Продам сердце, недорого

      Дазай складывал учебники стопкой, а Куникида ворчал, что у него сегодня отменили занятия по японскому, когда к ним подбежал, как обычно, весёлый и поедающий сладкое, Рампо. — А сегодня вечером Чую выписывают! — огорошил он их сенсационной новостью. — Да? Что же отлично! Он наконец-то перестанет прогуливать! — отрезал Доппо.       Осаму промолчал, но порадовался, что с Накахарой всё в порядке. Перед ним на остатки тетрадей положили разноцветный пакет. — Отнеси Чуе в честь выздоровления! — приказал Эдогава, поправляя свои затасканные очки.       Дазай собирался заспорить, что он не обязан работать почтовым голубем, но потом передумал. Он сходит.

***

— Дазай, ты ль ко мне? Верю и не верю! — хорошо поставленным голосом пропел Ода, увидев Осаму с белым халатом на плечах в коридоре поликлиники. — Здравствуйте, доктор Ода! — Осаму расплылся в улыбке, безумно шокировав врача. — Ты по какому поводу? — они пошли рядом по коридору. — Я к дру… К однокласснику. Его сегодня выписывают, меня попросили проведать, — шатен посмотрел в пол. — Чуя Накахара? Ты о нём говоришь? — Да! — Отлично, тогда я провожу тебя, — Одасаку был рад, что вечный пациент стал более жизнерадостным, пришёл навестить товарища и больше не выглядел таким бледным.       Они дошли до палаты, и врач постучался. Весёлый голос откликнулся. Накахаре совсем полегчало, голова перестала болеть, а синяки со ссадинами зажили. — К тебе посетитель, — доктор вошёл первым, придерживая дверь. — Сестра?! — Накахара спустил босые ноги с кровати. Он очень соскучился по Коё, которая не заходила несколько дней из-за работы. — Нет, — Сакуноске затащил Осаму за шкирку в комнату. — Вот. Получи, распишись.       Оба парня остановились друг напротив друга, доктор на цыпочках удалился. Дазай смотрел в сторону, а Чуя с жадностью вглядывался в него. Увидеть Осаму было равносильно некому чуду. Шатен протянул рыжику разноцветный, подарочный пакет, всё также отворачиваясь. — Конфеты от Рампо, тетради от Куникиды, потому что твои почти закончились, закладки для книг от Ацуши, а наклейки Рюноске притащил откуда-то, — отрапортовал шатен. — Ого! Спасибо!!! И ты всё это принёс… Ты такой молодец! — парень засмеялся, Осаму смотрел на него краем глаза и любовался. Белые ровные зубы, розовеющие щёки, яркие губы и лёгкие веснушки раскинулись по щекам. — Да, но я-то сам ничего не подарил тебе, — тихо сказал шатен. — Нет! Дазай, нет! — Накахара положил пакет на кровать и взял за руки растерянного Дазая. — Ты много всего сделал для меня! Ты думаешь я ничего не знаю? — вопросительный взгляд. — Рампо мне каждый день пишет обо всём, что происходит в школе! — теперь уже более испуганные глаза цвета горячего шоколада.       Парень тряхнул своей ярко-рыжей гривой и шагнул ещё ближе к однокласснику. — Ты пишешь мои конспекты и делаешь домашнее задание! Ты полез в драку из-за Ацуши и его заколки! Ты подружился с Куникидой, самим Накаджимой и его парнем! Да не делай такое удивлённое лицо! Они встречаются уже три года. Ты думаешь, что это всё ничего не значит?! — Осаму увидел слёзы у него на подрагивающих ресницах. — Ты не имеешь права это бросить! Ты не имеешь права снова стать, таким как раньше! Ты не должен бросать своих друзей! — такие ослепительные глаза.       Когда небо отражается в совершенно спокойной воде озера, и ты смотришь в эту воду, тебе кажется, что ты видишь другой мир. Там всё выглядит по-другому. Те привычные облака, деревья, трава, ты сам отражаешь там другим. Вода спокойна, но она скрывает под собой очень много тайн. Там глубоко, и водоворот может затянуть тебя, так что ты утонешь. Но вода похожа на застывшее стекло. Шаг — и ты пройдёшь по нему. Шаг — и ты погибнешь. Но желание рискнуть слишком сильно.       И ты шагаешь. Разлетаются осколки волшебного стекла — брызги, во все стороны. Ты проваливаешься в синюю глубину, а над головой смыкается плотный слой. Но там ещё выше — небо. Голубое небо.       Эти брызги текли по раскрасневшимся щекам. Слёзы. Горе, радость, обида, счастье — всё смешалось. Осаму тонул в этом озере, сильное течение влекло его на самое дно.       Горячие пальцы цеплялись за одежду, сминая её в приступе отчаяния и желания. Желания удержать. Завладеть.       Но озеру не нужно удерживать путника, шагнувшего за черту. Он всё равно не сможет выбраться.       А небо будет смотреть. И молчать.       Чуя смотрел в потолок. Обжигающие слезинки оставляли длинные борозды на сердце, больнее всяких ранений. Но крепкие руки стирали все другие шрамы, вороша душу.       Дазай обнимал Накахару, как в последний раз. Сильно, забыв обо всём. Он не назвал бы сейчас своего имени, если бы кто-то спросил. Он не помнил ничего. Но впервые в жизни он разглядел то, что спрятано на дне чужого омута.       Рыжие волосы спутались с кофейными, порождая странный, новый оттенок.       И никто не видел, как плакал погибший человек, и как оживала его заплесневелая душа, которую позабыли Бог с Дьяволом. — Чуя, я не верю в Бога, но, если бы он существовал, он был бы тобой.       Озеру не нужно удерживать человека, решившего стать его частью.       Жизни больше не нужно беречь человека, который решил остаться живым.