Продам сердце, недорого

      Осаму вошёл в класс за пять минут до звонка. Он зачитался объявлениями на доске во дворе. А потом ещё заносил книгу в библиотеку.       Когда он оказался в помещении, наполненном учениками и ученицами, то сразу заметил друзей в углу класса, у окна. Учителя ещё не было. Дазай молча положил свою тетрадь с домашним задание на стопку уже сданных и направился к привычному месту. А потом остановился. Оказывается, Рампо, Куникида и Ацуши со своим вечным, молчаливым спутником окружили Накахару. Его рыжая макушка виднелась среди них.       Осаму топтался у стола учителя в нерешительности. Как тогда возле двери квартиры Коё. Ему вдруг стало очень грустно. Он подумал, что его отсутствие никто и не замечает, что ребята болтают и смеются без него. Шатен понурился, опустив голову и плечи. И с чего он взял, что они его друзья? Им просто было по пути из-за болезни Накахары. Дазай старался сохранять равнодушное и отстранённое выражение, раздумывая, куда ему сесть, чтобы не подходить к толпе ребят, и не занимать чужое место.       «И на что я надеялся?» — Осаму убедился, что за крайней первой партой никто не сидит и поставил на столешницу рюкзак.       Ему внезапно захотелось уйти отсюда, и не видеть своих одноклассников, не слышать смеха, перестать осознавать, что он не обязателен для кого-то, не является компонентом чьего-нибудь счастья. — Дазай!!! — все ученики невольно обернулись на этот громкий окрик.       Накахара растолкал друзей и бросился к обернувшемуся Осаму. Парень на глазах у всех кинулся шатену на шею, так что тот чуть не упал. Всё-таки Чуя был не таким лёгким, как можно было подумать по его росту. — Осаму, да что с тобой не так? — зашептал ему на ухо рыжик, ещё сильнее обнимая одноклассника, и опаляя горячим дыханием щёку. — О чём ты опять подумал, идиот?       Осаму не ответил, молча обнимая Накахару в ответ, и его не волновало, что все смотрят на них с отвисшими челюстями. Люди всегда смотрят. Его отпустило. Значит кто-то ждал, кому-то он очень нужен. — Чё уставились? — Рампо прошёлся по ряду, закинув руки за голову, а потом ойкнул, потому что увидел учителя, зашедшего в класс.       Накахара утащил Дазая за собой на их привычное место, ставшее почти родным.       Осаму улыбался. Это была уже не бледная тень улыбки, которую наблюдали ранее. Он улыбался.

***

      Уроки закончились быстро, даже слишком. Осаму почти ничего не слушал, он как идиот пялился на рыжего соседа, не пытаясь это скрыть. Правда, нагоняй за депрессивные мысли, не оставшиеся незамеченными, он всё же получил. — Осаму, — Эдогава сел перед ним на стол, облизывая очередную конфету, и протягивая неизменную коробочку с другими друзьям. — Ты тоже читал эту книгу? — он указал мизинцем на «Все люди равны», которую Дазай вытащил из портфеля, потому что вместе с ней всё не помещалось. — Да, а что? Я прочёл её, — шатен приподнял книгу и показал Рампо поближе. — Я тоже читал, — черноволосый друг расплылся в улыбке, как кот, объевшийся хозяйской сметаны. — Мне очень понравилось. Я мечтаю познакомиться с автором… — Я могу познакомить тебя, — не подумав ответил Дазай, вспомнив Кирако и её кафе. — Правда?! Ты знаком с Фукудзавой?! — Эдогава так разволновался, что очки сползли на самый кончик носа. Накахара с Доппо, беседовавшие насчёт уроков тоже заинтересовались. — С его женой, — отступать было поздно. — Она держит маленькую забегаловку недалеко от моего дома. — Отведи меня туда, — приказал Рампо, повелительно наставив на шатена конфету. — Я с вами! — тут же влез Чуя, кладя руку на плечо Осаму, который смутился от этого больше обычного. — Можно мне тоже пойти? — вежливо и тихо спросил Куникида. — А нам? — неизвестно откуда высунулись двое парней, с чёрными и белыми волосами. — Мы, правда, не знаем о чём речь, но нам хочется погулять с друзьями! — Акутагава молча покивал, соглашаясь с Накаджимой.       Дазай закрыл лицо руками, чтобы скрыть ту бурю, что металась у него в глазах. Они называют его своим другом! Они все! Эти слова стучали у него в висках.       Чуя, как всегда, точно понял, что испытывает шатен и мягко погладил его по тёмным волосам, прикладывая палец к губам, призывая остальных к тишине.       Минута прошла в напряжённом молчании. Никто не смел издать ни звука, чтобы не спугнуть, то, как Осаму осознавал своё положение. — Можете пойти все. Да, конечно, все, — пробормотал Дазай, всё ещё пряча лицо в руках. С каких это пор он настолько сентиментален? Но сердце, сердце пело!       Рампо радостно расхохотался, спрыгивая на пол, а Ацуши защебетал, не делая остановок в предложениях, о своих планах на этот замечательный вечер. Накахара что-то шепнул, и понимающий Доппо, взяв всех троих за шкирку, выпроводил их в коридор, деликатно закрывая опустевший класс. — Дазай? — парень потряс друга за плечо, — Ты живой? — тот отрицательно помотал головой.       Чуя подождал ещё пару секунд, а после взял Осаму за руки, нежно отрывая их от лица. Тот посмотрел на него долгим, глубоким взглядом. Длинные, чёрные ресницы, подчёркивающие бездонные глаза, тёплого цвета каштанов, отросшие волосы, прилипающие к розовым щекам, и лезущие в лицо. Это было прекрасно, и Накахара пожалел, что он не умеет рисовать — он не может запечатлеть эту красоту. Ему неожиданно так сильно захотелось прикоснуться к Дазаю. И сказать ему наконец правду. — Осаму, я… Знаешь, я тебя… Нет. — Что? — Да ничего, — рыжий парень встал и махнул перед Осаму рукой. — Давай, вставай, веди нас в своё кафе, я кушать хочу!       Они вывалились из класса. К их компании присоединился ещё один человек, которого Ацуши поспешил представить. — Это наш друг, Эдгар По, — парень выглядел очень напуганным, его волосы почти полностью скрывали лицо. Осаму лишь вздохнул. Он надеялся, что в том небольшом кафе поместится столько народу.       Рампо, как клещ прицепился к несчастному Эдгару, но у них нашлись общие темы для разговора, и вскоре сердобольный Эдогава уже кормил парня сладостями почти с рук.       Куникида болтал с Ацуши, и пытался объяснить ему физику, Рюноске изредка вставлял, что-нибудь тихое, но отчётливое.       Чуя держал Дазая за рукав, и смотрел в сторону.       «Что он хотел сказать?» — мучился Осаму, но спросить не смел.