Obscurial: За гранью

      Рики начал ворочаться ближе к обеду, остро реагируя на внутреннюю борьбу. Его кожа снова местами приняла красный оттенок, он обильно вспотел, и его постель была мокрой настолько, что Чонгуку приходилось несколько раз высушивать её, в последний раз и вовсе менять. О́ни тяжело дышал, иногда его лицо трескалось, как у куклы, но трещины быстро регенерировались. Он выглядел хуже обычного человека, подверженного нападению сильнейшей аллергии. Учитель устал, присматривая за больным, но не имел возможности надолго отойти от кровати. Пускай они с Вушуем время от времени менялись, но это всё равно было слишком трудно — если он не сидел с Рики, то следил за остальными, а это тоже требовало сил.       В обед все ребята собирались обратно, собирали вещи, набирали воды в дорогу, приготавливали закуски и шли в теплицы, чтобы набрать немного ягод. На этот раз насчёт своей еды в автобусе ни один аврор не возникал, так как дедушка Пак, не способный так быстро отойти от ночной катастрофы, с укором смотрел на них каждый раз, стоило им объявиться в поле зрения. Собственно, они особо и не старались появляться. Только Юна помогала со всем и каждый раз просила прощения, старалась искупить свою вину. Многим было её жаль, но оставались те, кто, например, её ненавидел.       — Не нужна нам твоя помощь, — Сонхун перехватил ящик первее, даже не взглянул на девушку и ушёл, обойдя уставившегося на них Тэхёна.       Вот его, в отличие от Пака, всё-таки пробирало сочувствие к помощнице. Она не хотела этого. Он видел её магию, её ауру, её душу, и она ещё не окропилась червоточинами и не поддалась гнёту жёсткой власти. Юна была в отчаянии, но рук не опускала, пыталась помочь хоть кому-то. К слову, и девушки относились к ней с презрением. Хечжон игнорировала, Юбин дерзила и могла замахнуться, Мими отгоняла. Только Джихо могла позволить себе улыбнуться ей и принять помощь. Ёнджун ходил с Бомгю, оберегая его глупую голову от остальных. Они потеряли не так много вещей, но Ёнджуну было обидно за то, что любимая одежда погорела вместе с домом.       Организаторы взялись за его восстановление, и вместе с дедушкой в три палочки они стали его медленно приводить в прежний вид. Из-за того, что огонь был настоящим, не магическим, это удавалось гораздо лучше. Сынмин и Джисок хотели помочь, но их всё ещё мучила боль в желудке, и Вушуй, который делился с ребятами отварами, никак не мог понять, в чём дело. Все симптомы указывали на отравление, но не было ни рвоты, ничего. Он уже стал подумывать о том, что это воспаление, но у обоих сразу? Бомгю волновался за них, делился переживаниями с Ёнджуном, а старший гладил его по голове и обнимал.       Субин, Джейк, Хисын и Сону готовили на кухне в главном доме без присмотра, что изначально казалось невыполнимой задачей, приводящей к очередному поджогу, но спустя полчаса все приятно удивились тому, как всё слаженно выходит. А затем к ним присоединился Чонвон, и всё закрутилось вдвойне быстрее.       — Я волнуюсь за Ни-ки, — выпятив нижнюю губу, отозвался Сону, перемешивая голыми руками салат из водорослей. Он стоял в паре с Хисыном, которому поручили варить рамён для всех на обед. Он решил вновь следовать бабушкину рецепту, потому что знал, что самая вкусная еда — та, что приправлена ностальгией.       — Чонгук-сонсенним сказал, что всё с ним будет в порядке. В этот раз за нами приедет автобус с отсеком сзади, там должен быть матрас. Знаете, как в международных маршрутках или как в фурах дальнобойщиков… — Хи старался поддерживать оптимальное настроение на кухне. Это было тяжело делать без Тэхёна, который обычно не давал другим и мысли уйти в сторону.       — У маглов, что ли? — Субин значительно замедлился в приготовлении лимонной воды.       — Так-то есть и магические дальнобойщики, — хмыкнул Хи. — Думаешь, так легко трансгрессировать сотню ящиков алкоголя или пасты? У меня дядя работает на фуре просто.       — Ребят, хватит трепать языком, — материализовался из воздуха Чонвон, принеся стопку тряпок, и снова ушёл, чтобы снять все вещи, высушенные на улице за эти дни.       — Я видел Ни-ки сегодня утром, — у Сону руки дрогнули, и он едва не перевернул миску, вытерев лицо о плечо. Всё-таки его руки были измазаны в кунжутном масле и водорослях. Лис шмыгнул носом. — Он выглядит так, будто… он…       Сону внезапно заплакал, опустил голову и сел на корточки, его ладони соскользнули на бортики миски, и он уткнулся носом в локоть поднятой руки. Хисын нервно переглянулся с застывшими Субином и Джейком. Он видел, что те сейчас были заняты, а сам он только поставил кипятиться воду, так что опустился вниз, неловко погладив кумихо по плечу.       — Что с ним? Совсем плох? — спросил Ли, подразумевая Ни-ки.       — Я боюсь, что он погибнет. Я не хочу этого. Я… — он всхлипнул и закашлял. — Я так испугался, когда узнал, что Хёнуна забрали. А теперь и Рики… Почему всё так?       Он убрал руки со стола и невольно потянулся убирать слёзы с лица, но Хи его схватил за запястья и случайно заставил сесть на пол с глухим стуком. Тяжело вздохнув, староста стал вытирать бумажным полотенцем обляпанные в масле ладони лиса.       — Если тебе хочется плакать, ты можешь, но не забывай, что ты не должен терять надежду и отчаиваться. Ты знаешь об этом? Не толкуй о сне, прежде чем его увидишь — это хорошая корейская идиома, которая… — заметив, что Сону всё ещё пытался справиться со слезами, он просто умолк и обнял его, стерев принципы и предрассудки. Ким неожиданно вцепился в него, в его зелёную рубашку на спине, и прижался мокрым лицом к плечу.       — Я позову Чонвона, — тихо сказал Джейк и вышел из кухни на поиски того, кто сможет лучшими способами привести отчаявшихся в порядок.

⟡ ⟡ ⟡

      В этот раз автобус выглядел совершенно по-другому. Он был чёрным, двухэтажным, без окон, со стороны выглядел страшно, словно фургон, отправляющийся в тюрьму. Но водитель всё им показал: первый этаж для багажа, отдыха и водителя, второй для пассажиров. Тут не было отсека, как объясняли им организаторы, но всё выглядело гораздо лучше. Рики стало хуже к отбытию, так что Вушуй решил трансгрессировать с о́ни в больницу КВИМС для того, чтобы о нём позаботились лучше. Сразу по прибытию он оповестит родителей и пригласит их к сыну. Естественно, он не будет говорить о том, что до такого состояния его довели сотрудники министерства магии. Ни в коем случае. Но Вушуй опасался, что родители о́ни вскипят и устроят ему взбучку, а потом захотят навсегда забрать ребёнка из корейской академии. Ему жаль Ни-ки. Насколько он знал, в Японии у него не было друзей как раз по причине того, что его, как демона о́ни, все до жути боялись.       Когда с Рики было всё решено, Чонгук и дедушка Пак собрали всех детей перед выездом из деревни в одну кучу, чтобы провести перекличку. В этот раз надзиратели тоже стояли рядом, но скорее как должники, чем добровольцы. Чжиын была черна, как смерч, Чонсок за её спиной не выражал никаких эмоций. Они действительно выглядели так, словно были готовы вручную разорвать каждого. Точнее, такое желание выписывалось лишь в глазах босса. Остальные же чувствовали вину, хоть и не собирались признаваться в этом публично. Все они, кроме Чжиын, смогли хоть и немного, но сблизиться с детьми. Однако долг заставил их встать на сторону министерства.       Садясь в автобус по очереди, все прощались с дедушкой, обнимая его и признаваясь, что будут скучать. Ёнджун посмотрел на Бомгю, пока не пришла их очередь, и тот неловко замялся. Чхве вздохнул:       — Что-то хочешь мне сказать?       — Э… уф, хён, какой ты настырный, — Гю опустил взгляд вниз и слегка пнул камешек. Он был в футболке и джинсах, которые наколдовал буквально за пять минут до выхода, не успев блеснуть фантазией. — Ну… я бы хотел поехать с Тэхёном. Я же могу?       — Почему ты спрашиваешь разрешения? Ты не моя собственность, — «сказал прямо как Субин», — сразу подумалось Ёнджуну, но он скрестил руки и хмыкнул, смотря на друга сверху вниз. Ох уж эта разница в сантиметр. — Иди, конечно.       — Правда? Хён, ты лучший!       Бомгю прилип к Тэхёну, визгливо рассмеявшись ему на ухо и рассказав, очевидно, о том, что они в этот раз поедут вместе, а у Ёнджуна от этой картины ревниво заныло сердце. Среди всей этой толпы он вдруг почувствовал себя одиноким. «Страшнее нет одиночества, чем одиночества в толпе», — как-то говорил ему менеджер на одной из съёмок. Ему захотелось потрепать себя по плечам, но он стыдился делать это среди всех, так что просто замкнул руки за спиной и уставился на Чон Чонгука, называющего всех по списку. Те браслеты, что им выдавали вначале, половина растеряла, так что в коробочку из семи названных ребят вернули украшение только двое.       Ёнджун чувствовал глубокую тоску, когда смотрел на Бомгю, желающего проводить время с кем-то ещё, кроме него. Он понимал, что всё это неправильно. Но у него самого больше не было никого, кому он мог бы так беззаботно открыться. Он не хотел ревновать, но ревность появлялась сама, пускай к Тэхёну он не имел никаких претензий. Они и сами когда-то крепко дружили. Но теперь крепко «подружились» Тэхён и Бомгю. А Ёнджун стал лишним.       — Чхве Бомгю, — назвал Чонгук и улыбнулся подошедшему. Мужчина сразу пометил его, как присутствующего, и пропустил к автобусу.       — Дедушка Пак! — Гю подлетел к нему, обнимая, и следом за ним пришёл и Тэхён, которого назвали следующим. — Я буду скучать.       — Простите, ребята, — вдруг начал старик, взял ручки Бомгю в свои морщинистые. Он слегка покряхтел, смотря на невинные удивлённые лица. — Мне так жаль, что ваша поездка ко мне оставила так много негативных воспоминаний… — он вдруг достал платочек, снова закряхтел, вытирая глаза. — Я хотел, чтобы вы вместе с моим внуком отдохнули по-настоящему. А в итоге всё вышло как обычно…       — Дедушка Пак! — возразил Бомгю, сжав руки мужчины в своих. — Это был лучший отдых в моей жизни! Я столько всего попробовал и смог сделать! Я обязательно заставлю Сонхуна ещё раз привезти меня сюда, а ещё… а ещё в следующий раз вы должны будете пойти вместе с нами на скаты!       — На скаты… — повторил дедушка, улыбнувшись с любовью. — Этот негодник вечно сбегает на них… Только не говорите, что он вас познакомил с этой чертовкой Минсу.       — Хорошо, не скажем, — загадочно отозвался Тэхён, и Бомгю хихикнул.       — Вот же хитрецы, — ласково пробубнил он и обнял подростков ещё раз. — Берегите себя, пожалуйста. Особенно ты, Тэхён-щи. Сейчас непростое время. О, берегите японского малыша и друг друга, — попросил он, когда ребят уже заставляли побыстрее зайти в автобус и не задерживать очередь.       Когда все расселись в рандомном порядке, взрослые остались на улице, чтобы закончить с некоторыми документами и отправкой. Девушки в основном сели спереди, поняв, что в балагане позади будет только хуже. Они за это время здорово сблизились, так что будущий учебный год точно станет для них новым открытием женской дружбы. Бомгю и Тэхён сели в центре, спереди Сонхуна и Сону. Кумихо всё ещё был без настроения, но медленно засыпал, примостившись на плечо хёна. Остальные сели так, как сидели и до этого. Кроме Ёнджуна.       Он, чувствуя острое желание игнорировать всё вокруг, протолкнулся на самые задние ряды и сел у окна, скрестив руки на груди и расставив в стороны ноги. Он не понимал, почему у него такая неадекватная реакция. Ему, собственно, сейчас не особо хотелось разбираться в этом. Только вот мысли о том, что Бомгю даже не замечал никаких странностей и перемен в настроении, добивали. Ему не особо хотелось давить на друга, но он бы соврал, если бы сказал, что не успокоился бы, выбери младший его вместо новой пассии.       С ним рядом кто-то сел, и Ёнджун сильнее нахмурился, снова раздражаясь.       — Неприятно, когда Бомгю выбирает кого-то вместо тебя, правда?       — Что ты… — тут же рыкнул Ёнджун несдержанно, поворачиваясь к вполне себе расслабленному Субину, одни глаза которого говорили чётко: «Я доволен тем, что и ты это испытал». — Будь ты проклят.       — Страшно, я прям весь боюсь, — Су чуть отодвинулся, конечно.       Ёнджун хотел возмутиться, но в их идиллию снова влез щеночек Джейк с тремя бутылками воды, в которые он добавил несколько ягод. Присутствие Джеюна слегка смягчило настрой парня, и он поблагодарил его за напиток, следя за тем, как Чонвон подошёл к ним, ведя за собой молчаливого Джея, и спросил разрешения присесть рядом, так как отсюда как раз будет дуть хороший ветерок из верхнего люка. Ёнджун, узнав о ветре, сполз вниз и, покосившись на Субина, предпочёл комфорт гордости и снова использовал его, как подушку. К счастью, рука, на которую он лёг, была левой, живой.       — Эй, я хотел пить, — возмутился младший, намекая на то, что протезом держать бутылку неудобно.       — Учись, жизнь не сахар.       Джейк передал им двоим, чтобы сильно громко не ссорились, так как Чонвон и Джей ушли в спячку длиной в их дорогу, потому что в этот раз у двоих не было желания разглядывать пейзажи, учитывая не очень располагающую ко сну прошедшую ночь. Субин звучно выдохнул от безысходности и попытался открыть бутылку в своём положении. От помощи Джеюна не отказался.       — Подожди, Чон Чонгук, — позвал мужчину дедушка Пак, вылавливая из толпы желающих заходить внутрь. Пока вместо него вошли Юна и Чанми.       — Что такое, сабоним? Нужна помощь с чем-то? — обеспокоенно спросил Чонгук.       — Пожалуйста, пришли мне какую-то весточку, когда вы доберётесь. Хочу знать, что вы все в порядке. И попроси своего друга, пусть оповестит меня о состоянии этого мальчика-японца, прости, я совсем плох в именах… — он выглядел так искренне, что Чон кивнул пару раз, чтобы точно обозначить согласие. Старик улыбнулся.       Самой последней заходила Чжиын, проверив предварительно, чтобы ни одна душа не осталась в деревне. Конечно, из списка вылетело двое, но она отметила их имена галочками для отчёта, бросила его на бардачок водителя и собралась забираться по лестнице, как вдруг её телефон здорово завибрировал во внутреннем кармане пиджака. Боясь, что это важное сообщение, которое могли прочесть лишние, она осталась на улице, зыркнув на стоящего неподалёку деда. Она была права, сообщение от министра:

«Хёнун освобождён».

      Что? Чжиын потрясла головой, словно пытаясь убрать наваждение, и снова перечитала эти два слова. Как? Она была уверена на сто, нет, двести процентов, что этого дурака посадят. Она хотела обсудить это с инспектором, но тот был уже внутри салона, так что придётся слегка повременить. Раздражённая сильнее, она, наконец, забралась внутрь, и двери за ней закрылись, словно водитель ожидал только её. Когда мотор завёлся и она поднялась на второй этаж, послышался гул вдоль рядов сидений.       — Что?       — Освобождён?       — Это правда? Не глупый розыгрыш?       — Да тут же написано!       — Ребята, репортаж вышел!       Чжиын застыла, пересеклась взглядами с Чонсоком, а затем вслушалась в переговоры детей, которые сначала показались только набором звуков. Они обсуждали освобождение Хёнуна из лап закона. То есть всё это — групповая рассылка? Она снова вытащила свой телефон, по-новому глядя на пришедшие слова. Отправителем было Министерство Магии, как и обычно, но это не мог ей прислать отец. Кто тогда? Пока она думала, дети уже смотрели на всё то, что происходило в стенах судебного помещения. Женщина тоже, даже не сев, принялась смотреть репортаж, ставший слишком громким делом в СМИ.       Кай узнал женщину на видео, представленную свидетелем защиты, ведь это именно она следила за его диетами в школе вместе с домашними духами на кухне. Сону прикрыл рот ладошкой и обеспокоенно посмотрел на напряжённого Сонхуна, которого упомянули на суде, как обвиняемое лицо. Он уже тогда стал понимать, что отец убьёт его, не посмотрит на то, что он его сын, и всё из-за небольшого промаха. Репутация такого влиятельного человека не должна мараться ни на грамм. Он измученно откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками, понимая, что его ждёт свой личный конец.       Бомгю переглянулся с Тэхёном и Джихо, а Ёнджун с Субином, и каждый, даже не озвучивая вопрос вслух, понимал смятение другого: кто стёр заклинания и разослал им это?

⟡ ⟡ ⟡

      Хёнуна выгнали из здания министерства, как грязную шавку, вместе с небольшим пакетиком, в который засунули оставшиеся вещи от передачки, телефон и волшебную палочку. Он смог наколдовать себе адекватную для улицы одежду, к счастью, он недавно помылся и чувствовал себя чуть лучше, чем бомж. Он возненавидел это место всеми фибрами души, так что шаги по ступеням отдавались лёгкостью и свободой. Только ему некуда сейчас было отправиться. Дома его вряд ли ждали.       У здания министерства вдруг притормозила машина, задняя дверца открылась, а переднее окно опустилось, и он увидел женщину. Смутно знакомую, словно её черты он видел где-то, но никак не мог вспомнить, где именно. Она приказала ему садиться, и он, не будь дураком, встал перед опущенным окном и заглянул внутрь, подняв бровь.       — Дамочка, вы кто такая, чтобы прямо у здания министерства красть молоденьких парней?       — Хёнун, ты идиот? Я мама Бомгю, и да, я работаю здесь, — она раздражённо закатила глаза и шикнула на него, свирепым взглядом указывая на задние сиденья. — Живо сел.       — Извините, — пискнул Ким, залетая в салон быстрее снитча. Он закрыл дверцу, сжал колени вместе и сел по струнке, потому что внезапно эта женщина показалась ему фурией, способной выкрутить руки даже без помощи палочки. Конечно, она не была способна на это, но должное впечатление создавать умела.       — Я и так против правил паркуюсь, не хватало мне проблем на голову дополнительных, — женщина сняла с ручника и выехала на дорогу, включив левый поворотник. — Сиди тихо, пока я не разрешу говорить, понял меня?       Всё это выглядело, как похищение, но, во-первых, Хёнун сразу послушался, страшась злить такую женщину, а во-вторых, даже если его и похитят, то всем будет плевать. Так что он слегка расслабился и сполз по спинке сиденья, за что получил одобрение спереди и закрыл глаза, отдаваясь воле случая. Когда они выехали из города на трассу, где не было машин, Гоым наложила чары невидимости и поднялась в воздух. Там уже она поставила на автопилот и отключила все устройства в машине, включая свои умные часы и телефон, которые могли прослушиваться.       — Тебе крупно повезло, что мой муж успел всё сделать сегодня утром, — сообщила она, повернувшись к юноше. Тот нахмурился, не понимая. — Твоя палочка. Думаешь, это подарок судьбы, или Будда тебе снисхождение с небес прислал? Доуну пришлось попотеть, этот чёртов старик специально перенёс слушание. Мы едва успели предупредить Минджу. Ты знаешь, почему твоё слушание сначала долго переносили, потом установили время и снова перенесли?       — Эм… нет, — Хёнун выпал ещё на моменте, когда женщина призналась, что её муж, Чхве Доун, он же судья верховного суда Дебобдона, колдовали над его палочкой.       — Он хотел избавиться от свидетеля. Сначала он не мог придумать, как это сделать, чтобы не вызывать негодование у общественности, и придумал — установил время, а потом за три часа до слушания перенёс назад на два часа. У нас был час, чтобы оповестить Минджу, — вздохнула она, потирая глаза. — Сегодняшний день был просто отвратительным.       — Но зачем? — хмуро спросил он, начиная злиться. — Зачем вы это сделали?       — О, я не дам тебе сесть под этим правительством, — она развела руками, нажала на кнопку в спинке кресла и развернулась лицом к нему. Теперь это точно можно было назвать автопилотом, потому что водитель полностью повернулась к своему пассажиру. — Сейчас в министерстве полный беспорядок, министр просто сошёл с ума. Если раньше он был не ахти, не знаю, как его вообще избрали на пост, то сейчас, клянусь, я бы была министром лучше. А я такой себе кандидат, который пересажает половину населения Южной Кореи. К тому же ты слышал, как оплошали прихвостни министра? Они подожгли дом в деревне!       — Но ведь неизвестно, кто…       — Да, ты прав, неизвестно. Просто… — она со вздохом нажала на свои виски. — Я переволновалась сегодня ночью. Мой сын мог погибнуть, если бы не сын Пак Чону. Я в вечном долгу перед ним. А та девочка? Если бы она не отошла в другой дом, она бы точно сгорела тогда.       — Что? — Хёнун набрал воздуха в лёгкие. — Вы не о Джихо, случайно?       — Не знаю. Я знаю, что она жила вместе с Ёнджуном, Бомгю, Пак Сонхуном и его другом. А, ну, и Тэхёном, да, Кан Тэхёном, — кивнула она, вспоминая. — Сын прислал мне фотографии.       — Это точно Джихо. Почему вы думаете, что это… ну… из министерства? Вы же там работаете.       — Именно поэтому я так и думаю, — цокнула Гоым, поражаясь наивности такого обычно грубого мальчика. — Я уверена, что министр строит что-то против школы. Все дела постоянно связаны с ней, будь он неладен. Я думаю, была бы возможность, он бы кинул санкции. Но, Хёнун.       — Да, самоним?       — Ты обязательно получишь своё наказание, когда вопрос с властью будет решён.

⟡ ⟡ ⟡

      Его оставили у школы. Хёнун сразу отправился по полупустынной академии в общежитие. Сейчас здесь было не так много учащихся, потому что часть уехали на фестивали, часть домой, а младшие курсы все до единого поехали на короткий весенний уикенд в родные места. Так что осталось, по сути, не так много человек. Он зашёл в свою спальню и увидел, что его место не было тронуто никем, но было убрано, словно кто-то, кто остался здесь, периодически приводил его уголок в порядок. На столе даже пыли не было.       Хёнун сел на кровать и тяжела вздохнул, размяв своё распухшее лицо ладонями, помассировав виски. Он вытащил из пакета вещи, расставил по местам, а брелок, такой милый, он прикрепил к своим джинсам, боясь потерять или оставлять без присмотра. Взгляд упал на палочку, лежащую уже на столе. Он всё ещё считал рассказанную историю то ли выдумкой, то ли странным утешением со стороны Гоым, потому что, ну, разве это было похоже на правду? Он почувствовал острое желание разломать вещь и больше никогда не иметь дело с магией, и словно от его мыслей заболело сердце, намекая на плохой выбор. Он захотел швырнуть её, даже замахнулся, но не смог. Он рухнул на спину и тяжело вздохнул.       — Ким Хёнун, — от стен прогремел голос диктора, и парень вскинул голову, смотря куда-то под потолок, словно там он сможет увидеть кого-то. — Спустись в зал вещаний.       Спускаясь вниз, он терзал себя сомнениями насчёт хорошего исхода у этой встречи. Ему больше казалось, что стоило ему спуститься в главный зал, как стенки ловушки схлопнутся, и он действительно будет дворовым бешеным псом, пойманным для усыпления. Он и чувствовал себя таким — питомцем в этой школе, которого давно хотели усыпить и избавить от мучений. Минуя пролёты, Ким всматривался в картины и скульптуры, искал различия между изображёнными божествами и волшебниками, оттягивая момент встречи. Он бы обошёл весь ансамбль, была бы у него возможность. Страх встречи подпитывался звенящей тишиной, сквозь которую были слышны завывания ветра за лесом, шелест листьев и скрипы половиц где-то в глубине здания. Где-то ещё можно было услышать цокот мраморных копыт.       Хёнун нехотя ступил на пол первого этажа и стал приближаться к открытым дверям обеденного зала. Он мог чувствовать себя королём, которого встречала остальная знать с честью и уважением, но почему-то высокие потолки делали его меньше, и он, скорее, был слугой, приглашённой на казнь от руки самого господина. Директор стоял, убрав руки за спину, и выжидающе смотрел на неспешно приближающуюся фигуру. Никто ничего не говорил. За его спиной стояли мракоборцы, и некоторых из них юноша уже встречал. Кроме того, здесь был и заместитель директора, Ким Тэхун, и декан спортивного факультета, Сон Идо.       Хёнун поклонился, глядя на своего тренера. Только на него.       — Поздравляю и добро снова пожаловать в стены Академии Магии, Ким Хёнун, — со всей доброжелательностью, что была в его глубокой душе, проговорил Рю Сынсу и пожал подростку руку. — Я рад, что ты вернулся к нам не только целый и невредимый, но и оправданный. Это заставляет меня гордиться нашими учениками. Всё-таки…       — Господин директор, я не «оправдан», я невиновен. И оправдывать меня не из-за чего, — стараясь отвечать вежливо, но максимально ядовито, почти прошептал Хёнун, слегка сдавив двумя руками ладонь волшебника.       Ким посмотрел на авроров, стоящих позади учителей. Он увидел двоих мужчин, которые и забрали его в воскресенье четырнадцатого, и они выглядели злее всех. Что ж, как жаль, что не всегда стрелка поворачивается в их сторону. Эта дата навсегда отпечатается в его жизни клеймом, номерным знаком, и он навсегда запомнит, что у любого действия есть две стороны. Как у спортивной медали.       — Хёнун!       По нему прошёлся рой мурашек, таких отчётливых и очевидных, что самому стало неудобно и стыдно. Позабыв о возвышающемся перед ним директоре, он спешно обернулся, распахнув глаза. Он хотел что-то ответить, но не мог связать и двух слов теперь, пускай совсем недавно обрёл смелость дерзить господину. Сначала до него донёсся быстрый топот стройных ног в босоножках, и только после этого перед глазами вспыхнула картинка, когда к нему прижалось, как влитое, другое тело. Худые руки описали его по плечам и шее, а холодная он волнения щека прижалась к его согревшейся.       На него навалилась Ким Джихо. От её магии ударил шлейф энергии и страсти, юноша почувствовал чёрную смородину, фиалку и ветивер. Он посчитал упущением не обнять её в ответ, коря себя за все глупости, совершённые прежде. Не будь он идиотом, может, эта женщина давно бы оставила свой отпечаток на нём добровольно.       — Прости, — шепнул он, опуская голову к острому женскому плечу. Она только помотала головой, что-то лепеча неразборчиво, но он принял это за успокоение.       Остальные прибывшие тоже вошли в зал, но более твёрдой и равнодушной походкой. Более оживлёнными оказались ребята из команды по квиддичу, так как вернулся не только их друг, но и коллега, участник сборной, их загонщик, которого не хватало. Парни встали непробиваемой стеной вокруг, убрав руки по карманам, а лидер восклицала, как она безумно рада его освобождению и возвращению, и что для каждого это настоящее исцеление и облегчение. Хёнун не сказал бы, что взгляд Субина выражал то же самое, и хотел уже было стыдливо просить прощения, но только он собрался опускаться на колени, напарник схватил его за локоть, заставив мгновенно посмотреть в глаза.       Субин улыбнулся, признательно и честно.       — Ты уже отбыл наказание. Я не злюсь на тебя. Я думаю, этот урок тебя многому научил.       Хёнун неверяще моргнул, вернулся взглядом к Джихо, и она улыбнулась ему ещё мягче, чем его лучший друг. Они снова друзья. Ему удалось отразить улыбку с таким облегчением, с каким он и не ожидал.       Ёнджун, Бомгю, Тэхён и Сонхун отошли в сторону, создавая непрекращающийся шёпот. Они не стояли в кругу, скорее, Ёнджун был повёрнут к разыгрываемой сцене, а все остальные взглядами были обращены друг к другу.       — Странно всё это.       — Именно. Выглядит так, будто мы завтра умрём.       — Скорее, сегодня.       Ёнджун приложил ладонь к яремной впадине, его интуиция что-то напевала ему на ухо, но он не был в силах различить эти мелодии разума. Зато он различил перемены в воздухе, когда к его магии подключилась другая, чуть сильнее и чуть грубее.       — Как погуляли? Я слышал… эй!       Только заприметив Чхве Дабина возле себя, Ёнджун вырвался из транса собственных мыслей, осмотрел его с головы до ног и фыркнул, гордо разворачиваясь на пятках и уводя друзей подальше, даже не удостоив аврора парочки слов. Уходя, он пересёкся взглядами с Субином, и тот одобрительно кивнул. С его старшим братом диалог лучше не начинать вовсе. Тэхён только шикнул, а его обычно чёрный зрачок наполнился огнём, исходящим из сердца. Дабин, видимо, посчитал, что эта тварь раздербанит его на куски, так что не решился устраивать преследование. Разве что…       — Не бойся, Пак Сонхун, тебе недолго осталось учиться.

⟡ ⟡ ⟡

      Библиотека совершенно никак не изменилась. Она была всё такой же обширной, светлой и насыщенной знаниями, по-прежнему вместо пылинок здесь пролетали термины и правила, по-прежнему хранитель библиотеки сидел за своим столом, но настроение у него было гораздо лучше, чем в последнюю встречу. Тэхён упал локтями на стойку, кокетливо наклонившись и улыбнувшись.       — Можем мы занять столик?       — Конечно, ребята, о чём речь? Главное, если собираетесь выносить книги, приходите ко мне за печатью, — он щёлкнул клювом и указал им, словно флюгер, в сторону стеллажей.       Они засели почти в самом конце, уверенные в том, что никто их подслушивать не станет. Они хотели обсудить всё, что произошло, но стоило им рассесться за стол, как послышался громкий хлопок двери, и от сквозняка, образуемого от последнего открытого окна, все поёжились. Они выглянули из-за стеллажей.       В библиотеку, как бы странно ни звучало, ворвался запыхавшийся и забегавшийся Чон Чонгук, а за ним вереницей ворвались две девушки, чьи ауры казались чернее ночи. Это были Вонён и Шиа, разговор с которыми не входил в планы ни одного из присутствующих. Они бежали, как фурии, и двадцатишестилетнему Чону за ними было просто не угнаться. Первым попавшим под раздачу стал Сонхун, потому что он вышел вперёд, желая устаканить жар спора.       — Вы можете мне сказать, что происходит?! Почему он… почему он на свободе?!       — Мы знаем ровно столько же, сколько и вы, — с неприязнью отцепив от себя женские пястья, гаркнул Сонхун и скрестил руки на груди. Он взглядом смирил обеих, но от этого они ещё больше разгорячились.       Шиа же выбрала своей мишенью Бомгю, с которым ранее была чуть более дружна. Ткнув пальцем в его грудь, она нахмуренно выдала:       — Это твой папаша всё подмёл! Я смотрела на него всё время, чёрт, да он был горд собой! — бестактно вопила она, даже когда Ёнджун вскочил на защиту. Он хотел уже убрать подальше её руки, но почувствовал на себя прожигающий взгляд, а когда обернулся, то пришлось уворачиваться от женской сумки.       — Дамы, вы что здесь устроили? — вместе с Чонгуком пришёл и библиотекарь. Пока учитель стоял руки в боки, дух запугал своим острым клювом барышень и выгнал их из своей тихой обители, в которой дракам не было места. За это оставшиеся ребята его зауважали ещё сильнее.       Сонхун сел обратно за стол и вздрогнул, когда почувствовал вибрацию, исходящую от телефона. Его мысли сразу сконцентрировались на одном красном слове: отец. Но нет. Это было сообщение от оператора связи. Выдохнуть ему облегчённо не удалось всё равно, потому что встретиться лицом к лицу со страхом ему придётся, и он впервые в жизни жалел о том, что он сын крупного инвестора.       — Сонсенним, — вдруг Тэхён обратился к только пришедшему в себя Чонгуку. Тот опешил и поправил взбившиеся локоны, чуть неуверенно оглядывая учеников. Только один из них прятал взгляд. — Зачем вы пришли?       — Привёл ваших подруг, потому что они грозились мне… кхм…       Ёнджун усмехнулся, представив, как двое грозных женщин зажали мужчину в угол коридора и приставили к нему волшебные палочки с угрозами. Да, эти натуры вполне могли такое совершить.       Чонгук, обескураженный, сел на табурет у стеллажа и оттянул ворот свитерка, который стоило бы уже заменить на лёгкий джемпер или вовсе футболку. Бомгю стал уменьшаться в размерах от неловкости, и Ёнджун это заметил, положил ладонь ему на бедро и чуть сжал. В ответ младший только звучно вдохнул через нос и кивнул, робко переведя взгляд на хённима. Он хотел переступить через это и оставить в прошлом.       — Сонсенним, раз вы здесь, то мы бы хотели узнать о даосизме, аркануме и о том, почему это связано с обскури. Если это не что-то, способное уничтожить мир, то мы имеем право узнать. Или книги с подобными наводками просто так хранятся в этой библиотеке?       — Хранились.       — Да, хранились, спасибо, Ёнджун.       Чонгук, поражённый стрелой давления, попытался собрать всё в кучку. Он снова нервно потрепал затылок, согнулся, приняв закрытую позу, и задумался ненадолго, ковыряясь пальцами в волосах на макушке. В конце концов, он не мог уже просто молчать. Сейчас решались такие вопросы, что, возможно, будет лучше, если кто-то ещё будет осведомлён.       — Да, наверное, я должен вам помочь, — неловко отозвался Чонгук, глазами-пуговками скользя по всем. — Как давно вы начали всё изучать и с кем?       — Сами, — отозвался сидящий Сонхун. — Ну, то есть знаем мы, а ещё Джихо с Субином. Нам показалось странным явление с псевдоэкзорцистами, так что… вот итог.       — Думаю, будет несправедливо, если я всё объясню вам и не расскажу Субину и Джихо, — Чон потёр шею и вздохнул. — Не могли бы вы их позвать?       yawnzzn       Эй, грубиян

soobinits какого чёрта?

      yawnzzn       Тебя ждёт Чонгук-сонсенним в библиотеке. Быстро шевелись сюда, нам нужно обсудить кое-что срочное, насчёт…       [Сообщение зашифровано]

soobinits твою ж почему сейчас иду

      yawnzzn       Джихо, быстро иди в библиотеку. Это насчёт [сообщение зашифровано]       Только вот девушка сообщение не прочла, в сети не появилась.       Субин убрал телефон в карман и посмотрел на сидящего в беспорядке Хёнуна, немногословно переговаривающегося с Джихо. Они только что пришли, и теперь, кажется, другу опять придётся совсем каплю побыть одному, потому что дело не терпело отлагательств.       — Джихо, нам нужно срочно к сонсенниму Чону. Хёнун, не серчай, я быстро её верну, — сложив руки в молитвенном жесте, он сочувственно надломил брови и забрал недогнавшую девушку за собой.       Только выйдя из гостиной, он мог нормально объяснить, куда они шли и зачем, и только тогда она вдруг словно обрела второе дыхание и закивала, приговаривая, что Хёнун мог и подождать ради такого. К сожалению, они были так взбудоражены предстоящими разговорами, что даже не заметили две пары глаз, следящих из-за угла.       Когда они пришли в библиотеку, огромное розовое крыло указало им в самую даль, и Джихо прибежала первая, поправляя светлые распущенные волосы и садясь возле Сонхуна. Субин же решил постоять и занял место возле учителя, смотря на него немного устрашающе сверху вниз. Совсем немного… так, что у траволога ладони запотели и похолодели. Вопреки дрожащим рукам мужчина достал волшебную палочку и бросил в пол заклинание обнаружения посторонних. К счастью, они были одни.       — Что ж, эм, — Чон почесал затылок вновь, потому что тот стал зудеть от чересчур громких мыслей. — Мне стоит рассказать абсолютно всё?       Тэхён кивнул. Для начала Чонгук решил рассказать о своём прошлом, немного заикаясь на ходу, потому что раньше ему не доводилось посвящать такое большое количество людей в свою жизнь. Он не стал вдаваться в сильные подробности, рассказал немного о гадальном доме, о мудан и о первой встрече с Вушуем.       — То есть вы реально… — Сонхун не решился продолжать.       — Иначе я не был бы здесь. Кхм, — Чонгук не собирался развивать эту тему, его щёки вдруг стали пунцовыми. — Изначально Вушуй, как волшебник, получивший гран-при алхимии, приехал в Корею с нововведениями в жизнь волшебников и их детей. Его главной идеей и основным изобретением, которое и помогло ему стать самым молодым гением Китая, был эликсир бессмертия Будды, о котором мы знаем из даосизма и который, помимо всего, является антидотом для волшебников, имеющих астральные опухоли или онкологические заболевания. Антидот излечивает все смертельные заболевания, даруя второй шанс волшебнику — почти как бессмертие. Сам процесс изготовления эликсира очень сложный, да и рецепт известен только Вушую. Он потратил годы на изучение всех ошибок прошлых алхимиков и смог найти те моменты, которые мешали. За всё время он пока сварил лишь три удачных зелья. Конечно, я и Донгиль помогаем ему, потому что я специалист в биологии, а Донгиль — в медицине…       — Не тяните, пожалуйста, — нагло встрял Сонхун, за что Джихо его пихнула больно локтем в солнечное сплетение.       — Я понял. Перейду к сути. Министерство Магии считало, что это несправедливо — отдавать такое зелье школе, а не правительству. Но так как Вушуй владелец, он сам решает, как ему распоряжаться. Но арканист не он. И не я, и не Донгиль. Помните тех экцорцистов?       — Как же, — буркнул Бомгю, скребя ногтем по столу.       — Они разговаривали только с тобой. Скажи, их манера речи никого не напоминает?       Бомгю задумался, поднимая взгляд к потолку, где он не увидит полчище заинтересованных и ждущих взглядов. Ему нужно было получше сконцентрироваться, и на это ушло чуть больше времени, чем планировалось.       — Да, друг мой. В чём дело? Ты хочешь что-то мне рассказать? Мы экзорцисты, — вспомнился ему первый эпизод. — Меня зовут Хан Чевон, мою спутницу Чан Харин. Кое-что произошло, поэтому мы здесь.       Бомгю напрягся, размышляя. Друг мой… друг мой…       — Чхве Бомгю, — внезапно всплыл второй эпизод. — Я знаю о тебе всё, мальчик мой. Тебе нет смысла скрывать что-либо.       — Инспектор Ли? — в ужасе выдал Бомгю, уставившись на учителя. — Одним из экзорцистов был Ли Чонсок?!       — Подозреваю, что да, Бомгю. А его спутницей была, как я думаю, Ким Чанми. Я их сразу узнал, как только они явились к нам.       — Но их же схватили тогда, — наивно вмешался Субин. Он, конечно, никого не защищал, но и не мог умолчать об очевидном. — Их схватили и арестовали. Их должны были посадить.       — Ты прав, Субин-а, — мягко ответил Чонгук, подняв на него взгляд, точь-в-точь Мать Тереза. — Их посадили в мягкие кресла внутри кабинета министра, потому что эти недоэкзорцисты были посланы для того, чтобы разузнать об аркануме. То есть о «зелье, дарующем вечную прекрасную жизнь для нашего дорогого министра». Собственно, они и узнали, но не то, что им нужно. Министерство Магии и Международная Ассоциация Экзорцистов всегда имели конфликты. Кохакугава тоже принадлежит Министерству, так что неудивительно, что никто не сел, пускай и было сказано, что всё решено.       — Откуда вам всё это известно, если вы просто учитель? — хмыкнул скептически Сонхун.       — Нужно быть идиотом, чтобы этого не заметить, к тому же всё выглядит достаточно очевидно, когда ты сам являешься частью истории, связанной с арканумом и министерством. Возможно, со стороны не так и понятно, но я давно догадывался. И Ву тоже.       — Кто тогда убил Чонсу? — как гром, спросил Тэхён, не выражая ни единой эмоции. Кажется, он не был в восторге от диалога с учителем и выжимал из него только максимум пользы. — У меня есть некоторые подозрения, что Сынмин и Джисок, которые сейчас с отравлением лежат в медпункте, тоже пострадали от чьих-то рук. Что если это тоже дело рук этих «экзорцистов»? А может, — Тэхён задумался, опустив взгляд вниз, едва сощурившись. — Что насчёт Кая и Хисына? Подозрительные ребята, нет? Бомгю, ваши факультеты всю историю академии ужиться не могут.       — Я не думаю, что Хисын стал бы… — неуверенно ответил Гю.       — Согласен с ним, — кивнул крайне решительно Ёнджун, вновь слегка сжав бедро друга. — Хисын точно не такой человек. У него совершенно другая аура. И магия.       — Кай? Или Чжиын?       Насчёт них никто ничего не сказал, только Джихо прокашлялась, словно у неё внезапно пересохло горло. Чонгук поджал губы и подумал о том, что мальчик тоже не оставлял его в покое. Субин знал, что сотрудники министерства достаточно кровожадны. Многим показалось, что они вдвоём способны на убийство, но мотив не был ясен никому.       — Чонсу умер от зелья мира, помните? — робко начал Бомгю. — Ну… когда я приносил всем чай в комнату.       — Именно, я думаю, целью был не Чонсу, — кивнула Джихо. — Неизвестно же, кому попадётся зелье мира. Это почти как русская рулетка!       — Да, но… перед этим ко мне приходил Сонхун-хён, и…       — Что это ты хочешь сказать?! — внезапно Сонхун вскочил, с непонятным гневом глядя на одногруппника. Джихо пришлось схватить его за запястье, чтобы тот не сорвался с цепи. Чонгук нахмурился, не ожидая такой реакции, а Субин настойчиво похлопал по плечу. Пак сел, но рычать не перестал. — Намекаешь, что это я?       — Я согласен с Тэхёном насчёт того, что Кай выглядит подозрительно, — учитель не стал полностью раскрывать свои опасения. Бомгю мысленно поблагодарил его за смену темы. — Сегодня мы с Донгилем хотим провести диагностику его магического состояния. Я обсужу это всё с ним и попробую что-нибудь узнать. Надеюсь, что мы поймём, наконец, в ком дело.       Ёнджун обнял перепуганного Бомгю, Тэхён тяжело вздохнул, поглядывая на них, а Субин переглянулся с сидящей Джихо. Дабин, стоящий за двумя стеллажами, решил, что этой информации ему будет достаточно, улыбнулся и воспользовался трансгрессиией, мигом оказываясь в кабинете Ли Чжиын с новейшими новостями.       — Я думаю, что этого вам будет хватать. Ребят, просто не совершайте необдуманных поступков, ладно? Следите получше за вашим другом Хёнуном в это время. Если вдруг вы увидите что-то странное — пожалуйста…       — Конечно, сонсенним Чон.       Они разминулись. Чонгук ушёл первым, Субин и Джихо поспешили вместе уйти обратно в гостиную спортсменов, чтобы побыть ещё немного с «бывшим заключённым», а Ёнджун, Бомгю и Сонхун собрались просто уйти по своим делам. Тэхён отказался, сказав, что хочет попробовать найти что-нибудь по мифологии или религии, от помощи отказался, встал у стеллажей.       Ёнджун и Бомгю пошли в одну сторону от библиотеки, Сонхун в другую. Задумавшись и оглянувшись, старший убрал руки в карманы.       — Тебе не кажется, что Сонхун слишком бурно и агрессивно реагирует на вещи, связанные с… ты понял.       — Я тоже думаю об этом, хён. Не знаю. Я не хочу, чтобы это был он.