Obscurial: За гранью

      Субин весь оставшийся день после разговора с Ёнджуном и Хечжон провёл в мыслях. Им столько всего нужно было сделать. К сожалению, в ближайшее время они не смогут не то что что-то разузнать, им опасно даже из комнат своих высовываться, потому что, словно по велению судьбы, за каждым из их компании следили и подозревали в чём-либо. Да уж, повезло так повезло. Насколько ему было известно, только Пак Сонхун был освобождён от контроля, но оно и неудивительно.       Многие потратили понедельник на занятия, но Субин не стал. Он просто лежал в кровати, задумавшись обо всём, и потом уснул, но сон дался ему достаточно тяжело. Ему снились странные фигуры, словно предвестники неминуемой беды. Но проснулся он утром, с ужасом заметив, что проспал практически тринадцать часов. Стрелка часов стремилась к семи. Да уж.       Накануне Хечжон сообщила, что утром у них будет собрание по поводу приглашения в агентство, так что это была отличная возможность для него сразу напасть на друзей и приставить им штыки к горлу, чтобы признались, кто из них способствовал перформансу у директора. Он был почти уверен, что этим кем-то, кто помогал со слежкой и съёмкой, был его сокомандник. Воодушевлённый тем, что совсем скоро он сможет узнать немного правды, Субин взбодрился и встал. В душ он решил не идти — у них после собрания тренировка, это было странно, так что он просто воспользовался освежающими чарами и запланировал купание после квиддича.       Собирались они обычно в раздевалке, предназначенной для их факультета, и именно туда он направился через весь поток учеников. Сегодня, к сожалению для многих, возобновили занятия на пробу и, насколько он знал, первыми, у кого будет вести Ли Чжиын, стали бедные шестикурсники. Наверное, он не будет ходить на её дисциплину, иначе просто не выдержит. Вторая его врождённая ненависть была к сотрудникам министерства.       Увесистая сумка хлопала по его бедру, когда он шёл. Субин питал надежды, что он придёт не первым и не последним, а кем-то в середине, чтобы не ждать и не быть опаздывающим. Обычно, конечно, опаздывал куда угодно именно Нишимура Рики — идиотский японский о́ни, который перевёлся сюда бог знает зачем, словно ему здесь мёдом помазано. Со стороны могло казаться, что Субин относился ко всем своим сокомандникам неплохо, хотя бы снисходительно, но ему просто нельзя было по-другому хотя бы из-за тренера, для которого командный дух был святыней, и из-за Хечжон, которая всё время твердила: «не будь с ним так строг, он не со зла».       Но, по правде говоря, Субина бесил и Рики, и Майкл, и даже немного Сону. А ещё он до сих пор не знал, где был Хёнун, потому что в общежитии его не было, в комнатах тоже, да и вообще никто его не видел, а телефон у него был отключён полностью. Даже не занят. Однако это не сильно настораживало — тот не впервые не являлся в академию. Однажды ему даже сделали жёсткий выговор с угрозой исключения, но, как видно, это не сработало. Субину, если честно, сейчас абсолютно плевать. Ему обидно до сих пор.       В раздевалке, к счастью, уже была переодетая Хечжон, пришедшая из женской, и ищущий свою жёлтую футболу Джейк, он же Джеюн. Завидев загонщика, тот широко улыбнулся, как при встрече старого друга, подошёл и схватил его за ладонь, притягивая к себе в упор. Вот этот парень действительно был приятен: у него были русые волосы, добродушная улыбка и открытый американский взгляд. Хоть он не был полностью американцем, а метисом, он был одним из самых светлых людей на факультете. Не сказать, что Субин души в нём не чаял, но на Джеюна можно было положиться.       Субин подумал, что этот парень вряд ли замешан в сговоре с администрацией.       — Где Хёнун? — вскинул брови Джейк, говоря совсем без акцента. — Я думал, что он с тобой.       — Нет. Не знаю, где он, — Бин пожал плечами и кинул спортивную сумку на скамью. — Его же не было сегодня в общаге.       — Мало ли, где он был. Сам будто его не знаешь.       — В общем, я понятия не имею, где он, — пробурчал Субин, не желая сейчас обсуждать друга, хотя на деле стоило бы им всем встретиться. Он подозревал каждого. Ну… почти. Смотря на то, как Хечжон, стоя возле подоконника, заполняла в бланке какие-то таблицы, он не был уверен на сто процентов. Как такая, как Хечжон, староста без плаща, могла так подло поступить? Никак — вот это крутилось у него в голове.       — Куда пялишься? — прилетело громоздкое, неприятное ему в спину, когда дверь снова открылась. Субин закатил глаза и снял толстовку, чтобы переодеться. Этот резкий, недавно сломавшийся голос определённо принадлежал Рики, в узких кругах — Ни-ки. О́ни поздоровался со всеми слишком задорно и весело. Чхве не вслушивался в разговор, пока Ни-ки не стал безудержно смеяться над какой-то шуткой.       — …ну и придумал. Знаешь, что? Я тоже знаю! Население Китая растёт, потому что вся резина уходит на кроссовки! — тут смех прорвался не только у Рики, но и у Сону с Майклом, и Хечжон пришлось стукнуть их сумкой, чтобы угомонились и прекратили страдать хернёй, пока она пыталась сосредоточиться на деле. Субин был ей благодарен.       — Могу рассказать анекдот про корейцев!       — Да помолчи уже, япошка, — хмыкнул Джеюн, складывая свои вещи в сумку, чтобы никто на них не сел, не сбросил на пол, не оплевал и не сжёг. Всякое случалось.       — У меня есть к вам разговор, — Субин обернулся, строго и серьёзно смотря на всех. Ребята были готовы его слушать, но только не Рики, ладони которого были красными, покрытыми его настоящей демонической кожей. Но как только Сону пихнул его под колено, макнэ сборной закатил глаза и принял полностью человеческий облик. Не хватало ещё, чтобы он рога снова всем показал. Он встал в позу, поставив руку на бок, и недовольно поджал губы.       — Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Хечжон, дописывая последние слова.       — Да. Определённо. Я хочу, чтобы этот человек признался просто сейчас, — он пронизывал взглядом всех, хотя подозревал только нескольких. Он не мог утверждать, кто именно насолил его другу, и надеялся манипуляциями вытащить из виновника всю правду. — Я знаю, что ты помогаешь директору. И что директор тебе за это делает поблажки. Какого чёрта? Нравится портить жизнь другим за похвалу?       — Субин, о чём ты? — Хечжон забеспокоилась и хотела подойти, но замерла и даже отошла назад, когда увидела его убийственный фирменный взгляд.       — Этот человек прекрасно знает, о чём я. Директор сам мне сказал об этом. Клянусь, что я самолично прикончу тебя, если не признаешься, — рыкнул Субин с таким сильным раздражением, что почувствовал, как вот-вот не сдержится. Так что он взял свою метлу, бутылку воды и, ещё раз осмотрев всех, ушёл через коридор в сторону взлётного выхода. Обычно они прилетали на стадион отсюда.       Лидер осмотрела всех и обратила на себя внимание хлопками.       — Ребят, кто уже натворил делов? — она стала серьёзной, но не такой, каким был Субин. Качества тренера и наставника укрепили в ней понимание и большую долю сострадания к своим хубэ и тонсенам. И к сокомандникам. Девушка обладала качествами лидера, а Субин — руководителя. Она с беспокойством осмотрела всех. — О чём говорил Субин?       — Чёрт его знает, — Майкл закинул в рот мятную жвачку и встал со стула, припёртого к углу. — Он бывает иногда таким бешеным, что мне не по себе. Может, он что-то напутал?       Хечжон пожала плечами, присматриваясь между делом к Ни-ки. Он был напряжён от чего-то, после яростного выпада хёна стал нервно переодеваться, больше не рассказывал шутки и не дурачился, стал отвечать дёрганно и односложно. На попытку заговорить с ним грубо ответил, что его задело то, как с ними обошёлся загонщик. Лидер вздохнула и размяла шею — эти двое никогда не могли найти общий язык.       Когда все явились на поле, тренер подозвал команду к себе, чтобы сделать важное объявление. Каждый думал о том, что это, скорее всего, напоминание усердно работать над проектом, который они должны будут показать на фестивале в этом году, но услышанное совершенно не совпало с ожиданием.       — К сожалению, вынужден вам сообщить, бойцы, что вашего загонщика Ким Хёнуна забрал отдел по магическим правонарушениям, — взгляд седовласого подтянутого мужчины резанул Субина. — Из-за использования непростительных заклятий над ним будет суд. Неизвестно, выиграют ли адвокаты дело, скорее всего, нет. Теперь вы понимаете, что эти заклинания не просто так называются непростительными, а? Неважно, на ком и из-за чего вы их используете, ваша жизнь обречена. Как бы вы ни оправдывались, но если вы смогли осуществить заклятие, то внутри вас есть зло. И за него нужно платить, — он хмуро осмотрел всех. — Запомнили?       — Это ужасно, — озвучила Хечжон мысли всех. — Запомнили, тренер. Но кто теперь…       — Я найду замену. Директор освободит вас на этой неделе от других занятий из-за подготовки к фестивалю. Субин, Хечжон, на вас обучение нового загонщика, нужно подготовить его к выступлению.       — Да, тренер.       — Отлично. А теперь в воздух! Нас ждёт насыщенная тренировка.

⟡ ⟡ ⟡

Tomorrow By Together — Opening Sequence

      Резкие прыжки высушивали его, бёдра дрожали, вспотевшие руки оставляли на шее отпечатки. Белая футболка, промокшая на спине, совсем выбилась из шорт при очередном резком движении. Было жарко даже с открытым окном. Мелодия расходилась по стенам, забираясь за зеркала и подсвечивая их изнутри. Когда Ёнджун касался Тэхёна, их магии соединялись, когда касался следом Чонвона — получался коктейль, вихрем разносящийся вокруг, как водоворот.       Их в зале было пятеро, словно созвездие. Плавно — резко — плавно — резко. Около раскрытой ладони Ёнджуна проскочили сверкающие звёзды, отражающиеся в зеркалах бликами. Его взгляд зацепился за движение одного из танцоров.       — Стоп. Сонхун, стой! Сонхун, — встряхнув волосами, Ёнджун остановился, чувствуя, как лёгкие саднило от недостатка воздуха. На дрожащих ногах, которые два часа без перерывов исполняли хореографию, юноша подошёл к своему коллеге. — На третьей «Dance with me» тебе нужно комбинировать резкость и плавность. Ты запаздываешь на несколько миллисекунд.       — Я ненавижу такие хореографии, — буркнул расстроено Сонхун. — Я устал. Здесь очень жарко, мне уже плохо от этого всего…       — Ох, понимаю. Джей, — обратился он к вампиру, который прижался к прохладному зеркалу. Вот кому действительно было плохо. Ёнджун не понимал, как этот вампир переносил такие перегревы тела, ведь было видно, что ему плохо. Рядом с ним приземлился Чонвон на пол и потянул вампира вниз, чтобы помочь ему прийти в себя.       — Давай я, — любезно предложила Джихо, которая должна была снимать их тренировку. К сожалению, сейчас их сонсеннима не было в академии, так как в её студии в Сеуле проходили отборочные кастинги и дебют новой команды танцоров, и она попросила их отсылать свои успехи дважды в день. — Сонхун-оппа, я ещё заметила, что на моменте, где Ёнджун лежит на Чонвоне…       — Ты выглядишь плохо, — прямолинейно сообщил Тэхён, подходя к Чхве. Тот только глаза закатил и помотал головой, мол, всё супер, просто не доставай с этим. Было бы всё так просто с Кан Тэхёном. — Я беспокоюсь о тебе. Тебе бы отдохнуть…       — Я крайне надеюсь, что однажды все эти сотрудники, а особенно Ли Чонсок, испытают на себе три непростительных заклятия, — фыркнул Ёнджун. — После директора и допроса Бомгю сам не свой.       Ёнджун решил умолчать о том, что после похода к учителю его друг совсем закрылся в себе. Такое было крайне редко, возможно, лишь однажды.       — Они пьют нашу кровь, как вампиры! Извини, ДжейДжей, — виновато покосившись на танцора, продолжил Тэхён. — Как я надеюсь, что всё поскорее закончится. Говорят, что церемония вечного прощания завтра, но его родители не хотят никого видеть. Они слишком злы на школу.       — Понимаю их, — кивнул Ёнджун, обнимая себя за плечи. — Надо будет всё равно оставить что-нибудь в память о нём. На первом этаже же сделают поминальный стол?       — Думаю, да, — кивнул староста. — Должны провести обряд упокоения. Думаю, господин Ким займётся этим.       — Давайте снимем уже, нам тоже надо отправить хореографию, — недовольно влезла Вонён, что сидела без дела последние минут двадцать. Её разминка сегодня длилась сорок минут и превысила всевозможные рекорды.       — Хорошо-хорошо, — Чонвон поморщился от важности и вредности девушки, после чего подогнал всех снова по позициям. Ёнджун похлопал Сонхуна по плечу.       — Ты сможешь, — улыбнулся Чхве. Друг смотрел на него молча некоторое время, после чего позволил своему часто хмурому лицу улыбнуться.       — Начинаем!       Джихо, взяв телефон, снова встала у зеркала. Теперь-то у них получится.

⟡ ⟡ ⟡

      В мастерской бытовой магии произошла детонация. Никто не сомневался в том, что виновником этого стал Бомгю, но как можно было взорвать котёл, в котором варилось лакомство для волшебных существ?! Чхве затряс головой и развернулся на бедро, потому что от столкновения с полом его задница стала жутко болеть. Он стал полностью чёрным, покрытым противной слизью и жжёным порошком из растений. Они, словно сажа, покрыли его лицо. Подняв защитные огромные очки, Бомгю разлепил глаза и осмотрелся, и ребята вокруг рассмеялись, смотря на два чистых участка вокруг его глаз.       Учитель, лепечущая на другом языке какие-то не очень дружелюбные фразы, приводила рабочее место в порядок. Затем японка подняла ученика и строго посмотрела на него, но обычно у них, японцев, не получалось быть слишком строгими. Они скорее были… странными.       — Ну и чтхо тхы натхворил? — о, акцент у неё был сильный. Бомгю едва различал её слова. В этом была проблема иностранных учителей — когда ученик ошибался (или взрывал помещение), они слишком нервничали и не могли следить за своим произношением.       — Извините, сонсенним, — ему становилось всё хуже от того, что даже здесь валились из рук инструменты. Он не мог сконцентрироваться на работе. Желания учиться у него больше не было, ему хотелось домой. Никогда раньше ему не хотелось домой так сильно, как сейчас. Как хорошо, что Наоко отстала от него почти сразу, потому что одна из девочек позвала её, но она оставила предупреждение, что если масса в котле испортится снова, то это будет минус несколько баллов факультету.       Бомгю сел на стул, понуро уставившись в пол. На тёмных досках там и там валялись шелуха, опилки, даже чьи-то сушёные глаза. Сам он был в фартуке и в специальной огнеупорной форме, чтобы не сжечь себе что-то по нелепости. У него не было сил увести мысли в работу, потому что перед глазами стоял Чон Чонгук, покидающий академию. Да, этого ещё не произошло, но он так отчётливо видел это.       — Хей, твикс без второй палочки, — на его плечо приземлился тяжёлый гаечный ключ, а в поле зрения возникли длинные голубые волосы. Ох, чёрт. Староста Мими. — Хватит канючить, принимайся за дело. Я сказала учителю, что прослежу за тобой, потому что я свою часть уже сделала. Вставай и за работу, я не люблю людей, которые протирают ботинки зазря.       — Почему ты вечно пристаёшь ко мне? — буркнул он, тут же жалея об этом. Приняв из рук старосты салфетки, чтобы вытереть лицо, он принялся снова выдерживать её пылкий нрав. Бомгю расстроился, когда ей удалось увернуться от быстро летящей метёлки.       Под контролем старосты, которая постоянно выдёргивала его из мыслей, они кое-как пришли к промежуточному результату, на котором его чудо-зелье решило воспламениться. Вслушиваясь в грохот и шум на фоне, он улавливал писки и визги Юбин, которую, кажется, какая-то из не очень мёртвых личинок укусила за палец. Если так подумать, то он даже благодарен жизни за то, что к нему приставили Мими. Пока тёмно-зелёная вода бурлила, Бомгю пользовался чарами для мойки посуды и осматривался вокруг. Он нигде не мог найти Сынмина.       — Нуна, — позвал он негромко, поворачиваясь к старосте. Она его не услышала, но по невербалике поняла, что он точно что-то от неё хотел. — Где Сынмин?       — Прогуливает.       — Опять?       — Будто ты удивлён.       — Ему ведь уже делали выговор из-за прогулов.       — Тебе тоже делали из-за неуспеваемости, — напомнила мрачно Мими, крутя в руках волшебную палочку. — Но собраннее ты не стал.       — Будто это так просто…       — Ты совсем раскис, — перебила она парня, который вздрогнул, отчего его магия всколыхнулась и уронила посуду в раковину. Один грозный взгляд учителя через несколько столов заставил его тут же спохватиться. — Всё из-за…?       — Я не хочу это обсуждать, ладно? — Бом стал ещё более нервным. — Просто…       — Нас тоже допрашивали. Так что я понимаю, каково тебе. Этот чёртов Чонсок был готов меня к потолку подвесить, лишь бы я ему в лоб сказала, кто… — решив не продолжать, она кашлянула в кулак и опёрлась о стол, поправив закатанные рукава зелёной рубашки. — Он считает, что я оракул. Наорал на меня, что я староста и должна следить за всем, иначе плохо выполняю свою работу. Скотина.       — Так и сказал? — Бомгю удивился. Что ж, новая эмоция — уже неплохо.       — Именно. Где его вообще учили допросам? Как хорошо, что эта, как её… Девушка с ними была, не сильно взрослая, может, одного возраста с нашим профессором по травологии…       — Та, которая сидела с папками за партой?       — Угу, именно. Хорошенькая. Спасибо ей за то, что закончила мои мучения, — закатив глаза от раздражения, Мими схватила из мешка на полу горсть мышиных костей. — Для лесного хранителя нужно побольше кальция. Попробуй задать ножу темп и расстояние, чтобы косточки были ровно десять миллиметров. Ладно?       — Попробую, — кивнул он, становясь снова к своему котлу. — Эм… спасибо.       — Расслабься. Просто постарайся больше не делать глупостей.       — Э… нуна…       — Да?       — Напомни заклинание…

⟡ ⟡ ⟡

      Секундная стрелка слишком громко отдавалась в наполненной людьми гостиной. Все уходили на первое занятие по специальности на этой неделе, пускай не все были готовы к учёбе. С мифологического факультета люди были всегда весьма странными, шли наперекор всем, были известны своей непредсказуемостью и сложным характером. Большинство были молчаливы и упёрты. С ними редко кто связывался.       Хисын сегодня проспал. Почему-то его будильник не сработал, а сам он не смог дальше спать, когда услышал, как его сосед по комнате случайно уронил что-то огромное с верхней полки шкафа. И тогда бодрость заполонила его. Он был последним в гостиной, кто ещё не вышел, бегал из стороны в сторону и закидывал вещи в сумку, и нервы его так напряглись, что в одну секунду он просто застыл, тяжело вздохнул и прислал декану сообщение о том, что он опоздает на его лекцию из-за непредвиденных обстоятельств. Какое счастье быть старостой — ему делали поблажки. И теперь он мог спокойно подготовиться к выходу и надеть брюки правильной стороной.       Он не ожидал, что, помимо него, кто-то ещё во время уроков останется, поэтому спокойно стал переодеваться прямо в гостиной, отойдя от окна, и подскочил, увидев у лестницы Кая. Хисын лихорадочно вылез из штанины и прикрылся, упав за стол, где его не будет видно.       — Я… думал, ты в комнате спишь, — запнувшись, Хисын прокашлялся и осмотрел юношу, который стоял, оперевшись плечом о стену, и безразлично смотрел в пол. — Извини, я оденусь. Это было неожиданно, ты напугал меня.       Наконец-то управившись со своими брюками и застегнув ремень, Хисын подошёл к своему подопечному. Он выглядел чуть лучше, чем вчера, но хуже, чем обычно. Ли подбадривающе улыбнулся.       — Почему спустился? Что-то случилось?       Кай помотал головой, пряча глаза под волосами. Хисын сверился с временем, проверил в сумке необходимые для лекции принадлежности и побежал обратно в свою комнату, чтобы забрать учебник, который оставил ночью рядом с кроватью. Кай всё стоял на месте. Он исподтишка наблюдал за тем, как копошился староста, и обдумывал то, что ещё, скорее всего, не раз встретится с аврорами. Не зря ведь ему дали направление к колдомедику.       Когда Хисын спустился, Кай взглянул на него, а затем трусливо убрал глаза.       — Мне нужно идти. Я принесу тебе лекции в конце дня, успеешь сделать до завтра? Иди поспи, — натянув мягкую улыбку, Ли уже хотел побежать, но его внезапно схватили за плащ. Сердце испуганно ухнуло и покатилось по узкому туннелю.       Помедлив, староста обернулся. Худая бледная кисть до вздутых вен сжалась на ткани его длинного плаща.       — Что-то не так?       — Я… — Кай сглотнул, от страха у него в горле пересохло. — Я… Ты можешь… приготовить мне…       — Ты голоден? — как с языка снял Ли. Хюнин, погодя, едва заметно кивнул, даже так, что старший и не увидел, но принял молчание за согласие. О, какое счастье. Он спокойно сбросил рюкзак с плеча на пол и расстегнул свой плащ, накинув его на удивившегося юношу, который даже вскинул голову и открыл вид на чёрные радужки. Его зрачки задрожали и медленно расширились. — Ты весь дрожишь. Сядь, я пока приготовлю. Я должен учитывать что-то?       Глаза метиса забегали. По истечении долгих тридцати секунд он неуверенно замотал головой. Ему осточертели ограничения.       — Хорошо, как скажешь. Тогда я приготовлю на свой вкус.       Кай сел в кресло и неловко завернулся в плащ, который оказался таким широким, что юноша буквально провалился в него. Ткань пахла снежными ландышами с лимоном и была тёплой. Кажется, Хисын прогрел плащ чарами перед тем, как отдать его. Его волшебная палочка торчала из кармана, задрав ему рубашку, но Хюнин не стал отвлекать увлечённого повара. Он не привык вмешиваться, когда люди были чем-то заняты, его научили этому в детстве. Поэтому Кай лишь смотрел, удобно устроившись в кресле. Он неожиданно почувствовал себя крайне безопасно.       А Хисын решил, что он приготовит своё самое любимое блюдо, как ему в детстве готовила мама. Он быстро вскипятил воду и бросил палочку на столешницу, вытащил из недр запечатанного рунами шкафа свой любимый шин рамён, который, на самом деле, было запрещено трогать всем остальным одногруппникам, и забросил всё содержимое в кастрюлю, забыв предварительно достать пакетики. Он был так взбудоражен просьбой, что хотел как можно скорее порадовать друга вкусной любимой едой, а теперь приходилось из кипятка вручную доставать пакетики с соусом и суповой основой.       — Не спеши, — хрипло отозвался Кай и мокро закашлял, как при простуде. Хисын замер.       — Э… да, конечно, — ему стоило прийти в себя. Прежде он никогда не готовил для кого-то, а если это происходило, то никто не соглашался есть его стряпню. Это не сильно его задевало, но мотивации заботиться о ком-то становилось меньше. Он ведь староста, забота о других включена в его обязанности. На совете старост он слышал от других, например, от Чонвона, что ему хотелось бы хоть на день снять этот плащ и забыть обо всех проблемах художников, побыть простым учеником. В его жизни драмы было очень много, приходилось поддерживать многих, и особенно часто он заботился о девушках. Хисын не мог его понять. Как и Чонвон не понимал желаний Хисына.       Они оба считали: каждый не ценил то, что имел. «Везде хорошо, где нас нет», — услышал он как-то от Хечжон-нуны.       — Ты ведь ешь острое?       — М… не пробовал…       — Попробуешь! — Хисын догадывался, что его любимая обыденная еда будет слишком острой для человека, который во рту перца не держал, но решил всё-таки рискнуть. Он добавил в готовую красную лапшу ломтик чеддера и нарезал молодой лук, отправляя крохотные колечки в тарелку. Волшебный острый перец добавил искр над блюдом.       Рамён прокрутился красиво на тумбе и подлетел, аккуратно приземляясь перед Каем на обеденный стол. Хисын передал тому стальные палочки, бросил бытовые чары в сторону посуды и сверился с временем. Что ж, прошло пятнадцать минут с начала, он мог ещё немного задержаться.       Кай, надеясь, что можно ещё немного посидеть в плаще, приблизился к столу и сначала попытался определить запах, затем смешал сыр с лапшой. Выглядело не так плохо, как он ожидал, но ему было достаточно неловко, потому что воспоминания о прошлой попытке поесть всплывали назойливыми кадрами перед глазами. Он бы хотел извиниться перед Хисыном, если бы не стыд. Это было слишком необычно для него. Он боялся всего такого — странного и нетипичного.       — Ну как? — нетерпеливо спросил Ли, когда юноша погрузился в молчаливую трапезу.       — Неплохо…       — Не остро?       — Печёт, — он кивнул. Хисын наклонил голову и увидел, как виски младшего вспотели, а глаза покраснели. Тот в подтверждение слов шмыгнул носом, но в целом не противился.       — Я дам тебе молока. Наверное, я уже пойду, иначе декан не поймёт опоздания на весь урок, — обеспечив подопечного стаканом холодного молока, Хисын схватил с пола своей рюкзак, забрал палочку, чудом не укатившуюся за плиту, и выскочил из гостиной.       — Но плащ… — вслед прошептал Кай, после чего медленно опустил руку на ткань, покрывающую его колени. Это отношение грело душу и сбивало с толку.

⟡ ⟡ ⟡

      В обед директор внезапно созвал всех учащихся в Зал Вещаний из-за какого-то важного дела. Конечно, не у всех было желание являться туда, потому что всё это собрание скорее походило на погорелый театр, нежели на нормальное мероприятие, но всё же большинство явились. За чередой неприятных событий учащиеся совсем забыли о том, что скоро грядёт сезон цветения. Младшие курсы посетят фестиваль цветения Вишни, который начинался в Сеуле двадцать четвёртого марта, средние курсы распределились на цветение Дикой Сливы в Кванъяне, а старшие курсы… практически все ушли толпой из обеденного зала, оставив директора в неловком молчании.       Но затем, среди тяжёлой тишины, встал Чонвон.       — Фестиваль цветения Кизила в уезде Курё! Мы поедем туда. Там есть также рисовое поле, а ещё в этой туристической деревне живёт дедушка Сонхуна, он же один из организаторов, — Ян радостно улыбнулся и потянул Пака за рукав, чтобы тот встал и учтиво поклонился. Директор расслабленно улыбнулся.       — Прекрасно. Не могли бы вы назвать список учеников, которые поедут туда? — спросил Рю, проверив, записывает ли всё женщина, которая была организатором трёх поездок.       — Конечно! От нашего факультета еду я, староста Ян Чонвон, а ещё Пак Сонхун, Чхве Ёнджун, Кан Тэхён, Пак Джей и Ким Джихо, — улыбчиво сообщил он. В принципе, среди художников старших курсов остались действительно только они.       — Отлично, кто-нибудь ещё?       — Мы, — поднялась староста спортивного факультета. — Я, староста Чхве Хечжон, Чхве Субин, Шин Джеюн, Нишимура Рики, Ким Сону… — девушка опустила глаза в список, где последним был Ким Хёнун. — Это все. Мы готовим воздушное представление перед открытием фестиваля.       — Ким Сону? Разве он не…       — Да, именно, — смело крикнул названный через весь зал, вскочив с места. От бушующих эмоций его магия затрещала, и на голове появился прозрачный фантом лисьих опущенных ушей. — Я не собираюсь участвовать восемнадцатый раз в открытии цветения Вишни. Сами выступите.       Хечжон дёрнула его, чтобы поскорее этот лис прикрыл свой грубый рот.       — Я поняла вас, хорошо. Следующие?       — Мы тоже поедем, потому что в прошлом году не вышло, — Мими с толикой недовольства встала, чтоб её было видно. Она не стала уточнять, что они не поехали годом ранее, потому что кое-кто взорвал мастерскую так, что они весь фестиваль чинили её. — Староста Ким Михён, Чхве Бомгю, Ким Джисок, О Сынмин, Бэ Юбин… Всё? — она осмотрела распластавшихся по столу студентов и кивнула сама себе. — Это всё. Кажется, никто больше туда не поедет.       — Отлично, — в стороне мифологического факультета никого не было из старших, столы были абсолютно пустые, так что женщина уже собиралась ставить печать, как вдруг поднялся один высокий худой парень. Без плаща.       — Извините, — звучал он, кстати, достаточно громко и уверенно. — Запишите ещё старосту Ли Хисына и Хюнин Кая.       — Что? — Тэхун встал с места и попытался найти в толпе студента, но не сумел. Может, он ослышался. — Ты сказал, что… кто едет?       — Хюнин Камал Кай, сабоним. Я спрашивал у него несколько дней назад, и он согласился поехать туда, если я буду с ним. Он сказал, что хотел бы съездить куда-нибудь с… — Ли вовремя себя одёрнул, — …с другими ребятами. К тому же он никогда не был на фестивалях.       Завуч внимательно присмотрелся к студенту, прищурился, обдумывая что-то, и, кажется, был достаточно раздражён ситуацией. Но директор снисходительно кивнул и попросил женщину вписать и их обоих тоже.       — Господин директор, — окликнул его Сонхун. — Мой отец поедет с нами. Он один из организаторов фестиваля…       — Вы сын Пак Чону? — его перебила эта самая женщина в пиджаке и юбке. Кажется, до неё наконец-то дошло. Пак-младший скинул с лица доброжелательную улыбку и стиснул челюсть. Он ненавидел, когда его так нагло перебивали. И как только такую невоспитанную тряпку засунули в организаторский состав? Это просто позор.       — Если вы не против, я всё-таки закончу свою мысль. Спасибо, — хмуро и холодно отрезал он, переводя взгляд на директора. Женщина оскорбилась таким ответом, и Хун был уверен, что в её мыслях он высокомерный сопляк. — Мой отец попросил не присылать на праздник авроров. И ещё одна просьба от него: он не хочет, чтобы на фестиваль приезжали преподаватели, которые способны испортить атмосферу. Он попросил отправить сонсеннимов Чона и Ву. Ещё он бы хотел видеть на фестивале сонсеннима Мэй, если она, конечно, изволит из танцевальной студии вернуться в академию. Её свежий взгляд поможет артистам хорошо передать дух праздника.       Директор принял это, как вызов, но не стал перечить воле главного спонсора своей академии. Громкие суммы шелестели в его ушах, словно мелодия. И он дал добро.       — Кто-то ещё собирается ехать? — женщина вскинула голову, оторвавшись от своего списка, и её короткий хвост пружинисто запрыгал. Кто-то в зале хихикнул. — Отлично. Тогда все, кто поедут на фестивали, должны прийти на собрание. Господин Рю, какой кабинет мы можем занять?       — Думаю, вы можете занять учительскую. Сейчас там всё равно никого не будет.

⟡ ⟡ ⟡

      Представителей разных факультетов мало прельщало находиться друг с другом так тесно, особенно тех, кто не терпел кого-то конкретного. Всем пришлось сесть за длинный овальный стол из чёрного камня с золотыми молниями, выполняющим рисунок мрамора. Чонвон, часто бывающий здесь, предложил присутствующим чай или кофе. Согласились только четверо из всего потока. Ёнджун занял место возле своего драгоценного Бомгю и позволил его тяжёлой голове тоскливо улечься на плечо, пускай у него самого тянуло всё тело из-за репетиций. Пока рядом никто не сел, Чхве выловил взглядом Субина и подозвал к себе жестом, похлопал по сиденью. Сморщив будто от кислоты лицо, спортсмен подсел.       — Чего тебе?       — Насчёт наших встреч, — стал шептать он, повернувшись профилем к остальным и прикрыв лицо ладонью. Никто не должен понять его, даже по губам. — Нам стоит прекратить на время, пока всё не устаканится. Твой брат уже нас подозревает в чём только возможно, нельзя допустить, чтобы пошли слухи, иначе это дойдёт до преподавателей. Ты сам знаешь, что будет, если поймут, чем мы занимаемся. Наше расследование никому здесь не нужно. К тому же… я устал. И если я сейчас не нагоню специальность, то потом будет туго. На следующей неделе мои яблоки должны быть уже закончены.       — И зачем мне эта информация?       — Не будь балбесом хоть сейчас, — Ёнджун несдержанно хлопнул того по бедру. — Прошу. Просто не будь идиотом. Уже… поговорим в пятницу.       Субин наклонился к нему, к уху, косясь на тихого Бомгю. Чонвон всё ещё делал чай и забалтывал организатора разными идеями для фестиваля.       — Хёнун… Он… Ты знаешь, что он до сих пор не пришёл?       Ёнджун отстранил своё ухо от младшего и поморщился, всматриваясь в его выражение лица. Кажется, не шутил.       — Я не интересуюсь твоим другом.       — Он под арестом.       Ёнджун буквально уронил челюсть, потому что это последнее, что он ожидал услышать. Оглянувшись и погладив Бомгю по голове, убеждаясь, что он всё ещё спокоен, Ён обратно повернулся к Субину. Это было просто невообразимо. Хёнун всегда был тем человеком, кто вылезал сухим из воды практически всегда, это не оговаривалось. Видимо, именно поэтому он стал таким несдержанным.       — Нет, — Джуна охватила тревога. — Нет, нет… Тогда как вы сниметесь? Я не могу позволить, чтобы моя репутация из-за вас…       — Ты слышишь себя, бестолочь? — зашипел Субин, на что взгляд Ёнджуна поменялся с испуганного на злобный. — Вот так-то. Слушай меня трезво. Мы заменим участника. Так сказал тренер. Мы не под меньшим ударом, чем ты. Надеюсь, твой менеджер…       — Хах, — Ёнджун усмехнулся. — Он уже готовит контракты. Послушай, Субин, — выдохнул он, накрывая ладонь лучшего друга своей, ласково поглаживая его пальцы. — Я здесь сделать ничего не могу, хотя будь моя воля, я бы не допустил вас до съёмок. Но если уж судьба хочет так… Однако если из-за вас я пострадаю… Я не знаю, что я сделаю с тобой. Будешь платить компенсацию.       — Ты говорил, что тебе жаль, — хмыкнул Субин, припомнив что-то. Джун недоумённо прервался посреди предложения.       — Ты о чём?       — Ты даже не помнишь, — Субин сел ровно, спрятал взгляд и встал, кидая напоследок что-то вроде «я понял тебя». Ёнджун поднял бровь, но не стал настаивать. Будь что будет, этот придурок всегда был странным.       Танцор оглядел стол. Теперь большинство сидело, среди знакомых (и не очень) лиц он увидел того самого мальчика, который ходил с ними на допрос одним из первых. Кай, кажется, да — именно рядом с ним сидел Ли Хисын и что-то безостановочно шептал, наверное, успокаивал. На опустевшее место приземлился Чонвон, последнюю чашечку с чаем забрав себе. Ёнджун тоже был бы не против выпить чего-нибудь, но только не из чужой посуды и не этот дешёвый пакетированный напиток.       — Итак, нам стоит обсудить празднование, мероприятия, подготовку, украшения, готовку и выступления. Для начала от вас требуется поставить подписи там, где я поставила галочку, и оставьте свой магический отпечаток рядом в специальном сенсорном поле. Хватит всего одного пальца, — добавила она, когда со стороны Рики послышалось «а какую часть тела прикладывать?» — Всем, кому нет восемнадцати лет, необходимо официальное разрешение родителей с подписями и оформление доверенности на одного из преподавателей. Напомните, кто с нами поедет?       — Чон Чонгук-сонсенним и Вушуй-сонсенним, — помог женщине Сонхун. — Но мне кажется, что это не те люди, которые могут справиться с такой задачей.       — Почему?       — Они… потеряют половину из нас ещё в академии, — неловко отозвался Хисын, не привыкший нелестно отзываться о преподавателях. Многие зашептались и стали посмеиваться.       — Что ж, — она неудобно поёжилась и уставилась в список. — Кто здесь несовершеннолетний?       Руки подняли четверо. Женщина раздала свои визитки Сону, Джихо, Тэхёну и Рики.       — Пусть ваши родители позвонят мне сегодня в течение дня, они должны будут приехать до пятницы с необходимыми документами или прислать их по почте, — порекомендовала она, улыбнувшись. К счастью, все её поняли. — А теперь обсудим детали…