Продам сердце, недорого

      Осаму зевнул: сидение до трёх ночи над учебником давало о себе знать, и спустился на первый этаж, достал из портфеля шарф, одолженный Коё. Парень уже вышел на улицу и оглянулся на школу. В одном из окон библиотеки виднелся беловолосый силуэт Куникиды, который всегда задерживался, чтобы позаниматься. Ботаник, что с него взять.       Шатен посмотрел под ноги, асфальт от перепада температур заледенел и был довольно опасным для передвижения. Вдруг он услышал плач. Осаму заинтересовался, кто так горько рыдает, и обогнул невысокий заборчик. На бордюре сидел Ацуши и плакал. Его потрёпанный рюкзак со значками валялся рядом, а на коленях перед ним примостился черноволосый парень, с белыми кончиками на прядях чёлки. Он пытался его успокоить, но безуспешно.       Дазай остановился. Он не знал, стоит ли ему подходить или всё-таки это не его дело. Раньше он точно бы прошёл мимо, но теперь, что-то останавливало его. К тому же Ацуши друг Чуи или хотя бы товарищ. В итоге победило недавно приобретённое, и ещё неосознанное сострадание. — Чего ревёшь, малявка? — Осаму легонько пнул портфель Ацуши, чтобы привлечь внимание.       Мальчик поднял заплаканное, раскрасневшееся лицо, которое чуть посветлело. — Дазай? — он попытался вытереть слёзы, но те продолжили течь. Черноволосый парнишка угрюмо посмотрел на Осаму. Они были не знакомы. — Я просто… Ну… — он всхлипнул. — Э-это, кстати, мой д-друг. Р-рюноске Акутагава. — Осаму Дазай, — бросил шатен, скользнув взглядом по тощей фигуре Рюноске. — Так что случилось? Чего сопли льёшь? — З-знаете… Фёдора? — Осаму кивнул. — О-он… У меня отобра-ал… — парень снова пустил слезу, пришлось ждать, пока он успокоится настолько, чтобы продолжить говорить. — Отобрал у меня зако-олку… — Какую заколку? — не понял сюжетного поворота Осаму. — Которую мне подруга подарила… — Накаджима окончательно затих, а Акутагава начал гладить того по голове. — Ему девочка одна, Акико Ёсано, подарила заколку в виде бабочки. Она ему очень дорога. А Фёдор её забрал! — Он знаком с Ёсано? — хотя почему он так удивился? Они, наверное, вместе ходят на какие-нибудь курсы. Они же одного возраста. — Ты её тоже знаешь? — Рюноске хмыкнул. Дазай не внушал ему доверия, но, если у него есть общие друзья с Ацуши… — Она живёт в моём доме, и она сестра моего дру… — Осаму запнулся. — Неважно. То есть Достоевский настолько охерел, что отбирает дорогие вещи у детей? — Акутагава кивнул.       Осаму задумался. Ему надо сделать… Что? Утешать Накаджиму он не собирался. Уходить теперь, было бы… По-козлински, как говорил Чуя. И что ему остаётся? «Вмешаться», — ответил внутренний голос. Что же… Почему бы и нет? — Где эта сволочь? — спросил Дазай. Акутагава пожал плечами, но подумав ткнул пальцем в третий этаж школы.       Через пять минут Осаму обнаружил Фёдора с его компашкой на указанном этаже, в коридоре. Они сидели на подоконнике и что-то обсуждали. Достоевский в своей белой шапке-ушанке выделялся среди толпы его банды. — Эй, крыса, может обратишь на меня внимание? — грубо окликнул его Осаму, который внезапно разозлился. Мальчик сейчас рыдает во дворе на холоде, а эта сволочь сидит здесь и ржёт с очередного тупого видео.       «Ты что лучше?» — спросил голос, который всегда говорил правду как она есть. Но поспорить сам с собой Дазай не успел — Фёдор встал и подошёл к нему, со своей ехидной улыбочкой на лице. — Чего тебе, мумия? Слышал про твои успехи. Ты у нас теперь дружишь с отличниками? — его друзья с готовностью подхватили хихиканье и шуточки. Особенно старался его лучший, по-настоящему лучший, друг, Гоголь. Его звали клоуном, и тот оправдывал свою кличку. Всё время кривлялся и строил рожи, отпуская пошлые шутки и прилепляя жвачки к волосам девушек, на которых указывал Фёдор. — Не твоё дело, — Дазай смотрел на него совсем по-другому, что не осталось не замеченным внимательным парнем. Раньше стеклянные глаза маньяка-убийцы, теперь были совершенно человеческими. Только очень злыми. — О чём задумался, милашка? — Фёдор ухмыльнулся. — Ты, пожалуй, за заколочкой этого нытика Накаджимы припёрся? Какая жалость, — он достал упомянутое украшение из кармана и помахал им перед носом Осаму. Это была позолоченная заколка в виде бабочки. — Думаю, сейчас тебе врезать или попозже, — спокойно отозвался шатен, опуская свой портфель на пол. — И что решил? — Достоевский погрозил друзьям пальцем, мол, не лезьте. — Сейчас. — Ребята, ну вы что? — дерущихся растащили в разные стороны.       Осаму сверкал синяком под глазом, разбитой губой и расцарапанной щекой. Джинсы запачкались, а у рубашки был наполовину оторван воротник. Фёдор зажимал рукой кровоточащий нос. Его шапка превратилась в серое лохматое нечто, а волосы спутались, завязавшись в колтуны, которые теперь только отстригать. Оба сразу притихли, когда увидели кто именно остановил драку. Сам директор повелительным жестом направил двух старост разнять учеников. Дружки Фёдора, честно не вмешавшиеся в драку, быстренько слиняли. Никому не хотелось попасть под немилость Мори. Остался только Гоголь, выглядывавший из-за угла, но не подходящий близко. Своя шкура всё равно дороже. — Директор! Он первый начал! — затараторил Достоевский. Ему бы досталось дома за выговор от директора за дурацкую драку.       Огай перевёл вопросительный взгляд на Осаму. Но тот молча отвернулся в другую сторону. — Что произошло?! Дазай? Директор? — к этому моменту к ним подоспели Ацуши с Рюноске. Видимо парень успокоился и понял, что Осаму нельзя оставлять на самого себя — учудит что-нибудь. Только вот поздно. — Не бегайте по коридорам, — пожурил их Огай. — Ваш друг подрался и сейчас мы выясняем, чтобы это зна… — Моя заколка!!! — перебил его Накаджима поднимая, что-то блестящее с пола. Мори послушно замолчал с интересом наблюдая за происходящим. — Дазай, — Ацуши совсем забыл о существовании взрослых в этом коридоре, — Вы из-за неё с Фёдором? Зачем, Дазай? — парень был готов снова разревется, но уже от счастья. Акутагава оттащил его подальше, а Огай спокойненько продолжил после этой паузы. — Я сделал выводы. Фёдор Достоевский, твоим родителям будет сообщено, что ты вытворяешь в школе. На тебя уже не раз жаловались ученики и преподаватели, — парень хотел заспорить, но тут же поледеневший взгляд директора пришпилил его к месту. — А ты, Осаму Дазай, пройди в мой кабинет, — шатен кивнул и, подняв портфель с истоптанного пола, поплёлся за Мори.       Восьмиклассники смотрели ему вслед со смешанными чувствами. Ацуши — с любовью, преданностью и благодарностью, а Акутагава с уважением.

***

      Кабинет у директора был обширный, обставленный со вкусом, но без излишней роскоши. Мужчина сел за стол, а Осаму указал на стул, но тот помотал головой, так и не проронив ни слова. — Предположим, я видел весь ваш разговор с самого начала, — решил начать без предисловий директор, поудобнее устраиваясь на своём «троне». — Ты очень интересный мальчик. Хигучи рассказала мне про твои неожиданные успехи и проснувшееся любопытство к учёбе. Я наблюдал за тобой, послушал, что говорят другие ребята. — И что? — резко оборвал его Осаму. Он не любил, когда о нём говорят в такой манере. — Дальше-то что? — Ты мне нравишься всё больше и больше. Хочешь кофе? — Огай облокотился на стол, сложив руки в замок. — Что? Кофе? — Дазай подавился своей напыщенной наглостью. Ему предлагает кофе сам директор? Что происходит с этим миром? — Не бойся. Я просто хочу поболтать. Раньше ты был обычным, тупым учеником в серой массе, но сейчас ты привлекаешь внимание. Вступился за бедного Ацуши, полез в драку из-за него. Судя по рассказам Ичиё и твоих товарищей, ты бы никогда не сделал этого, — мужчина подошёл к кофе машинке на тумбочке, и начал нажимать кнопки, не оставляя шатену большого выбора. — Ла-адно… — Осаму взял стул и оглядел кабинет ещё раз. — А ругать Вы меня не будете? — Не буду. Ты же не просто так драку устроил, — Огай поставил перед ним чашку с ароматным напитком. Все его поют чем-нибудь. Сначала Коё, теперь директор. — Давай, ты расскажешь… — Откуда у Вас эта книга?! — снова перебили мужчину, который выдал своё мимолётное раздражение лишь чересчур сильным помешиванием кофе.       Дазай случайно спихнул локтем со стола какие-то бумаги, и они открыли вид на его книгу. Ту самую, которую он кинул тогда в снег! Он не мог перепутать: из-под обложки также торчали записки и обрывки бумаги. Только сам цвет книги немного потемнел, от влаги, наверное. Парень схватил её и теперь сжимал так, будто он утопающий, а книга спасательный круг. — Это твоя книга? Я нашёл её по дороге в школу, в сугробе. — Да, она моя! — Осаму поднял сияющие глаза на Мори, который умилился этому. — Я просто дурак… Я бросил её, потому что… Потому что я идиот! Можно я заберу её? Пожалуйста! — Забирай. У меня есть чистовой экземпляр. Но раз она так дорога тебе — не бросай её больше, что бы не творилось в твоей душе, — философично предостерёг Огай, легонько улыбаясь расцветшему мальчишке.