Город, скрытый в тумане

Щелк… *** С утра квартира наполнилась запахом тушеной капусты, ярко сияло солнце, сквозь распахнутые окна струился прохладный весенний воздух. Мама хлопотала на кухне, то и дело что-то задумчиво бормоча себе под нос, в то время как мужчины заканчивали третью партию в шахматы. Воу уселся на диван в позе лотоса, как настоящий китайский мудрец, раздумывая, куда сдвинуть последнюю пешку. Как ни крути, а всё выходило на удивление удачно. - Пап, скажи честно: ты мне поддаёшься? - Не-ет, что ты! - он смущенно отвел взгляд. - Ну, разве что, самую капельку… - Я тоже тебе поддаюсь, - признался Воу. - Теперь понятно, отчего у нас так скучно получается. - Во-от оно что, - весело протянул папа. - Как насчет новой партии? Только на сей раз всё по-честному! А то я эти шахматы у Зинки из кадрового одолжил, и к понедельнику вернуть божился. Сейчас не наиграемся — не наиграемся никогда. - Договорились! Папа стряхнул фигуры с доски и немного призадумался. - Напомни-ка мне, книга говорящая, как там доску класть полагается? - «Перед игрой доска располагается так, чтобы в правом нижнем углу перед каждым из игроков находилось белое поле», - процитировала говорящая книга. Правила игры Воу прочел дважды, чтоб уж наверняка всё запомнить. - Вот оно что… Минуту спустя на правильно расположенном поле появились правильно расположенные фигуры, и теперь уже папа с умным видом размышлял, куда бы поставить коня. И, едва его выбор пал на шесть C, раздался протяжный звонок в дверь... Мама с крайне встревоженным видом выглянула в гостиную. - Ты мог позвать кого-нибудь, Вадик? - Помилуй! С нашим-то загрузом мне ли о гостях думать? - Сходи, проверь, кого нечистая принесла, - прошептала мама с какой-то странной обеспокоенностью. Папа послушно поднялся с места, подкрался к двери, и, заглянув в глазок, облегченно выдохнул. - Ну? - нетерпеливо поинтересовалась мама. - Да тут это, - папа поспешно завозился с ключами, - Оксана Борисовна пожаловала. - Мама!? - Мама закопошилась, поспешно стряхивая с рук муку. - И впрямь, не иначе, как черти её притащили… Тем временем, дверь отворилась. Воу тут же спрятался за диван. Отчего-то ему было страшновато заговорить с незнакомым взрослым… - Ничего, что я без приглашения? - послышался весёлый старушечий голос. - Ради всего святого, - запричитала мама, направляясь к дорогому гостю, - ведь у вас на заводе телефон имеется! - Знала же: спрошусь — не пустишь, - пояснила Оксана Борисовна, ничуть не смутившись. - Пришла проверить, как там наш подарочек поживает. Не выбросили ещё? Именно на этих словах Воу почему-то выглянул из-за спинки дивана, и тут же понял, что все трое смотрят на него. С «этим» выражением… В прихожей, помимо родителей, стояла пожилая, если не сказать «старая» женщина: тощая, невысокая, с длинным, крючковатым носом. На ней не было ни дубленки, ни респиратора, только легкое потрепанное пальто с редким охровым узором. Кипа поседевших волос сплетена в огромную шишку, украшенную заколкой, в виде золотой шестерни. Половину лица скрывали огромные, круглые очки с затемненными стеклами, из оправы которых виднелось множество крошечных рычажков, выдающих некий незамысловатый механизм… Ходила она, опираясь на туго сложенный желтый зонтик. Таинственная улыбка этой старушки выдавала в ней героя мультфильма, человека из совсем иного мира, но уж точно не работягу из третьего сектора. - Воу, - мама принялась сверлить гостью злобным взглядом, - не стесняйся: иди, познакомься со своей бабушкой. На последнем слове она сделала огромный акцент. Лицо Оксаны Борисовны тут же изменилось в выражении. - Ах во-от оно что! Ну ты и чертовка, Машка, - пробубнила она с задором и досадой. Пускай последняя мамина фраза была адресована явно не ему, Воу всё же вышел вперёд. - Здравствуйте… Он едва заставил свой голос отличаться от шепота. - Ну здравствуй, «внучек». Она весело улыбнулась. - На пару слов, - мама ухватила бабушку за рукав. Вскоре обе они скрылись на кухне. Из-за закрытой двери доносился мамин неразборчивый, но крайне недовольный шепот. Бабушка отвечала что-то, тоже приглушенно. Воу обернулся к папе, всем своим видом умоляя объяснить, что здесь происходит. Папа же выглядел не менее растерянным. - Видишь ли, - он криво улыбнулся, - мама и бабушка не совсем ладят. У мамы есть свои причины не приглашать в гости Оксану Борисовну. Мамин шепот постепенно превращался в приглушенный крик. - Нам с тобой лучше, - улыбка на папином лице становилась всё более смущенной и натянутой, - просто подождать… Он уселся на диван и, наконец, сделал ход конём. Правда совсем не на ту клетку, на которую хотел изначально. Немного помешкав, Воу присоединился к нему. Он взял в руки пешку и… Казалось, будто воздух в комнате стал в солёной водой, в которую к тому же окунули оголенный провод. Наконец, дверь кухни отворилась, и оттуда вышла бабушка. Пускай Воу никогда не был в настоящей школе, он много смотрел и читал про неё, и Оксана Борисовна выглядела в этот момент точь-в-точь как упрямый двоечник, который из кабинета завуча вышел с улыбкой на лице. - Я сделаю чаю. Ждите, - проговорила мама тоном, не терпящим возражений. Понятно было также, что любые разговорчики в классе будут караться расстрелом. Бабушка же, как ни в чем не бывало, уселась на диван, между двумя напуганными хорошистами. Забарабанила пальцами по столу. Посмотрела на папу. Посмотрела на Воу. - Бу! Она хлопнула ладонями по коленям, и оба вздрогнули от неожиданности. Мама вернулась с кухни, держа в руках поднос с четырьмя чашками зеленого чая. - Ты уж извини. Гостей не ждали, сладостей не припасено. Водрузив поднос на журнальный столик, она уселась на диван между Воу и бабушкой. - Ничего, - бабушка резво взяла в руки одну из чашек. - Нам не привыкать. Комната снова наполнилась водой. Как подметил Воу, кипяток невозможно выпить залпом. Поэтому на долгих встречах чай подают таким горячим. Но когда тебе хочется, чтобы встреча закончилась как можно скорее, чай становится смертоносной ловушкой. - Столько лет не виделись, - начала Оксана Борисовна, - хоть бы рассказали, как живёте. Вот ты, Женёк, куда поступать собираешься? Воу огляделся по сторонам, но ни справа, ни слева, ни сзади, никакого «Женька» не обнаружил. «Это меня так по паспорту зовут», - догадался он. - Вы извините, - он немного смутился, - меня обычно по-другому называют. - По-другому? Это как же? - живо поинтересовалась бабушка. - Воу, - ответил Воу. - Это очень странно, но мы так привыкли, - пояснила мама, не менее смущенно. - «Воу»… - Бабушка на секунду задумалась. - А что? Звучит. Ну так, куда собираешься? - Восточное Техническое. Но по телевизору сказали, что двадцать лучших учеников города смогут попасть в особый техникум… - Ты хоть понимаешь, насколько трудно туда попасть? - вмешалась мама. - Да даже если вдруг удастся, в этих «особых» учебных заведениях столько тараканов водится, сколько ни одному училищу не снилось. С детей дерут три шкуры, а перспектив не больше. Ты лучше выше головы не прыгай. - Да от чего же? Коли угодно человеку, - в голосе бабушки появилась насмешка, - пусть хоть перспективы изучит как следует, узнает, что к чему. В конце концов, он имеет полное право знать. В ответ мама лишь одарила её злобным взглядом. Чувство чего-то неправильного вернулось, стало сильным, как никогда, но за последние несколько минут превратилось в нечто само собой разумеющееся, почти незаметное. - Думаю, тебе пора идти. - Похоже на то, - бабушка пожала плечами. Затем, по-прежнему спокойно, она подошла к Воу и вытянула руку вперёд. - Будем знакомы, внучек. Воу, несколько смущенно, поднялся с места и пожал ей руку. Ещё ни разу он не встречал человека с такими мягкими и шершавыми руками… Справедливости ради, он и людей встречал не сказать, чтобы много. - Будем знакомы. Мама проводила бабушку к выходу. Дверь закрылась. Выждав несколько секунд, папа поднял шахматную доску и молча принялся расставлять слетевшие фигуры. Воу заметил королеву, застрявшую в складке дивана, и потянулся к ней… Но тут же осознал, что боится выронить что-то. В руке у него оказалась пожелтевшая от времени бумажка, сложенная втрое. Как странно… Он готов был поклясться, что не заметил, как взял её. Записка от бабушки. Тайная записка от бабушки… Сейчас у него не получится прочитать её, оставшись незамеченным. С какой-то странной привычностью юный нарушитель спокойствия сунул бумажку в карман шорт и, как ни в чем не бывало, продолжил игру. На этот раз, по-честному. Ещё никогда ему так не хотелось, чтобы суббота поскорей перешла в воскресенье…

***

- Документы на собственность? - Взяли: в сумке лежат. - Паспорт, свидетельство о рождении, свидетельство о браке, туда-сюда... Вроде всё есть. Папа, довольный собой, захлопнул кейс. Мама, одетая во всё официальное, поспешно закутывалась в дублёнку. - Извини, солнце, что так получилось. Тебе небось одному совсем скучно будет, без уроков-то... - Ничего, - отмахнулся Воу. Он начинал понимать, что ведёт себя подозрительно, но боялся, что кто-то из родителей, - особенно мама! - решит-таки остаться дома. - По пятнадцатому повтор викторины обещают: до пяти будет весело. Но... Вы всё-таки возвращайтесь поскорее. - добавил он. Потому что Воу, которому совсем нечего скрывать, сказал бы именно это. - К пяти вернёмся обязательно, - заверил папа. - Пока, разбойник! - Ну, всё знаешь: пирожки в холодильнике, ключи на лавке... - Утечка газа - идти в подъезд. Всё знаю, мам, ты главное, не волнуйся. - Пока, солнце... Застучали ключи в замочной скважине. Какое-то время Воу стоял неподвижно. Хотя отлично знал, что будет делать... Кажется, этот ежедневный ступор попросту вошёл у него в привычку. Как и каждый день, он неторопливо, даже нарочито медленно, двинулся к дивану и уселся поудобнее... хотя всё внутри него велело бежать, действовать не мешкая, достать записку, как только выпадет возможность, так ему не терпелось узнать, что же хотела передать бабушка. Он сунул руку в карман, и, с облегчением, - а вдруг всё это ему только приснилось? - обнаружил там кусочек старой бумаги, сложенный в три погибели. На развороте обнаружилась короткая запись: "Хочешь знать, что происходит - звони". Ниже шел телефонный номер. Воу сглотнул. Ему определённо хотелось узнать, что происходит. Но он ни разу не звонил по телефону... Точно также он ни разу не выходил из квартиры, ни разу не видел живого кота и ни разу не скрывал от родителей тайной записки. Так много нового залпом... пугало не на шутку. И всё-таки... Чувство всеобщей неправильности подсказывало: "не узнаю сейчас, не узнаю ещё очень долго. А может, и вовсе никогда". В голову закрадывались мысли, вроде: а что, если это и не телефонный номер вовсе, а какой-нибудь другой? А что, если ответит не бабушка? А что, если он обознается и позвонит не тому, кому надо?.. Недовольно заскрипел пластмассовый диск. Послышались угрожающие гудки, от каждого из которых сердце уходило в пятки. Три, пять, семь... Не берут. Гудки прекратились. С кровью по телу разлилось чувство облегчения, которое, однако, в тот же миг сменилось ужасным разочарованием. Неужели сегодня так ничего интересного и не произойдёт?.. Не торопясь Воу скомкал бумажку и выбросил в окно, - будет неприятно, если мама её найдёт, - и, как обычно, включил телевизор. Никакого повтора викторин на воскресенье, разумеется, не обещали. Всё то же самое: старые новости, старые фильмы, старая жизнь… «Ну нет же! Не может на этом закончиться день. Не взяли в первый раз — не возьмут и во второй, тут ничего страшного. А если возьмут…» Разумеется, весь номер от первой до седьмой цифры тут же всплыл в сознании. Снова недовольно заскрипел дисковый телефон и снова послышались гудки, но, на сей раз, не такие устрашающие. Первый, третий… - «Алло!.. - Воу растерялся. Что принято говорить, когда тебе ответили? - Алло? Внучек, ты, что ли?» - ...Я. Здравствуйте… - «Признаться, не ждала сегодня. Машку из дому спровадить - целое приключение. Свезло, поди?» - Ну, можно и так сказать, - он даже по-настоящему улыбнулся. Голос у бабушки был весёлый и очень тёплый. Он сам собой говорил: «Я знаю, что делаю, ты уж мне доверься», и от этого становилось совсем спокойно. - «Долго её не будет?» - Часов пять, - процитировал Воу. - «Ага-а… - задумчиво протянул голос по ту сторону трубки. - Двадцать минут туда, двадцать обратно, и ещё два часа — на экскурсию, с головой хватит! В общем, жди: к трём буду». - По-одождите! Но Оксана Борисовна повесила трубку. Позвонить ещё раз?.. Ну уж нет. Воу в очередной раз уселся на диван. Двадцать минут. Что ж… Ждали и дольше. «Экскурсия»? Что же она задумала? *** Неторопливые шаги из коридора, отчетливо слышные в мертвой тишине, прерываемой лишь тиканьем часов. Звонок. Хозяин квартиры не заставил себя ждать и, даже не заглянув в глазок, отпер дверь. На пороге его встретила всё та же старушка из другого мира, всё той же таинственной улыбкой. - Готов? - Готов… к чему? - Мы пойдём… Наружу. Воу аж подпрыгнул от такого заявления. - Но мне ещё нет восемнадцати! А что, если нас арестуют? В электричке полно проверяющих! Оксана Борисовна весело рассмеялась. - А кто сказал, что мы поедем на электричке? К тебе вопросов не возникнет, уж это я гарантирую. А если нас и поймают, как сопровождающий, виновата перед законом буду я. А я тебе никто и звать меня никак. По рукам? - А куда мы..? - Ишь какой любопытный... Обо всём по порядку. Скажи сначала: умеешь хранить секреты? Он хотел ответить уверенным кивком, как полагалось делать, но вовремя понял, что это будет не очень честно. - Не знаю. Я до сегодня никогда не пробовал. - Научишься, - бабушка пренебрежительно махнула рукой. - Для Шестерёнкиных это умение жизненно необходимо. Сразу скажу только, что дело, за которое Машка не пускает меня в гости, - благое, но очень опасное. Возможно ты давно заметил, что вокруг творится что-то неладное. Хочешь узнать, что? Воу задумался. То, что ему предлагали сделать, звучало наиглупейшим образом: уйти из дому, - что в целом не совсем законно! - с человеком, которого ты почти не знаешь, туда, не знаю куда… Но ответ был четкое и безоговорочное «да». - Хочу. - А доверяешь мне? - Не очень, - Воу отвёл взгляд. Бабушка довольно кивнула. - Это хорошо: тоже в жизни пригодится. Ну-с, по коням. Воу заглянул под лавку в поисках запасного респиратора, раздумывая, стоит ли брать едва постиранную дубленку… - Респиратор тебе не понадобится, да и на улице тепло, - догадалась бабушка. - Главное, обуйся. - Это почему же не понадобится? - А увидишь. Она снова таинственно улыбнулась. Серые коридоры казались как никогда угрожающими. Не торопясь, они вошли в грузовой лифт: железная коробка, размером с кухню. Стены его совсем пожелтели, кое-где покрылись ржавчиной. Лифт заскрипел, и что-то внутри сжалось от страха, понимая: мы движемся вниз, - почти падаем! - с тринадцатого этажа в огромной железной коробке, которая держится на весу всего лишь парой тросов... Приходилось раз за разом напоминать себе, что лифты совершенно безопасны, и это было доказано множеством опытов ещё в девятнадцатом веке. - Две трети проехали, - ободряюще заявила Оксана Борисовна, заметив беспокойство своего подопечного. С оглушительным грохотом, однако, не похожим на падение, лифт, наконец, остановился. Открылись ржавые двери, впуская тошнотворный, щиплющий горло запах дыма. Бабушка тоже сморщилась и зажала нос. Неужели они правда выйдут на улицу вот так, без всего? Крайне подозрительно... Однако, они с этой гражданкой находятся в равных условиях. Без респиратора она дважды попала сюда и осталась в живых, а значит, знает, что делать… Устало запищал домофон и входная дверь медленно отворилась. Однако, вовнутрь отчего-то не прорвалось ни облачка зловонного дыма… Входная дверь открылась в новую комнату, длиной в два грузовых лифта. Тусклая лампа под потолком позволяла разглядеть гору деревянных и картонных коробок и унылого мужчину в строгом деловом костюме, сидящего на одной из них. Его равнодушный взгляд устремился к посетителям. - Знакомься, - объявила Оксана Борисовна, указывая на унылого мужчину, - это наш новый соратник, Телеграф — его кличка. Телеграф, знакомьтесь: внук мой, по паспорту Женька. Бабушка зашла вовнутрь, жестом приглашая последовать её примеру. - Никакой я не Телеграф, - устало возразил мужчина, - Я Ригорист. Ригорист Алексей Алексеевич. Прихлопнут вас — прихлопнут и меня, чего уж греха таить. - Как знаете, - бабушка пожала плечами. - Очень приятно, - растерявшись, пробубнил Воу. - А уж мне-то как, - с откровенным раздражением отозвался Ригорист и вновь уставился в пол. - Это вот старый наш соратник, - Оксана Борисовна прошла в конец каморки и постучалась в едва заметное затемнённое стекло. Стекло медленно опустилось, открыв окошко в ещё одну каморку, куда меньше нынешней, освещённую белым. Оттуда выглянул мужчина в кепке с сине-желтым козырьком и эмблемой с надписью: «DS». - Знакомься: Павел Николаевич Проезжий. - А меня-то за что по имени? - обиженно отозвался Проезжий. - Тебя-то? Тебя весь корпус и без того знает, и по лицу, и по фамилии, имени, отчеству. Чуть что случится, сперва моя голова полетит, а твоя уж вторая на очереди. - Это я знаю, но лучше уж «Колесом» буду, нежели Проезжим. - Колесо так Колесо. Ну-с, «внука» моего ты знаешь. Колесо протянул сквозь окошко свою ручищу, которая, пугала бы не на шутку, не будь его голос настолько мягким и приветливым. Они пожали руки. - Будем знакомы. А по тебе и не скажешь, что не живой. - Не живой?.. - удивился Воу. С чего бы это вдруг «не живой»? - Об этом чуть позже, - заверила бабушка. Она уселась по удобнее на одном из ящиков и похлопала по соседнему. - Присаживайся. Дорога недолгая всё же дорога. Воу последовал совету. - Заводи шарманку! - скомандовала Колесу Оксана Шестерёнкина. Тут же снизу и по бокам что-то зажужжало, застучало, зашаталось, в дверях опустилась стальная занавеска, и всех сидящих отчего-то качнуло вправо. «Это мы в «машину» попали» - догадался, наконец, Воу. Вот только как? Только что же были в подъезде… - Интересный драндулет, не так ли? - бабушка лукаво улыбнулась. Очевидно, он с головой выдал своё удивление. - Скажите... А как мы сюда попали? - спросил Воу почти шепотом: при двух незнакомцах было как-то неудобно. - Щас объясню, - начал Колесо, очевидно, обладавший прекрасным слухом. По крайней мере, когда дело доходило до его компетенции. - Это грузовик, при чём, под пассажиров не предназначенный. Ты мог видеть такие по телевизору. Помню, лет тридцать назад, - я тогда был ещё школьником, - прикатили к нам из внешнего партию таких вот красавцев на сто пятьдесят штук, - жаль, сейчас их семьдесят с хвостиком осталось: два поломались только на прошлой неделе. Служили они исправно, вот только уже к моему выпуску в кабине стало не продохнуться. А кто нам бюджета даст на новые? Разве управлению понять, какого час трястись в дублёнке и противогазе! Что поделаешь, приспособили за меньшие деньги: система фильтрации примитивная, а главное - доставка, не выходя из машинки: подъезжаешь к подъезду вплотную, до "сцепления", - между дверью дома и кузова резиновый рукав, - и тащишь что тебе надо куда приказано. - А как это вы, - решился уточнить Воу, - видите, куда ехать? Ведь повсюду дым! - Наблюдательный парень! - В голосе Колеса послышалось искреннее одобрение: очевидно, ему не терпелось рассказать, как же он видит, куда ехать. Однако, продолжил он не сразу, будто на секунду усомнился в сказанном. - Про наших... Хотя, вернее сказать, про ваших, Оксана Борисовна, недавно фильм снимали: «Робот советский». То есть как, недавно: лет пять назад. Но по телевизору его крутят каждый божий день... Драндулеты наши там светились. Видал? - Видал. - А заметил странный прибамбас на крыше каждого грузовика? Они тогда уже стояли: после третьей аварии пришлось одуматься. - Радар, - догадался Воу. - Именно! - Колесо довольно щёлкнул пальцами. - Иди-ка сюда, глянь, как смотрится. Воу в нерешительности глянул на бабушку, та ободряюще кивнула: "Иди: не укусит". Он подошёл к окошку и заглянул в кабину водителя. Перед ним предстала панель управления, полная различных рычажков и кнопок неясного назначения. Слева от руля виднелся небольшой черный экранчик где от яркой зелёной точки, - очевидно, самого грузовика, - расходились зелёные же волны. Эти волны натыкались на что-то поблизости, отрисовывая силуэты домов. На пассажирском сиденье расположилась гора карт, на которых однообразными чертежами обозначались улицы, дороги, и ещё много чего, совершенно непонятного... Сквозь лобовое стекло виднелся лишь сплошной молочный туман. - Красота... - Протянул Колесо, вглядываясь в чёрный экранчик. Лицо его вечно скрывалось под козырьком и всячески уходило от взгляда. - Вот было бы здорово, если бы все могли на таких ездить, - мечтательно протянул Воу. - Щас прям, - внезапно возмутился водитель. - Нам самим машин едва хватает. С пассажирами и электрички справляются замечательно: кому куда надо, не важно: на всех один рейс. А попробуй ка рассади полмиллиона человек по грузовикам - дорог не наберёшься. Мне одних только шестерёнок возить - то ещё приключеньице. Не в обиду, Оксана Борисовна, с вами куда веселей, чем без вас. - Шестерёнки? - внезапно возмутился Ригорист. - Пардон, я не подписывался называться «шестерёнкой»! - А кто подписывался? Точно не я, - усмехнулся Колесо. - Никого не спрашивали, устраивает ли их называться шестерёнками. Мы просто проснулись однажды утром и - бам! - стали ими. - Уморительное название для террористической организации. - Помилуйте! - вскочила Оксана Борисовна. - «Террористической»? Это что же такое вы про нас слышали? - Всё, о чем вещают по ящику поздней ночью, - Ригорист пожал плечами. Оксана Борисовна пренебрежительно махнула рукой. - Вы про ящик забудьте. Мы лаем, но не кусаемся. Хитрость, шантаж, подкуп — вот наша тактика. Рабочая, между прочим! - Это вы зря, - протянул Ригорист, и на лице его всплыла гримаса крайнего презрения. - Наших «героев города» не подкупать надо: их надо бить, резать и травить как крыс. Я бы этому Королёву… Очевидно, фраза имела чёткое и недвусмысленное продолжение, но, взглянув на «ребёнка» в машине, Ригорист решил промолчать и лишь беспомощно махнул рукой. Воцарилось короткое молчание. И тогда могло показаться, что градус недоумения выше уже не поднимется. - Скажи мне, внучек, сколько по-твоему тебе лет? - Семнадцать… С хвостиком, - добавил внучек, недолго думая. - Но, насколько я понимаю, ты помнишь лишь последние пять лет своей жизни. Воу кивнул, догадываясь, что недоумевать можно сколь угодно сильно, и конца-края этому чувству не сыщешь. - Почему же? - Как? Вы разве не знаете? - Я-то знаю. Хочу проверить, знаешь ли ты. Воу свёл брови, обращаясь к самому раннему своему воспоминанию. Неужели и с ним что-то не так?.. - Когда мне было тринадцать, у меня в мозгу нашли опухоль. Её вырезали, но вся память исчезла. Оксана Борисовна рассмеялась, но как-то не очень весело. - Ай да Машка, ай да чертовка… Ну что же это мы всё вокруг да около? - Начала бабушка и торжественно прокашлялась. - Значит так. Жил да был два поколения тому назад один мелкий «исследователь»…