Obscurial: За гранью

      Над облаками было гораздо холоднее.       Ёнджун крепко сжимал бёдра и запрокидывал голову, когда дракон, извиваясь в небе, делал кувырки. Он безумно скучал по этому чувству: легальная свобода, абсолютная тишина, вдали от людей, свежий ветер и приятный запах морской соли. Дракон фыркал, когда пронизывал ледяные облака, заставившие их намокнуть и покрыться росой, словно после тумана. Ёнджун не был в небе около четырёх месяцев, может, даже пяти — когда холодало, подниматься не разрешено из-за высокого уровня влажности и осадков, это могло серьёзно повлиять на безопасность полёта. Так что драконы летали сами, без своих хозяев, а тренировки проводились в закрытых манежах с куполами, где все занимались поочерёдно. Но если не летал в открытой местности Ёнджун пять месяцев, то не видел своего дракона он один месяц, в течение которого был практически круглосуточно на съёмках. Когда не работал — спал сутки напролёт, ел, затем снова спал. А потом работал. Была возможность даже не выручить деньги, но, благодаря финансам отца, удалось уладить некоторые неурядицы, и Ёнджун получил свою зарплату за все съёмки.       — За сегодня нам нужно прогнать несколько трюков, хотя бы для начала. Потом мы просто полетаем, ты отдохнёшь и посмотрим, что будет дальше, — прокричал Ён сквозь сильный ветер, лун фыркнул, тряхнул головой и расслабился, потянул голову к низу, и они стрелой направились к земле. Чхве прижался к холодной чешуе всем телом, крепче сжал бёдра и потянул за гриву в момент, когда увидел траву вблизи. Они пролетели параллельно поляне, прогнали мелкие камни и подняли оставшийся снег, после чего снова исчезли в облаках.       Ёнджун умело пользовался деньгами отца, когда это действительно было необходимо. Так как его отец был инвестором, у него было огромное состояние, но они не стали присоединяться к богатым семьям и строить свой «дворец», как называл такие дома Чхве-старший. Они жили весьма обычно, но иногда деньги играли решающую роль — они помогали Ёнджуну продавать своё лицо гораздо чаще, чем это могли позволить себе другие модели. А ещё он позволял себе делать практически всё, что захочется, вплоть до изменения собственной внешности, естественно, в разумных пределах. Он не стал бы делать пластические операции, но вот волосы — другое дело. Да, менеджер возмущался, но ничего сделать ему не мог, потому что деньги затмили ему взор. А ещё он был необыкновенно мягкотелым и добродушным.       — Давай, ещё раз, — шепнул он и потянул влево, и Эльфи сделал ещё один кувырок, словно змея в воде.       Он бы хотел перекраситься в чёрный. Конечно, его натуральным цветом был русый, средний такой, не тёмный и не светлый, но ему безумно импонировал чёрный. Когда у него не было импульсивных идей перекраситься в какой-нибудь цвет радуги, он всегда выбирал что-нибудь потемнее, если, конечно, ему не попадётся особенно придирчивый работодатель, который потребует максимальной естественности. Бомгю считал, что чёрный — тот самый идеальный цвет, который ему подходил. А ещё журналы в топ продаж выходили чаще именно те, где выпуски с ним в чёрном цвете. И за автографами в академии к нему чаще подходили… Интересно, если он покрасится сейчас, отстанет от него Субин или, наоборот, будет доставать ещё больше?       Ёнджун нахмурился и не успел отреагировать, как дракон влетел в новое облако, и глаза парня заслезились от неприятного холода. Он напрягся и решил, что нужно проводить более интенсивную тренировку. Шея заныла, словно по ней полоснули лезвием.       — Если ты считаешь, что теперь я тебе должен, то подавись, мразь, — рыкнул Субин, и Ёнджуну показалось, что он услышал это прямо в ухе.       — У тебя… каждая помощь со стороны превращается в долг? — он опустил взгляд и увидел в отражении озера, как Субин возвышался позади него.       — Я не просил помогать. Ты ради каждого жопу рвёшь? Не думаю. Решил насмехаться надо мной, а потом прикрыть всё это ангельскими помыслами? Нахрен не сдались мне твои подачки, как и ты сам.       — Ты друг Бомгю. И у нас нейтралитет. Не забыл?       — Да пошёл ты.       — Хватит.       — Что?       — Я говорю, умолкни.       — Ха, «ради каждого», знаешь, что, Чхве Субин? Пошёл ты! — ругнулся Ёнджун, непроизвольно сжав в ладонях гриву и стиснув челюсть. У него в голове разворачивался сценарий разговора, как бы он мог ответить этому гаду, как бы мог поставить его на место. Автономно проводя тренировку, он всё думал, как нужно было бы повести себя ранее, чтобы избежать драки:       — Послушай сюда, Чхве Субин. Я единственный, кто вообще вышел тебе помочь, несмотря на то, что ты всё это время вытворял, и ты, позорище, решил, что теперь можно выплескивать всю злость из-за брата на меня? Думаешь, я нашёл себя на улице? Почему на тебя кричит брат, а потом на кого-то кричишь ты? Несправедливо, не кажется? Особенно когда тот, на кого ты посмел повысить голос, помог не опозориться посреди двора. Странно, что ты не хочешь быть мракоборцем. Туда ведь нанимают именно такое хамло, как ты, может, прошёл бы и без собеседования — все качества заложены.       Ёнджун почувствовал, как нос защипал и глаза заслезились, но уже не от холода, а от переизбытка эмоций. Жалко, что все эти речи, которые рождались под гнётом мыслей, появлялись сейчас, спустя сутки, а не в тот момент, когда нужны были. Наверное, после таких душераздирающих пламенных речей Субин бы остолбенел, понял бы, что перед ним не какой-то неудачник, а способный постоять за себя молодой человек. Так, по крайней мере, представлял себе юноша в своих фантазиях.       Полёт окончился через двадцать минут. Они приземлились обратно на полосу, аккуратно минуя других драконов и близко к ним не приближаясь, и Ёнджун подогнал своего друга к забору, спрыгнул с него и погладил по чешуйчатому плечу. Лун встряхнулся и вытянулся, а из его ноздрей влажный пошёл пар.       Бомгю всё это время сидел на скамейке у стадиона и выискивал друга в облаках, а когда находил, то с восторгом наблюдал и хлопал, хотя тренер Ким постоянно шикал на него и просил вести себя культурно и тихо, потому что драконы — животные крайне чуткие и пугливые. Ёнджун снял с головы шлем, встряхнул волосами и хмуро повесил его на столб, выпирающий из забора. Настроения не было. Пока Бомгю радостно хлопал, а потом на него рычал за это дракон, Ёнджун взял бутылку воды, приготовленную заранее, открыл и выпил немного, навалившись локтями на забор и смотря на горный хребет. Его покрывали лиственные заросли, где-то гейзерами проглядывали острые деревья. Здесь снег ещё не спешил таять.       — Ёнджун-хён! Я хочу покататься!       — Да замолчи уже, ему надо отдохнуть, — буркнул парень, не поворачиваясь к другу, чувствуя, как неприятно кололо в груди. Младший действительно замолчал, а Намджун, кажется, свободно выдохнул. Послышался звон поводьев, и Эльфи послушно, за угощение из оленя, помчал обратно в стойло.       Ёнджун смотрел на распустившиеся по склонам лианы и кустарники, смотрел на птиц, которые прожили здесь всю зиму и сейчас грелись в длиннющих кустах драконикулюса. Солнце стало светить ярче, чем утром. Позади были слишком тихо, так, будто он вовсе остался один, и Ёнджун было подумал, что друг прилип к тренеру и побежал за ним в сторону загонов, поэтому повернулся и хотел пойти следом, но увидел Бомгю на скамье, всё так же сидящего, но уже слишком молчаливого. Ёнджун почувствовал себя жутко неловко, его тряхнуло от несправедливости. Да уж, пока он размышлял о том, что должен был поставить на место Субина, сам же совершил ошибку, в которой его упрекал. Накричал на того, кто не должен был попасть под раздачу.       — Гю, — позвал он негромко, надеясь и одновременно опасаясь, что друг услышит. Но он, видимо, был в своих мыслях, потому что продолжил сидеть, смотря куда-то в землю, и совсем немного болтать ногами. Ёнджун сгорал от стыда. Ну надо же ему было сгоряча навалиться? — Эм… Ты покатаешься, но позже. Сейчас пошли перекусим. Здесь есть фойе с автоматами, там продаются протеиновые батончики, всякие соки и булочки.       Но друг не реагировал. Ёнджун мог бы сказать, что ненавидел это состояние, потому что из него было сложно вывести, но ему было очень стыдно думать о том, что его бесила особенность младшего. Точнее, иногда бесила, например, как сейчас. Когда они были детьми, примерно до тринадцати лет, то для него не было ничего необычного в том, что его друг иногда вёл себя не так, как остальные дети. Но в подростковом периоде они однажды поругались, и тогда Ёнджун нашёл себе друзей среди одногруппников, стал тесно общаться с Сонхуном, Джихо и её подругами, иногда и с Тэхёном, ну, естественно, и с соседями по комнате. Так и Бомгю сдружился со своими соседями, а ещё с девочкой по имени Юбин, которая была такой же, как и он, особенной. Они, конечно, помирились спустя почти семь месяцев. И друзья Ёнджуна стали друзьями Бомгю.       Но в тот период Ёнджун понял, насколько свободно и без забот можно дружить, зная, что ни за кем из них не нужен уход, присмотр и внимательность, что все они способны делать множество дел одновременно, особенно девочки, мастерство которых совмещать пять занятий в одно его поражало. А потом, когда они помирились, Ёнджун стал более привередливо относиться к таким застоям, особенно будучи в раздражённом состоянии. Как сейчас.       Он пытался успокоиться, сел на скамью рядом, посмотрел на печальный задумчивый профиль, на влажные чёрные волосы с прядками. Словно брошенная ребёнком игрушка. Ёнджун фыркнул и подсел ближе, кладя ему голову на плечо и закрывая глаза, вдыхая полной грудью. Воздух был свеж и холоден. Он закрыл глаза и почувствовал, как на его голову легло что-то увесистое и тяжёлое, и хмыкнул, беря друга за руку. Она была холодной и сухой, и он воспользовался беспалочковой магией, призвав из брошенной в раздевалке сумки крем для рук. Через несколько секунд он прилетел к ним, но Ёнджун немного не справился и тюбик улетел в сторону, приземлившись на край скамейки.       — Ты пользуешься кремами, которые я тебе подарил? Или они всё ещё лежат в коробке?       — Ну, они такие красивые, мне жалко ими пользоваться…       — У них срок годности истечёт, и ты их выкинешь, или их выкинет твоя мама. Ты знаешь, что она ненавидит складирование, — буркнул обиженно Ёнджун, откупорил тюбик и стал втирать блестящий крем в худые кисти, и теперь они были не только увлажнёнными, но и сверкали на солнце, словно бриллианты.       Бомгю поднёс одну ладонь к носу и задумчиво различил запах. Ну, постарался.       — Ничего не понимаю…       — Это warm cotton. Хлопок, — Ёнджун поднялся и посмотрел на друга. Тот уже не выглядел расстроенным. Как хорошо, что он быстро отходил и отпускал свои обиды, иначе им бы пришлось тяжко.       — Хлопок разве пахнет?       Ёнджун загадочно улыбнулся, пожал плечами и подкинул крем, и беспалочковая магия унесла его обратно в раздевалку. На предложение сходить и поесть Бомгю всё-таки согласился.       В зале ожидания, оно же фойе, было несколько волшебников. Это были две семьи с детьми, которых хотели записать на верховую езду, но пока что они стояли в очереди, потому что драконы не бесконечные, и сейчас улаживали все проблемы с поступлением. Переизбыток учеников всегда был проблемой драконодрома, потому что очень многие дети желали заниматься этим спортом, но в итоге через месяц больше половины уходили. Сначала казалось, что этот спорт очень интересный и захватывающий, дети безумно хотели познакомиться с волшебным существами поближе, в их воображении всегда всё легко и просто. Но как только они сталкивались с первыми трудностями, такими, как ушибы, падения или агрессивное поведение любимцев, то сразу давали заднюю. Во многом, конечно, способствовали и их родители, которые очень боялись за безопасность детей.       Ёнджун же прошёл через все эти трудности, в частности, благодаря своим родителям, которые, несмотря на слёзы сына, продолжали его отдавать на езду. В принципе, он им благодарен за это. Сначала драконы его пугали, но потом он настолько привык к ним, что не представлял жизни без. И вот он выиграл несколько соревнований на золото, чуть больше на серебро. Но в последнее время он не участвовал ни в каких активностях, связанных с его луном, потому что у него было много дел и без того. Да и для соревнований приходилось тратить много нервов и стресса, так что даже если бы он был свободен, он бы не стал подвергать своё здоровье риску. Так что верховая езда была его хобби.       В автоматах были лакомства для животных, даже для собак и кошек, а ещё напитки, снэки, полуфабрикаты. Бомгю застрял с выбором снэков, потому что ему одновременно хотелось и чипсы, и сладкий батончик, а денег он с собой не брал и всё отплачивать должен был друг. Ёнджун же ограничился холодным чаем и протеиновым печеньем, чтобы суметь дотерпеть до ужина. Еды, он уверен, будет слишком много, так что придётся освободить желудок до вечера.       — И что мне выбрать? — ныл Гю, готовый уже податься в отчаяние. Ёнджун максимально отстранённо пожимал плечами, давая понять, что ему придётся выбирать абсолютно самостоятельно и желательно побыстрее. Бомгю же метался меж двух огней и решил выбрать всё-таки сладость — чипсов будет слишком много, сам он их не осилит, а Ёнджуну даже предлагать не стоило.       Тренер вернулся через ещё двадцать минут, когда Бомгю уже изрядно заскучал, а Ёнджун проверил все соцсети, что мог, и даже запостил фотографию в инстаграм в спортивной форме, а после отключил уведомления, так как публикация сразу разлетелась у фанатов. У Бомгю, когда пришёл мужчина, глаза снова обрели жизнь, и он нетерпеливо подскочил.       — Я думаю, можно попробовать сейчас, — кивнул Намджун, и Ёнджун ответил ему таким же кивком.

⟡ ⟡ ⟡

      — Нет! Я не готов! — завопил Бомгю, когда его посадили на дракона. Пока тренер всячески пытался инструктировать новичка, Ёнджун стоял перед своим любимцем, держал обе ладони на его морде и смотрел в глаза.       — Потерпи немного. Он отмечает сегодня день рождения, — на это Эльфи фыркнул, и Джун ему кивнул. Парень старался говорить ёмко и использовать нужные интонации. — Я купил тебе немного лакомств. Потом отдам.       Лун встрепенулся и, кажется, повеселел. Длинные усы заструились, в глазах появился полуночный свет. Ёнджун улыбнулся и похлопал его по шее, после чего вернулся к другу, который был белее снега, мерцавшего вокруг. Он нервно перебирал в пальцах пряди животного и смотрел перед собой, не реагируя. Ёнджун встретился взглядом с учителем и понял, что это дохлый номер. Он раздражённо закатил глаза, пообещал вернуться через пять минут, и убежал в здание.       Он пришёл, как и обещал, через пять минут, даже раньше, и был в своей форме, немного неприятной и влажной от повышенных осадков. Чхве взял на себя инструктаж чайника и забрался на спину к дракону, пригладил его по влажной чешуе и попросил взлетать. Бомгю задышал часто, стоило луну начать набирать скорость по взлётной полосе. Ёнджун прижался близко, практически вложив подбородок на плечо.       — Дыши медленно. Контролируй дыхание. Не думай вообще ни о чём. Забудь, что ты умеешь думать. Закрой глаза.       Он следил за профилем друга, за тем, как он крепко зажмурился, как старался дышать, как крепко сжимал гриву. Ёнджун ласково гладил луна, как бы прося перетерпеть этот неприятный момент. Конечно, если применять умеренную силу при контроле животного, то боли никакой не будет, но если вырывать пряди, как это делал Гю, то любое живое существо его бы как минимум ударило. Змей оттолкнулся от земли и ринулся в небо, и его длинное тело ударялось о ветер хлопками, словно острая бумага в бурю. Они поднялись наверх, и Ёнджун, решив слегка сменить маршрут, похлопал любимца по левому плечу.       Когда они стали пролетать над нужными пиками, Ёнджун положил ладонь на грудную клетку друга и шепнул:       — Открывай. Только не ори, пожалуйста, иначе я подам тебя ему на ужин.       Младший закивал и постарался разлепить уставшие напряжённые веки. Он боязливо присмотрелся сначала к облакам, на уровне которых они находились, а затем перевёл взгляд вниз. Это была широкая река. Он застыл, рассматривая её, и Ёнджун убрал его ослабевшие ладони с гривы, а сам слегка потянул в сторону, прося снизить высоту. И они спустились к поверхности воды, где змей, касаясь кончиками лап родной стихии, извивался в воздухе, вдыхая влажный аромат дома.       — Воу…       — Что, нет слов?       Бомгю снова закивал, наклоняясь, видимо, чтобы разглядеть себя в водной глади, на что Ёнджун только глаза закатил и дёрнул его на себя, потому что шанс свалиться в эту реку у него был равен девяносто девяти процентам. Это был бы самый яркий день рождения.

⟡ ⟡ ⟡

      Празднование приходилось на половину четвёртого вечера, как раз большинство подоспело бы вовремя к шести. Бомгю знал, что практически все его друзья являлись абсолютным безобразием в плане пунктуальности (кроме Ёнджуна, естественно), так что всегда ставил время немного раньше, чтобы подвести к действительно нужному времени. Такой совет ему дал Ёнджун, и это действительно была очень нужная и удобная вещь.       У подъезда остановилась иномарка, в которой сидели родители, одетые для выхода в люди, но точно не на подростковый день рождения, и две девушки, приглашённые на праздник. Вонён и Шиа были одними из тех, кто следовал указанному времени и приезжал точь-в-точь, потому что, как минимум, мама Вонён было очень дотошной к вопросам этикета. Она не позволяла дочери опаздывать, так что даже подвезла её сама, после чего они уедут в ресторан. Вряд ли дочь придётся забирать в скором времени. Они рассчитывали на ночёвку.       — Вы ведь знаете, куда идти? — поинтересовалась женщина, поправляя платок на шее.       Вонён поправила длинные чёрные волосы, убранные набок, и пригладила на бёдрах обтягивающее платье, нервно стряхивая с него невидимую пыль. Её иногда раздражало чрезмерное любопытство матери, про отца вообще речи не могло идти, потому что:       — Там будут парни?       — Папа, мы идём на день рождения к другу, конечно там будут парни, — Вонён возмущённо взяла свой подарок в руки, кивнула Шиа и вышла из машины, игнорируя все последующие фразы папы. — Хорошего вам вечера. Пока.       Как только они отошли от автомобиля, который заблестел и испарился в воздухе, подул внезапно ветерок, и Вонён цокнула языком, посмотрелась в карманное зеркальце и чуть задрожала от низкой температуры. Из-за того, что они были на машине, она сильно не утеплялась, отчего сейчас было холодновато.       — Почему нельзя просто привезти и уехать? Что им будет от того, что они узнают обо всех ребятах? Небо расчистится с ангельским хором, или я откажусь? — ворчала Вонён, на что её подруга только кивала и поддакивала. Подарок они разделили один на двоих, потому что он был достаточно дорогим, но ещё они купили немного сладостей к столу. Бомгю точно оценит.       Они ввели пароль от домофона и вошли в подъезд, где было гораздо теплее и уютнее, прошли в холл и вызвали два лифта, чтобы войти в тот, что быстрее приедет. Хотелось уже поскорее избавиться от всех сумок и коробок, присесть и расслабиться с мыслью о том, что они, наконец, добрались. Лифт принёс их на последний этаж, они подошли к квартире и позвонили. Послышался щебет птиц, затем какая-то трель, после чего ещё набор громких звуков. Как вообще люди так могут жить?       Дверь открылась, и перед ними возникло лицо Бомгю: обмазанное в чёрных пятнах, обомлевшее и даже немного нервное. На его голове был бардак, руки тоже были чёрными и оставляли следы на косяке и двери, а позади него послышалось: «мне кажется, плита вот-вот взорвётся» от Ёнджуна. Девочки удивлённо переглянулись. Да уж, отличное начало праздника.

Получасом ранее.

      — Боже, как я устал! — Бомгю влетел в квартиру, скидывая кеды по пути, и они разлетелись в разные стороны, заставив Ёнджуна остановиться в дверях. Младший убежал на кухню, и старший, усмехнувшись, стянул ботинки, сложил их и пошёл следом, оставляя огромную сумку на мебели в прихожей.       Бомгю на кухне уже грабил холодильник и рылся в морозилке, доставая всё, до чего мог дотянуться. И это всё на одного человека?! Ёнджун возмущённо поднял брови и стукнул друга по плечу, отчего тот и застыл, держа в руках коробочку с мороженым, а в зубах зажав печенье.       — Через полчаса начнут приходить гости, а у нас не то что дом не готов, у нас ни еды, ни воды, а ты сидишь и живот набиваешь?! — прошипел он, чем заставил младшего выронить коробку мороженого на стол. Бомгю оскорблённо убрал изо рта печенье и шмыгнул носом.       — И что ты мне предлагаешь? Они всё равно приедут через час минимум.       — И это твоё оправдание? — Ёнджун закатил глаза, достал палочку и агрессивно взмахнул ей, блуждая по кухне с поставленной на боку рукой. Все продукты залетели обратно в холодильник. — Иди и закажи что-нибудь для тех, кто придёт первее. Потом все вместе подумаем, что заказать на вечер. Бегом!       Бомгю аж подпрыгнул и побежал искать телефон, который лежал на обеденном столе. Ёнджун снова усмехнулся, поражаясь гениальности друга, и пошёл отдавать ему гаджет с напоминанием о том, что пора бы иногда включать свою голову. Ёнджун пошёл в душ, потому что весь замарался, попросил младшего убрать подарок для родителей к ним в спальню на постель, а ещё запереть туда дверь сразу. После этого всего он немного постоял посреди ванной комнаты, думая о том, всё ли он попросил сделать, и со странным предчувствием зашёл в душевую кабину.       Бомгю же позвонил в ближайший ресторан, отнёс подарок и закрыл дверь, а ключ, чтобы не потерять, положил в вещи Ёнджуна. Там он точно никуда не денется. Он переоделся в домашнее и решил, что, пока они в ожидании гостей и еды, можно всё-таки перекусить. Тем более старший в душе, он точно не будет лаять на него, если Гю всё сделает тихо и быстро.       Он решил пожарить себе омлет и достал с верхушки холодильника переносную плиту, так как умел пользоваться только ей, да и мама не подпускала его к индукционной, приговаривая, что каким бы механиком он не был, а давать ему готовить — то же самое, что войти в огонь с охапкой соломы. Так что свои эксперименты он ставил на недорогой маленькой плите, которую отец обычно брал в походы. Он взял сковородку для яиц, взбил те в чашке и повернулся, чтобы взять соль, случайно задел стакан, и сырой омлет потёк по столешнице, пропадая в щели между тумбой и маминой плитой. Он дёрнулся, пытаясь предотвратить побег, и задел ручку сковородки, которая со звонком отлетела и ударилась о пол, всё ещё звеня, словно по ней били ложками. Газовая плита подвинулась к самому краю, и когда Бомгю наклонился, чтобы поднять посуду с пола, то зацепил рукавом огонь, и его манжета загорелась.       — Акуаменти, — зарычал позади Ёнджун, и его рукав потушился, остались, разве что, небольшие ожоги на кисти, а ещё копоть от огня отпечаталась на лице и шее.       В квартире раздалась трель звонка, Бомгю побежал к входной двери, а Ёнджун проследил за тем, как газовая плита не удержалась на краю и полетела вниз…

Настоящее время.

      Вонён с Шиа переглянулись, а затем снова посмотрели на вылезшего Бомгю. Он выглядел так, словно сейчас сражался не на жизнь, а на смерть.       — Что у вас…       Послышался взрыв, и девушки вскрикнули, да и Бомгю тоже подскочил, оборачиваясь. У него аж лоб от напряжения вспотел. Они втроём прошли внутрь квартиры, девушки, не разуваясь, прошли туда, откуда валил дым — на кухню. Свой подарок они оставили в прихожей, чтобы не испортить его раньше времени. Если это понадобится — Бомгю сам займётся порчей своих вещей. Шиа была более смелой, чем её подруга, которая брезгливо и испуганно озиралась на стены, словно и они сейчас взорвутся. Ю заглянула на кухню и увидела Ёнджуна в наспех накинутом халате, с мокрыми волосами, за ушами у него ещё была пена от шампуня. И стоял он с палочкой в руке, накрыв щитом взорвавшуюся плиту. Барьер пропал несколько секунд назад, и дым повалил именно из-за этого. Пол тоже пострадал.       — Я говорил не готовить! — закричал он раздражённо, поворачиваясь к девушкам, за которыми спрятался его друг. Он явно надеялся, что девочки спасут его от нападения со стороны Джуна, ведь он никогда в своей жизни не обижал женщин. И был прав. Ёнджун, превозмогая всего себя, стал убирать всё, и через пять продолжительных минут кухня стала похожа на новую. Только вот переносной походной плиты больше в этом доме не было.       Девушки отвернулись от легко одетого парня, чтобы не смущать ни его, ни себя, и взглянули на струхнувшего Гю. Вонён скрестила руки на груди, выставив важно ногу и хлопнув каблуком, а Шиа щёлкнула его по носу и прошлась двумя пальцами по замазанной в чёрной грязи щеке. На пятне осталась чистая полоска.       — Эм… Вы не встречали курьера?       — Что? — Чан изящно убрала волосы за спину и снова сложила руки.       — Мы заказали доставку, вот, ждём… Здесь близко, должны скоро доставить.       — Да уж, лучше доставка, чем… — Шиа увела взгляд в сторону кухни, надув губы. Насмешки со стороны девушек подогревали пыл юноши, и он мог бы обидеться и убежать в комнату, но к нему подошёл Ёнджун и призвал одеться во что-то более приличное. А девушек он попросил подождать за столом.       В спальне Ёнджун переоделся в пастельно-голубой костюм, который предусмотрительно забрал с собой, и белую блузку с полупрозрачной изящной тканью. Пиджак не застёгивал, оставил как есть и сунул руку в карман брюк, крутясь возле зеркала. Бомгю, напяливая на себя серую футболку, наблюдал за увлечённым другом.       — Слюни сейчас пускать начнёшь от самого себя, — буркнул он и улыбнулся, отошёл к стене, чтобы между ними стояла кровать. Ёнджун только закатил глаза, уложил лиловые волосы попрактичнее и покинул комнату, оставив горе-именинника одного.       Вонён и Шиа что-то обсуждали на кухне, и когда парень вошёл, они замолчали и мягко улыбнулись к нему, поправляя волосы. Наверняка сплетничали.       — Когда Джихо приедет? Вы с ней связывались?       — М, она сказала, что приедет с Сонхуном и Тэхёном, — кивнула Вонён. — На самом деле, вчера их с Сонхуном словили возле леса и хотели отчитать. Онни рассказала, что там была её мама и брат Субина вместе с завучем, — на это Ёнджун неоднозначно нахмурился, но ничего не сказал. — И Сонхун наговорил всякого… В общем, их повели в кабинет, где отчитали и назначили обоим штрафные баллы, каждому по десять, а ещё по десять часов общественных работ, так что у нас вода в сфере заметно помутнела.       — А зачем они ходили в лес?       — Джихо не сказала, — тут уже влезла Шиа, укладывая подбородок в раскрытые ладони. Её длинные хвостики, украшенные весенними цветами, стекали по плечам. — Но что они могли делать там с Сонхуном? Они же не…?       — Джихо и Сонхун? — Чан подняла бровь и усмехнулась. — Не дури. Разве они могут встречаться?       — Сонхун и Джихо встречаются?! — в кухню влетел Бомгю с настолько ошеломлённым выражением лица, словно ему сообщили, будто на планету летел метеорит. Ёнджун мысленно стукнул друга тростью по колену. Девушки переглянулись и, кажется, были того же мнения.       Ему не ответили, потому что раздался снова звонок, и Бомгю глянул на время: либо это были гости, либо курьер. В принципе, это можно было понять и без часов. Он пошёл открывать (к счастью, он был уже одет, и не просто в обноски десятилетней давности, а в серую футболку, джинсы и кофту, которую он когда-то забрал у отца), и ребята услышали голос незнакомого мужчины, благодарности и поклоны в пол от Бомгю, бесконечные «спасибо, спасибо, спасибо» и, наконец, закрытие входной двери на замок. Он принёс пакет из какого-то ресторана, абсолютно случайного, что первый отобразился на карте, и вытащил из него позиции. Здесь были токкпоки, креветки в панировке и пицца.       — Ты реально заказал вот это? — Вонён подняла бровь и откинулась на спинку, на что Бомгю недоумённо кивнул. Девушка недовольно встала, хмыкнула и вышла на балкон, закрыв за собой дверь. Честно, он вообще ничего не понял.       — Она же поёт, — пояснил недальновидному другу Ёнджун. — Острая пища вредна для её связок. И вредная тоже. Я тоже такую не ем. Когда принимаешься за доставку, заказывай блюда с учётом всех, а не только для себя. На будущее, — сказал он и пошёл к Вонён, чтобы поделиться своим пиджаком, ведь на балконе холодно, а она одета очень легко.       За столом осталась только Шиа, и она особенных претензий ему не предъявляла, наоборот, взяла креветку и сунула всю в рот, держа за торчащий красный хвостик.       — И чего ты сдулся? — девушка оглянулась в поиске пиалы, куда можно скидывать несъедобные части, и решила, что крышка коробки подойдёт. — Поешь, подготовим твою квартиру ко дню рождения и уже закажем для всех. Ты приготовил какие-то украшения?       — Нет, — покачал головой Гю и заставил нож разрезать пиццу на четыре крупные части. — Мы вообще недавно приехали, так что не успели ничего сделать. А вчера мы сидели с родителями, да и устали, сама знаешь. Все приехали поздно домой.       — Тогда мы все вместе сходим в магазин сегодня! Только нужно обзвонить всех и спросить, где они, чтобы не вышло так, что мы ушли, а они пришли, — хихикнула девушка. — Нужно этим сказать, — кивнула она в сторону балкона, взяла одноразовые палочки и потянулась к токкам.       Ёнджун с Вонён обсуждали несправедливость по отношению к ним и то, что они, вообще-то, тоже голодны. В общем, жаловались друг другу на дискриминацию со стороны эгоистичного Бомгю.       Когда юноша обзвонил всех приглашённых и узнал, что следующими, вероятнее всего, поспеют Сонхун, Джихо и Тэхён, и это будет приблизительно через полчаса, он предложил им подъехать к торговому центру, чтобы оттуда уже уехать домой. Конечно, идея была весьма воодушевляющей, только Сонхун напомнил, что их в общей сумме будет семеро, а мест в машине хватает максимум на пятерых. Не хватало ещё, чтобы ему штрафные очки в права записали. Но для Бомгю это белый шум — он пропустил всё мимо, согласился, договорился сам с собой и сбросил.       Так как девушки не планировали никуда выходить, Ёнджун отдал своё пальто Вонён, так как стиль у них был один, и она сама точно не стала бы напяливать на себя пестрящие детским максимализмом вещи Бомгю. А вот Шиа всё равно, чего надевать, главное не замёрзнуть насмерть. Конечно, тепловые чары могли спасти её, но использовать их такое продолжительное время было вредно для здоровья. Пока Вонён у зеркала затягивала пояс светлого пальто, Ёнджун надевал бежевую куртку с шарфом и, пыхтя, натягивал ботинки. Шиа же была в ярко-фиолетовой меховой джинсовке с нашивками на спине, и согревающие чары она распределила только по ногам, так как ни одна, ни другая о колготках не подумали. В сумочки они сложили телефоны, кошельки, помаду и волшебные палочки, Бомгю же взял с собой барсетку и вложил туда полдома, аргументируя это тем, что это всё может пригодиться, «да, ножницы в кармане тоже».       Идти они будут пешком, как бы сильно это не удручало Ёнджуна, и он поделился своим эирподсом с Вонён, потому что Бомгю с музыкой наперевес совсем выбьется из реальности и его мозг будет конфликтовать, а Шиа не слушала то, что слушал Ёнджун.

BTS — Friends

      — И как проходят твои будни главной трейни компании? — усмехнувшись, спросил Ёнджун, когда они остановились в торговом квартале возле очередного автомата с напитками. Вонён воздержалась от этого изобилия химозы, так что осталась в стороне вместе с поддерживающим её мнение другом.       — Смеёшься? — она поправила укладку и прошлась ухоженной рукой по воротнику пальто. На ней были чёрные очки и маска, потому что ей очень не хотелось, чтобы кто-то скомпрометировал её и отослал снимки в СМИ. Ёнджуну, в принципе, этого тоже не очень хотелось, но, в крайнем случае, менеджер и папа смогут решить вопросы в жёлтой прессе, касающиеся его частной жизни, а вот у девушки не так много козырей в рукаве — она пока всего лишь трейни и надеяться на снисходительность не приходилось.       — Ну ты точно превосходишь многих, — он подмигнул. — Разве не так? Ты стараешься больше всех, кого я знаю.       — Стараний не достаточно для хорошего результата, — она вздохнула, даже как-то расстроившись. — Менеджер упрекает меня из-за того, что я не могу набрать вес. Говорит, что данные у меня хорошие, но нужно больше работать над вокалом, а куда больше? Я занимаюсь этим ежедневно. Ещё и хореограф мой наседает. Я не понимаю, как можно одновременно учиться и стажироваться, чтобы и то, и другое выходило хорошо. Но мама требует этого. Да и отец того же мнения.       — Может, тогда повременишь?       — Кто меня потом возьмёт? Чем моложе, тем лучше, к тому же ещё несколько лет стажировки прилетят в копилку, и остаётся только надеяться на то, что к двадцати годам я дебютирую, — хмыкнула Чан. — Как ты вообще справляешься?       — Не сплю, — рассмеялся он. — Ну, если серьёзно, то во время съёмок действительно не до сна. Бывает, конечно, что мы справляемся за пять часов вместо назначенных восьми, но это редко. К тому же журналы постоянно устраивают банкеты, и меня бесит в них то, что они всегда приходятся на будние дни. Зачем и для чего? — задал он риторический вопрос. Вонён многозначно покачала головой. — Иногда съёмки растягиваются на несколько дней, особенно когда надо работать с командой моделей и когда они все других национальностей. Я ненавижу работать с японцами, — усмехнулся он.       — Почему?       — Они жутко высокомерные и требовательные. Не знаю, как журнальные издательства к ним относятся в Японии и чему их вообще учат, но они очень наглые. Никакого личного пространства — «ты, что, король?» Ещё очень грубые. Модель должна быть сдержанной, мы же все актёры. Но почему-то они никогда не держат язык за зубами, их прямолинейность меня очень сильно задевает.       — В общем, ты не любишь японцев, я поняла, — Вонён улыбнулась и посмотрела в сторону Бомгю и Шиа. Каким-то невообразимым способом они заставили банку газировки застрять между стеллажом и витриной, и охраннику пришлось вызывать знакомого мастера с другого этажа, чтобы он выкрутил дверцу и достал им напиток. В принципе, ничего необычного. — А китайцы? Какие они? Мне сказали, что у меня наставник по вокалу скоро появится, и он из Китая. Я нервничаю из-за этого.       — С китайцами сложнее… Если так подумать, они знают себе цену и достаточно эгоистичны, так что при первой встрече с ними будет нелегко. Но если приноровиться, то это достаточно весёлые люди. Мне они, по крайней мере, проблем не доставляют. Я вот люблю филиппинцев и сингапурцев. Доброжелательнее людей не встречал.       — Да уж, — она вздохнула. — Ну, неудивительно. Сингапур известен своими добродетелями. Да и уровень коррупции у них очень низкий.       — А ты умнее, чем мне казалось, — Чхве вновь рассмеялся и увернулся от замахнувшейся девушки.       Когда банка с колой наконец-то была передана Бомгю в руки, они направились по этажам в поисках праздничных украшений. Имениннику очень хотелось купить воздушные шары, хлопушки и фейерверки, чтобы запустить ближе к ночи. Он настаивал на том, чтобы запустить их прямо во дворе, но Ёнджун был категорически против, потому что выслушивать злостные выговоры соседей и, что ещё хуже, говорить с полицией ему совсем не хотелось, а именно ему придётся этим заниматься, потому что среди всех приглашённых только у него была высокая социальная адаптация. Ну и у Сонхуна, конечно, но вряд ли он станет марать имя отца из-за такой мелочи.       Помимо украшений, они взяли напитки: соки, газировку, обычную родниковую воду. Шиа застряла в спиртном отделе и присмотрелась к шампанскому, но никак не могла выбрать, какое ей взять — розовое или голубое? Они красиво переливались внутри перламутром, словно волшебное зелье, и Ёнджун недоверчиво рассмотрел бутылку и глянул на ценник. Да уж, дешевле он видел только в масс-маркете.       — Может, доверим алкоголь кому-то вроде Сонхуна? Он разбирается, — намекнул Ёнджун, опасаясь, что после такого пойла его друзьям будет плохо и ему придётся ухаживать за ними по утру. Ну и ночью тоже, вероятно. Шиа хмыкнула и пожала плечами, но убрала бутылки на место. Кажется, она даже расстроилась, но сразу ушла из отдела и направилась к стоящим посреди магазина друзьям. Бомгю повис на тележке, вертя головой в стороны. — Это всё? — Ёнджун заглянул в содержимое тележки: несколько пачек воздушных шаров, пара хлопушек и напитки. — А кто столько надувать будет? Воздуха хватит? У меня не лёгкие пловца.       — Разберёмся. Мы вроде всё взяли?       — Нужно ещё стики купить, меня Сонхун попросил, — Вонён осмотрелась и нашла кассы, и в отдалении от них находился небольшой уголок с мужчиной за стойкой, позади которого были железные закрытые ставни.       — Если кто-то увидит, что молоденькая трейни покупает сигареты, то проблем не оберёшься, — качнул головой Ёнджун. — Какие ему нужны?       — Это не сигареты, а стики. Ягодные. Ты уверен?       — Если что, все вопросы у него будут ко мне, — Ёнджун оставил друзей и ушёл за покупкой. Бомгю примчал на тележке к кассе самообслуживания и отрыл в кармане родительскую карту, пробравшись через билеты, чеки, бумажки и посторонний мусор. Всё они погрузили в пакеты, большинство из них таскал именно Гю, один отдал Шиа, а Вонён отказалась от такого удовольствия. Уже будучи на улице, они дождались Ёнджуна, который вынес коробочку с принтом сиреневого дымка. Вонён удовлетворённо кивнула.       Бомгю проверил время и решил набрать Сонхуна, который должен был уже прибыть к торговому кварталу, но его всё ещё не было. Гудки шли, и он уже даже отобрал смартфон от уха, проверяя, точно ли тому человеку звонил. В итоге заработал автоответчик. Чхве насупился и хмыкнул.       — Не берёт…       — Давай я, — Ёнджун вынул айфон из кармана и набрал номер Пака. Тот, к удивлению, поднял сразу, из-за чего Бомгю раскрыл рот в возмущении и активно зажестикулировал, шёпотом приговаривая что-то Шиа. — Привет, Сонхун-а.       — Внимательно слушаю, господин Чхве.       — Бомгю спрашивает, где вы.       — Да летим. Мы заезжали через одну девушку, мы у неё торт заказали. Ну, Джихо. Очень красивый, с черникой, как обычно.       — И сколько ждать? Нам ещё нужно заехать за фейерверками, — Ёнджун осмотрелся в надежде увидеть приближающийся летающий транспорт.       — Минут пять. Или десять.       Из трубки послышался хохот и прощальные гудки. Да уж. Бомгю требовательно скрестил руки на груди и поднял брови.       — Сказал, что приедет через десять минут. Ты сказал ему, куда нужно приехать?       — Ну, да, к торговому центру.       — К какому?       Бомгю замолчал, поднимая голову и пытаясь на каком-то из стен здания найти название. Ёнджун закатил глаза и снова позвонил Сонхуну, который поднял уже не сразу, а по вздоху было ясно, что ему лучше не названивать каждую минуту.       — Я же сказал, что…       — Ты летишь к «The North Face» в Мёндоне? Мы в торговом квартале.       — Что? Нет. Я лечу к торговому центру на Чунмуро 1.       — Разворачивайся.       — Мне не нужно, я рядом. Буду через минуту, вам повезло, что мне не пришлось тратить лишнее время. Передай Бомгю, что он идиот.       — Бомгю, ты идиот, — Ёнджун сбросил трубку и состроил недовольное лицо.       — В чём дело? — Вонён сняла очки и стала раскачиваться с пяток на носки.       — Бомгю сказал, что мы находимся в торговом центре, а единственный близкий к его дому торговый центр находится в Чунгу. А мы, вообще-то, в Мёндоне. Но радуйтесь, он где-то тут, — и как только Ёнджун сказал это, послышался клаксон автомобиля, и они обернулись все на вставшую возле бордюра белую машину. Сонхун опустил окно и помахал рукой, Тэхён выглянул из-за спинки сиденья, а Джихо осталась на переднем, просто приветствуя с места и улыбаясь.       Пакеты погрузили в багажник, автомобиль претерпел некоторые изменения, и салон увеличил пассажирские места до пяти, чтобы всем хватило места. Девушки сели к Тэхёну, а Ёнджуну с Бомгю пришлось протиснуться на самые задние. Все по порядку поздравили именинника с его днём рождения.       — Надеюсь, вы не покупали торт, — Сонхун завёл автомобиль и провёл двумя пальцами по сенсору на бардачке. Салон завибрировал, и транспорт покрылся чарами. Они взлетели.       — Нет, не брали! — ответил радостно Бомгю. — А что? Ты же не просто так спрашиваешь?       — Да, не просто так, — улыбнулся Хун и посмотрел в зеркало заднего вида. — Тебе хватит трескать сладкое, заработаешь себе диабет и растолстеешь.       Девушки рассмеялись, а у Гю челюсть отвисла. Сказать ему было нечего, и он понадеялся заручиться поддержкой Ёнджуна, а тот только согласился с Сонхуном. В свой собственный день рождения Бомгю оказался один против всех.

⟡ ⟡ ⟡

      — Эй, просыпайся, гадёныш. Мы же опоздаем. Точнее, мы и так опаздываем, но если ты продолжишь спать, то мы приедем не сегодня, а завтра. А это что?!       И следом за этим Субин получил полотенцем в лицо. Он тряхнул раздражённо головой и разлепил глаза, стянул с лица банное полотенце и почувствовал дискомфорт. Он нехотя сел и уставился на Хёнуна, стоящего в полутьме в одних трусах. Он местами сливался с фоном, потому что рисунки на теле чернели в зашторенном помещении. Но друг выглядел темнее ещё от того, что злился, и его волшебная аура чётко давала понять об этом. Но вот Субин не совсем понимал, почему. Его беспокоило другое: бёдра и задница горели, а ещё он чувствовал знакомые спазмы.       Он подлетел с кровати и протянул на себя плед, заворачиваясь в него, стыдливо хмурясь. Хёнун скрестил руки на груди и подошёл.       — К тебе пришла поллюция.       — Что?! — он поднял брови. — Я ничего не сделал! Это ты виноват, я тебе говорил, что не нужно было никаких заклятий! Сам выкручивайся.       Хёнун некоторое время молчал, обдумывая сказанное и проводя логическую цепочку. Раздражённо щёлкнул языком, догнав, и хлопнул туповатого друга по затылку.       — Да не полиция, а поллюция, придурок. Колись, кто снился? — Ким ухмыльнулся.       Субин задумался и опешил, пытаясь уловить суть и не находя нужного ответа на вопросы в голове. Кто ему снился? Чхве сжал губы в тонкую полоску и нахмурился, чувствуя, как напряжение в паху наросло, и зажмурился, опуская голову, понимая, что только что опозорился. Хёнун наклонил голову набок, как непонимающий пёс.       — На что ты намекаешь? — в итоге выдал Субин, думая о том, что надо поскорее помыться и что-то сделать с испачканным нижним бельём.       — Поллюция приходит чаще всего к эротическому сну, — заговорщически улыбнувшись, Хёнун подошёл поближе. — Ну, кто? Какая красотка? Биби? О, нет, может, Лалиса? Стоп, знаю! — он выпрямился, и глаза его загорелись, словно он отгадал великую тайну. — Это Сола, так ведь?! Да они те ещё красотки!       Субин посмотрел на него, как на умалишённого, закатил глаза, пихнул его плечом и сбросил плед с себя, после чего ушёл и закрылся ванной комнате. Не прошло и минуты, как он вышел, забрал с кровати то самое полотенце и обратно закрылся. Если бы этот придурок знал, кто пребывал в кошмарном сне Субина, он бы заклеймил его на всю оставшуюся жизнь. Он встал посреди комнаты, включил душ и выдохнул, скрупулёзно думая. И что он чувствовал по этому поводу? Точно не злость. Скорее непонимание происходящего и отчаяние. Каким образом Ёнджун, которого он так ненавидел, появился у него во сне? И, самое главное, почему именно он вызвал у него эту, как назвал Хёнун, поллюцию?       Субин потряс головой. Что он вообще должен чувствовать по этому поводу? Он осел на пол и тяжело вздохнул. От былой агрессии из-за внезапного пробуждения ничего не осталось. Казалось бы, он ведь должен неимоверно злиться на видение Ёнджуна и хотеть его прикончить? Наверное, должен. Но почему-то не испытывал он сейчас таких желаний. Холодная плитка морозила ноги, это помогало прийти в себя. Чёрт с ним, с Ёнджуном — снится и снится. Но что такое с реакцией? Субин прошёлся рукой по своей широкой груди, опустился к поджарому животу. Что с ним вообще не так? Ещё и Хёнун подливал масла в огонь своими «красотками». Когда Субин вообще последний раз смотрел в этом плане на девушку? В средней школе? Смотрел ли он вообще или искал не девушку, а какие-то острые ощущения? Да и не встречался он толком, его девушки табунами сторонились, чего уж там. Это сейчас он высокий, тихий и мускулистый — конечно, парень-загадка всегда вызывал интерес у дам. У всех спортсменов есть свои неофициальные фан-клубы, тем более они сборная команда по квиддичу. О чём это он вообще?       Субин скинул с себя мокрые трусы на плитку, поморщившись, и скорее залез под воду. Она была горячая, самое то — в прохладной вроде нет чувства полного очищения от грязи и пороков. Что ему вообще теперь делать? Сегодня, чёрт возьми, он же поедет на день рождения друга. А там будет этот выскочка, он зуб даёт, потому что иначе быть не могло. Видел, как они уезжали и как его брат прижал их у парадных дверей. Неприятная картина даже для него — как бы он враждебно ни относился к Ёнджуну, но поведение старшего брата переходило все черты. Да, даже с учётом того, что сам Субин приложил силу в отношении студента дуруми. Но он делал это наедине, а этот подонок мог навредить его репутации. Мало ли, что про него начнут говорить. А если друзья отвернутся? Команда. Что если из сборной выгонят? Старший же ублюдок, вдруг и младшенький не лучше.       Вот теперь Субин злился, и хотел он ударить кулаком в стену, как вдруг словно очнулся и почувствовал невероятной силы грусть и меланхолию. Прижался спиной к холодной мокрой стене и протёр руками глаза, нос, стараясь не впасть в истерику. Это не по его части, но в последнее время он стал слишком… эмоциональным. Как-то внезапно все эмоции, которые он уверенно удерживал на привязи, начинали гейзерами выливаться наружу. Это до добра не доведёт. Он уже начал колотить людей, как папа. Дальше что? Не то что он блюститель морали и приверженец справедливости, просто он всегда твердил себе, что не станет похожим на отца, а в итоге стал тем злодеем, против которого сражался.       — Вываливайся, любовник, нам ещё подарок выбирать. Ты не забыл? — постучал Хёнун в закрытую дверь.       Субин вздохнул. Чёрт с ним. Будет действовать по ходу дела. Главное, чтобы Бомгю в свой день рождения повеселился.       — Отвали, конченный, даже помыться нельзя. Успеем.       — Ну-ну. Смотри, не запачкай мне стены, сам отмывать будешь, — он точно сказал это с улыбкой, гад. Субин закатил глаза и намылил голову чужим шампунем, отцовским, вероятно, потому что пах он максимально брутально, а ещё на бутылке была надпись «тринадцать в одном». Пах он странно, очень резко и твёрдо, как холодная стужа — Субин решил не разбирать аромат, просто вымыться скорее и выйти.       На кухне Хёнун что-то делал. Как оказалось, он разогревал картофельные шарики в духовке и варил неострый рамён, видимо, помня, что Субин не переносил острые блюда. Надеясь, что они не заговорят на неудобную тему, Субин, уже переодетый в домашнее с накинутым на плечи полотенцем, сел за стол и сложил руки на нём.       — И сколько времени?       — Восемь, — усмехнулся Ким.       — Что?! Какого чёрта?! Я тебя…       — Расслабься, я пошутил. Сейчас три часа дня. Нам к четырём, но лучше приехать позже, когда они точно всё подготовят. Иначе мы приедем и нам придётся надувать все эти праздничные шары, — пробурчал он, звонко стуча палочками о кастрюлю. Хёнун всё ещё был полунагим, только спортивки напялил, а футболку не стал. Вообще, он любил свои татуировки, но иногда это доходило до нездорового обожания.       — Не хочешь одеться?       — Оденусь, когда будем выходить. А что, я тебя сильно стесняю? — парень обернулся через плечо и почесал щёку, на которой недавно появились небольшие высыпания. Ещё бы ему щетину сбрить, не то всех девушек распугает.       — Да кому ты нужен, — он бы ушёл, но желудок заныл, так что пришлось сидеть.       Когда они поели, Хёнун обозначил планы на день, и сейчас им предстояло собраться на день рождения, забежать в какой-нибудь магазин (в зависимости от того, какой именно подарок Субин хотел вручить) и отправиться соответственно на праздник. Субин надел брюки и чёрную футболку, сверху пиджак — да, удивительно, но у него в гардеробе бывали и такие вещи. В частности, купленные матерью, но она советовала надевать с костюмом рубашку, а не дурацкие молодёжные футболки. Субин научился пропускать её слова мимо себя — к счастью, такой внешний вид отец кое-как одобрял. Он был единственный авторитетом в жизни.       Хёнун же надел джоггеры и футболку, накинул ветровку и загремел кольцами на пальцах. На шее у него заблестела цепочка. Взяв какой-то свёрток и пакет, он вышел в коридор из спальни.       — Так что ты подаришь? — вспомнил Субин о том, что хотел узнать, какой подарок приготовил друг. Исходя из этого он уже собирался решать, что дарить самому.       — Я купил коробку конфет шоколадных, ну, две, если честно, я одну отдам Джихо-я, ха-ха, — он довольно улыбнулся. — Ну, вообще, что я могу ему подарить? Мы не такие близкие друзья. Я взял ему немного одежды, слышал, он любит «модные приговоры» проводить, кошелёк взял постилёвее. Ещё прикупил для его студенческой карты чехол. Мелочёвка. Ты-то что возьмёшь?       — Не знаю. Я никогда не был на днях рождения, — Субин поморщился и потёр нос, нервно озираясь.       — Да ну, чувак, ты серьёзно? Тебе самому что дарили? Исходи из этого. Не может быть такого, что ты сам не праздновал, это уж точно. Давай думай и собирайся, будем выходить, — тараторил Хёнун, перетекая из коридора в прихожую.       Субин усмехнулся и потянул мочку уха, прошёлся по спальне, убрал руки на бока. «Не может быть такого, что ты сам не праздновал». Как можно быть таким идиотом? Да, не праздновал! Ни он, ни вся его семья, не было праздников в их доме. Только день независимости, день памяти и день освобождения — самые патриотичные национальные праздники, потому что его отец чёртов коренной хангук, семью способный продать за родину. Такие праздники, как сольналь, рождество и лунный новый год просто не существовали для него. Это же американизация. День рождения и подавно, ведь это просто день, и произошёл он восемнадцать лет назад, так давно, что пора бы уже и забыть.       Субин снова разозлился и уже даже не понимал, на кого: на себя, отца или друга.       — Да ты идёшь или нет?! — кажется, Хёнун уже поскорее хотел примчать к любимой юбке.       Чхве вышел из комнаты под аккомпанемент недовольств Кима, высушил чарами волосы и пригладил их, расчесал пятернёй, не рассчитывая на расчёску. Хотел обуть ботинки, но Хёнун его остановил, вылупив глаза.       — Ты в этом собираешься идти?! Обуйся во что-то поприличнее. У тебя есть туфли?       — А сам-то?! — Субин оглядел друга и убрал его руку от себя. — Ты себя вообще видел? Даже на тренировки так никто не ходит, где ты вообще достал все эти вещи? Не смей мне указывать. Понятно?       Хёнун поддразнил его, прошептав что-то вроде «бла-бла-бла», взял свой пакет и накинул на плечи чёрный плащ, не застёгивая. На улице не так уж и холодно было: ветра нет, снег не идёт, даже солнце светит и облаков не видать. Субин проверил наличные, выключил свет в прихожей и вышел, одевшись в пуховик. Вернулся через секунду в квартиру, чтобы отстегнуть надоевший капюшон, потому что идиотский мех постоянно лез в лицо и доставлял всяческий дискомфорт. Несмотря на то, что Хёнун подгонял его каждую секунду, они вышли только спустя час после пробуждения и прибудут тоже только через час минимум. Ехать далеко, а снова подвергать себя риску не было желания ни у кого, особенно у Субина, который поставил ультиматум: «либо ты вот так едешь сам, либо мы нормально едем вместе».       Ну и они встали на остановке в сторону центра, откуда нужно будет приехать в Мёндон, а оттуда пешком идти до жилых комплексов.

⟡ ⟡ ⟡

      Следующими на квартиру прибыли Сынмин, Джисок и Юбин, и все трое вручили подарки с порога, осыпая поздравлениями. Конечно, Бомгю сообщил, что все подарки они распакуют ближе к вечеру, когда немного выпьют и расслабятся, чтобы сейчас впопыхах не доставать всё, пока не пришли все приглашённые. Конечно же, об этом попросил Ёнджун, сам бы Бомгю уже давно бы растряс все подарки, как только они попали ему в руки. Но приходилось отложить их подальше, в стеклянный шкаф, как раз самая нижняя полка была практически пустой.       Последними приехали Субин и Хёнун, что, в принципе, было неудивительно. Все и ожидали, что они вдвоём приедут спустя полтора часа после назначенного времени. Все пакеты из их рук забрали и унесли в комнату, а несколько бутылок, которые, видимо, прикупил знаток Хёнун, поместили в холодильник, отведённый для напитков.       — Наконец-то все в сборе! — радостно воскликнул Сынмин, приобнимая Бомгю за плечи. Все они расположились на небольшой кухне, но, на удивление, всем хватало места. Заказанная Сонхуном еда уже прибыла, буквально за пять минут до последних гостей, и коробки с пиццами лежали на столешнице. К тому же он заказал ещё острой курицы, два сета роллов с суши и несколько порций куриных шашлыков. К сожалению Тэхёна, обошлись сегодня без собак.       — Давайте быстро поедим и пойдём в комнату, я хочу сыграть в монополию! — Гю разрезал ножницами верёвку, которой обвязали коробки с пиццей.       — Перед тем, как играть, надо выпить! — всунулся Хёнун, и Сынмин удивлённо посмотрел на него, открыв рот, и схватился за сердце.       — Парень… Мне определённо нравится твой ход мыслей!       — А из чего пить будем? И что?       — Бокалы в серванте, — кивнул Ёнджун в сторону коридора.       — Что значит «что будем пить»?! Да что угодно! — Хёнун, протолкнувшись через Бомгю и вставшего у раковины Сонхуна, полез в холодильник за одной из тёмно-зелёных бутылок. — Тут и шампанское есть, и вино, и пиво, правда, мы соджу не взяли…       — Я взял! — воодушевлённо добавил Сонхун, улыбаясь, и протянул руку через плечо Кима, отодвигая пачки сока и вытаскивая на свет сияющее соджу. — Праздник без него не праздник. Ну, кому что наливать?       Девушки выбрали сомэк, приготовленный мастером Сонхуном, остальные разделились на группы: кто-то хотел шампанское, кто-то предпочёл пиво, а кто-то решил, что лучшим вариантом станет вино. Только Вонён не стала пить, потому что алкоголь плохо скажется на её связках и голосе. Ёнджун тоже не собирался выпивать, но его привлёк запах и вид красного полусладкого, и он захотел совсем немного. Бомгю, к слову, выбрал сомэк, так что его не развезёт в ближайший час, что являлось чудом.       Странным было то, что Субин отказался пить. Ёнджун испытующе смотрел на него через всех гостей, пока те беседовали, смеялись и дурачились, постепенно привыкая друг к другу. В реальной жизни почти никто из них не общался между собой, а здесь уж точно нужно найти себе собеседника по интересам, и, как оказалось, Юбин смогла найти, о чём поговорить с Шиа, а Сынмин прекрасно спелся с Сонхуном и пил на брудершафт спустя двадцать минут знакомства. Джисок завёл разговор с Вонён, а Джихо помогала Бомгю, стараясь избегать прямого контакта с Хёнуном, который ну точно постоянно поглядывал в её сторону.       И вот, Ёнджун тоже смотрел, причём пристально и внимательно, временами потягивая вино. Субин был молчалив и скрытен, не смотрел на него, но парень отчётливо понимал, что они оба сейчас были зависимы и между ними пролегала чёрная нить. Субин старался контролировать самого себя во избежание беды, в упор игнорировал взгляд Ёнджуна, а тот смотрел и всё думал о том, какой же этот парень сумасшедший идиот.       — Какой день рождения без тоста? — среди гула голосов прорезался один более громкий и отчётливый, и Ёнджун, простившись с жертвой своего наблюдения, обратил внимание на Сынмина. Его лицо уже покраснело, видимо, Сонхун в порыве эмоций успел защипать за щёки, которые были пухлыми, несмотря на его костлявость. — Давайте все скажем по тосту! Я первый! Бомгю-щи, ты наш верный друг и сосед по комнате в школе, — он прилип к сидящему Чхве и навалился на его плечи, держа в свободной руке бутылку пива. — Сегодня тебе исполняется восемнадцать! Ты хоть представляешь, сколько возможностей тебе открывается? (Кто-то со стороны рассмеялся: «никаких») Неправда! Например, теперь Бомгю-щи считается самостоятельным взрослым мужчиной! Ещё год, и он уже даже школьником не будет!       — Да-да, мы поняли, — закивала нетерпеливая Юбин, крутя в ладони наполовину пустой стакан, готовая встать следующая. — Не растягивай!       — Какая ты злая, — проскулил Сынмин, но через секунду снова заулыбался. — В общем, в такой хороший день хочу пожелать тебе, чтобы ты хорошо сдал экзамены и стал великим волшебником! Ну или хотя бы нашёл своё место под солнцем!       — Место под солнцем? — переспросил Гю.       — Ну да! Это значит «найти своё место в мире». Красиво звучит, правда? — Бомгю в ответ закивал и улыбнулся, убирая волосы с глаз. — Выпьем тогда!       Все по очереди начали стукаться стаканами, банками и бокалами — всеми ёмкостями, которые только можно было вообразить. Следующей тост стала говорить Юбин, но она была менее торжественной, чем Сынмин, и пожелала самых обычных вещей: счастья, здоровья, процветания, успеха. Конечно, этого пожелали многие, особенно те, кто обычно не заготавливали речь для поздравления. Вонён и вовсе была скупа, пожелала хорошего праздника и сдачи экзаменов. Разошёлся не на шутку Тэхён, который стал поздравлять не только Бомгю, но и желать здоровья его семье, родителям, бабушкам, дедушкам, тётушкам и дядям, и стал описывать длинную прекрасную жизнь, которую он бы хотел пожелать имениннику. Сонхуну пришлось чуть ли не силой затыкать парня, потому что на него они потратили минут десять, что в несколько раз больше, чем у остальных.       — Ёнджун, скажи и ты что-нибудь! — подначивал Хёнун, наливая многим по второму кругу, так как отпивая глоток после каждого тоста, почти все опустошили свои стаканы. Ёнджун вздрогнул и почувствовал жар от волнения. Удивлённо округлил глаза, словно совсем не ожидал, что его будут просить о таком.       — Я?       — Ну да, ты. Вы ведь лучшие друзья!       — Но я никогда…       — Возражения не принимаются! — у Кима даже глаза вспыхнули, и он потянулся за куском пиццы, видимо, чтобы поесть под представление. Ёнджун усмехнулся. Не хватало ему, видите ли, попкорна и шоу. Нервно отряхнув голубой пиджак, он встал, отодвигая ногой стул, и негромко выдохнул.       — Что ж… — Ёнджун оглядел всех присутствующих и понял, что его неуверенность закрепилась. Он не особый умелец открыто выражать свои чувства и говорить комплименты, а с поздравлениями, ещё и в кругу многих лиц, у него совсем всё плохо. Сердце стучало так, что отдавалось в висках, ладони вспотели, и он взял в одну руку бокал, который охладил кожу. — Желаю нашему сегодняшнему имениннику оставаться таким же жизнерадостным и целеустремлённым. Пусть удача и успех сопутствуют тебе во всех начинаниях… — он замолчал, лихорадочно придумывая что-то ещё. Каков ужас — его буравил взглядом чёртов Чхве Субин. Бессовестно играл в зеркало. — Пусть в твоём доме всегда царит атмосфера счастья и радости и пусть твои двери всегда обходят ненастье и меланхолия.       Кивнув самому себе и поклонившись, Ёнджун неуклюже рухнул обратно, слыша одобрение со стороны гостей. После почувствовал ладонь на своём затылке и вздрогнул — это был Сонхун.       — Ты отлично справился, — он улыбнулся ласково и встал на углу стола между Джуном и Бомгю.       — Спасибо. Что насчёт Субина? Ты новый человек в нашей компании, а ещё ты впервые приходишь на праздник нашего общего друга. Не хочешь ли ты сказать ему пару слов? Или ты не настолько считаешь его своим другом, чтобы уделить хоть немного внимание ему, а не мне? — с вызовом, уже более уверенно бросил Ёнджун.

Ничего, Субин, посмотрим, кто ещё будет злорадствовать в этом доме.

      Хёнун стукнул коленом по ноге Субина под столом, подталкивая к действию. Да, того брали на слабо, но ведь он всегда вёлся! Что не скажи, он побежит доказывать обратное. И сейчас он, злостно стиснув зубы, принял вызов Ёнджуна, который уже успел успокоиться и с упоением наблюдал за гаммой эмоций, что блестела в тёмных глазах. Да, ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как младший вёлся на его провокации.       — Кхм… И правда, нужно бы поздравить, — согласился он, щурясь и всматриваясь в блестящие, наполненные уверенностью глаза. У Субина сердце начинало жутко колотиться. Его это и бесило, и заводило. Адреналин скакал. Этот ублюдок завёл игру. Чхве поднял целой рукой стакан и поднял его, побуждая и остальных последовать его примеру. Он начинал тост не ради Бомгю, а ради себя. — Бомгю, не обращай внимания на внешний стресс, будь сильным, стабильным и счастливым человеком, со своей изюминкой и смыслом жизни. Покори все вершины, исполни все мечты, добейся всех целей и будь на одной волне с самим собой, — он старался сочинить так, чтобы утереть нос выскочке. Как хорошо, что именинник этого не замечал. — Не давай другим людям решать за тебя. С днём рождения.       — Вот это да! — удивлённо воскликнул Джисок, поправил сползающие очки и улыбнулся, чокаясь с рядом сидящей Юбин.       Ёнджун ревниво скрипнул зубами, увёл взгляд и опустошил свой бокал, после чего отпросился и извинился, уходя на балкон. Сонхун занял его место на время и решил тоже попробовать что-нибудь со стола, к тому же ребята стали доставать снэки к алкоголю, такие как малосольная рыба и сыры, кто-то выставил сладости в виде мармеладных лент, где-то даже были ультракислые. Тэхён встал позади Бомгю и отложил свой стакан.       — Мы забыли про любимую семейную традицию, — он уложил ладони на уши Чхве и стал тянуть за них, каждый раз отсчитывая число по нарастающей. Остальные подключились, кто-то проговаривал года, кто-то молча ел и следил за смущённым Бомгю, которого в последний раз тянули за уши в восемь лет. — Восемнадцать! Мне кажется, твои уши вот-вот оторвутся…       — Эй, не смешно! Они мне ещё нужны, — наигранно надулся он и захихикал, потирая покрасневшие хрящи. — Но, кажется, ты действительно слишком сильно тянул.       Субин неотрывно смотрел в сторону балкона и играл пальцами по столу. Всё происходящее проходило сквозь и сплошь него, словно его ничего здесь не касалось, и он пришёл побыть зрителем на самом заднем ряду. Он не понял, был ли это голос разума, или это Хёнун шепнул ему на ухо, но он услышал отчётливое «иди», встал, извинился и вышел из кухни на ледяной балкон, застёгивая пиджак на все пуговицы. Вдруг спасёт от холода. Ёнджун покосился на вошедшего и чуть напрягся, но позы не сменил: стоял, облокотившись об оконную раму, наклонившись вперёд, наполовину выглянув из окна. Расслабил одну ногу, согнув её в колене. И даже не стал защищаться.       — Не боишься, что столкну?       — На глазах у Бомгю?       — Скажу, что сам упал.       — Что ж, тогда вперёд, — справившись со своим голосом и настроив на правильный тон, Ёнджун повернул голову и подпёр подбородок рукой. Субин раздражённо закатил глаза. Да, он не мог. И что с того?!       Под испытывающим взглядом Ёнджун издал смешок и повернулся обратно лицом к улице. Субин совершенно не понимал, что этот парень о себе возомнил, раз он мог так нагло игнорировать его присутствие и показательно выставлять дураком. Ему точно хотелось что-то сделать, но что он мог? Совершенно ничего. Не здесь, это уж точно. С кухни послышался громкий смех — кто-то, видимо, крайне удачно пошутил. Последовал грохот и хлопок, улюлюканье — удалось открыть шампанское. Младший подошёл ближе к Джуну, который только сделал шаг в сторону, но это было не похоже на то, как он обычно делал. Он не сбегал. Он… освобождал место у окна?       — Ты… — начал Субин и осёкся. Предъявлять за милость к себе ему ещё не удавалось в жизни. Он сжал кулаки и увёл в другую сторону мысль. — Ты ведь не рассказал? Почему? У тебя же такой козырь в рукаве.       — Жду подходящего момента, — улыбнулся Ёнджун и коснулся неконтролируемо шеи, после чего моргнул, выпрямился и посмотрел на парня. — Видел бы ты своё лицо. Почему я должен рассказать?       — Разве тебе не хочется отомстить мне?       — За что? — усмехнулся Ёнджун, словно бы Субин ему шутку рассказал.       — Ты совсем конченный? — рявкнул младший, от чего Ёнджун перестал улыбаться и увёл взгляд, будто бы это обращение его задело. А может, и задело. — В смысле «за что»? Да за всё!       — Я не привык использовать слабости людей ради собственной выгоды, — он повёл плечом, замолчал, потому что из кухни донёсся оглушительный хохот, даже поморщился и в попытке избежать шума потянулся плечом к уху. Когда всё более-менее стихло, он снова заговорил, потому что Субин стоял, будто воды в рот набрал. — Да и какая с этого выгода? Я просто испорчу тебе репутацию. Точнее, тебя станут считать жалким в твоих кругах и начнут жалеть девушки из фан-клубов. Считай, почти вся академия. А ещё этот случай засветится в школьной газете, потому что ты один из участников сборной. Но вот что я тебе скажу… — Ёнджун скрестил руки на груди и поёжился, когда порыв сильного ветра влетел на балкон и взбил лиловые волосы. — Если бы я хотел твоего позора, я бы просто не помог. Думаешь, я пришёл к тебе тогда для того, чтобы застыдить сейчас? Скажи мне.       Субин был очень зол. Или в нём играли множество эмоций, которые он не мог определить, и определял это нарастающей злостью. Ему хотелось что-нибудь бить, долго и усердно, чтобы опустошить самого себя и почувствовать, наконец, апатию. Пустоту. Неприятно быть наполненным. Ёнджун обошёл его и зашёл обратно на кухню, а Субин остался, несдержанно ударил кулаком по подоконнику и тяжело задышал, пытаясь контролировать гнев.

Праздник! Сегодня праздник, Чхве Субин, не смей портить его. У твоего друга праздник. Праздник. Ты понимаешь?

      Дверь снова открылась и закрылась. Он повернулся и снова увидел этого глупого парня, но теперь в его руках было два бокала с тёмной жидкостью, которая заставляла нёба неметь, а нервные окончания смягчаться. Один из бокалов был любезно протянут ему.       — Что это? — не в силах вообще что-либо говорить, младший глупым наивным ребёнком смотрел на предложенный напиток.       — Вино. Хватит с тебя бешенства, ты ведь не пёс, — с серьёзным лицом произнёс Ёнджун и подошёл ближе, смотря в глаза. — Перемирие. Не забыл? Я держу своё слово и жду от тебя того же. Пока ты пытаешься убить меня даже после нашего договора, я иду тебе навстречу. Ты ничего не хочешь мне сказать?       Субин снова в ярости. Он смотрел в карие глаза, от зрачков которых тянулся, словно тонкая пена на кофе, шлейф линий. Он даже не видел в отражении себя — настолько взгляд сухой и упрямый. Бокал оказался в его руке. Субин сдался. Сейчас он определённо сдался, потому что больше не мог держать ситуацию под тотальным контролем. Ему одобрительно кивнули и подняли бокал. Субин недоуменно повёл бровью.       — Выпьем за нашего друга. Я не хочу враждовать.       Субин нахмурился и опустил глаза в пол, и Ёнджун мог увидеть только, как его ресницы дрожали. Младший стиснул челюсть, убрал дрожащую руку в карман брюк и поднял уже более уверенный, смелый взгляд. Кивнул. И в этом момент Ёнджун почувствовал, как нервный импульс прошёл по животу и поднялся вверх по позвоночнику.

⟡ ⟡ ⟡

      — Я считаю, сейчас самое время открыть подарки! — вопил Сынмин, когда они переехали с кухни в комнату и расположились кто где: девочки, естественно, первыми заняли площадь кровати и не подпускали к себе никого, разве что Тэхёна, который умостился на краешке. Ёнджун сел в игровое кресло и вальяжно закинул ногу на ногу, расслабившись и закрыв глаза. Сейчас он чувствовал себя максимально хорошо, хотя утром он даже не думал, что сможет прожить день спокойно. Остальные расселись на полу, так как комната Бомгю не располагала местами для сидения половине академии.       — А чей открыть первый? Их же дофига, — Бомгю едва не упал, пока пытался сесть, так как выпил достаточно для потери равновесия, и осмотрел кучу подарков от всех гостей. Ему в руки вложили один из них, и он посмотрел на своего помощника — естественно, это был Сынмин.       Это была прямоугольная коробка, завёрнутая в праздничную жёлтую упаковку, и Бомгю потряс её, приложив к уху. Внутри было что-то в большом количестве. Распаковав, он вынул под заинтересованные взгляды большую коробку печенья и через прозрачную плёнку увидел, что они в форме…       — Что это?! — завопил он, несдержанно хихикая и убирая подарок в сторону от греха подальше. Ёнджун опасливо опустил взгляд и закатил глаза, накрывая свой лоб ладонью. Зато Хёнун, кажется, заценил такой презент.       — Это же гениально, где ты их достал?!       — У меня тётушка живёт в Испании, недавно прислала посылку, и я решил поделиться, — Сынмин хохотал, видя, как остальные разделяли его весёлый настрой. Вероятно, не будь почти все пьяными, мало кто оценил бы печенья в виде гениталий. Бомгю был в истерике и не желал видеть этот ужас, хотя через секунду передумал, открыл упаковку и достал одно печенье, сразу надкусывая.       — Имбирное! — улыбнулся он и предложил попробовать Ёнджуну, на что тот смущённо округлил глаза и отвернулся, чувствуя, что его позорили. — А следующий чей? Только, пожалуйста, что-то нормальное!       — Тогда давай наш, — предложила Вонён и встала с кровати, что-то неразборчиво шепнув подруге, и Шиа разлеглась на два места, видимо, бронируя второе до возвращения Чан. Вонён торжественно вручила имениннику большую коробку, упакованную в обёрточную бумагу цвета груши. — С днём рождения. Я думаю, тебе понравится.       Это оказался фен от фирмы дайсон, увесистый и блестящий, у Чхве даже глаза загорелись — он постоянно мучился со своими волосами, потому что его фен уже давно требовал замену, сушил долго и плохо, но ему было жаль денег на что-то такое, ведь стоило это невероятные суммы. Он аж запрыгал на месте и поморщился, потому что костлявая задница заболела от твёрдого пола.       — Спасибо, — пискливо отозвался он и потянулся за объятиями, но Вонён не успела присесть поаккуратнее и завалилась на него, оттягивая юбку платья пониже.       — О боже, отпусти меня, прошу тебя…       Остальные распаковки прошли более оперативно и весело, потому что Сынмин, убежавший сразу, как его презент открыли, принёс три бутылки огневиски и одну бутылку колы. Под градусом рассматривать вещи было ещё веселее. Ёнджун подарил джемпер от луи виттон цвета глины и браслет от тиффани — по сути, вещи для него средней цены, но для Бомгю это были настоящие сокровища, если посудить по слезящимся глазам. Сразу после этого с подарком полез Субин, но его рассердил самодовольный взгляд Ёнджуна, адресованный ему. В его подарке оказались магические инструменты и энциклопедия магловских изобретений, и на самом деле он до жути боялся, что, по сравнению с другими, этот подарок будет слишком простым и глупым (не стоит брать в расчёт печенья Сынмина, он просто идиот). Но Бомгю завизжал на первой же странице энциклопедии, когда увидел строение дирижабля и подробную историю создания со всеми формулами и чертежами. Он на эмоциях бросился обнимать гостя, отчего тот замер и засмущался, стесняясь такого повышенного внимания. Радость радостью, но не настолько…       Хёнун подарил две упаковки шоколадных конфет, кожаный миниатюрный кошелёк с милой нашивкой динозавра внутри и спортивный комплект штанов и футболки от южнокорейской команды по квиддичу. Юбин подарила ему разрисованную самостоятельно футболку, которая выглядела не хуже принтов от известных брендов, и он с удовольствием будет носить её. От Тэхёна подарок был упакован в плотную красивую ткань, и Ёнджун даже наклонился, всматриваясь в нити. Орнамент был традиционный корейский с вшитыми золотыми нитями и украшенной бантом головой тигра на лицевой стороне, который хитро смотрел вперёд.       — Он ведь…       — Да, моя бабушка сшила платочек сама, — смущённо сообщил Тэхён и подсел ближе. Сегодня он был в белой блузке с прозрачными рукавами и светлых-светлых свободных джинсах, совсем немного отдающими в голубой. Сверху был удобный вязанный кардиган тыквенного цвета. Его тонкие ступни были в белых носках, которые, несмотря на немытые несколько дней полы, всё равно чудесным образом оставались белоснежными. — Открой, пожалуйста.       Развязав ленту, Бомгю аккуратно, словно он держал в руках тончайшую работу (так и было), развернул платок и увидел увесистую коробку из лакированного дерева. Посмотрел на Тэхёна, требуя объяснений, а тот увёл взгляд и поправил неловко волосы, украшенные заколками.       — Мой дедушка занимается резьбой по дереву, и он сделал такой вот бэнтобако. Открывай дальше.       Бомгю кивнул и осторожно обхватил прямоугольную крышку, потянул вверх, и она приятно зашипела о внешние стенки. Внутри было три отсека, лежащих друг на друге, и парень стал доставать их по совету гостя: наверху были тарталетки со сливочным сыром и икрой лосося, на второй дощечке снизу были сушины из этого же лосося и нарезанный кимпаб с овощами, а в самом низу были сашими из дорогого красного тунца и аккуратно сложенный разделанный краб.       — Если честно, я сам всё приготовил и выловил, — он неловко улыбнулся. — Мы недавно ездили с дедушкой в Пусан, там и крабы хорошие.       — Да ну, офигеть! — Хёнун даже встал с места и заглянул в деревянный контейнер. — Реально сам?       Тэхён смущённо кивнул и отсел от Кима, который встал чересчур близко. Бомгю попробовал тарталетку и, кажется, заново преисполнился в сознании, выложил всё на край кровати, и Тэхён был рад, что гостям и особенно имениннику по душе его приготовления. Только это ещё было не всё. Он протянул небольшую открытку, к которой с внутренней стороны была прикреплено украшение со самджак норигэ из трёх подвесок с невероятно мягкой кисточкой из нефрита.       — Я сделал их сам. Они олицетворяет небо, землю и человека, — Кан улыбнулся, и сам он светился изнутри, и от его подвески исходило такое же магическое свечение. Видимо, от сильных чувств магия вейла нагревалась и сочилась из него, как из пробуренного источника. Бомгю благодарно обнял его, прицепил норигэ к своей футболке, а Тэхён по-дружески чмокнул его в щеку, ещё раз поздравил с днём рождения и сел возле кровати, взяв одну из тарталеток.       Следующий подарок был от Джихо, и им оказались игровые бежевые наушники с дополнением в виде кошачьих ушей, которые могли светиться, переливаясь цветами от чисто белого до всех цветов радуги. Это был прекрасный подарок, ведь в свободное время, особенно летом, он любил позалипать в игры, особенно когда (всегда) Ёнджун не мог выйти прогуляться или куда-то сходить.       Следующая упаковка была, судя по всему, от Сонхуна, ведь он как-то странно улыбнулся и более заинтересованно присмотрелся к лицу Бомгю. Его подарком оказалась серия манги «Белой крови», коробка конфет «мерси» и… Бомгю взял в руки целую ленту тёмно-синих квадратов, скреплённых между собой, и услышал хохот отовсюду. Поднял глаза и увидел, как девушки прикрыли лица, кто-то стыдливо, кто-то вымученно, Тэхён неловко увёл взгляд, а Ёнджун был немного в шоке. Сонхун встретил взгляд Бомгю и подмигнул.       — Всё-таки восемнадцать лет.       — Ты серьёзно?! Спасибо, — он бросил ленту в сторону комода, немного сбитый с толку, но вовсе не разочарованный.       Пока Хёнун всё ещё потухал, отпуская идиотские по мнению всех шутки, Бомгю взял в руки подарок Джисока — это был корейский словарь, просмотр которого сопровождался наставлением «кроме "типалол" есть другие слова», закладку с изображением какого-то кота, названием породы и описанием, и деньги в конверте. Это был, пожалуй, самый необычный подарок, от которого у Бомгю остались двоякие впечатления, и он даже подумал о том, зачем вообще пригласил Квака.       Вроде бы подарки, как и гости, закончились, и Бомгю уже собирался снова всех благодарить и хотел предложить поиграть в PS5, но вдруг услышал голос Вонён:       — Бомгю-щи, а это что? Чей? — она указала в сторону подоконника, на котором лежала маленькая коробочка. Обёртка была простенькой, незамысловатой, но изрисованной вживую какими-то линиями изумрудного цвета. Под коробочкой лежал конверт с сургучной печатью, на которой был изображён лист растения с острыми краями. Чхве взял маленький подарочек в ладони и повернулся к ребятам, Ёнджун встал и подошёл поближе, остальным тоже было интересно, но с кровати было хорошо видно и никто не загораживал спиной.       Гю немного волновался. Под упаковкой была чёрная лаковая коробка из-под украшения, и он осторожно поднял крышку. Внутри лежали маленькие гвоздики для ушей с небольшими ягодами черники на каждой. К крышке была приклеена записка:

«С днём рождения. Но я всё ещё злюсь».

      Сердце Бомгю забилось чаще, и он не смог сдержать вырвавшейся улыбки, подлетел к зеркалу, снял с мочки одинокого мишку и примерил гвоздики, которые смотрелись гораздо лучше в паре друг с другом. Ох, черника, как же сонсенним узнал об этом? О его любимой ягоде. Бомгю растаял окончательно — неважно, что профессор делал и говорил, сейчас это совершенно полностью и абсолютно неважно, потому что он, несмотря на всё, подарил ему подарок! На день рождения! Хотя Гю даже не говорил, когда оно. Значит ли это, что профессор сам узнал про его день рождения?!       — От кого это? — поинтересовался Сонхун.       — От сонсеннима Чона, — расслабленно ответил Ёнджун, и Бомгю зарделся, насупился, взглядом говоря, что он зря его сдал.       — О-о, так мой подарок ему пригодится, не так ли?       — Фу, что за бред ты несешь? — Вонён поморщилась и закатила глаза. — Я уверена, что они просто хорошо ладят. Давайте не будем развивать эту тему. Не давайте голос Сонхуну!       Сынмин всё правильно понял, потому напал на проклятого Пака со спины и пробежался пальцами по его бокам, отчего от содрогнулся и рухнул назад, с грохотом упав на пол. Под его смех к нему подлетела и Шиа, мстя за именинника, и Бомгю уже в более спокойном состоянии, отложив драгоценную коробочку, предложил остальным сыграть в приставку. Как раз там есть игры для четверых людей. Сонхун сказал, что хочет сыграть, но сначала сбегает на перекур, а с ним согласилась половина гостей, и они дружной толпой отправились на балкон.       В конечном итоге в комнате остались только Ёнджун, Тэхён, Бомгю, Юбин, Джисок и Вонён. Именинник разогнался и прыгнул на кровать, растянувшись во весь рост, напряг мышцы и расслабился в приятной неге. Юбин подтянулась к нему, обогнув Чан, и села парню на поясницу, отчего он промычал в подушку.       — Нормально?       — Ну да, да… Правда без спины сейчас останусь.       — Хотите выпить? Или съесть чего-то? — Ёнджуну захотелось ещё вина, а ещё, кажется, там оставались креветки, так что он собирался сходить на кухню, заодно и принесёт нуждающимся. Приняв заказ на два сока и один сомэк, он ушёл.       На кухне было чуть спокойнее, но из-за закрытой двери на балкон слышался смех и подтрунивание, чаще всего хохотали именно Хёнун с Сынмином — поладили и теперь дополняли друг другу каждую шутку. Ёнджун улыбнулся — очень хорошо, что они быстро нашли общий язык. Он, в принципе, рад за людей, которым легко удавалось коммуницировать и которые чувствовали себя в своей тарелке, потому что его самому этого сложно достичь.       Пока он пытался открыть надоедливый скользкий соджу, дверь на балкон открылась, все звуки стали отчётливее и громче, но потом всё обратно стихло. Послышались шаги, а затем чья-то рука в чёрном рукаве забрала из его рук зелёную стекляшку и с лёгкостью открыла напиток. Ёнджун повернулся. Ну да, ну да. Чхве Субин. Он выглядел слегка разбито, лицо покраснело, а глаза блестели.       — Ты пьян.       — Угу. Ты тоже, — хмыкнул он и упёрся в столешницу поясницей.       Ёнджун скинул чёлку с глаз и продолжил смешивать пиво с соджу. Мир вокруг немного изменился, теперь не был таким чётким, был более ярким и размытым местами, а ещё его тянуло в сон, было жарковато. Он стянул с себя голубой пиджак и, глянув в сторону Субина, замешкался на какое-то время, но всё-таки неуверенно протянул вещь, подняв бровь.       — Соизволишь донести до комнаты?       — Почему должен? У тебя есть свои ноги. Или не держат?       — Это просто просьба, — оскорблённо прозвучал Джун, опираясь на столешницу руками, словно слова Субина — правда. Его голова не кружилась, ему не было плохо, но он был настолько расслаблен, что стоять совсем не хотелось. Да и сонливость подбивала. К слову, Субин уже держал в руках его вещь, и пока «юный принц алкоголя» приходил в себя, Су смотрел на пиджак из дорогой ткани, пахнущий иностранным дорогим парфюмом, переводил взгляд на силуэт старшего, на его тонкую блузку, и думал. Вроде бы. Со стороны казалось, что он проходил через напряжённый мыслительный процесс, но на деле в голове было абсолютно пусто.       Ёнджун смешал напиток, налил два стакана грушевого сока и отставил в сторону, не надеясь, что Субин отнесёт и это — всё-таки непосильный труд. Налил себе вино и взял в ладонь бокал, после чего услышал смешок над ухом и повернулся. Субин улыбался совсем рядом. Уже сложности с восприятием пространством…       — Не много? Ты не выглядишь, как человек, который «крайне много употребляет алкоголь», — поддразнил он неплохо сформулированной фразой, и его голос звучал достаточно равнодушно.       Ёнджун хотел ответил, но сначала у него не получилось произвести речь ослабевшим языком, а затем его прервала вновь открывшаяся дверь и хохот. Воспользовавшись моментом, он отдал стаканы в руки проходимцев, и они отнесли всё в комнату. Сонхун и Бомгю задержались на кухне, чтобы взять с собой вкусностей и воды для игры, и тоже ушли, обсуждая будущий игровой процесс.       Ёнджун проморгался, протёр глаза и устало выдохнул. Сейчас бы действительно лечь спать, но на часах было только семь, а им ещё ехать запускать фейерверки. Бомгю говорил, что хотел бы запустить ближе к десяти или одиннадцати часам, да и по другим не скажешь, что они были сильно уставшими, одного Ёнджуна развело. Пока он стоял в размышлениях, Субин молча смотрел на него, сжимая в ладонях пиджак. И с каких пор, когда они стояли вместе, не было никаких споров и ругани? Это было слишком непривычно и странно, хотелось сказать что-нибудь такое едкое и противное, чтобы вновь увидеть раздражение на чужом лице, но язык не поворачивался, слов не находилось.       — Слышишь меня? Не мог бы ты отойти? — буркнул Ёнджун, стоящий уже прямо перед ним. Субин удивлённо моргнул. — И не мни мой пиджак, вряд ли ты его потом наглаживать мне в поездку будешь, — снова недовольно проворчал он и заметил, как после этих слов на вещи образовалось ещё больше складок, словно младший делал ему это на зло. На самом же деле, тот просто не до конца соображал. — Ладно, видимо, придётся надеть просто другой костюм. Ты отойдёшь? Или хочешь сам мне воды налить? Вряд ли палочка у тебя с собой.

Что?

      Субин нахмурился. Ёнджун сейчас ему намекнул, что он не сможет даже воды налить без волшебства? Это просто унизительно. Он принял вызов (хотя Ёнджун не закладывал в свои слова такой смысл), развернулся к фильтру и налил в стеклянный стакан прохладной воды. Пиджак он закинул на плечо, и парфюм снова волной окатил его лицо и забрался под кожу. Ёнджун удивился, конечно, такому порыву действий, не мог найти их причины, но отговаривать не стал — всё равно выгодно, воду ведь он получит.       Субин развернулся со стаканом в руке, и Ёнджун улыбнулся, подцепляя его сверху, чтобы не касаться пальцев младшего, только вот отобрать у него не получилось — парень вцепился крепко, словно и не собирался отдавать напиток. Старший взглянул на него с вопросом, ведь что могло за несколько секунд пойти не так, и увидел, что зрачки того странно расширились, а сам он всматривался в лицо Джуна, будто и не видел его раньше.       — Если ты не собирался мне отдавать её, то мог бы сразу сказать. Прошу тебя, отойди в сторону, потому что у меня очень сушит во рту. Если тебя так раздражает моё присутствие — иди в комнату к ребятам и отнеси уже мой чёртов пиджак, — неэтично пихнув молодого человека в бок, Ёнджун сам стал расправляться с фильтром. Субин не удержал равновесие, выпрямился, рука его сделала полукруг в воздухе, а стакан оказался гораздо легче.       Мгновение — пощёчина.       Субин пришёл в себя сразу, будто его обложили льдом, и ошарашенно повернул голову к Ёнджуну — мокрому, дрожащему и безумно злому. К счастью, его волосы не пострадали, но блузка была ужасающе мокрая, видимо, от воды, которую пролил Субин — и, о боже, ему казалось, что воспоминания об утренней поллюции могли вернуться в одночасье, потому что нечто подобное он и видел накануне, только во сне. Он не мог увести взгляд отчасти потому, что по телу прошёлся паралич от переизбытка мыслей, но в основном он смотрел на то, как Ёнджун стыдливо прикрывался, пытаясь использовать беспалочковые чары сушки. Получалось плохо, к сожалению. Сейчас он не мог сконцентрироваться из-за стыда.       На шум выглянули Хёнун и любознательный Сонхун, что заткнул своей ладонью напарника и приказал сохранять тишину в тени. Пак улыбнулся и, пока капризная модель не завелась окончательно, щёлкнул пальцами, отчего вода из фильтра вытекла, собралась над Субином и обрушилась, словно ливень. Ёнджун шокировано уставился на уже мокрого младшего, который оказался в ситуации похуже, ведь вся его одежда и даже волосы промокли до нитки, в отличие от Джуна, которого беда застигла только в виде блузы.       Наступила тишина.       Хёнун думал, что сейчас будет настоящая драка, но вместо этого Ёнджун непредсказуемо рассмеялся так, что у обоих (и у Кима, и у Пака) отлегло от сердца. Они быстро смылись, пока их присутствие не обнаружили и не придушили вручную.       Пускай Субин не разделял веселья подвыпившего Ёнджуна и был всецело зол на произошедший инцидент, он не начинал разборки и просто смотрел, как старший улыбался в его присутствии и заразительно смеялся, прикрывая рот ладонью, словно девчонка. Что-то не давало ему сорваться и устроить мордобой прямо сейчас, и он даже не заметил, как лицо его разгладилось, а от бывшей ярости не осталось и следа. А Ёнджун, уловив, что драка ему не грозила, чуть расслабился, посмотрел на мокрого Субина и неловко забрал у него свой пиджак, к слову, полностью промокший.       — Карма пришла и к тебе, — тихо произнёс он. — Не злишься даже?       — Не знаю, — сухо ответил он, хмурясь от странного непонимания собственных эмоций. Ему было даже немного смешно с этого? Но не мог же он так беззаботно смеяться, правильно? Это тупо. — Это ты сделал?       — Я не настолько подлый. Я тебя только ударил, но это было за дело, к тому же… Считай, это месть за то, что сделал мне ты, — чуть серьёзнее сказал он, посмотрев глаза в глаза, но затем, снова осмотрев собеседника, несдержанно улыбнулся и ушёл в спальню, чтобы воспользоваться палочкой и привести себя в порядок.       В таком недоумении Субин не был, пожалуй, всю свою жизнь.

⟡ ⟡ ⟡

      — Нечестно!       Когда персонаж Бомгю в очередной раз замертво упал, Сонхун словил визг болеющей стороны и сделал глоток вермута. Чхве упал на спину, драматично раскинув руки в стороны, словно бы находился в сцене, где на главного героя после трагедии обрушился проливной дождь, но на деле на него упала тень от довольного Хёнуна, который больше всех болел за его противника, что ещё больше обижало Гю.       — Да вы все сговорились!       — Да, мы позвонили заранее создателям игры, чтобы они переписали коды и все герои, выбранные тобой, проигрывали мне, — серьёзным тоном произнёс Сонхун, закидывая в рот сырный шарик. Прошло два часа с приёма пищи, почти все проголодались («да и вообще, закусывать же чем-то нужно!»), так что они набрали позиций из ближайшего ресторанчика.       — Что?! Правда?! — Бомгю подлетел и нахмурился, отчего Сонхун замер в ступоре, перестав жевать. Те, кто ещё были в сознании, покатились со смеху, особенно Сынмин. Даже он понял, что Пак шутил.       — Тебе не стоит верить всему, — послышалось откуда-то со стороны. Скорее всего Ёнджун. — Сыграйте во что-нибудь другое. Желательно не в видеоигры, давайте задействуем всех.       Ёнджун не пил уже два часа, иногда ходил умываться, так что сейчас был в более здравом уме, чем многие. Единственной, наверное, кто полностью сохранил свой разум, была Вонён, ни капли спирта во рту не державшей. Даже Джихо дала слабину и попробовала нашумевший за вечер коктейль Сонхуна, о составе которого он загадочно умалчивал. И Джисок тоже выпил, сам того не зная, потому что в его морковный сок таинственный незнакомец постоянно подливал спиртное.       — И во что мы поиграем? — на удивление, Бомгю додумался взять телефон и залезть в интернет. Не может быть, что таким вопросом задались лишь они одни. И был прав. — О-о… Есть игра «Кто лучше знаком», где нужно задавать вопросы об имениннике и отвечать на них.       — Ты же понимаешь, что Ёнджун выиграет всех? — спросила Юбин, моментально отбив идею. Названный самодовольно улыбнулся, слегка раскачиваясь в игровом кресле.       — О, о! — Сынмин влез головой в телефон Бомгю, навалившись на его спину, и ткнул пальцем в экран. — Называется «угадай чмок»! — он хихикнул. — Нужно завязать глаза, чтобы именинник угадывал, кто его целует.       — Это что за свингер-пати ты собрался здесь устраивать? — Сонхун пошумел, открывая упаковку снэков и привлекая внимание. Многие, переглянувшись между собой, закивали и согласились, на что Сынмин канул в меланхолию и лёг на пол. — Кстати, Бомгю, ты поблагодарил сонсеннима за подарок?       — Нет! — обомлел Гю, подскакивая и жалобно закидывая брови. — Я совсем забыл…       — Может, тогда позвонишь сейчас? Пока не поздно, — взглянув на время на своих часах, сказала Джихо, искренне переживая за друга. Чхве закивал головой, но вдруг его решительность снова пропала.       — Что на этот раз?       — У меня нет его номера…       — Ты шутишь? — Ёнджун встал на ноги ради того, чтобы забрать смартфон друга и порыться в списке его контактов. Вдруг он остановился, куда-то нажал, нахмурился и повернул экран к Гю. Заинтересованно подтянулись и другие. — Почему я записан как «О боже мой»?       — Ты постоянно говоришь это, когда мы вместе!       — О боже мой, — вздохнул Ёнджун и покачал головой. Он услышал смешки и взглянул в сторону ребят.       — А это ты с горшком на голове? — с ухмылкой спросил Субин, и пускай взгляд его давно замылился, но такие вещи, он, видимо, не разглядеть не мог. Ёнджун всколыхнулся и развернул экран к себе: на установленном в контакте фото были они с Бомгю совсем маленькие, около года, и этот негодник надел красный горшок ему на голову, пока он сидел на ковре в гостиной. Какой же стыд. От вопроса Субина многие захихикали, и Ёнджун поднял на него пропитанный гневом взгляд, словив в ответ только очередной вызов.       — Успокойтесь, кажется, у меня есть номер Чонгука-сонсеннима, — разрезал напряжённую тишину Тэхён, мило улыбнувшись. Он протянул свой телефон Гю, и от этого жеста разлилась магия по округе, просачиваясь в кожу волшебников, так что все мигом успокоились и расслабились.       Бомгю вписал к себе номер учителя, решив, что подпишет его как-то очень-очень мило попозже, потому что немного стыдно, и набрал его по видеосвязи, смущённо комкая футболку в ладони. Сзади присел сам Тэхён, к нему добавились Сынмин и Шиа, которые очень хотели поприветствовать учителя. Сзади в свободное пространство залезли Джисок, Джихо и Юбин. В конце концов, все они посещали уроки травологии когда-то, даже те, кто сейчас не считал должным поздороваться с мужчиной.       Подняли не сразу. Учитель снял трубку, но видео не включил, так что им пришлось лицезреть самих себя.       — Здравствуйте, учитель Чон! — с улыбкой поздоровался Бомгю, забегав глазами по экрану. Послышался гул из приветствий. — Включите камеру, пожалуйста-пожалуйста! Мне нужно вам кое-что сказать.       — Здравствуйте, ребята. Я не могу сейчас включить… Вы видели время, кхм, я… Если честно, я собирался спать, — признался Чонгук хриплым голосом, и по его тону было заметно, что он чувствовал себя крайне некомфортно сейчас. Но Бомгю этого не заметил.       — Прошу вас, хённим! Ну… Хотите, я один буду? — он тут же разогнал всех, встал и вышел из комнаты, закрывшись в туалете на замок, сел на пол и выдохнул с облегчением, словно до этого он успешно пробежал тридцать километров. — Хённим, пожалуйста! Ну, у меня ведь сегодня день рождения…       Сначала тишина, образовавшаяся в динамике, напрягла парня. Он подумал, что со связью что-то не так, проверял полоски вай-фая и не стоял ли звонок на удержании, хотел уже было спросить у преподавателя, на месте ли он, как вдруг экран потемнел, окошко с Бомгю утекло в уголок, а изображение проявило красками уставшее лицо Чонгука, который был одет в домашний потрёпанный халат. Его лицо было помятым и красноватым, наверное, он действительно уже был готов засыпать, и они его разбудили. Бомгю умилился и присмотрелся внимательнее: пока Чонгук неловко чесал затылок, он увидел собранные в хвост чёрные волосы, горящую рядом свечу и усыпанное звёздами небо в окне.       — Хён, ты прекрасно выглядишь.       — Ты выпил? — спросил Чонгук, возвращая глаза к экрану. Бомгю на это лишь широко улыбнулся и продолжил смотреть, смущая своим пристальным взглядом мужчину. — Кхм… Ради чего ты звонил? Точно не для того, чтобы сказать мне это.       — Я очень хотел сказать спасибо за подарок, — он поёрзал и повернул голову, пройдясь пальцами по мочке с вдетой серёжкой. Чонгук приблизился к телефону, разглядел и слабо улыбнулся, а после как-то одёрнул себя и снова натянул бесстрастное выражение. — Они прекрасные. Я всегда их буду носить, потому что их подарил ты. Буду носить их и подвеску от мамы! Всегда-всегда.       Чонгук вновь смутился и с огромным усилием заставил себя не закрывать лицо руками. Надо же, Бомгю поставил его по уровню важности на одно место со своей мамой — это значит очень многое, и это очень страшно. Он завертел головой, пытаясь таким образом заставить этого ребёнка передумать насчёт собственных слов и решений.       — Я рад, что тебе нравится, но не обязательно носить их всегда…       — Обязательно! — набравшись смелости благодаря алкоголю, он не чувствовал вину из-за того, что обращался так неформально и бестактно. — Я бы всем хотел сказать, что их подарил мне ты. Я бы всем сказал, какой ты замечательный…       — Хватит. Ты пьян и несёшь чепуху, — грубо высек Чон, и Бомгю показалось, что глаза его почернели даже через камеру телефона.       — Почему ты так против? А знаешь что? Я не отступлю! Даже если ты будешь ругаться и угрожать мне, я всё равно не отступлю… Я слишком долго мучился для того, чтобы просто так уйти, понятно, хён?! — он победно улыбнулся, словно выигрыш уже был у него в кармане. — Ты ещё узнаешь, на что я способен. Я приду к тебе в понедельник! Жди меня, пожалуйста!       — Не мучай меня, прошу тебя, — тихо прошептал Чонгук в надежде, что его услышат, но ошибся. Он убрал руку в волосы, и широкий рукав его халата чуть скатился.       — Хён? Что это у тебя на руке?       Чонгука словно глациусом обезвредили, он полностью заледенел и распахнул глаза, убирая руки под стол. Отчаянно замотав головой, мужчина пожелал спокойной ночи и отключился. Бомгю ничего не понял, но осознать что-либо он был не в силах, так что просто послал в чат стикер огромного бьющегося сердца. Сообщение было прочитано, но проигнорировано, а сонсенним вышел из сети через секунду после. Ну ничего. Бомгю помнил рассказы мамы о том, как отец бегал за ней целых шесть лет до того, как они начали встречаться, так что у него не всё потеряно, так ведь?       С хорошим настроем и улыбкой до ушей он пошёл выходить из туалета, но вдруг оказалось, что замок вновь заблокировал выход навеки.

Пятнадцатью минутами ранее.

      — У них, что, отношения? Роман? Учитель и ученик?!       — О боже мой, Юбин, прошу тебя, расслабься, — мягко попросил Ёнджун и направил убийственный взгляд в сторону Субина с Хёнуном, которые хотели сказать что-то вроде: «О, так вот почему ты так записан у Бомгю».       — Да это же ужасно! Нет, ну… Он, что, гей? — она, словно испуганный ребёнок, осмотрела присутствующих, и Ёнджун осёкся, замер, внимательно присматриваясь к реакции всех. Некоторые действительно насторожились, потому что никто не отрицал вопроса, но, к счастью, были и те, кого это не озадачило. Кроме Джихо, все девушки странно переглянулись.       — Вы, что, серьёзно? — Вонён накрыла ладонями свои плечи и потёрла, словно в мороз. Кажется, она не могла в это поверить, что касалось и её лучшей подруги, Шиа.       — Я бы не сказал, что он не похож, но я всё же надеялся… — хмыкнул Сонхун, но его перебил Сынмин, который всё это время стоял. Он взмахнул руками и зажестикулировал, чтобы на него все обратили внимание.       — Ребята, ребят, ну вы серьёзно? Да ладно вам, он же ничего никому не сделал, окей? — немного нервничая, говорил О, отчего девушки его обвели вводом с головы до ног и зашептались. — Эй, я не гей, слышите меня? Просто, ну, это же неправильно. Мы у него на дне рождения, вообще-то… И вы считали его другом, а теперь так лицемерно обсуждаете в плохом свете? Что он вам сделал? Я не поддерживаю это всё! В смысле, ну, отношения мужчин, но… Мы ведь у него дома.       — Сынмин-а, успокойся, — обеспокоенно сказал Тэхён, но, в целом, он выглядел так же нервно, как и тот.       — Камон! Боже, Ёнджун, скажи что-нибудь!       — Я? — он дёрнулся и сам занервничал, увёл взгляд. — Ну… Почему мы вообще должны дискутировать об этом прямо сейчас? Это ведь нетактично и невежественно… Какие мы друзья после этого?       — И я о том же! — поддакивал Мин.       Ёнджун осмотрел всех и встретился взглядом с настойчивым хмурым Субином, который явно оценивал его реакцию и делал свои выводы. От этого дела ещё сильнее запаниковал, но решил, что пора взять себя в руки, иначе он плохо кончит. Из-за чего он вообще волновался? Из-за Бомгю? Или из-за самого себя?       — Я считаю, что нам нужно ещё выпить, — предложил между делом Сонхун, вставая и хрустя шеей. — Так мы сможем быстро сгладить недоразумение. Кто со мной на кухню? Нужно принести побольше.       Почти все вышли. Остались только Тэхён, Юбин, Джихо и Ёнджун, и последний рухнул на кровать, словно бы кто-то вырубил мечом в нём все силы, и измученно выдохнул. Бомгю всё ещё болтал в ванной комнате по видеозвонку.       — Почему мы вообще заговорили об этом?       — Извините, — послышалось от Юбин. — Я не подумала, что этот вопрос вызовет столько проблем. Просто… Для меня это неожиданно. Я раньше никогда не видела, ну… Таких людей, поэтому испугалась, — пыталась оправдаться она.       — Почему не видела? Мне казалось, в интернете они часто появляются, столько новостей, — усмехнулся Ёнджун. Джихо и Тэхён молчали: девушка сидела на кровати, укрывшись пледом, а парень сидел на полу и сложил руки на изножье, уложив голову на них.       — Ну… У меня не было доступа в интернет до недавнего времени.       — Почему? — искренне удивился Ёнджун. Он не был приверженцем совать свой нос в чужие дела и задать много личных вопросов, но так уж вышло, что он не мог контролировать свой язык, будучи под сладким вином.       — Ну… Мне только недавно исполнилось восемнадцать.       — Настолько строгие родители? — удивилась Джихо, тоже заинтересованная. — А я уж думала, что это моя мама совсем повёрнута на своих идеалах.       — Ну, нет… Я просто росла в детском доме, — смущённо произнесла Юбин, краснея от противного чувства стыда. Её будто бы унизили. Ёнджун поджал губы и отвернулся, боясь даже вдохнуть, а Тэхён распахнул глаза, забрался на кровать и сразу оцепил девушку объятиями, словно старший брат.       — Мне так жаль! А как это случилось?       — Не знаю, мне не рассказывали. Но, в общем, мы росли в строгости, это правда. Зато сейчас у меня есть красивая квартирка в Сеуле. Немного старая, да и маленькая, правда, но зато своя! А какой там вид, — она растянула губы в улыбке и обняла Тэхёна в ответ. — Я обязательно вас приглашу туда! Вы же придёте?       Конечно, Джихо с радостью закивала и пообещала прийти. Ёнджун не ответил, просто встал и в своих раздумьях подошёл к окну. Для него было огромным потрясением узнать такую правду о малознакомой девушке. Раньше ему не казалось, что выходцы из детских домов действительно существовали, всё это казалось правдой в пределах драматических сериалов.       Со стороны коридора послышался крик и грохот.       — Помогите!       Кто-то очень яростно задёргал ручкой и стал трясти дверь, видимо, в надежде выломать её. Сбежались все: и из кухни, и из спальни — и оказались они перед дверью в санузел. Бомгю, заперший сам себя, теперь не мог выйти. Ёнджуна настигло смутное чувство дежавю. Он действительно сын своего отца.       — У тебя, что, совсем головы на плечах нет? Как можно запереть себя в туалете, ты же знаешь, что замок сломан! Ты живёшь тут восемнадцать лет!       — Не ворчи, хён! — ныл Бомгю, пытаясь выломать дверь, но его несчастных хлопков не хватало для того, чтобы она хоть на миллиметр сдвинулась.       — Здесь простая алохомора не сработает, — просунулся Тэхён, он же мастер на все руки. Казалось бы, он же художник, но уже второй раз выручает непутёвого техника из несуразных передряг. — Портоберто.       Замочная скважина зашипела, словно облитая кислотой, и взорвалась. Дверь скрипнула и сошла с места, выпуская своего узника на волю. Бомгю ошалело осмотрел дырку вместо замка, по краям обгоревшую и чёрную. Кажется, он испытывал противоречивые чувства.       — Что мама скажет? Она же потом этой дверью меня и убьёт, — заныл снова Бомгю, берясь за голову.       — Скажи папе, чтоб он наконец разобрался и всё починил, иначе придётся всё подрывать, — улыбнулся Ёнджун.       — Да как вообще можно было застрять в туалете?! У себя дома! — послышалось негодование из толпы гостей, и все снова разошлись: кто на кухню, кто в спальню.       Ёнджун встретился взглядами с Бомгю, пожал плечами, усмехнулся и ушёл, чтобы помочь Сонхуну с напитками.

⟡ ⟡ ⟡

      — Все собрались? Да что ты там дёргаешься?!       — Я не могу застегнуть ботинок, собачку заело! — Сынмин огрызнулся слишком дерзко, но на это повлияли выпитый алкоголь и раздражение из-за неудачи. Он был единственным, кто сейчас запыхавшийся в куртке валялся на полу и обувался, стукаясь головой о стену. Даже Бомгю справился со своей задачей лучше.       Его ждали только Ёнджун и Бомгю, как организаторы дня рождения. Остальные давно спустились кто на лифте, кто по лестнице на первый этаж подъезда, оттуда — на улицу. Время привалило к одиннадцати, а это значит, что пора ехать на пустырь запускать салюты, о которых грезил именинник последний час уж точно, постоянно напоминая об этом и спрашивая час. Так как все, кто владели водительскими правами, сейчас абсолютно пьяны и не способны водить, а горазды лишь завалиться на заднее сиденье или в багажник, им пришлось вызвать два такси с большим багажником, оплату которых взял на себя местный спонсор Пак Сонхун. К счастью, он мог позволить себе такую роскошь.       Сынмин, с горем пополам разобравшись с обувью, встал, отряхнулся, успел потерять равновесие, скинуть с тумбочки кошелёк и телефон, поднять их, снова потерять равновесие и выпрямиться, отдав честь ждущим персонам.       — Ты явно перебрал, — сделал вывод Ёнджун. — Ладно, выйдешь, обдует ветром и протрезвеешь. Пошли.       — Мне кажется, водители скоро нас повесят за долгое ожидание, — забеспокоился Гю. Пьяный он часто чересчур беспокойный.       — Не волнуйся, Сонхун побеспокоиться обо всём. Заплатит сверху в крайнем случае, — беспечно ответил старший Чхве. Он чувствовал себя получше, чем те, кто опустошали бутылки одну за одной, и поэтому мог более здраво оценивать ситуацию. Он взял ключи от квартиры на себя, закинул их в небольшую сумку на плече, палочку запрятал в рукав блузки.       — А у тебя денег куры не клюют, да? Все вы, богачи, такие, — едва отличимо лепетал Сынмин, потирая глаза. В тёплом подъезде ему хотелось спать.       — Да-да, — не стал спорить Ёнджун.       Они спустились к остальным, и Сонхун встретил их, провёл к машинам. Ребята разделились на два лагеря: в первый автомобиль сели Бомгю, Ёнджун, Хёнун на задние сиденья, и к ним же затесалась Юбин, до звёзд в глазах пьяная, пролезла к противоположному окну и забралась к Бомгю на колени, что-то неразборчиво лепеча. Засев плотнее к парню, она уронила голову на плечо, просунула руку ему за шею и бросила кисть на плечо сидящего посередине Ёнджуна, который уже пожалел о том, что решил поехать с Сонхуном. Пак проводил абсолютно невменяемого Сынмина до багажника, широкого и удобного, как раз для лежачего. Всунул ему в руки новую бутылку шампанского, в которую уже просунули трубочку, и он полулёг в багажном отсеке, потягивая свой «коктейль».       Сонхун перешёл ко второй машине, и вместе с Джихо они начали рассаживать более вменяемых персон. Сначала в салон полезли Вонён и Шиа, и подружки сели одна на другую, чтобы двум широкоплечим мужчинам было достаточно место. В тесноте ехать никто не хотел. Посередине устроился Джисок, так как Вонён боялась сидеть рядом с хмурым Субином, Чхве был последним, кто сел на задние. К ним в багажник попал Тэхён, более разумный, чем полумёртвый Сынмин, но рискующий вот-вот пересечь грань трезвости и войти в список подбирающих слюни.       Джихо поблагодарила Пака за помощь, они обговорили пункт назначения и решили, что загрузить ящики с фейерверками будет лучше в отсек с Тэхёном, который облюбует их, как собственных детей, ведь был риск того, что попади огни в поле зрения Сынмина, он выбьет задние фары и вставит в них по громыхателю ради турбоскорости. Предчувствуя плохой разворот событий, который сложно будет закрыть даже деньгами, они решили просто избежать это.       Сонхун, как и Джихо, сел на переднее сиденье, пристёгиваясь. Позади он уже слышал, как собачились Хёнун и Сынмин, а ещё как Юбин приставала к Бомгю, шепча ему какие-то любовные признания то в лицо, то в ухо. Встретившись через зеркальце со взглядом Ёнджуна, Пак только сочувственно улыбнулся.       — Едем в парк Намсан Бэкхом. Я предлагаю заехать на Соволь-ро 3-гиль, оттуда можно попасть в сам парк. Сейчас там никого не должно быть, — сказал Сонхун водителю, и они тронулись с места. Ехать было семнадцать минут, по крайней мере, так предупреждал их навигатор.       Сонхун слышал позади какие-то вопли и замечал, что водитель часто косился в сторону зеркала, так что он сунул руку в карман за портмоне и достал оттуда несколько купюр по пятьдесят тысяч, которые красиво сложил и вложил за козырёк со стороны таксиста.       — Просто езжайте и не обращайте внимания. Они немного выпили, — мягким тоном сообщил Пак, достал кейс с наушниками и решил послушать музыку, которая будет гораздо приятнее балагана на фоне. К тому же он взял с собой отличный яблочный пирожок из севен-илэвэн.       — Моя бутылка! — взревел Сынмин, когда Хёнун потянулся к нему и схватился за горлышко. О был очень упрям и настойчив, его слегка шатало по багажнику, и на кочке он подпрыгнул и улетел в самый конец, ударяясь спиной о запертые (к огромному счастью) двери. Но это было не важно, ведь шампанское осталось с ним, и даже трубочка всё ещё выглядывала.       — Ты такой милый, — Юбин накручивала себе на палец длинную прядь Бомгю и смотрела почти как под амортенцией, а ещё играла пальцами вытянутой руки и задевала ими плечо Ёнджуна. Хёнун стоял коленями на сидении, повернувшись лицом к багажнику, и хохотал с того, как Сынмина провозило туда-сюда по салону, словно бы таксист специально выбирал дороги с большим количеством камней, попадающих под колёса, выбегающими кошками, и будто специально дрифтовал на поворотах.       — Давайте откроем шампанское в окно?! — предложил внезапно Хёнун, доставая спрятанную под сиденье бутылку и опуская стекло. Ветер порывом ворвался в салон и взбил красиво уложенные волосы Ёнджуна, который, видимо, по приезде устроит им всем взбучку. Хёнун попытался откупорить пробку, но его внезапно подкинуло на лежачем полицейском, и бутылка вылетела в окно, разбившись об асфальт.       — Ты что, совсем?! — крикнул ему Бомгю, вытягивая шею. — Ты угробил шампанское! А ну дай сюда, я открою, — вопил он, потянув руку ко второй бутылке, которая была последней из тех, что они взяли с собой (ведь третья была собственностью О Сынмина).       — Я хочу открыть, — выпятила нижнюю губу Юбин и взялась за горлышко, но парень возмутился:       — Эй, нет! Это сделаю я! Иначе мы лишимся ещё одной бутылки! — вредничал он, но вдруг над его головой зажглась лампочка, глаза засветились, и он посмотрел через плечо сидящей на нём девушки в сторону таксиста. — Послушайте, а вы можете поравняться со второй машиной? Пожа-алуйста!       — Что ты… — начал было Ёнджун, но Бомгю, как только они чуть притормозили, опустил полностью окно, отчего ветер больно ударил всех по лицам, и Джуну пришлось закрываться руками, чтобы быть хоть в какой-то безопасности. Высунув шампанское через окно, Юбин и Бомгю прицелились пробкой в соседний автомобиль и рассмеялись, глядя на шокированного Субина, а ещё на Джисока, у которого даже очки сползли вниз. Джихо распахнула глаза и стала размахивать руками в стороны и показывать крест, но обезумевших пьяниц уже было не остановить: они вдёрнули пробку из бутылки, и она, к счастью, улетела в темноту, а вот алкоголь выплеснулся и половина осталась мокрой лентой на дороге.       Громкий смех Бомгю нужно было слышать, он так не смеялся даже в детстве. Ёнджун почувствовал, как его глаз и бровь дёргались, а ещё он не понимал, как Сонхун мог оставаться настолько спокойным и расслабленным. Да, он в наушниках, но они вряд ли перекрывали все эти звуки катастрофы! Это как не слышать, что позади произошёл ядерный взрыв.       — Я могу спросить, что происходит? — обеспокоенно спросил водитель, сидящий рядом с Джихо, потому что он прекрасно видел, что на них готовили нападение. Джихо неловко замялась, уже готовая просить бесконечно прощение, как вдруг Вонён сзади подала голос:       — Не беспокойтесь, Сонхун-оппа заплатит вам за моральный ущерб.       — Да уж, богатые люди довольно расточительны… — промямлил Джисок, поправляя очки и переводя нервный взгляд на Субина. Тот смотрел в окно и присматривался к автомобилю, точнее, к тем, кто сидел внутри. Обернувшись назад, Джисок увидел Тэхёна, стоящего на коленях и положившего подбородок на сложенные между подголовниками руки.       — Ты совсем охренел?! — послышался рёв Сынмина, и Хёнун резко пригнулся, падая практически в ноги, и удар ладонью пришёлся не ожидавшему Ёнджуну, который от боли зажмурил глаза и накрыл рукой жгучий след на своей щеке. Бомгю оторопело огляделся, в шоке взглянул на Сынмина, который поджал хвост, замолчал и лирично уехал на заднице в самый дальний конец салона.       — Милые, не хотите? — Тэхён из-за сидений загадочно достал флакончик на пол-литра с ярко-красной жидкостью, лёгкой на вид, да и на вкус, вероятно, тоже. Освещающей и цепляющей. Но, судя по взглядам, он попал совсем не в ту компанию, что будет рада такому презенту. — Вишнёвка же. Моя бабушка варит её. Точно не хотите? Да вы слаще не видели!       — Да уж, лучше бы с нами поехал Ёнджун-хённим, — поправив очки ближе к переносице, произнёс Джисок, пытаясь выловить во взглядах девочек одобрение или согласие. Шиа спала на плече у подруги, а Вонён на выражение парня усмехнулась, только и всего.       — Ну уж нет, лучше так. Или чтобы Хёнун был вместо, но только не Ёнджун, — буркнул Субин на удивление разборчиво.       — Почему это?       Субин одарил ботана таким взглядом, от которого он решил, что лучше бы заменить сразу обоих, и даже неважно, на кого, хоть на Бомгю, и то поспокойнее будет.       Через двадцать минут, попав в небольшую пробку возле Намсана, они прибыли на пустырь возле парка, полностью очищенный для постройки какого-то нового здания. Сам же парк находился поблизости, совсем рядом была пустая детская площадка, отсюда смотровая башня пикой разрезала небо и складывалось ощущение, словно это она и держала небосвод. Тэхён сообщил о своём наблюдении, и особенно пьяные засмотрелись и прониклись метафорами традиционалиста, однако Сынмин, пытавшийся рассмотреть саму башню, не удержал равновесие и рухнул в сугроб ещё не оттаявшего снега, подняв вверх руку с бутылкой, чтобы не расплескалось.       Запускать фейерверк доверили Сонхуну, Ёнджуну и Джисоку, как самым адекватным и бесстрашным людям из всей компании, потому что девочки категорически отказывались подходить к пиротехнике, что говорить об использовании, а остальных подпускать было запрещено. Бомгю, ради которого затевалось сие представление, сел в траву, вальяжно раскинув ноги в стороны, совсем не боясь испачкать свою одежду — для чего-то же придумали стиральную машину, так ведь?       Рядом с ним плюхнулась Юбин, подбирая ноги поближе к себе, и положила голову на юношеское плечо, улыбаясь. Бомгю не сопротивлялся, сейчас ему было абсолютно всё равно, кто и зачем к нему лип. Всё равно было весело, а это главное. Через несколько секунд к ним пришлёпал Тэхён со своей вишнёвкой, предлагая её всем по второму кругу, жаль, что никто так и не согласился. Придётся пить самому.       Хёнун и Субин стояли у выжженного стадиона, спрятав руки в карманы, и что-то Субина мутило, ему словно нездоровилось, но не из-за похмелья. У него не болела голова, не тошнило и не тянуло покончить с жизнью. Никаких симптомов. Но было неприятное щемящее чувство в груди, и мысли в голове завились о том, что не должен он сейчас тут находиться. Словно бы… предчувствие? Субин обернулся, осмотрел местность. Он волшебник. Они никогда просто так ничего не чувствуют, особенно такие вещи. Но спешить с выводами не стал, ведь мало ли. Пока всё шло хорошо, да и его разум слишком расслаблен алкоголем.       — Эй, а что он делает? — фыркнул Хёнун, и Субин посмотрел сначала на друга (тот был мрачнее ночи, а чёрные глаза налились свинцом), а затем на объект интереса. Ёнджун отводил в сторону Джихо, кокетливо улыбаясь, и что-то говорил ей, пока его напарники разбирались с пиротехникой в одиночку.       — Что не так? Ревнуешь, что ли? Тебе лет-то сколько?       — Сказал тот, кому никто не нравится. Нихрена ты не смыслишь, — Хёнун с насмешкой в глазах осмотрел его, вспомнив о утренней поллюции, и с первоначально хмурым выражением лица пошёл к Ёнджуну, который уже прощался с девушкой и всё так же мило улыбался ей. Ну наглость!       Ёнджун не ожидал такого. Не ожидал, что Хёнун подлетит к нему, вцепится в блузку и на ломанном корейском начнёт предъявлять претензии по поводу девушки, которая толком отойти не успела, встала в двух метрах и прижала ладони ко рту. В момент, когда не соображающий Ким занёс кулак для крепкого удара, его схватили и толкнули жёстко в сторону, и только через несколько мгновений, найдя равновесие, он смог увидеть того, кто встал на защиту.       — Чхве Субин! — заорал он. — Какого чёрта ты творишь?!       — Это у тебя нужно спросить, ублюдок! — они оба были доведены до ручки, и, честно, Ёнджуну было страшно стоять за широкой спиной Субина и быть защищённым им, потому что он совершенно не понимал мотивов этого действия. Казалось бы, он должен поддержать лучшего друга, который захотел ударить врага. Ёнджун не дурак, он не верил в то, что пункт о перемирии имел важную роль в жизни парня. Должно быть что-то другое. Именно этого он боялся.       — Поехавший, — Хёнун закатил рукава и вмазал другу от всей души, да так, что у того кровь из носа потекла. Взамен ему разбили губу и опрокинули на землю, и именно в этот момент между ними в землю ударила молния заклятия, отогнавшая их друг от друга. Но Хёнуна это не остановило: он достал палочку и, хлипко держа её в дрожащей руке, прошептал. — Круцио!       — Эксцепцио тоталум! — взвизгнул Ёнджун, вылетев из-за спины Субина и образовав вокруг них щит, едва успевший отбить непростительное заклятие. Убедившись, что никто не пострадал, он выдохнул, уронил голову и осел на землю, так как заклинание абсолютной защиты отобрало очень много сил. Редкие чары способны противостоять непростительным.       — Ты… — Субин замолк, потому что в поле зрения попал Сонхун, заметно взбешённый.       — Какого чёрта, парни?! Вы не можете успокоиться? — он вынул палочку, нацелив её на зачинщика драки. — Экспеллиармус! Эверте Статум! — сначала оружие Хёнуна отлетело в ладонь Пака, а затем он подлетел и перевернулся в воздухе, что заставило его мозги трястись, словно желе, а его самого переосмыслить все совершенные деяния. Сонхун снова взмахнул палочкой, и Хёнун остался подвешенным вверх ногами в воздухе, и его лицо было на уровне Хуна. — А теперь не хочешь мне сказать, какого чёрта ты используешь эти заклятья? Хочешь, чтобы нас всех засадили?! Тебе проблем в жизни не хватает, идиота ты кусок?!       — Пошёл на хрен!       — Силенцио, Хёнун. Раз ты не можешь следить за своими руками и языком, это придётся делать мне.       Субин поднял упавшего Ёнджуна на ноги, нехотя поддерживая его за локоть. Тот лишь качал головой, мол, всё в порядке, но при каждом движении он был крайне скован и плох. Девушки подбежали к нему и помогли отойти в сторону скамьи, а после этого пошли к Тэхёну за водой, оставив Ёнджуна на попечение Субина. Пока нападавшего отчитывали и заставляли (пытались, по крайней мере) позорно краснеть, старший неловко повёл плечом.       — Зачем ты сделал это?       — Что? — Джун поднял бровь.       — Защитил.       — К тебе тот же вопрос. У меня, как минимум, две причины: я не приемлю применение непростительных чар на ком-либо — даже страшнейших преступниках, — а ещё ты вступился за меня. Но ты… почему?       Субин бросил взгляд в сторону, оценивая ситуацию, и наклонился ниже, отворачивая голову в сторону деревьев, чтобы не было видно его губ для посторонних.       — Запомни, что причинять тебе вред могу только я.       У Ёнджуна неприятные мурашки прошлись по телу, защекотали поясницу и ногу, захотелось встать и уйти, но Субин крепко давил ладонью на его острое плечо и заставлял сидеть. Старший не понимал, почему между ними отношения скакали из крайности в крайность: то они вполне могли поговорить без подтекста, то они готовы сжечь друг друга. И разница ведь всего в паре часов одного и того же дня. Он осторожно развернулся к своему собеседнику и осмотрел лицо, пытаясь уловить эмоцию, но зацепился взглядом за потёкшую кровь и скривился. Конечно, он привыкший к виду крови на ранах после тренировок, потому что драконы весьма импульсивные животные, но здесь иной случай.       — Ты знаешь, что у тебя кровь? — напрямую спросил старший Чхве. Бин только закатил глаза и наколдовал себе платок, чтобы привести внешний вид в порядок. Ёнджун изумился. — И это всё? Тебе нужно провести диагностику в больнице, мало ли, вдруг у тебя перелом кости или что похуже?       — Например?       — Ну… — Ёнджун задумался и не смог придумать, что могло быть хуже перелома. Субин насмешливо опалил его взглядом.       — Тогда помалкивай.       — Вы как? — Бомгю, наконец, добрался до них и отдышался. Ему пришлось идти через всю площадку, обходя за несколько метров незажжённые фейерверки и бестию-Сонхуна, чтобы добраться до ребят. Вместе с ним подошли и девочки с бутылкой обычной воды. — Всё хорошо? Боже, я так испугался!       Он завалился на колени к лучшему другу и обнял его, и Ёнджуну вдруг так искренне стало жаль всех присутствующих за то, что им пришлось лицезреть ужасную сцену, хотя сам он сыграл в ней совсем не отрицательную роль. Можно было бы подумать, что день рождения испорчен, потому что именинник сейчас проверял состояние друзей (коряво и слепо, но проверял), лепетал о том, что Хёнун «гадкий, подлый и вообще о чём он думал», но если так подумать, то какой день рождения обходился без драки? Правильно, плохой. На хороших праздниках обязательно кто-то да подерётся.       Послышался свист и цокот искр. Высоко над ними взорвались первые огни, освещая ночной Сеул и выкрашивая смотровую башню в алые и оранжевые оттенки. Бомгю подскочил, развернулся, упал с коленей на лавку и уставился радостным ребёнком на представление, предназначенное для него. И следа не осталось от печали. Ёнджун не особо любил фейерверки и разные хлопушки подобного происхождения, так что не стал долго наблюдать за ними. К тому же голова разболелась не на шутку. Он захотел встать, но взглянул на Субина и увидел, как тот заворожённо смотрел на салют, который распускался бутонами, перерастая из одного в несколько, раскидываясь под небосводом.       Он выглядел как человек, никогда не видевший такого. У Ёнджуна неприятно засосало под ложечкой. «Чушь это», — подумалось ему, так что парень скинул Бомгю, встал, поблагодарил девушек за заботу и пошёл к Сонхуну и Джисоку, уже оправившись немного от заклинания. Бросил мельком взгляд в сторону детской площадки, где затесались две фигуры — Сынмин и Тэхён развалились на карусели.       — Ты как? — поправив знакомым нервным жестом очки, спросил Джисок. Он бросил взгляд в сторону Хёнуна, всё ещё подвешенного в воздухе.       — Всё в порядке, спасибо за заботу, — поклонился ему Ёнджун и положил ладонь на плечо Сонхуну, который после разборок стал необыкновенно хмурым и серьёзным. Пак стоял, скрестив руки на груди и смотря на салют чисто из надобности, ему это было совершено не интересно. — Прошу тебя, расслабься. Не стоит так акцентировать внимание…       — Хёнун использовал непростительное заклятие, Ёнджун, — сурово отрезал Пак. — Ты понимаешь, чем это могло обернуться? Не удивлюсь, если нас уже ищут. Хорошо ещё, что мы совершеннолетние, иначе мы бы давно сидели вместе с родителями в министерстве. Ёнджун, не будь наивным.       — Ладно, — сжав челюсть, процедил Чхве, задетый за живое. Его только что отчитали. Он отошёл от парня и встал рядом с Джисоком. Хотел поговорить и успокоить, а получилось наоборот — его завели и испортили настроение.       — Эй, хённим, — позвал Квак, потянув его за локоть чуть подальше, чтоб не так слышно было. — Он, наверное, просто пьян. Вот и злится. Ты точно в порядке?       — Ох, — Ён тряхнул головой и потёр лоб от усталости. — Да… Да, всё хорошо. А ты как? Не напугался?       — Честно скажу, что точно не ожидал этого. Но сейчас всё хорошо. Как Субин? Он ведь получил прям по лицу, — Сок поёжился. — Вы, кажется, близки.       — Это только кажется, не верь обложке. Не хочешь поговорить, пожалуйста? Хочу немного отвлечься, — попросил Джун, на что младший только активно закивал, мол, конечно, хённим, всё, что угодно. — Мы с тобой раньше не виделись, ты ведь сосед Бомгю? Чем занимаешься?       — О, по правде говоря многим… Но меня все зовут ботаном, поэтому, думаю, будет правильнее выразиться так — типичный ботан, люблю робототехнику, как видишь, ношу очки для зрения и не особо коммуникабельный, у меня всего два друга, — он, наверное, имел в виду Бомгю и Сынмина. Не очень набор для примерного отличника.       — Любишь учиться?       — Да! Не понимаю тех, кто не любит.       — Понятно. А почему ты считаешь, что это правильно — называть тебя ботаном?       — А почему нет? Если называют, значит, есть, за что. Не просто же так?       Ёнджун прищурился, но ничего не ответил. Наверное, есть за что. Он покосился на Сонхуна, за которым закрепилось прозвище «сынок влиятельных родителей», подумал о Бомгю, которого звали «тот гиперактивный», подумал о самом себе. Наверное, среди студентов его тоже как-то обозначали, только вот он никак не мог вспомнить, как именно.       — Ты ведь «капризная модель», так ведь?       — Что? — Чхве удивился. Точно, в яблочко. Так его и звали за глаза. — Да уж. Спасибо, что напомнил.       — Извини, я просто…       Со стороны дороги послышалась сирена с повторяющимся сигналом, словно машина пробивала себе путь через пробку, назойливо нажимая на кнопку сигнала. Чёрт возьми! Ёнджун в страхе осмотрел ребят. Встретился взглядом с Сонхуном, который думал о том же, о чём и он.       — Быстро все сюда! Нам нужно сваливать.       — Трансгрессия! — додумался Ёнджун, но ему было невдомёк, каким образом ему удастся справиться с транспортировкой в пространстве двенадцати человек. Это была непосильная задача, потому что он и так истратил много своей магии. Тэхён приволок Сынмина, еле стоящего на ногах, Джихо боязливо подбежала и взяла за руку парня.       — Ёнджун, я помогу. Давай разделимся. Вонён-а, иди сюда скорее, нельзя, чтобы тебя заметили! — забеспокоившись за будущее подруги, она позвала её к себе.       Когда все, включая опустившегося на землю Хёнуна, были рядом, они разделились на две команды по шесть человек, взялись за руки, и двое из них собрали всю внутреннюю магию, вслушиваясь в крикливую сирену поблизости. В момент пространство сжалось, и они исчезли с площадки, на которую обеспокоенные посетители Намсана вызвали полицейских для того, чтобы они разобрались с нарушающими правила подростками. Кто-то упорно заверял, что они видели летающего парня, и все знали, что массовых галлюцинаций не существовало. К счастью, никого они не застали, только брошенную последнюю коробку пиротехники, а ещё две бутылки с водой и одно шампанское, содержимое которого вместе с табличкой разошлось по асфальту.

⟡ ⟡ ⟡

      Ёнджун упал без сознания сразу же, как только их ноги коснулись пола охлаждённой, тёмной и тихой квартиры. Его словил Субин, которому не посчастливилось трансгрессировать рядом с Бомгю, отчего они столкнулись и оба потеряли опору под ногами. Бин рефлекторно схватил упавшего человека, который абсолютно безвольно повис в его руках и обмяк. Он был холоден на ощупь и достаточно тяжёл, несмотря на свои скромные худые пропорции. Сонхун, пришедший в себя максимально быстро, пришёл на помощь, и они уложили бессознательного волшебника на кровать. Джихо тоже пострадала, но не так сильно: она пошатывалась и её тошнило, а ещё ноги едва держали, и тут ей на помощь примчал Хёнун, так как Вонён была слаба для того, чтобы держать на весу подругу, а Шиа находилась далеко, через кровать.       Парень пьяно улыбнулся Хо, поддерживая её за плечи, на что она скривилась, а спазм в желудке стал сильнее. Он любезно проводил её до уборной и закрыл за ними дверь, оставшись помогать, аккуратно придерживая волосы. Ему самому было не лучше, алкоголь извернулся в его организме и выбил пищевод, который пульсировал и не давал забыть о себе. Как только девушке станет легче и она уйдёт отдыхать, он запрётся здесь и как следует очистит органы.       — Я больше с вами никуда не поеду, — заключила капризно Вонён, с недоверием оглядывая каждого в комнате, и ушла на кухню. Послышался звон золотой цепочки — девушка забрала свою сумочку. — Пойдём, Шиа-я. Я сейчас наберу маму. Она заберёт нас.       Ю согласилась, ей тоже не особо хотелось оставаться, да и нервы давали знать. Она быстренько забрала свои вещи, ещё раз поздравила Бомгю с днём рождения и ушла с подругой в подъезд, закрывая внешнюю дверь. Внутренняя, та, что закрывалась только через замок, оставалась нараспашку открытой.       Бомгю не очень нравилось, что гости сбегали от него, но сделать ничего не мог. Сейчас его голова совершенно не соображала. Его жутко шатало, стоять на ногах было невозможно, но это было забавно и смешно, и он увидел такую же несдержанную улыбку у Тэхёна, которого тоже весьма очевидно заносило, хотя он пытался как-то помочь имениннику не упасть. По итогу они грохнулись оба, едва не ударившись головами о стенку с косметикой, и рассмеялись. Кто-то попытался шикнуть, но прозвучало неубедительно, ведь все, кто спали, не проснулись бы и от ядерного взрыва сейчас.       Через полчаса все уже были в отключке. Сынмин шёл на кухню за чем-то, но никто уже не узнает, за чем именно, потому что он просто не дошёл: парень упал прямо в коридоре, осел возле шкафа верхней одежды, прилёг на паркет и уснул сладким сном. Хёнун, всё-таки занявший место в уборной, перекочевал от белого друга к ванне, прохладной и жутко приятной сейчас, и уснул прямо в ней, хотя рассчитывал просто охладиться и снять пьяный жар. Тэхён рухнул под рабочий стол, толкнув ногой игровой стул на колёсах, и к нему забралась приметившая ранее это местечко Юбин. Дрались за пол они недолго: оба сдались через каких-то три минуты, выдохлись, расслабились и уснули. Тэхён даже накинул на девушку половину своего кардигана, а второй частью укрылся сам. Хозяин дома не позаботился о том, чем будут укрываться гости.       К слову, пока этот хозяин слонялся за Сонхуном, мозг Субина решил, что спать на кровати — это самый оптимальный сейчас вариант, и ему было абсолютно плевать с кем, хоть с Рики (образ младшего участника сборной оставлял дрожь по телу) или приставучей девчонкой, он просто хотел удобно и комфортно поспать. К тому же для него места было много — кровать была двуспальной, а Ёнджун, развернувшийся лицом к боковине, занимал крайне мало места. Так что, когда Бомгю соизволил явиться в комнату, он застал спящих в его кровати злейших врагов всего человечества. Сначала он пытался их растрясти и разбудить, но то ли они крепко спали, то ли попросту игнорировали его, так что он сполз на пол, покряхтел от минутной печали и там же уснул, позже закатившись под кровать, где было теплее и мягче, потому что там был ковролин.       Джихо отвели в спальню родителей, и, пусть душ ей принять не удастся из-за спящего в ванне индивидуума, она приняла из рук друга пижаму именинника, до которой ему сейчас всё равно, переоделась и легла, применив из последних сил очищающие чары. Сегодня она была одной из самых чистых, ухоженных и аккуратных личностей. Но ей было весело и хорошо, потому что такого праздника она никогда не видела. Хотелось бы повторить, но только не сейчас и желательно без дополнительных развлечений вроде драк.       Последними, кого не одолел сон, были Джисок и Сонхун. Они ушли на кухню, чтобы не тревожить мертвецов, и Пак отошёл попарить на балкон — это поможет ему прийти в себя и снова взбодриться, а ещё ему наедине с собой нужно осмыслить, что же произошло и как им с этим справиться. Не может же быть такого, что министерство ничего не узнает, это естественно! Но хорошо одно — их не поймали с поличным, а это значит, что всё ещё можно скрыть.       Допарив, Сонхун вернулся на кухню, но его ночной напарник положил голову на стол и уснул, его очки сидели набекрень, и парень снял их, сложил и положил на стол, после чего решил, что, наверное, нужно немного убраться к приходу родителей.