки, стараясь выглядеть менее пугающим, и выругался про себя: он не хотел, чтобы его слова прозвучали так отрывисто.       — Гм… видите ли… — начал Чхве, нервно ёрзая, — я хотел сказать вам, что… ну, я не уверен, но у него так много общего с тем, о чём вы рассказали, что я подумал… Ну… Ему снятся кошмары почти каждую ночь, ещё он, ну… Страдает, эм… Как это называется… — он поднял взгляд в поиске поддержки в глазах преподавателей и экзорцистов. Тэхун терпеливо кивнул, наклонившись ближе к парню через рабочий стол.       Сон Идо закрыл глаза: не стоило кричать на мальчика, как бы ему этого ни хотелось. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он открыл глаза и сосредоточился на беседе, уже не вмешиваясь.       — Может быть, вы знаете, что имеет в виду господин Чхве? — обратился Тэхун к гостям.       Харин слегка пожала плечами, смотря куда-то в пол и усердно размышляя. Кажется, она действительно что-то понимала и о чём-то догадывалась, но осмыслить вслух пока что не решался. Её напарник, скорее всего, тоже.       — Бомгю, — негромко позвал экзорцист.       — Да, господин?       — У этого человека есть серьёзные проблемы со сном?       Бомгю, найдя точку опоры, активно закивал. Тэхун в недоумении уставился на беседующих, пытаясь отыскать хотя бы намёк на то, что те шутили. Он уже не пытался перебивать и брать инициативу разговора в свои руки, он предоставил всё им и даже откинулся на спинку стула.       — Да, он… — продолжил тем временем парень, — …страдает лунатизмом, так же говорится? Его мучают кошмары тогда, когда он нервничает. Накануне или если постоянно находится в стрессе, например, когда период экзаменов. На самом деле, в академии такое случается редко, только если у него видения. Но дома он может… Эм… Только, пожалуйста, не говорите никому о том, что я расскажу.       Экзорцисты переглянулись и уставились на преподавателей. Те, что-то негласно решив, кивнули и дружно перекрестили свои сердца волшебным палочками. Небольшие ленты магии прошли через одежду и впились в кожу, скрепляя обещание. Это сделали все, даже мрачный профессор Сон.       — В общем… У него иногда случаются такие приступы… Он может сбежать из дома, покалечить себя специально, нож там взять для защиты… Или для того, чтобы себе навредить… Ну, видится ему всякое. Он мне рассказывал, что врач ему сказал, что это происходит из-за того, что Ёнджун не отличает реальность ото сна… Ой! Я не…       — Ёнджун? Чхве Ёнджун? — переспросил Тэхун, а Бомгю захотел себе дать по лбу, да так, чтобы мозги один раз на место встали. Даже тренер выпрямился в кресле и снял с лица своё угрюмое выражение.       — Эм… Я не… — юноша понял, что это конец. Если кто-то ещё узнает о том, что у его друга такие проблемы, то это приведёт к катастрофе. У него мыслях уже промелькнули заголовки журналов из жёлтой прессы… «Фотомодель Чхве Ёнджун ужасно болен!», «Даст ли он интервью?», «В объективе — звезда, но что скрывается за его пределами?» И прочее, прочее, прочее! Он буквально разрушил жизнь своему лучшему другу! Не стоило ему ходить по этому коридору, не стоило подсматривать, не стоило разговаривать и задавать вопросы!       — Эй, Чхве Бомгю…       — Он вас не слышит, — покачал головой экзорцист, прерывая поток слов завуча. Юноша сидел на стуле, погружённый в мысли, и смотрел в пол, не реагируя ни на какие раздражители. Казалось, его столкнёшь, а он и не моргнёт.       — Как это?       Чевон подошёл к мальчику со спины, растёр свои руки и сосредоточился, сложив ладони вместе. Распятие, впечатанное ему в руку, загорелось в некоторых местах так, как горело и тлело дерево. Мужчина положил ладони на плечи парня, большими пальцами провёл от мочек ушей до плеч. Бомгю моргнул и словно очнулся.       — Эм… Простите, я, наверное, снова задумался…       — Всё в порядке, друг мой, — улыбнулся седой священник, присаживаясь рядом, на такой же обычный школьный стул, как и у него. Бомгю расстроенно посмотрел на мужчину, но не удосужился взглянуть на лицо — он разглядывал складки на его одежде, ноги и обувь. Он тускнел быстрее осенней тучи. — Твой друг останется в неведении, как и вся академия. По крайней мере, пока я здесь нахожусь. А пробудем мы тут достаточно. Идёт?       — Угу, — всё ещё тоскливо ответил Гю.       — Ты говорил, что у твоего друга случаются видения? Ты можешь рассказать об этом?       — Ну… — Бомгю задумался, стоило ли говорить о таком, если он уже сболтнул лишнего. — Я скажу, если вы расскажете мне, зачем приехали.       Эта просьба, кажется, поставила многих в тупик. Тэхун засомневался в том, стоило ли посвящать мальчика в такие подробности, тренер же был категорически против, и это ощущалось в его напряжении и стойкой магии, профессор по мифологии тоже был склонен скорее к отказу, чем к согласию. Однако женщина, сидевшая за столом заместителя, была более благосклонна к ответу. Как и её спутник.       — Понимаешь ли, друг мой… Идём со мной.       Чевон вздохнул и встал, подходя медленно к окну. Рукой он поманил мальчика за собой, и Тэхун, принимая поражение, кивнул студенту и разрешил ему узнать немного больше о том, что происходило сейчас с академией и за её пределами. Ученик подошёл к экзорцисту и тоже посмотрел в окно, но ничего не увидел, только их отражения. Распахнув длинный халат, мужчина достал оттуда приспособление, напоминающее монокль. Только вот стекло было не прозрачное, а какое-то тёмное, почти чёрное, непроглядное.       — Надень. Приглядись к лесу.       Бомгю приставил монокль к правому глазу и вздрогнул, едва не уронив вещь. Чернота сменилась на сиренево-синий вихрь, который вытек к краям, оставляя прозрачное стекло в середине. Приближение работало, словно выслеживание — изначально расстояние и фокусировка постоянно менялись, но как только цель была поймана, кадр остановился и он мог видеть… это. За барьером, который теперь было видно, стояла неподвижно фигура девушки с длинными распущенными волосами, и она их временами брала и медленно расчесывала пальцами, смотря куда-то вперёд. Бомгю заметил, куда был направлен её взор, и ужаснулся — это была одна из башен академии. Чья-то спальня.       — Э-это… О Боже… Кто она?       — Это Мара, друг мой, — спокойно ответил священник. — Это потусторонняя сущность, которая не принадлежит ни волшебному миру, ни миру маглов. Это третий мир, мы зовём их миром душ, маглы зовут миром мёртвых и, собственно, они не ошибаются. Мары пришли к нам с западной стороны в период Второй Всемирной Войны. Магловской войны. Тогда кошмары были у всех… — грустно усмехнулся мужчина и снова взбодрился, взял монокль у мальчика и спрятал во внутренний карман. — Мара такой дух… Она, чаще всего именно она, а не он, питается кошмарами и, если можно так сказать, благодаря этому высасывает положительную энергию. Естественно, чтобы у человека было ещё больше кошмаров и было пропитание для таких, как она. Только, увидев Мару, можно забыть о спокойном сне.       Экзорцист мягко и негромко рассмеялся, а вот остальным, в особенности Бомгю, смешно совершенно не было.       — Но ведь… Она ведь не сможет войти внутрь? Нет же? Разве… Разве её никто не видит?       — Нет, не сможет, и нет, не видят. Ваш барьер ещё достаточно силён для того, чтобы не пускать никого из других миров. А Мары, на самом деле, абсолютно невидимы. Ты увидел её, потому что я захотел этого. Этот прибор позволяет мне видеть тот мир. Линза, которая вдета в монокль, — осколок зачарованного зеркала.       — Зеркало?       — Проклятая вещь… — улыбнулся он. — Это зеркало притягивает взгляд к тому духу, который ближе всего. Духу из другого мира, естественно. Есть же духи, которые принадлежат миру волшебников, например, те же Ёкаи или Кумихо.       — В каком смысле проклятая?       — Чевон, мне кажется, это всё заходит слишком далеко, — упрекнул мужчину стоящий позади Тэхун, убрав руки на бока. Профессор Пэк, стоящий рядом, только согласно кивнул, поддерживая коллегу.       — Он поделится с нами секретом, и я считаю, что нужно отплатить. Мальчик с видениями и кошмарами — это сложнее, чем я думал.       — Я не хочу сеять страх в академии, ученики и так пускают слухи о том, что произошло на днях… — не желая упоминать несчастный случай с Бомгю, мужчина обошёл тему и просто намекнул. Экзорцист повернулся и взглянул сначала на преподавателей, затем на свою напарницу, которая, уловив взгляд, полный надежды, встала и подошла к мальчику, встав с другой стороны.       — Я понимаю ваши опасения, господин Ким, — мягко пролепетала она, её голос был устойчивым, ровным и спокойным. Серые волосы выпали из-за уха и защекотали щёку парнишки, который совсем немного поморщился. Женщина положила ладонь ему на плечо. — Я не думаю, что мальчик будет много говорить об этом. Тем более мы вроде хотели привлечь одного из учеников…       — Госпожа! — отчаянно выдохнул Тэхун, накрывая лоб ладонью. — Зачем вы…       Харин улыбнулась, смотря на смешанные эмоции завуча, и взглянула на Бомгю. Он неуверенно кивнул, надеясь, что она расценит этот жест как благодарность. Чесон тем временем усмехнулся и рассмотрел свой монокль.       — Проклятыми предметами называются те, на которых, логично, висит некое проклятье, оставленном призраком. Его можно обезвредить, имея специальные знания и навыки. Этим предметом может быть любая вещь, которую выберет призрак, и, чаще всего, она находится рядом с местом смерти или там, где призрак находится больше всего. Помимо зеркала, можно встретить разные музыкальные шкатулки, детские игрушки, блокноты… Это чем-то напоминает крестраж.       — Крестраж?       — А ты, друг мой, прогуливаешь занятия? — усмехнулся мужчина, из-за чего Бомгю покраснел от неловкости и стыда. Наверное, стоило прекратить прогуливать уроки о тёмной магии. — Крестраж — это артефакт, который носит в себе часть души своего хозяина. Естественно, он создаётся путём применения тёмного волшебства, без этого никак, ведь расколоть свою душу может только тот, кто убил человека. Кхм… С проклятыми предметами похожая ситуация. Душа человека, умершего насильственной смертью, не способна обрести покой и теперь нуждается в мести. Ну, в зависимости от того, кто перед нами…       Экзорцист усмехнулся и снова поймал неодобрительный взгляд завуча, который указывал на свои наручные часы. Мол, время шло, пора закругляться с разговорами, мальчик и так слишком много узнал.       — Господин…       — Я расскажу тебе больше когда-нибудь в следующий раз. О друге поведаешь мне завтра, — мягко ответил Чевон и убрал монокль в карман. — Сейчас нам стоит приняться за дело. Многие дети ложатся спать, и Мара будет насылать на них свои чары кошмаров. К сожалению, от этого защитный барьер не спасает.       — Мне стоит позвать его? — спросил Джисон.       — Да, пожалуйста, господин Пэк, — кивнул священник. Преподаватель простился со всеми на время и вышел из кабинета, но не успел студент удалиться в свою комнату, как дверь кабинета снова открылась, и на пороге появился белобрысый юноша с острыми и грубыми чертами лица. Он, поправив чёрную рубашку, оглядел всех в комнате и сконцентрировал внимание на Бомгю, которого, если он правильно всё понял, здесь быть не должно.       — Доброй ночи, господин Сон, господин Ким, и вам, господа, — парень низко поклонился всем и прошёл в середину кабинета. Чхве знал этого парня, они как-то общались, и после этого он понял, что, наверное, иметь дело с ребятами из мифологического — не очень идея.       — Привет, Кай, — всё же улыбнулся он, пусть и как-то нервно. Тот лишь кивнул ему и обернулся на своего декана, который что-то начал причитать. Бомгю, вздрогнув и поджав губы, поклонился всем и попрощался, так как чувствовал буквально физически, что его присутствие с каждый секундой становилось всё более нежелательным.       Идя по коридору в свою гостиную, он думал о том, почему же Кай принимал участие в обряде экзорцизма и как он вообще связан с этим всем, если, насколько он помнил, тот не очень любил людей. «Наверное, призраки ему поближе», — усмехнулся про себя Бомгю, и настроение стало получше.       Когда он переступил порог своей спальни, было уже одиннадцать часов вечера, и все его соседи давно лежали в кроватях, кто-то смотрел аниме, кто-то переписывался, кто-то… Бомгю показалось, что учился, но это вряд ли. Его кровать, к слову, тоже была занята, и он в который раз обречённо вздохнул и скрестил руки на груди, возмущённо притоптывая ногой.       Над помятой постелью висела в воздухе девушка вниз головой и скрестив ноги, и в руках её был какой-то учебник, в который она внимательно вчитывалась. Её выкрашенные в тёмно-синий волосы едва касались одеяла, но парень даже с этого расстояния заметил, что пара волосков уже затерялись в его покоях. Он человек не из брезгливых, но сейчас он, вообще-то, хотел лечь спать. Что было безнадёжным, так это то, что даже его жмыр никак не повлиял на девушку — он просто лежал на подоконнике, с ухмылкой (насколько это было понятно через шерсть) наблюдая за сценой, как за кино.       — Девочка, ты комнату свою не потеряла? — возмутился он. — Я где спать буду, на полу?!       — Ну чего, чего ты разорался? — вздохнула она, переворачиваясь обратно головой вверх, теперь она лишь левитировала, как нормальная волшебница. — Я так, погостить пришла. Ты чего такой злой? Чего уже случилось? Опять с Ёнджуном поссорились?       — Хватит о нём! — вдруг высказал он, сам не ожидая, что скажет такое. Словно это и не он был. Однако по лицу гостьи нельзя было сказать, что она крайне удивлена такой вспышке, наоборот. Она плавно села на кровать и спустила ноги на пол. Бомгю расслабил напряжённую челюсть и сделано выдохнул, подгоняя даму свалить с насиженного места.       — И не стыдно поднимать девушку?       — Юбин, — проворчал тот обиженно, и девушка сжалилась над бедным мальчишкой, давая возможность ему упасть плашмя. Кровать была не только мягкой, но и тёплой, и его лицо тронула улыбка. Смягчился поди.       — Так что случилось?       — Прошу, отстань от меня сейчас, я не в настроении болтать. Устал! Ты время видела хоть? Одиннадцать часов, а ты мучаешь меня своими расспросами! Кого угодно достанешь, — бубнил он без конца, подтянув к себе подушку и подняв её, положив голову на мягчайшую вещь во вселенной. Юбин хмыкнула и вдруг послышался звук, похожий на взрыв потолочной лампочки. Тюль заиграл без сквозняка, даже дверца шкафа дёрнулась и распахнулась.       — Ребят, разбирайтесь где-нибудь в другом месте, — попросил парень со стрижкой под горшок, вынув наушник. Девушка стояла спиной к нему и закрывала вид на лежащего соседа. Он видел, как та сжимала кулаки в небольшой обиде. — Если твои всплески магии опять что-нибудь подорвут в нашей комнате… Юбин, ты вроде взрослая девочка.       — Я подозреваю, что ты усложняешь ситуацию, — усмехнулся второй, что лежал на кровати у той же стены. В отличие от своего друга, он не смотрел на спорящих, а был всецело поглощён перепиской. — У Ю сейчас кипяток из ноздрей польётся. Она же как лун в ярости.       — Вы вдвоём сейчас тоже договоритесь, — шикнула она и, забрав всю свою обиду, вышла в коридор. Все парни, что были в комнате, синхронно вздохнули и тихо засмеялись с этого.       Тот, что смотрел аниме, выключил телефон и убрал наушники в кейс, после чего решил, что можно немного поболтать. Звали его Джисок, и был он из всех них самым старшим и, что неудивительно, самым целомудренным. По крайней мере, в битвы и дискуссии он никогда не влезал, старался всё разрешить мирным путём, обходя насилие. Бомгю, вздохнув, сел на кровати и уткнулся спиной в стену. Поёжился. Холодная.       — Мне кажется, или она застряла в каком-то возрасте? — хмыкнул он. — Ведёт себя иногда, как ребёнок настоящий… Я всё понимаю, но, по правде говоря, я устал чинить всё в нашей комнате. Ей уже девятнадцать, а магия как у тринадцатилетней…       — Хуже, — шепнул тот, кто с кем-то чатился, и, дописав последнее, решающее сообщение, повернулся к ребятам. Это был Сынмин, заводила курса, у него всегда были самые отстойные, и от того самые смешные шутки. Иногда он умудрялся рассмешить даже тех профессоров, чьи улыбки не видели веками. Сейчас он лёг на бок, подперев голову рукой, и поднял ногу перпендикулярно кровати. — Её магия стала сильнее, а она так и не научилась контролировать её.       — Да ну, она же не справляется только тогда, когда у неё эмоции бьют ключом, — попытался защитить подругу Бомгю, но, увидев улыбки на лицах парней, стушевался.       — А у неё они когда-то не бьют ключом? Я бы посмотрел на серьёзную Бин, — хихикнул Сынмин, после чего посмотрел так, словно что-то вспомнил. Так и было. — Кстати, ты как? Извини, что мы не пришли, мы это… — он цокнул языком. — По правде говоря, нас декан не пустил.       — Что?       — Это правда, — Джисок закивал. — Он сказал, что если мы пропустим первое занятие, то он пойдёт к завучу. Честно, я заметил, что сейчас многие взвинчены. В особенности преподы. Слышишь, не заметил? К тебе заходил сегодня кто-то из учителей, говорили что-то? Может, ты услышал что-нибудь? Медик там мог проболтаться?       Бомгю задумался. Единственным на его памяти, кто из профессоров пришёл, был Чонгук. Он не слышал никаких голосов, и колдомедик ни с кем не говорил ни вживую, ни по телефону, по крайней мере, пока он был в сознании, а не спал. Помимо всего заходили этот мальчик Тэхен и Джихо… Кстати, о ней! Бомгю выгреб из ящика прошлогоднюю тетрадь по чарам и заколдовал ручку, чтобы она переписала всю теорию с фотографий и понадеялся, что она напишет всё корректно.       — Да никого я не видел, — пожал плечами Гю. Говорить о экзорцистах он не решился. — С чего вы взяли, что случилось что-то глобальное?       — Да так… — стушевался Джисок. — Знаешь, наверное, показалось. Эй, Чонсу, — обратился он к другу, который лежал в последней кровати, со стороны Бомгю, и читал что-то. Мангу, если судить по обложке. Ответа они не получили. — Чонсу?       Сынмин потянулся за своей палочкой и шмальнул шуточное заклинание в книжку, и её откинуло на кровать. Руки друга остались в том же положении, смотрел он вперёд, но, кажется, даже не дышал. Джисик поднялся на кровати, хмуро приглядываясь, решив, что сосед над ними просто тупо прикольнулся. Бомгю тоже поднялся, но уже на ноги, и осторожно подошёл к Чонсу. Мальчик смотрел куда-то под потолок и совсем не двигался. Чхве, пересилив себя и тупую тревогу внутри, коснулся его ладони, после чего решительно обхватил её. Она была каменной. Кожа была бледной, почти синей, губы стали фиолетовыми.       — Он… мёртв?