Obscurial: За гранью

ONEUS — A Song Written Easily

      Два дня подготовки прошли бурно. Плакаты, тренировки, уход за животными — вихрь дел затянул в себя каждого без исключения, хлопотать приходилось всем, только вот Ёнджун с Бомгю поменялись местами. Ёнджун, привыкший к строгости и немного строптивому характеру своего тренера во время заездов, был неподвластен нуждающейся в контроле Чжиын, а ещё он выполнял абсолютно весь уход настолько профессионально, что его похвалил Хэви, специалист по волшебным зверям и главный механик. Ещё Ёнджун разговорился во время дела с Хисыном, что оказался не таким странным парнем, в отличие от его одногруппника, из которого и слова не вытащишь. Собственно, Ёнджун и не горел желанием молоть языком со всеми подряд, так что объектом беседы он выбрал старосту.       Пробные экипажи они проводили за день до фестиваля, и Ёнджун возглавлял ряд, воинственно оседлав одного из драконов. Его Эльфи это вряд ли бы понравилось, но он просто понадеялся, что она будет к нему благосклонна в следующую встречу. Хисын и Кай тоже предпочли змеев, а остальные трое, выбранные Хэви, разместились на трёх лошадях тёмного окраса. На этот фестиваль предоставили для выезда только породу халла, так что большинство из всех животных были тёмно-каштанового или русого оттенков. Во время прогулки по центральной улице, которую многие местные жители вместе с организаторами украшали лентами, цветами, зеленью и баннерами, ребята увидели, как в долине тренировались в седьмом поту спортсмены, и иногда слышали возгласы кумихо, что сдерживался от перевоплощения в трёххвостого лиса.       Местные жители тоже готовились к встрече весны и её первых предвестников — белили все поверхности, очищали парки и высаженные рядами деревья, вешали фонари, зажигали новые толстые свечи, расстилали покрывала, открывали и готовили лавки с сувенирами, национальными одеждами, предсказаниями, украшениями. Фестиваль сочетал в себе много водной стихии — тут и там были брызги, дороги очищались холодной речной водой, ею же поливали и опрыскивали кизил, благословляя растения дарами божеств. Всё было украшено цветами, готовые к выездке кони фыркали и вертели головами от количества ароматов.       Приблизительно к четырём часам вечера двадцать четвёртого марта все приготовления были готовы, оставалось только приготовление еды, но практически все отказались от такого заманчивого предложения. Искупанные и переодетые в новые вещи, ребята разошлись по компаниям и домам, кто-то отдыхал на улице, а кто-то в любимой родной постели. Оставшийся вечер они провели в отдыхе, и перед отбоем всех созвали на перекличку, а затем снова предупредили, что подъём в восемь. Многие были в предвкушении, потому что часть студентов раньше никогда не участвовали в фестивале кизила, остальные же обожали эти традиции. Сонхун собрал всех своих и попросил сильно не выдыхаться за следующий день, потому что на вечер и часть ночи у него был отличный план времяпровождения. Делать было нечего. Многие выдохнули спокойно — хотя бы не сегодня.

⟡ ⟡ ⟡

      Ворон пролетел в сантиметре от земли, усыпанной пеплом, громко прогремел рыком из грудной клетки и исчез в плотном тумане, сверкнув чернеющими пятнами глаз. В лёгкие забралась пыль вместе с прахом, и юноша закашлял, сгребая в ладонях землю вместе с серым порошком, ощутимым, как мягкий песок. Весь он был измазан, словно в саже.       Ёнджун поднялся на локтях. Тело ломило. Его карие глаза осветлились, обесцветились, в них больше не было живого блеска. Пустырь вокруг, погружённый в дым, только иногда прорастал сухими голыми деревьями. И огромная щель посреди серой пустыни была наполнена мутной водой, смутно напоминавшей знакомый пейзаж. Ёнджун сел, осмотрелся. Он не чувствовал тревоги или страха. Он не видел ничего реального, ничего живого, так что ему нечего было опасаться здесь. Но его схватило волнение за реальность, к которой он не мог вернуться.       Вдали послышался птичий крик, и ещё один ворон пронёсся по сухой земле с кучей трещин, собрал пыль и врезался неповоротливо в ствол дерева, падая замертво. От этой смерти Ёнджун окоченел, и его вдруг тронули за плечо.       Над ним нависала прекрасная принцесса. Её рука сильно сдавила плечо, словно собиралась проломить кости, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не пустить слёзный поток. Спереди подул сильный ветер, пуская прах в глаза, и он невольно вернул взгляд обратно. Теперь эта пустошь не была так пустынна.       Деревья горели насыщенно-алым пламенем, их чёрная кора не превращалась в пепел, они продолжали своими пиками разрезать дымовую пелену. Перед ним лежали обескровленные тела давно ушедших в иной мир людей. Их иссиня-серые тела неподвижно лежали на твёрдой почве. Река начала беспокоиться.       — Их души разделились на три части заведомо до случившегося. Это нельзя предотвратить, — начала девушка над ним. Он узнал её. Проводница душ. Принцесса Бари. Её волосы на глазах стали седеть, брови редеть, морщины проявляться отчётливее, и вся она усыхала скоротечно, глаза её блекли, слепли. — Хон, кви и пэк. Душа-хон отправляется на небо, душа-пэк в землю, душа-кви — в табличку синчжу. Но некоторые души не способны разделиться.       И тогда проводница превратилась в прах, а Ёнджун пугливо обернулся к трупам. Теперь они стояли и смотрели на него, глаза их сияли, словно подкрашенные хакманиты.       Бомгю местами напоминал иссохшую мумию, его тёмная одежда была изорвана, будто его терзали псы. Субин был мокрым, грязным, покрытым золой, его чёрные волосы склеились и свисали острыми льдинами. Сонхун и Сону были неотличимы друг от друга: их грудная клетка и конечности чернели на глазах, где-то подгорая, словно края тлеющей бумаги. Хисын, которого Ёнджун отличил с трудом, был единственным, кто не смотрел в душу. К парню закрались подозрения, что у него не было глаз, а веки накрывали две ямы. Тэхён и Джихо держались за руки, и их ладони были не просто сцеплены, они были склеены, сплавлены вместе, как металл, слившийся воедино при высокой температуре.       Треск позади и внезапный жар его отвлёк.       Оранжевый свет облепил его и заставил вздрогнуть. Пламя дугой обвело его, со всех сторон надавило, пытаясь дотянуться длинными языками до его нетронутой ненастьями кожи. Он пополз от этого, зашевелил ногами, сдирая колени и пиная мелкие скопления камней. Он отползал, не в силах встать, пока не упёрся во что-то. Чьи-то до ужаса ледяные ноги. Подняв в сердцах голову, он увидел покойников совсем рядом. Они окружили его, и их мёртвые глаза, тронутая ожогами кожа и сгоревшие её части завладели всем его вниманием. Ёнджун не сдержал крика и предпочёл отползти к огню, а затем, увидев, как к нему протянули тлеющие руки, уткнулся в колени, накрыл голову руками и заорал, пытаясь перебить всю реальность его сознания.       — Это ложь, ложь, ложь! Ложь… ложь…       Повторяя, как мантру, одно и то же слово, он пытался переубедить своё сознание в своей собственной истине. Но он упорно продолжал находиться здесь. Не мог его вещий сон быть таким. Внезапно его кисти схватили, плечи сжали, заставили выпрямиться и распахнуть глаза, увидеть то, что творилось впереди.       Огромный вихрь чёрной материи распространялся и увеличивался с поразительной скоростью. Сложно было уследить за его стремлением заполнить собой всё пространство, но этот вихрь был устрашающим. Ёнджун видел его раньше. Видел его в прошлый снах. Видел его в книге.       Обскури.       — Прощение — твоё исцеление. Дракон появляется из ручейка, Ёнджун, — гремел чей-то голос до тех пор, пока парень не отключился.

⟡ ⟡ ⟡

      День праздника начался рано. Горны, приветствующие весенних божеств, которые должны были заставить цвести кизил, протрубили в шесть. После зова по деревне прошёлся буйный ветер, словно речные драконы, выпрыгнув из реки, пронеслись вдоль бодрствующих корейцев. Многие местные сегодня вышли в пять утра, чтобы встретить речных божеств лично. Все верили в то, что именно сегодня, двадцать пятого марта, имуги вырывались из своих зимних оков и, наконец, поднимались из реки на землю, согретую солнцем. Птицы пропели приветственные песни, ласточки с лазурными хвостами пролетели между домов, будя всех спящих. Сначала по главной круглой площади, а затем по всем длинным аллеям, текущим от неё, словно множество рек от озера, прошёлся шлейф музыки. Свист, громкие разговоры, поздравления и обсуждения грядущего пиршества звучали отовсюду.       Счастливчики, которые могли не обращать внимания на повсеместный сон, тоже встали, но уже из-за того, что обделённые счастьем соседи принялись их расталкивать и будить. Сонхун и Сону ворвались в комнату к Ёнджуну и Бомгю, хотя они даже ещё не встали с кровати, вымученно пытаясь заглушить звуки с улицы. Парни уже были одеты в праздничные ханбоки, их волосы были взбиты, словно сладкие сливки, и вились, совсем как цветки кизила. Лица их были украшены рисунками, а у Сону сквозь его локоны выглядывали два серебряных лисьих уха, даже не спрятанные магией. Правда, пришлось им попотеть вчера, чтобы дать трём хвостам возможность выбраться из-под широких золотых с сияющими нитями штанин.       — Подъём! — завопил лис, бросая на подножие их кровати два ярких мужских наряда.       — Дедушка ждёт всех через полчаса, — Сонхун улыбнулся и потянул хохочущего Сону за собой. Где-то послышался звонкий голос Джихо, примеряющей ханбок с красивой росписью ласточек на подоле, а следом комплименты Тэхёна.       Ёнджун обернулся на лучшего друга. Перед его собственными глазами плыли огни, а в носу стоял стойкий запах пепла. Бомгю же пытался ещё ухватиться за столь далёкий сон, зарывался лицом в подушки и вздыхал, чувствуя на себе взгляд таких же сонных карих глаз. Но в одном они были различны: Ёнджун настроился на пробуждение. Он не хотел больше видеть то, что разрушало его изнутри.       «Дракон появляется из ручейка». Известная корейская идиома, знакомая ему с самого детства. Он не мог понять, что именно ему было послано. Услышав за пределами комнаты новый прилив визга, Чхве решил, что изучение книги он отложит на вечер.       — Пора бы, — перебравшись через друга и потрепав его по плечам и волосам, старший всё-таки коснулся ватными ногами пола.       Он сразу узнал свой костюм — нежно-розовый отлив ткани был украшен цветами и звёздами, мелькающими тёмными четырёхконечными ромбами. Манжеты белой рубашки были исшиты традиционными узорами, розовая накидка подкреплялась поясом, который точно оказался велик для его талии. На нём и на воротнике короткой безрукавки был один и тот же орнамент из цветущих веток. Ёнджун вдохновился и захотел, чтобы в его волосах сверкали нити и были вдеты бусины, как им вчерашним днём предлагала Джихо.       — Вы проснулись? — вот она, собственно, и явилась, словно по зову сердца. Тэхён был прав, ханбок ей был к лицу, жёлто-голубые вставки подчёркивали её бледность, заставляли сиять и соревноваться с солнцем.       — Джихо, мне нужна твоя помощь с бусами, — юноша улыбнулся и взлохматил торчащие после сна волосы. — Пусть Тэхён его разбудит. Я хочу поскорее отправиться на площадь. Эта комната меня душит.       — Тэхён-а, слышал? — крикнула ему Джихо, и в коридоре появилось лицо вейла. Его глаза светили ярко-жёлтым, а зрачки, словно хищные, сузились в тонкие щёлки. На его скулах засветились поразительно реалистичные солнечные перья. Вот она — настоящая сущность этого юноши. Опасная и страшная сущность. — Только не доведи его до обморока своим видом. Пошли, Ёнджун-а.       Через полчаса они уже были готовы, умыты, причёсаны, одеты и накрашены под стать празднику — Джихо прикрепила на уголки глаз Ёнджуна по сияющим камням, намазала губы блеском, осветила его косметическим заклинанием, добавляющим глиттер в образ.       — Ты настоящее чудо, Джихо, — улыбнулся он, чувствуя себя истинным принцем. Этот образ он обожал, как и любил быть уверенным и непревзойдённым.       На выходе из дома они встретили только подошедших Хисына и Хюнин Кая. Они оба были в похожих ханбоках синих и тёмно-фиолетовых цветов. В светлых волосах Кая был венок, а Хисын предпочёл надеть традиционную шляпу, и бусы от неё звонко звякали при движении. Ёнджун сглотнул, и вопрос, заданный воодушевлённым Хисыном, растворился в ветре и его испуге. Перед глазами снова возникли покойники из сна. И если Ли предстал своей мёртвой копией без глаз, благодаря чему Ёнджуна бросило в холод и он оцепенело схватил подругу за руку, то Кая не стало совсем. Смутное дежавю ударило в его затылок. Кай был похож на…       — Ёнджун-хён? — Хисын неловко помахал рукой перед глазами Чхве, и тот моргнул, наконец-то.       — Я… задумался? — почувствовав сильный прилив вины, юноша спрятал взгляд, опять не в силах услышать то, что ему говорили. Тогда в диалог ввязалась Джихо и, кажется, смогла всё решить без участия друга.       У него было очень странное чувство. Плохое предчувствие овладевало сознанием, когда он видел Кая. Что тогда, в академии, что сейчас этот мальчик оставлял после себя множество вопросов, хотя ничего не делал и никак не пытался выделиться. Пока они шли к воротам, а затем по улочкам, украшенным фонарями, к центральной площади, Ёнджун смотрел на цветы в его светлых волосах. Они же всегда были такими, верно? Он пытался вспомнить другой цвет и не мог. Кай обернулся на него и мазнул взглядом неживых голубых глаз по лицу. Ёнджун не отвернулся и ответил ему на этот жест. Линзы. Перед ним фальшивка.       — Ёнджун-хён, всё в порядке? — вновь спросил Хисын.       — Я… просто не выспался сегодня. Сонхун неожиданно разбудил, — когда Чхве снова посмотрел на Кая, тот уже был улыбчив и беседовал о пустяках с Джихо. Девушка сумела разговорить его поразительно быстро.       На площади было неожиданно много людей. Толпа хохотала, улюлюкала, рассказывала шутки, делилась впечатлениями, некоторые занимали рот уличными угощениями. Над деревьями и между ветвей, где распускались оливково-жёлтые цветы, пролетали ненастоящие водные драконы, над которыми художники трудились днями.       — Там будка предсказаний! — весело пролепетала Джихо, потянув всех за собой. Она вилась возле едва знакомого Кая, словно курица-наседка, и выбора бедному не давала.       — Здравствуйте, милые дети, — поприветствовал их продавец — мужчина, похожий на божество. С козырька его лавки свисали семеро вырезанных человечков, иллюстрирующих семь братьев, ставших богами Большой Медведицы. Несмотря на обращение ко всем, чёрный нечитаемый взгляд оказался вновь в упор на Ёнджуне. — Хотите узнать предсказание? Берите печенье.       Ёнджун не хотел. Он выдерживал настойчивый неотрывный взгляд и понимал, что если возьмёт печенье, то там определённо попадётся что-то плохое. Предостережение. Он не хотел убеждаться в своих опасениях.       — Ёнджун-а, возьми и ты, — Ким порой была слишком своевольна и переходила границы. Ей сейчас не казалось, что она нарушала его личное пространство, но Ёнджун определённо ощущал на себе давление. Когда на него обернулись и двое остальных знакомых, ему пришлось нехотя потянуться за случайной выпечкой.       Разломив её пополам, он, наконец, отвёл глаза от продавца и вытащил записку. Сердце колотилось, создавая импульсы магии, расходящиеся от его сердца, словно круги на воде. Чёрным курсивом было выведено предсказание, которое тут же вырвала любопытная девушка.

«Негаданно случайно ты откроешь чью-то тайну».

      — О, Ёнджун-а, да ты настоящий детектив, — рассмеялась девушка, показывая текст послания остальным ребятам.       Ёнджун передёрнуло, когда во время их очередных напряжённых гляделок продавец улыбнулся. Это заставило его, наконец, прийти в себя и отвернуться. Он не мог не верить этой бумажке. Одно оставалось неизвестным: о ком говорилось? Чхве Субин? Этот Кай? Или кто-то совсем иной? Может, ему предстоит узнать, кто стоит за телом Чонсу?       — Ёнджун…       — Я хочу подготовить своего дракона к выездке, — нехотя ответил он. — Увидимся позже.

⟡ ⟡ ⟡

      Субина тяготили сомнения. Он встал тогда же, когда и протрубили горны, застал через окна пробуждение божеств и остался у створки, наблюдая за оживлением на улицах. По его тёмному силуэту в неосвещённой комнате лился сумрак, плащ темноты. Он держал руки за спиной с силой, ощущал, словно со спины в него врезался лазерный луч, готовый продробить кости. Это был всего лишь взгляд.       — Субин?       — Что хочешь, Джейк? — голос прозвучал криво, его тело прошибла боль, и он сжался, как пружина. Шим подошёл к нему, положил руки ему на плечи, и Субин запрокинул голову, втягивая с трудом воздух.       — Плохо?       — Не твоё дело, — Су схватил за пястье и царапнул по коже, но тот не двинулся даже.       — Без друга ты совсем упал. Больше никто тебя не принимает? — по голосу могло показаться, что он упивался этой ситуацией. Это злило. — Оставь Ёнджуна в покое. Ладно? Он слишком…       — А тебе что? Неужто заднеприводный? — Субин хотел повернуться, но австралиец сильнее сжал его плечи и развернул голову к окну так, что шея хрустнула. От своего одногруппника, самого неконфликтного и гибкого, он не ожидал такого напора. Джейк никогда не был таким. Его часто отчитывали за излишнюю мягкосердечность.       — Я предупредил тебя, ладно? — снова повторил Джеюн мягким голосом. — Он сегодня не в настроении, видел его недавно. Хочешь поднять настроение — валяй, но я слежу. Ни одного плохого слова.       — Да что с тобой?!       Субин теперь развернулся, а увидев лицо Джейка, готовое к празднеству, не решился ударять. Только сжал до лязга железную руку. У австралийца кокетливо-холодно блестели глаза, но не ему об этом судить, незнакомо. Его похлопали по плечу, повели бровью и ушли. И что теперь?       Хечжон постучалась, переминувшись с Джейком в коридоре, и принесла праздничный ханбок — для Субина, как и для остальных участников группы, тёмно-синее одеяние с сиреневыми вставками и закреплёнными висящими камнями. Манжеты были голубыми, как и лента на шею.       — Выступаем через три часа, в девять. Мы открываем праздник цветения, — сообщила она, почёсывая висок. — Вы, что, поссорились?       — Нет, нуна, конечно нет, — Субин виновато упёр взгляд в пол и услышал тяжёлый вздох. Лидер подошла и положила ладонь ему на плечо, касаясь пальцами шеи. Субина бросило в дрожь. Касание было слишком знакомым.       — Командный дух сегодня особенно важен. Не деритесь с самого утра. С чего вы вдруг сейчас взъелись друг на друга? — она попыталась углядеть мимику загонщика, но он забрал из рук ханбок и отвернулся. Хечжон вздохнула и покачала головой. — Прошу, хватит всё портить. У нас есть всего один шанс. Ты же знаешь, что сейчас Джейк заменяет Хёнуна, потому что мы можем обойтись без одного охотника, но без одного загонщика — нет. У вас должен быть синхрон, помнишь?       Субин крепко сжал в руках ткань.       — Ребята, подойдите-ка сюда, — подозвала их Чанми на одной из тренировок, когда все летуны спустились на землю. Обычно она отвечала на вопросы, когда лидер их задавала, а сейчас сама вмешалась в процесс. Это напрягло всех.       — Что-то плохо выходит, да? — неуверенно начала Хечжон, а затем сменила укор во взгляде на снисхождение. Да, она хотела отличного результата, но у них было слишком мало времени на то, чтобы подготовить сногсшибательный номер. Результат, который у них есть сейчас — это уже невообразимо.       — Я могу поговорить с Субином и с его напарником наедине? — кажется, Чанми имела в виду Джеюна. Они вдвоём ядовито переглянулись, и не было понятно, злились они друг на друга или на аврора. Тем не менее они подошли, а остальные пошли передохнуть на траве.       — О чём вы хотели поговорить? — любезно поинтересовался Джейк, оперевшись на свою метлу.       — У вас командные движения, где важны не только синхронность, но и доверие друг другу, — две пары глаз светились непониманием. — Когда от вас ждут соприкосновения и общих элементов, нужна не индивидуальность. Вы должны выглядеть, как единое целое. Должны доверять друг другу настолько, чтобы выглядело, будто вы отдаёте жизнь другому в руки.       — Мы об этом не думали. Откуда вы такое знаете? — скептически фыркнул Субин, недоверчиво прищурившись.       — Я уже говорила, что я училась на факультете искусств. Я бывший трейни, получивший травму в шоу на выживание. Это было много лет назад, — Чанми неловко улыбнулась. — Но я многое оттуда взяла и даже не думала, что такие знания мне пригодятся на моей нынешней работе. Но я рада, что я могу помочь вам.       — Хорошо, сонбэ, мы поняли, — лицо Джеюна разгладилось, а вот у женщины удивлённо сконфузилось.       — Сонбэ?       — Да, вы ведь нас учите тому, в чём вы профессионал, — улыбнулся австралиец слишком мягко.       Ким смущённо заправила волосы за ухо, а затем улыбнулась и рассмеялась, почувствовав, как что-то приятное разошлось по груди. Давно она не слышала, чтобы её танцевальные заслуги хвалили. Она словно вновь набралась той юношеской энергии, которой горела всю молодость до травмы.       — В общем, вы поняли меня?       — Поняли, сонбэ, — Джейк подмигнул, пихнул локтем Субина и пошёл к остальным, чтобы поделиться нововведениями.       Субин не оценил такого подхода, но, кажется, все остальные его одногруппники взяли замечание на заметку, а лидер попросила прислушаться. По её мнению, им действительно не хватало этого «доверия» между участниками, а откуда Субину выжимать это доверие, если его никогда не было? Они все знакомы уже очень долго и давно плыли в одной спортивной лодке, и со стороны всегда им говорили, что они дружная команда. Но на деле это никогда не было таковым. И сейчас, когда было обострение стычек, приходилось особенно тяжело.       — Я постараюсь, — пробубнил он едва слышно, а когда обернулся, Хечжон рядом уже не было, а дверь оказалась закрыта.

⟡ ⟡ ⟡

      Сонхун и Тэхён уволокли Бомгю подальше от деревни, прихватив для него со стола выпечку из слоенного теста, сыра и кунжута. Они снова отправились в сторону долины, но в этот раз спускаться не будут и останутся на пригорке со стороны деревни, чтобы просто понаблюдать за пейзажем. В целом, это была идея Тэхёна.       — Что будем делать весь день? — спросил вейл у Сонхуна, когда они остановились у яблочного дерева. Сонхун снова достал своё «устройство для пускания пара». По запаху они совсем не отличимы, но он заявил, что это виноград.       — У меня такие планы: сначала мы дождёмся выступления, затем будет выезд драконов и лошадей, после этого можно немного погулять по площади или потанцевать, кто что хочет. Я бы взял мороженого. Ну а потом… — он затянулся и почесал переносицу. Заговорил, даже не удосужившись выдохнуть, и стал выглядеть, как горный дракон, пыхтящий дымом. — Сейчас тепло, я думал, мы могли бы сходить к морю и искупаться. Сегодня особенно жарко как-то. Наверное, этому способствовали имуги. Потом мы можем отдохнуть или собраться у кого-то в доме. У нас, например, — он пожал плечами.       — А мы сможем позвать ещё кого-то? — Бомгю задумчиво посмотрел вдаль. Ему казалось, что после приезда позитивный настрой Субина медленно испарялся. — Ну, я имею в виду, Субина?       — Ради всего святого, — отмахнулся Хун. — Приглашай, кого хочешь. Главное, чтобы без драк.       — Да, главное, чтобы Ёнджуна сегодня никто не побил, — хихикнул вейл и обнял Бомгю со спины, укладывая подбородок на плечо. От этого юноша покрылся мурашками и затаил дыхание. Он и до этого понимал, что очаровательная магия влияла на него, но сейчас всё казалось вдвойне сильным. Бомгю подумал о Чонгуке и тут же отмёл эту мысль, накрыв ладони Тэхёна своими.       — Не понимаю, почему они двое вечно ссорятся, — пока Сонхун говорил, не обращая никакого внимания, Тэхён убрал одну руку и накрыл кисть Бомгю, переплетая их пальцы. Он чувствовал, как от Чхве исходил неловкий жар смущения и как его магия дрожала, соединяясь с вейловской. — Мне кажется, или они похожи?       — В чём? — беззаботно спросил Кан. — Я не заметил в них сходства.       — Ты же вился вокруг Субина. Не заметил, что он отлично вписывался в антураж дуруми? Словно бы он был рождён быть с нами, — рассуждал Сонхун, пряча парилку обратно к себе в поясную сумку.       — Как-то не думал об этом. Да и он всё равно на другом факультете, спорт ему, наверное, ближе, — вейл хихикнул, и этот звук эхом раздался в голове Бомгю.       Сонхун сказал, что им пора возвращаться, и пошёл по дороге, ведущей к их домам. Бомгю повернул слегка голову и чуть нахмурился. Тэхён уверенно и мягко поправил убранные в хвост тёмные волосы с белыми прядями и прошёлся пальцем по красному уху.       — В чём дело? Почему ты?..       — Расслабься, — взгляд у него был игривый и кокетливый, он слегка наклонился, и Бомгю пришлось сделать шаг назад, но их сцепленные руки не давали разойтись дальше. — Ты слишком напряжён. Переживаешь о сонсенниме?       — Да что ты…       — Тебе нужно повеселеть. Пошли, — и, улыбнувшись, Тэхён потащил сбитого с толку старшего вслед за Паком.

⟡ ⟡ ⟡

      В девять всех созвали на главную площадь, и в сравнении с шестью утра здесь будто собрались все жители Южной Кореи. Было очень шумно и людно. Сойдя с вымощенной камнями дороги на небольшую травянистую полянку между аллеями, готовились к выступлению спортсмены. Художники были рядом, чтобы поддержать. Позже, перед самым взлётом, к ним присоединились и Мими с Джисоком.       — Сильно волнуетесь? — спросила она у второго лидера, которая натирала рукоять метлы белым порошком против скольжения.       — Есть немного.       Сонхун гладил по затылку Сону, который расчувствовался и пытался не расплакаться перед самым шоу. Ему было трудно вот так взять и перестать волноваться. Субин чувствовал себя неуверенно из-за своей плохо работающей руки, потому что ему с Джейком предстояло выполнить сложные элементы. Ни-ки не выглядел сильно разочарованным или подавленным, но он переживал, что раньше времени его обличье испортит атмосферу. Майкл сидел на скамейке поодаль, его метла валялась в траве.       — Ты как? — рядом с ним присела Джихо. Она не понимала, почему друзья и напарники не подходили к нему. Она никогда сильно не увлекалась спортом, но они всегда казались сплочёнными. «Наверное, переживают без тренера», — подумала она. Майкл пожал плечами, выпрямился и похлопал себя по бёдрам, стараясь выглядеть сильнее и увереннее.       — Переживаю, это мой первый фестиваль, но думаю, мы справимся, — его голос даже не дрогнул, но ему было тяжело смотреть кому-то в глаза. Джихо переглянулась с Тэхёном и Ёнджуном, и они развели руками.       — Ты справишься. Тяжело тебе, наверное, было разучивать всё это. Я угощу тебя, если всё пройдёт хорошо, — она мило ткнула пальцем себе в щёку и подмигнула. Майкл неловко рассмеялся и кивнул, пряча взгляд.       — Хорошо… Мы постараемся.       Когда пришло время выступать, Сону напоследок обнял Сонхуна, а тот потянул его за щёку и приказал не отчаиваться раньше времени. Тэхён подтолкнул Ёнджуна к Субину, который недовольно цокнул, но всё-таки подошёл со скрещёнными руками. Загонщик подавился водой из бутылки.       — Хорошего полёта. Не опозорьте нас, — старший надул щёки, обижаясь на то, что он должен выговорить это.       — Ты выглядишь, словно принц, — с нежной улыбкой произнёс Джейк, заметно смутив этим Ёнджуна, но он быстро спохватился.       — Я не принц. Я король.       К счастью, Субин не успел съязвить между слов.       — Всем приготовиться.       Снова она. От этого голоса хотелось встать по струнке ровно и лишний раз не дышать. Чжиын вышла к ним на высоких шпильках, пропадавшим в траве, и поразительным образом не оступалась. Её походка была словно отточена. Все, кто не участвовал в выступлении, отступили и ждали возможность министерским ввести летунов в экскурс дела.       — С минуты на минуту у вас выступление, — Чанми взяла лидирование в беседе и приветливо всем улыбнулась, и это было сопровождено негативным взглядом Чжиын. — Вы должны всё сделать так, как показывали мне. Помните о доверии.       На главной площади объявили открытие и созвали толпу для лицезрения выступления в честь фестиваля цветения кизила. Множество заинтересованных глаз, корейских и иностранных, взрослых и детских, человеческих и прочих было устремлено на команду, вставшую на позиции. Они встали в два ряда и перекинули ногу через метлу, дожидаясь старта и громкой музыки.

ENHYPEN — Always

      Первый бит стал зелёным светом. Обе линии поочерёдно стали разлетаться в стороны, волнуя ветки и цветущие деревья, и ряд лепестков пролетел следом за неуловимыми мётлами. Они пролетели вдоль толпы, соприкоснувшись с кем-то ладонями, слушая детский восторженный визг. Когда мощная мелодия успокоилась, они взмыли вверх, спиралью спускаясь вниз и разлетаясь в разные стороны. Тэхён запрыгал на месте от зрелища и стал дёргать Сонхуна за руку и указывать в сторону Сону, умело использующего свою яркую мимику для того, чтобы привлекать к себе внимание. Его харизматичность зашкаливала. Чонвон что-то шепнул Ёнджуну на ухо, подтянув к себе за плечо, получил шуточный толчок и рассмеялся.       Рики, Джейк, Субин и Майкл описали вертикальное кольцо, через которое пролетели, держась за руки, Сону и Хечжон, разлетаясь повсюду. Когда самые ловкие из них, Ни-ки и Сону, пролетели бочкой вдоль аллей, толпа взвизгнула, на поляну полетели лепестки цветов. Наложив по таймингу чары на прутья, они пересеклись на конечной точке траектории и взмыли в небо, оставляя после себя след из жёлтого дыма. Немного мастерства — и в небе не без помощи остальных участников были выписаны мётлами, как кисточками, цветы кизила.       Следующими должны были показать мастерство Джейк и Субин, и в их руках было успешное выполнение мёртвой петли. Они должны были взяться за руки и обозначить скреплённые ладони как ось, вокруг которой завертится спираль их полёта. Субин побоялся этого трюка, а ещё ему было тошно касаться этого человека. К слову, Джеюн, судя по его взгляду, тоже не был сильно рад.       Субин почувствовал ток, когда живыми пальцами схватился на натянутом расстоянии за австралийца. Стало неприятно, мышцы заныли. Они развернули концы мётел к небу и стали проворачиваться с головокружительной скоростью. Мир вокруг стал смываться, все силуэты накосо накладывались друг на друга. Музыка вперемешку с криками заставляли распространяться головную боль. Субин зажмурился на мгновенье, потеряв из виду опору и землю, но смог завершить трюк, вытянув метлу в прежнее положение параллельно земле. Дыхание спёрло.       Сону пролетел рядом, когда они расцепили руки, и радостно рассмеялся, зажигая свой взгляд детскими искрами. Небольшие сточенные клыки звонко клацали. Последним ходом был сюрприз от лиса, что служил символом лесов Южной Кореи. Все выстроились в два ряда друг напротив друга, вытянули руки, укладывая соседу на плечо. Сону потряс головой, расслабился и выпрыгнул из своих одежд, находясь посередине позади всех. Теперь с рукояти падающей метлы прыгнул совсем молодой кумихо с тремя хвостами, пробежался по мосту из рук и спрыгнул вниз, в траву, где смог сделать пару кувырков. Дальше дело было за ним — слушая удивлённые крики детей и их смех, а ещё слыша обсуждения взрослых туристов и жителей, он забрался на одно из деревьев кизила и стал, как белка, резво перебегать с одного на другое, приводя ветки в резвое движение и сбрасывая лепестки на толпу.       — Кажется, он делал это множество раз, — хихикнул Чонвон, уткнувшись щекой в плечо Ёнджуна. Тот тоже улыбнулся.       Когда лис прибежал обратно в центр их «сцены», остальные спустились, вытащили палочки и указали ими в небо, выпуская стаю белоснежных голубей. Вслед за ними и остальные волшебники из толпы достали палочки, и из них вылетели снопы разноцветных искр. Заиграла музыка уже из центра площади, разливаясь вдоль всех аллей.       — Вы молодцы, — Чонвон сразу подбежал к ним и взял за руки Хечжон, белозубо улыбаясь. — Это было прекрасное выступление! Долго готовились?       — Да если честно, мы вообще не готовились, — гордо, задрав к верху нос, произнёс Рики, и за свою надменную ложь был наказан пинком под зад от Сонхуна. Дать сдачи о́ни не успел, как бы не хотелось — Пак уже поднял на руки лиса, сильно полегчавшего в другом обличье, и спрятал под своей безрукавкой.       — Мы пойдём, Сону нужно одеться, иначе он… — Сонхун несдержанно улыбнулся и поднял ханбок с земли, а кумихо его возмущённо укусил за ухо.       — То есть если Сону сейчас обернётся человеком, он будет… — стесняясь произносить это вслух, Бомгю прикрыл раскрытый рот ладонью и был тут же оштрафован щипком в шею от лучшего друга. Он ойкнул и потёр красный след, а Ёнджун усмехнулся.       — Вам понравилось? — Джейк подошёл к ним и с добротой посмотрел сначала на Джуна, затем на Бомгю.       — Очень! — закивал младший, а старший только молча повёл головой, нехотя соглашаясь. Его взгляд не уходил с беседующих Майкла и Субина, которые, кажется, поддерживали друг друга сейчас. Джейк заметил это и слегка помрачнел.       — Раз вы так прекрасно справились, предлагаю это отметить! — заливисто воскликнула Джихо, перекрикивая музыку и гул толпы. Она хотела Майкла с Субином похлопать по плечам, но грек на радостях поднял девушку с земли. — Эй, ну-ну, я боюсь высоты! Хорошо-хорошо, на тебя порция будет в два раза больше!       — Когда она успела подружиться с ними? — Сонхун хмыкнул, обернувшись из-за криков. — Только недавно эта женщина слезливо умоляла меня спасти от всех «ужасных и отвратительных мужчин», а теперь она бегает за ними, как младшая сестра. Никогда мне не понять этих женщин.       — Иди уже, ворчун, иначе тебе придётся прикрывать голого дружка, — прикрикнул ему вслед Тэхён и увернулся от шуточного взрывного заклинания.       — Ёнджун, — к нему внезапно подошёл Хисын, возле которого хвостиком снова ходил странный мальчик. Староста поправил жакет ханбока и скрестил руки на груди. Волновался. Наверное, он долго собирался с мыслями для того, чтобы заговорить сейчас. Ёнджуну почему-то стало его очень жалко. Несмотря на то, что они часто пересекались, эти двое всегда были одни. Так что он был весь во внимании и даже притормозил словесный водопад от Бомгю. — Оу… я думаю, твой друг хочет что-то сказать. Мне неловко перебивать.       — Говори. Я всё равно его не слушал, — даже не повернув голову к застывшему Гю, Ёнджун продолжил смотреть на Хисына. Тот потянул за рукава, пытаясь скрыть в них ладони.       — Да знаешь, я как-то забыл, за чем пришёл, — староста спрятал взгляд, опустив голову, и шляпа помогла ему в этом. — Не бери в голову. Пошли, Кай.       — Стой-ка, — Ёнджун улыбнулся и хотел поймать его за руку, но не решился переходить черту. Ему казалось, что эти двое не особо любили прикосновения. — Хотите отпраздновать с нами? Вы приехали сюда отдыхать. Ну, после того, как все отработали, мы должны отдохнуть. Мы и вы.       — Точно, давайте с нами! Чем больше, тем лучше, Сонхун сказал, что мы сегодня пойдём на море, а ещё у него есть для нас сюрприз! Я надеюсь, вы умеете плавать и веселиться? — Тэхён объявился тут как тут, снеся с ног Бомгю и завалившись ему на спину. Хисын несдержанно улыбнулся и скинул с головы шляпу. Натянутая на бусы, она стала висеть за спиной.       Где-то со стороны площади послышался усиленный голос Чжиын. Ёнджун закатил глаза.       — Но сначала мы проедемся по аллеям и дадим маленьким занозам или, если проще, детям подёргать бедных животных за гриву, чешую, усы и за всё, что только можно. Ну а потом можно и отдохнуть.       Тут уже посмеяться смог и Кай.

⟡ ⟡ ⟡

      На море через долину все отправились уже ближе к вечеру, но ещё до захода солнца. Море находилось с западной стороны, так что солнце уверенно наклонялось к нему, чтобы утопить себя и озарить небо кровавыми резцами. Собственно, это была одна из причин, почему пошли к морю многие. Они уже переоделись в привычные футболки, джинсы и шорты, многие болтали ни о чём, кто-то пугал остальных тем, что им придётся не просто переходить по шаткому мосту, а перепрыгивать через кипящую лаву и сражаться с воинами. В деревне остались Сынмин с Джисоком, потому что отравились чем-то непонятным и решили отдохнуть. Джейк и Майкл тоже отказались при всём уважении к остальным. Дедушка Кан предложил им судоку.       Одно несчастье — с ними отправился Чонсок, намеревающийся послужить кем-то вроде спасателя и надзирателя. Естественно, никто его слушать не собирался. На берегу было всё так же безлюдно, а вода уже прогревалась у песка. В целом, волшебникам было всё равно на температуру воды, ведь купаться собирались немногие. Большинство пришли только встретить закат, легко поужинать снэками или сэндвичами или, может, почитать или посплетничать. Джихо, Мими, Хечжон и Юбин создали женский уголок почти в середине, и через какое-то время пожалели об этом, так как оказались в самом эпицентре игр и догонялок, из-за чего приходилось каждые десять минут отряхивать плед от песка. Они вчетвером неплохо поладили — неудивительно, девушка всегда поймёт девушку.       Тэхён вовлёк Бомгю, Рики и Сону в одну игру, так что они проводили время вместе, и иногда к их команде подключался Сонхун от нечего делать. Но в остальное время он просто лежал на песке и смотрел на небо и приближающийся закат. Четверо неугомонных были первыми, кто забрался в воду, и они оценили её по самому высшему разряду. Хисын и Кай сели вместе у самой воды, потому что метис раньше никогда в жизни не видел моря и ему было жуть как интересно. Его ноги касались воды, а аккуратная ладонь старосты гладила по голове. Хюнин впервые не жалел о самостоятельно принятых решениях и был благодарен не только хёну, но и остальным ребятам, что были так добры к ним.       Ёнджун сел у скопления камней рядом с вещами своего друга и лёг спиной на один валун, откинув голову назад. Он, казалось, совсем не чувствовал взгляда Субина, в груди которого необъятная дыра размешивала тоску и горечь. Согнув колени, он уложил на них руки и совсем удручённо смотрел на силуэт волшебника, который только начал утопать в апельсиновых оттенках.       — Так красиво! — Юбин указала пальцем в сторону горизонта, где стало пропадать солнце.       — Милая, смотри, — Джихо говорила по фэйс-тайму с младшей сестрёнкой и развернула камеру, показывая ей живописный закат и менее живописных парней. В момент, когда глупый о́ни ради забавы снял шорты и оголил задницу, Джихо быстро убрала телефон, но заразительный смех девочки указал, что она всё увидела. — Нишимура Рики! — крикнула Джихо, запомнив это странное имя. — Если я тебя поймаю, ты будешь обратно в деревню идти нагишом!       — Попробуй, девчонка! — демонёнок показал ей язык и оттянул нижнее веко, кривляясь.       — Я твоя нуна!       — Девчонка, девчонка! — совсем по-детски отозвался он и захотел сразу убежать, но рядом сидящий Хисын вытянул как бы невзначай ногу и подставил японцу подножку.       — Ах ты! Вали его!       Хисын не успел моргнуть, как Сону с Тэхёном подняли его за руки-ноги, а через несколько секунд он с визгом полетел в воду. Кай рассмеялся, а затем его озарило, когда над его фигурой возвысились чужие четыре.       — Нет, эм, подождите, пожал…       Когда его подняли так же, он схватился за чью-то руку (это оказался Ни-ки) и стал вырываться, так что все они разом нырнули под воду, что оказалась просто смертельно ледяной. Их сразу окутали холод и дрожь. Тэхён вынырнул и засмеялся, и от его магии по воде пошло свечение. Вода внезапно согрелась. Кай встретился взглядами с Хисыном, сначала не понял, как ему реагировать, но потом позволил себе улыбнуться и всё отпустить.       — Они не со зла, — ответил на немой вопрос Хисын и одобрительно кивнул. Кай верил ему.       Чонсока, как бы он не хотел оставаться в стороне, тоже задело. Сначала он прикопался к девушкам, на что те абсолютно бесстрашно обсыпали инспектора песком, а парни, как защитники, атаковали его вручную и тоже обмочили в море.       Когда Ёнджун перевёл взгляд на Субина, сидящего выше, тот смотрел в другую сторону. Куда-то вдаль или в одну точку, держа подбородок на руках. Его рука блестела на горящем пламенем солнце. Юноша коснулся ладонью своей шеи и расслабился, собирая мысли в кучу. Сегодняшний день его выжал, он не чувствовал желания дразниться или ссориться. Был некоторый плюс в этом. Повернув голову обратно к объекту интереса, он поводил рукой в воздухе, шевеля длинными пальцами, и привлёк внимание Субина. Он казался уставшим и сонным.       — Давай поговорим.       — Нам не о чем, — вредно ответил Су, но сел рядом. Это уже было привычно. Он всегда дерзил, но стал идти на некий контакт. Пускай между ними было расстояние в полметра.       — Ты прав, — Ёнджун непроизвольно щёлкнул языком, вытягивая ноги. Он снова чувствовал на себе неотрывный взгляд спортсмена. Временами это начинало настораживать. — Но мне просто хотелось бы поговорить. Бомгю говорил мне, что ты дал обещание не приставать ко мне.       — Фу. Что за хрень ты несёшь?       — О чём ты? — он, правда, не понял. Кажется, они вдвоём друг друга не поняли. Субин отмахнулся, и старший не придал этому значения. — Я не думал, что ты будешь сдерживать обещание, но, признаюсь, я сражён наповал, — ему хотелось рассмеяться от того, несколько это звучало глупо и неуместно. «Чхве Ёнджун, ты чёртов придурок». Кажется, Субин думал абсолютно так же. — Я устал и мои мысли путаются, и я чувствую, что больше не смогу сказать этого. Спасибо, что отстал от меня. Но я всё ещё не понимаю, почему ты все эти года меня ненавидел.       — Ты и не поймёшь. Ты ведь тупой, как пробка, — фыркнул Субин, но это было больше похоже на защиту, чем на настоящее желание уколоть за живое. Разница была маленькая, но была.       — Я отвечу на любой твой вопрос, если расскажешь мне.       — Любой? — к удивлению, это сработало, пускай младший не выглядел воодушевлённо.       — Эта акция работает только сейчас, потому что я слишком устал. Так что, думаю, да. Мы вряд ли станем общаться после выпуска, мне не кажется, что есть смысл скрывать что-либо. Тем более мне нечего скрывать, — Ёнджун пожал плечами. — Самое страшное и странное обо мне ты уже знаешь.       — Я бы не сказал, что хождение во сне — это стрёмно, — пыхтел он. — Это просто тупо, но не страшно. Чё ты хочешь узнать?       — Ну, почему ты ненавидел меня? Может, я не помню, но я как-то задел тебя в младшем звене? Я тогда был задирой, — Ёнджун с тоской вспоминал свои первые учебные годы, когда не мог подружиться ни с кем по разным причинам. Но он не помнил, чтобы они сталкивались. «Прощение — твоё исцеление», — вдруг прояснилось в голове до ужаса ярко.       — Нет. Не знаю, я не помню. Я не уверен, из-за чего это пошло, но я думал об этом недавно, — Субину было тяжело, но он думал о том, что у него будет возможность задать свой вопрос. Любой, какой он только пожелает. — Возможно, потому, что я не люблю спорт.       — Как это связано? Стоп, ты не любишь спорт? — вот чего-чего, а этого парень совсем не ожидал. Он быстро заморгал и почесал затылок.       — Вау, Чхве Ёнджун, а твой котёл отлично варит, — на этот сарказм старший только в очередной раз закатил глаза. — Они у тебя скоро выкатятся. Да, я ненавижу спорт. И всё, что с ним связано.       — Но почему ты…       — Отец заставил. И мама. И брат. И бабушка.       — Оу… да, это очевидно, — хмыкнул Ёнджун, незаметно садясь чуть ближе. Когда накрывала усталость, он становился излишне сентиментальным, а его эмпатия била ключом. Обычно эти скважины перекрывал Бомгю своими руками и объятиями. — И всё-таки почему я?       — Я с детства мечтал рисовать. А ты сделал свою мечту реальностью.       Вот теперь «поражён в самое сердце» было точно приемлемо по отношению к Ёнджуну. Он прислонил раскрытую ладонь к своей груди, почувствовав сожаление. Но лёгкая ласточка всё равно билась внутри, заставляя его говорить.       — Если тебе будет от этого легче, я ненавижу рисовать, Субин.       — Что? Но ведь…       — Но ведь я отлично рисую? — он мягко улыбнулся, от обычных разговоров с Субином было неловко. Словно что-то здесь было неправильно. Непривычно. Словно вселенная перевернулась. Ёнджун не выдержал и повернул голову к морю, его зрачки задрожали. — Меня раздражает рисование. Моя стихия — танцы. О, и драконы. Которых ты ненавидишь… Это же спорт. Я, кстати, не понимал, почему, ведь…       — Мой отец драконоборец. Я думаю, этого достаточно, чтобы понять. И… — Субин пошевелил железной рукой.       — Да, да… Я понимаю. Я…       — Субини-хён! — мокрый Бомгю бежал к ним на радостях, но упал и теперь был весь покрыт песком. Стряхнуть его с влажных рук было ещё тем заданием. — Пошли в воду! Тебя зовёт Ни-ки!       — Я не могу. У меня же… — он повертел протезом.       — Можешь оставить его у меня, — предложил негромко Ёнджун, надеясь, что это останется неуслышанным, однако от взгляда Субина показалось, что это было слышно всему берегу.       — Я так рад, что вы подружились! — Гю прямо светился от радости, и они оба почувствовали вину и ответственность за настроение младшего. Он словно был мостом между ними, который разрушится, если они отрекутся друг от друга. Бомгю только пришёл в норму. Ни у кого не хватило смелости разочаровать его.       — Ладно, — сдался Субин. — Только попробуй сломать его или что-то в этом роде…       Бомгю инструктировал и без того знающего Субина, как снять протез, и тот неловко отстегнул его от своей руки. Больше кусок железа не двигался. Не сдержав свой интерес, Ёнджун рассмотрел травмированную конечность с другой стороны. У него было лишь плечо по локоть, и то пропадало под рукавом объёмной футболки. Бомгю сам передал протез в руки хёна, полностью доверяя ему эту чудо-технологию, и потащил Бина за собой в море. Где его, к слову, тут же повалил окунутый в детство Ли Чонсок.       Ёнджун выдохнул, положил протез на живот и снова отправился в молчаливые раздумья. Может, вся их вражда была просто плодом несправедливости? Она причиняла обоим только вред.

⟡ ⟡ ⟡

      После того, как все вернулись в деревню, отчитались перед дедушкой, учителями и организаторами, а ещё провели перекличку перед сном, Сонхун позвал некоторых за собой в дом. Тэхён прошептал что-то насчёт «сюрприза», и многие, даже самые уставшие, были заинтересованы. Те, кого он не пригласил, отправились спать, и в целом людей собралось не так много: Ёнджун, Бомгю, Тэхён, Субин, Сону, а ещё Хисын и Кай. Джихо, обрадованная тем, что будет спать на кровати совсем одна, пожелала им удачи в побеге.       Сонхун кому-то позвонил, пока они сидели и перешёптывались, строя теории, куда же пойдут ночью.       — Это не будет опасно? — Ёнджун нервно погладил ключицы, переглянувшись с ребятами.       — Ждать? Сколько? И куда нам или когда? Точно? Будете вдвоём? Окей, окей, — Сонхун задавал очень много вопросов, словно на допросе, и выглядело это забавно, особенно когда он хмурился.       — Вряд ли он поведёт нас на казнь, — Сону, растянувшись в блаженном отдыхе, закрыл глаза и улыбнулся. — Так что нет смысла волноваться.       — Ребят, выходим сейчас через окно по одному. Иначе нас увидят. Нам нужно прийти к магазину в нескольких метрах от площади, — Сонхун засунул палочку и телефон в карман и подозвал к себе, выбираясь наружу. — Свет выключите. Вылезайте.       — К чему такая спешка… — пробубнил Ёнджун, потирая глаза и едва не падая из окна. Не успел он встать на ноги, как его пнул вылезающий Хисын, потому что его подтолкнул нетерпеливый Сону. Они, как домино, полетели вниз, и Сонхун едва успел всех словить.       — Я попросил по одному, а вы как бараны, — беззлобно рассмеялся Пак, высматривая, нет ли вблизи никого, кто им помешает.       Когда все вылезли, они задвинули форточку, и Сонхун повёл их через запасной ход, точнее, через дырку в ограждении, которую сам и создал ещё в детстве, когда случайным образом сжёг доски магией. Они быстро и недолго шли к магазину, который был уже закрыт, к счастью, перед ним горели качающиеся фонари, оставшиеся с праздника. Сонхун пригласил ребят сесть на скамьи и подождать. Ёнджун с Бомгю сели вместе, и младший закинул ноги на колени хёну, ластясь к его плечу, преисполненный гипернежностью. Рядом с ними сели Кай с Хисыном, и Гю, коварно хихикнув, разлёгся полностью на чужих ногах. Хисын не растерялся и погладил его по голове, чувствуя, что уже привыкает к компании. Только вот Хюнину было всё ещё немного не по себе временами, и он просто сидел, не возникая.       — Интересно, куда мы идём.       — Кажется, я догадываюсь, — Тэхён, оставшийся стоять вместе с взволнованным Сонхуном, в предвкушении потянулся. Его глаза загорелись желтизной. — Но не расскажу. Это лучше видеть самим.       — Вон, смотрите, — Сонхун указал на два автомобиля, которые проезжали по не очень хорошо сделанной дороге. По ней практически никто не ходил, только домашний скот, так что и смысла не было. Но им нужно было именно туда.       Две чёрные недорогие, но хорошо выглядящие легковушки припарковались прямо перед магазином, и из одной выглянула девушка в опущенное окно. Сонхун подошёл туда и поздоровался, а затем позвал остальных, чтобы они сели. Ничего не понимая, но особо не спрашивая, ребята расселись по машинам. Тэхён, Бомгю и Ёнджун сели вместе с Сонхуном, а остальные четверо поместились в другой машине с незнакомым парнем в косухе и с бритыми висками. Выглядел он не очень безопасно.       — Знакомьтесь, это моя троюродная сестра, Минсу, — Сонхун представил ребятам пухленькую девушку в толстовке и джинсах, выглядящую, мягко сказать, не на манер ребят из города. Даже Тэхён не оценил. Аура у этих незнакомцев была весьма странная. — А это её парень. А это, — он указал на второго парня, ведущего соседнюю машину. — Друг их. Ну, поехали.       Сонхуну места не осталось, но он всё равно залез в салон к своим одногруппникам, бросив милого Сону наедине со стрессом. Тэхён снизошёл до того, что разрешил Хуну сесть к нему на ноги, хотя это не выглядело, как нечто удобное, потому что парню пришлось склониться — из-за роста он упирался головой в потолок. И плечами тоже. На хихиканье Бомгю он шикнул.       Два автомобиля поехали по неровной дороге. Минсу включила какую-то неизвестную им песню, выжимая из динамика всю громкость, и Ёнджун на нервах сжал ладонь Бомгю в своей влажной, и младший осторожно переплёл пальцы, посмотрел ему в глаза и молчаливо поддержал. Ему тоже было не по себе. Сонхун осмотрел ребят и слегка нахмурился, извиняюще склонился между Енджуном и Тэхёном, прошептав: «простите, я не знал, что всё будет так».       Машины набрали скорость, сражаясь наперегонки, и это вошло очередным пунктом в копилку стресса. Они внезапно остановились перед стоящими впереди на дороге сомнительными мужчинами лет тридцати-сорока. Их тёмные силуэты почти не различались в ночи, и они, словно вампиры, ловко разошлись и подошли к багажнику, открывая его. Парень Минсу, имя которого названо не было, вышел и передал им какие-то деньги. Они взамен сунули в багажник два ящика алкоголя.       — Мне это не нравится, — Ёнджун сжал ладонь до боли, и Бомгю уткнулся ему носом в шею, причитая о том, чтобы он прекратил так сильно волноваться и что всё будет хорошо.       Вскоре они, по словам Минсу, доехали. Людей на склоне было много, и отсюда открылся вид на широкую долину. Играла музыка, стояло несколько легковых машин, и они тоже припарковались и вышли по одному. Многие таскали хворост в одну точку долины. Многие заметили среди толпы волшебников, ими были практически все.       — И куда мы приехали?       — На скаты, — Тэхён выглядел так, словно его догадки подтвердились. Светился счастьем изнутри, как солнце. — Это будет чудесное зрелище. Я же могу участвовать?       — Конечно, кто угодно может, — пожал плечами Сонхун и пошёл парить в сторонку. Он взял Сону под руку и стал болтать с Минсу и её парнем. Те двое закурили обычные сигареты. Теперь место Хуна занял недовольный Субин.       — Ради чего мы приехали?       — О, увидишь. Скоро начнётся.       Конечно, зрелище — слишком спокойное слово для такого представления. Сначала ничего не происходило, и приезжие не могли понять, в чём вся суть. Даже после объяснений вейла о том, что это магическая традиция многих деревень Кореи и связана она с пробуждением весны и специальными обрядами, никто ничего не понял и все решили просто ждать. Сонхун предложил всем выпить шампанского из пластиковых стаканов, и Ёнджун был слишком разочарован и напуган для того, чтобы отказаться. Вместе с ним согласился и Бомгю. Отказался, наверное, только один Субин, которого начинало мутить от одного вида бутылок.       В один момент всё началось. Никто не замолк, но взгляды притянулись к длине самостоятельно. Один волшебник вышел вместе с чучелом, напоминающим речного змея. Подняв волшебную палочку в небо, как знак начала, он стрельнул с громким «инсендио!» в чучело, и оно загорелось, словно адский костёр. Вторым заклинанием было наложение пут, и волшебник вскинул палочкой. Он стал вращать горящее чучело дракона вокруг себя, и частицы непотухающего пламени разносились вокруг, соприкасаясь с хворостом и сухими листьями. Пламя разгоралось сильнее и становилось всё шире и выше, пока не достигло высоты выше человеческого. Маг стал чёрным пятном на фоне бушующего огня.       — Охренеть, — всё, что сказал Ёнджун, после чего выпил содержимое стакана до конца.       — О, теперь моя очередь, — с улыбкой заявил Тэхён, видя, что волшебник стал подниматься к ним по склону, а после него остался только огненный настоящий дракон, вьющийся по полю.       Вейлы — существа, рождённые из огня и для огня. Каждая вейла в период взросления должна сгореть, насытиться огнём, чтобы стать настоящей волшебницей. Тэхён обожал огонь, как и любой представитель его расы. Его лицо заострилось, когда покрылось золотыми острыми перьями, не походило на птичьи — они могли разрезать кожу любопытного, словно клинок. Он спустился вниз, чувствуя бьющееся сердце, и нырнул в огонь, полностью им покрываясь. Его мягкий и ласковый характер сменила истинная сущность. Он стал пламенем, перевоплотился в огненную птицу, в феникса, и пролетел над травой, задевая всё больше нетронутых участков долины. Он сражался с драконом, их битва за лидерство была жаркой и неутолимой, они были готовы поглотить друг друга. Затем он взлетел вверх, и на мгновение из пламени выпорхнул человеческий облик Тэхёна с горящими глазами. Бомгю задрожал от этого вида. Это было потрясающе. Опасно-потрясающе.       Тэхён вернулся под свист публики, отряхнул с летней рубашки куски горящих щепок и улыбнулся, подойдя к Бомгю. Ёнджуну показалось, что они как-то слишком близко сдружились. Дыма было много, и весь он чёрным столбом надвигался прямо на толпу ликующих людей. Огненное шоу продолжалось, но Ёнджун не захотел больше смотреть на это. Его друг внезапно испарился из поля зрения, да и остальных не видел, только Сонхуна и Сону вдалеке. Хисын и Кай забрались повыше и сели на траву.       Ёнджун решил залезть в машину и просто пересидеть там.       — Эй, милашка, — какой-то парень, такой же грубоватый на вид и с сигаретой, но достаточно простыми и добрыми глазами, вынырнул из толпы. Ёнджун только открыл заднюю дверь.       — Что такое?       — Ты очень милый. Я раньше тебя тут не видел, ты турист, да? Волшебник?       — Извини, я не настроен на разговор, — Ёнджун отмахнулся и захотел сесть.       — А, ты этот, — он накрыл лицо рукой, разводя пальцы на манер маски. — Гуль, да? Не такой, как все?       — Боже, спаси меня от идиотов, — нарочито громко сказал он и спрятался в автомобиле, закрывая плотно дверь. — Чёрт возьми! — его прошибло дрожью и бросило в холодный пот, когда он увидел сидящего на соседнем кресле Субина. Тот немного сонно повернул голову.       — Какого ты так орёшь, псих?       — О, от психа слышу. Я не ожидал, что здесь занято, — Ёнджун посмотрел в тонированное окно и увидел, что этот странный парень и его друзья всё ещё были рядом, хоть и не смотрели в их сторону. Ладно, выходить он не станет.       Они сидели молча. Ёнджун хмуро пялился в подголовник, пытаясь смирить свой организм, странно реагирующий на алкоголь. Его голова непривычно кружилась, виски тянуло, а всё тело будто становилось желейным. Он постарался расслабиться и почувствовал, будто сиденье всасывало его в себя. Стало некомфортно.       — Что происходит? — услышал он эхо сбоку и повернул голову, а затем посмотрел туда, куда уставился Субин.       Что? Ему не показалось?       — Подвинься, — Ёнджун подсел к нему, опустил окно с его стороны и выглянул наружу, осторожно уперевшись коленями по обе стороны от ног Субина.       О, Будда. Кан Тэхён, чёртов сумасшедший обольстительный вейл, абсолютно точно сейчас прижимал его лучшего друга к задней дверце машины и слюнявил его рот. Всё бы было не так возмутительно, если бы Чхве-глупец-Бомгю не был полностью покладист и послушен. У Ёнджуна потянул желудок, и он прикрыл себе рот ладонью. Местность поплыла, словно бурная река.       — Может, ты слезешь с меня? — недоуменно послышалось из салона.       Честно говоря, Субин совершенно не понимал, что нашло на этого парня. Он никак не мог избавиться от своего внутреннего напряжения, по его ногам шли разряды, он не знал, куда ему сунуть руки и куда убрать взгляд, потому что всё пространство занимал сошедший с ума танцор. И он, правда, походил на чокнутого. Особенно когда вернулся в салон, поднял тёмное окно и сел. Сел, чёрт возьми, на него колени.       — Какого…       — Я этого не вынесу, — Ёнджун уронил затылок на подголовник переднего сиденья и снова прижал ладонь к губам.       — Тебя, что, сейчас стошнит?!       — Нет, нет, — он покачал головой и открыл глаза. Когда он успел их закрыть? — Всё плохо. У меня слишком кружится голова. В этом шампанском было что-то ещё. Я убью Сонхуна.       Субин не знал, что ему делать, но он определённо чувствовал, как его щёки и шея горели. Колени старшего разъезжались, шорты задирались, он сам был готов размазаться по салону. К тому времени, когда Су сумел вернуть блуждающий взгляд на лицо парня, тот издал издевательский смешок.       — Хватит на меня пялиться. Ты делаешь это каждый раз и даже не понимаешь, что я всё вижу? О, я думаю, ты понимаешь, — он звучал капризно, словно его очень долго дразнили. Мягко говоря, так и было. — Я знаю, что ты пялишься не просто на меня. Тебе нравятся мои ноги? — он поводил конечностями, шорты задрались, когда он согнул ноги в коленях перед собой, развёл и свёл вместе. Субину пришлось сделать усилие, чтобы не смотреть, его глаза почернели. — Или, может, что-то другое? Повыше? — он хмурился и выглядел злобно. Его характер перевернулся с ног на голову.       Субин опешил и застыл.       — Что ты…       — Ты говоришь, что так ненавидишь меня, а потом что? А потом я вижу, как ты глаз отвести не можешь, — Ёнджун едва мог сконцентрировать взгляд, Субин перед ним плыл. Нет, от пары глотков такого не могло быть. Что-то подмешано. Ёнджун потёр свои горящие щёки.       — Ты не в себе.       — А ты? Ты так любишь унижение, — он вдруг сам замер, стараясь сфокусироваться на потерянном лице. Руки младшего застыли в воздухе, боясь двигаться. — Унизь меня сейчас. Давай.       — Да что с тобой такое?! — Субин испугался. Он боялся сейчас двух вещей: непредсказуемости Ёнджуна и того, что он мог оказаться прав. В любых выражениях. Ему казалось, что этот парень добирался до правды, которая скрыта даже от него самого.       — Давай, — Джун подцепил руку младшего и положил её на свою шею, сразу покрываясь мурашками, за которые зацепился чужой взгляд. — Сжимай. Дави. Ты же так любишь это.       — Я не собираюсь. Ёнджун, ты, что, под кайфом?       Старший молча потянулся за второй рукой, железной, и беспрепятственно уложил её на свой бок, чувствуя пробирающий до костей холод. Если их сейчас увидят, он до конца жизни не избавится от позора. Да уж, жаль.       — …Кажется, да, — он пытался дышать глубоко и медленно, собирая разум по кусочкам. — Пак Сонхун… Я точно его убью. Когда-то. Когда смогу переставлять ноги и видеть хоть что-то, кроме…       Ёнджун выдохнул и уставился в глаза напротив. Через несколько долгих секунд слишком громкого мозгового штурма Субин всё-таки надавил на мышцы шеи и сжал, не рассчитывая силы, талию танцора, прижал его к сиденью и выпрямился сам, с неверием всматриваясь в театр одного актёра. Ёнджун выглядел отвратительно. Словно его всё действительно устраивало. Он сверкал в этой темноте всё ещё под косметическим заклинанием, словно гранёный алмаз, и закатывал глаза. Субина прошибло током — он внезапно вспомнил все детали своего кошмарного сна, где в главной роли был Чхве Ёнджун. Кажется, он мог тоже подавать заявку на личность, обладающую экстрасенсорными навыками. Тогда, встретившись с «опасностью» во сне, он взбесился и потерялся, а сейчас в нём кротко заиграл неуместный азарт. Он стиснул челюсть.       — Время моего вопроса, Ёнджун. Ты готов?       — Ох, нет… я… не сейчас, — сбился юноша, прикрывая веки и тяжело выдыхая.       — Сейчас. Что у вас с Джейком? Ты ведь спишь с ним, так? Я знаю об этом.       — Что? — Ёнджун действительно удивился, выглядел даже наигранно, словно высмеивал эту эмоцию. Сглотнув и почувствовав, с каким трудом кадык двигался под широкой ладонью, Ён снова выдохнул, его губы дрогнули, глаза заслезились. Он чихнул от переизбытка чувств и прижал дрожащую руку к носу. — И после этого я слетел с катушек?       — Спишь или нет?       — Ты считаешь, что я сплю с ним? Серьёзно? — дышать стало тяжело, но не от давящей руки. — Это даже звучит абсурдно. Мы же с ним никто друг другу.       — Он слишком любезничает с тобой и устроил мне сегодня спектакль утром, мразь, — разозлился Су и крепче стиснул бок Джуна. Тот заскулил и схватил его за плечо, сдавливая бицепс.       — А почему именно это твой вопрос? — Ёнджун постарался выровняться и уронил голову, едва не стукаясь лбом о лоб. Чужие руки ему не давали особо двигаться. — Почему тебя волнует, с кем я сплю? Ах, ты же собственник, я совсем забыл. Как ты там говорил? «Тебя могу унижать только я», верно, Субини? Это признание?       — Ты… ты… — он задыхался от возмущения. В его лексиконе не находились слова, какими бы он мог описать этого чёрта. Вот он был настоящим о́ни, выедающим мозги и нервы, а не Рики, определённо.       — Я ненавижу тебя, Чхве Субин. Слышишь? Ты самое худшее, что я встречал в своей жизни.       Дракон появляется из ручейка.       Субин вмиг раскололся на куски, словно это в его организм засыпали несколько грамм веществ. Его дыхание замерло, словно выжатое вакуумом, руки задрожали, а по телу пронеслась жаровая волна, будто в печь засунули. А всё из-за наглости Чхве, мать его, Ёнджуна и его губ, впечатанных с завидной мощью в губы Субина, злейшего врага.